Отклонение от нормы

Не прошу я ни капли жалости. Почему за собою маня, Ты, не зная любой усталости, Продолжаешь терзать меня? Сны – это отличный способ экспериментировать.

Физика медленно, но верно подходила к концу, чему я была несказанно рада. За сегодняшний день я успела многого «натерпеться», ведь после утреннего шоу мисс Шевченко посчитала своей обязанностью проучить меня, такую плохую, дабы больше я не мешала ей миловаться с Вишневским. И эта обделенная умом и здравым смыслом девушка, то бишь Ксения, решила, что вылить на мою белую шифоновую блузку вишневый сок прямо посреди коридора будет идеальной местью. Однако супер план нашей мисс «я прекрасна всегда и везде» не сработал. Просто перед своей болезнью я совершенно случайно оставила свою спортивную форму в школе. Ну кто же знал, что она мне пригодится не только на уроке физкультуры? Эх, надо было просто видеть лицо Шевченко, когда она обратила свое внимание на то, что футболка-то у меня совершенно чистая. М-да, одно радует только, что у Ксении хватило мозгов сказать: «Ой, а я случайно!». Хотя все-таки вся эта ситуация меня безмерно раздражает. Я бездумно смотрела в окно, когда почувствовала внимательный взгляд физика на себе. Собственно говоря, сомнений в том, что так пристально изучал меня именно он, у меня не было – боковым зрением я все прекрасно видела. Наконец, Михаил Максимович перевел взгляд своих пытливых серых глаз куда-то в сторону, из-за чего я даже облегченно вздохнула. На уроке сегодня было поразительно тихо, никто не играл в карты, не орал что-то непристойное, не обсуждал все с тем же Вишневским кого-то из наших учениц, мол, юбка у нее короткая, но грудь потрясающая. Все было на удивление тихо и спокойно, будто бы физику ведет у нас не Вишневский, а обыкновенный учитель, на уроках которого принято заниматься именно уроками, а не чем-то другим. - Что-то ты сегодня, Каменская, какая-то странная. Сидишь и в окно смотришь, учителя не слушаешь. Что это творится с тобой? – вдруг заговорил физик, а мне пришлось посмотреть на него, чего я, честно признаться, делать не хотела. Почему? Да я и сама не знаю, но было в Вишневском что-то такое дьявольское, что притягивало (мне стыдно перед самой собой за это) и отталкивало одновременно. Михаил Максимович уже довольно давно работал в нашей школе, но я так до сих пор и не поняла природы его поступков и само его поведение в целом. Физик был для меня самой настоящей загадкой, которую я разгадать не торопилась. - Еще не оправилась после болезни, - как-то обреченно и очень тихо проговорила я и поспешила опустить голову. Зачем Вишневский так смотрит на меня? Черт побери, его взгляд заставляет меня просто-напросто сжиматься. Чего вот этот человек добивается? И главное, зачем? - Очень жаль, надеюсь, на следующем уроке все будет намного лучше. Теперь вы все свободны. Можете идти, - уверенно проговорил учитель, все еще смотря на меня, а затем подошел к своему столу и стал перебирать какие-то бумаги. Буквально через пару секунд прозвенел звонок, отчего я облегченно выдохнула. Ну, конечно, на следующем уроке со мной все будет в порядке, если вы перестанете себя так странно вести. Я старалась как можно быстрее ретироваться из кабинета, лишь бы больше не находиться в одном помещении с этим дьявольским учителем и его подружкой. Эта парочка ужасно досаждала мне, вернее, одна ее половина, а вторая заставляла бегать мурашки по моей спине. Одним словом, день сегодня был, как минимум, странный. А как максимум, совершенно напоминающий нечто ненормальное, я бы даже сказала, выходящее за грани нормы. Кое-как накинув на себя пальто и обмотав шею легким шарфом, я вышла на улицу, вдыхая прохладный воздух. На душе у меня было какое-то странное чувство смятения или чего-то еще, что я, в принципе, не могла объяснить. Казалось бы, сегодня совершенно обыкновенный день, но волновало меня, пожалуй, то, что я слишком много задумываюсь о Вишневском. Я не могу сказать, что я испытываю к нему какие-то нежные чувства, и именно поэтому постоянно думаю о нем. Нет, тут что-то другое, что-то, что заставляет меня пытаться понять этого довольно странного для меня человека. Наверное, я могла бы очень долго так стоять, копаясь в своих собственных мыслях, если бы не звук закрывшейся двери. И я опомниться не успела, как передо мной стоял предмет (скорее, объект) моих собственных мыслей. - Ну и что ты тут делаешь, болезная? – сейчас в глазах учителя будто бы плясали бесенята, но, почему-то, сам по себе общий вид Вишневского казался более дружелюбным, нежели это бывает обычно. Наверное, если бы я не знала, что этот человек – мой учитель физики, которого я немного побаиваюсь (?) и, может быть, даже в какой-то степени недолюбливаю, то, встретив его где-нибудь на улице, мое мнение о нем разительно отличалось бы от нынешнего. - Думаю, - глухо ответила я, потирая холодные руки, пытаясь их тем самым согреть. Погода была довольно теплая, но туманная, однако, мои руки все равно больше напоминали ледышки, как, впрочем, и всегда. Вишневский же стоял передо мной в расстегнутой куртке, смотря куда-то вдаль. - Да, думающие и умные девушки – это прекрасно. Вот лежишь ты бухой на полу, а она тебе Ницше цитирует, Камю или Бродского и Маяковского наизусть читает. Весело, в общем, - учитель снова перевел взгляд на меня, только теперь Михаил Максимович рассматривал меня не так пристально. Даже создавалось впечатление, что он смотрит сквозь меня. У Вишневского сейчас было удивительно спокойное и задумчивое выражение лица, которое, в принципе, не свойственно моему учителю. Сейчас Михаил Максимович вновь не казался мне тем раздолбаем, коим он на самом деле является, ну или, по крайней мере, старается показаться, - Тебе не стоит так долго стоять на холоде. И поменьше думай, тебе же самой будет лучше, - тон голоса учителя был удивительно спокойным, даже каким-то бархатным, что ли. Однако мне казалось, что Вишневский сейчас разговаривает со мной не как со взрослым человеком, коим я все-таки являлась, а с ребенком лет пяти, который занимается тем, что ему запретили родители. Наверное, в другой бы ситуации я бы ответила учителю что-нибудь колкое, но сейчас стояла как вкопанная, наблюдая за тем, как Вишневский направляется в сторону остановки. «А я-то думала, что у него есть машина…», - подумала я про себя и усмехнулась. Надо признать, что к концу дня мой воинственный настрой, что был характерен для меня утром, куда-то благополучно испарился, а оттого я чувствовала себя чем-то вроде желе, ну или размазней, говоря проще. Не знаю, что со мной творилось, но почему-то мне было приятно вот так вот стоять в одиночестве возле школы, рассматривая прохожих, которые, вероятно, считали меня странной. Наверное, я простояла бы так целую вечность, если бы не шум, который меня отвлек. Причем он доносился откуда-то из школы. Я нехотя развернулась, оказавшись прямо напротив окна. Я прекрасно видела, что моя дорогая и горячо любимая мисс Шевченко только-только спустилась с лестницы, ведущей на второй этаж. Надо сказать, что вид у Ксении был крайне недовольный, пухлые губы сложены бантиком. Собственно говоря, нетрудно было догадаться, что такому разочарованию подверг Шевченко Михаил Максимович, ведь они, вроде как, пара, так что должны ходить вместе, да еще и за ручки держаться (ну или что там еще делают парочки?), а физик покинул школу в гордом одиночестве. Так что не мудрено, что Ксения бесится, как кошка. Честно признаться, мне совершенно не хотелось снова встречаться с этой девицей, по горло хватило и сегодняшнего случая с моей блузкой (между прочим, блузка-то любимая была), так что я постаралась бесшумно и незаметно ретироваться в сторону дома. Водитель меня не ждал, собственно, это я кое-как уговорила отца, чтобы тот не присылал за мной машину, когда я возвращаюсь из школы, так что добралась я до дома минут за пятнадцать, может быть двадцать. Дома никого не оказалось, да оно и понятно, ведь мама с папой были на работе, а Денис сегодня должен был до победного, как говорится, находится в институте. Честно сказать, я чувствовала себя аки выжатый лимон. Все-таки война войной, а сон по расписанию. Так что, приняв душ, я сразу же запрыгнула на кровать, дабы хоть немного поспать, ведь если учитывать, что в последнее время мне снятся очень уж странные сны… Словом, мне просто хотелось поспать. Без сновидений. Я находилась в каком-то поле, судя по всему, с пшеницей. Погода была солнечная, так что мне приходилось жмуриться, чтобы хоть что-нибудь разглядеть вокруг себя. Надо признать, что окружающая меня обстановка была просто потрясающей: кругом только золотистое. Где-то вдали виднелся лес, вокруг летали птицы, я даже слышала их чудеснейшее пение… Все было настолько великолепно, что я просто боялась поверить своим глазам. Это место чем-то напоминало мне деревню моей бабушки. Когда я была еще совсем крохой, родители часто привозили меня к любимой бабуле. Я всегда любила проводить каникулы у нее, а потом она умерла… Но я старалась не думать об этом, смерть любимой бабушки и так стала ударом для меня, поэтому я бы предпочла, чтобы в моей голове не было ни единой мысли. Я стояла посреди этого поля в каком-то легком цветастом сарафане, подставляя свое лицо солнечным лучам. Казалось, что больше никогда мне будет так хорошо и спокойно на душе, будто бы и нет у меня за плечами того груза проблем, который постоянно тянет меня ко дну. Я наслаждалась своим присутствием в этом месте, будто бы вернулась домой из какого-то далекого путешествия… Не выразить словами, как же мне было замечательно, просто не выразить. Вдруг я почувствовала, как чьи-то руки легли мне на плечи. Я хотела было развернуться, но незнакомец не дал мне этого, крепко сжимая мои плечи. - Здесь очень красиво, - шепнул мне на ухо немного хрипловатый мужской голос, отчего я даже поежилась. - Я тоже так думаю… - на автомате произнесла я, совершенно не задумываясь над смыслом сказанного. Чувство спокойствия внутри, которое я так пыталась сохранить, стало постепенно улетучиваться, уступая место панике. Я не знала, кто этот человек, что обнимает меня за плечи, не знала, что ему нужно от меня. А незнакомца, по-видимому, вся эта ситуация совершенно не напрягала, мне даже показалось, что он улыбнулся, заметив, что я в смятении. - Не бойся, скоро ты все поймешь, - шершавые руки этого мужчины коснулись моей щеки. И вот тут меня будто бы током ударило… Я резко села на кровати, пытаясь понять, где же я все-таки нахожусь. Моя комната… Кажется, все в порядке. Я устало потерла переносицу, мельком взглянув на часы. 01.30. Чертыхнувшись, я поняла, что уснула слишком уж крепко, раз даже не услышала, как пришли родители и брат. Голова жутко гудела, а на щеке я до сих пор явственно чувствовала прикосновение того мужчины. Причем мне казалось, что голос-то того незнакомца я уже слышала. Чертово ощущение дежавю не давало мне покоя, ужасно хотелось выяснить, кто этот мужчина, но возможно ли это? Посидев еще немного на кровати, я, стараясь быть как можно тише, поплелась вниз, дабы выпить таблетку против головной боли. Минут через пять я вновь лежала в своей кровати, пытаясь понять, что со мной происходит. Эти идиотские сны, мысли о Вишневском, его странные взгляды, Ксения… Все смешалось в одну кучу. В голове у меня был полнейший сумбур, в котором я была не в силах разобраться. Одно только я могла сказать точно: что-то странное происходит с моей жизнью, привычное положение вещей меняется, и я этому не очень-то рада.