Отклонение от нормы

Замираю у края пропасти. Под ногами нет пустоты. Гордость? Прочь! Это лишь условности, Все обман, но не я и ты...

Жизнь медленно шла своим чередом. Последние учебные дни перед выходными прошли для меня в относительном спокойствии. Мы с братом чудесно жили вдвоем, наслаждаясь тем, что больше никто не мог нас тотально контролировать, поэтому можно было вздохнуть совершенно спокойно. В школе же дела обстояли как-то неопределенно – после нашей последней встречи Михаил Максимович уехал на какую-то конференцию и должен был вернуться только на следующей неделе. А мне не хватало его присутствия, его лучистых глаз, которые будто видят тебя насквозь. Мне бы хотелось еще раз его поцеловать, а потом, уже после своего поцелуя, увидеть его удивленное выражение лица. Мне так много всего хотелось… Я влюбилась в своего учителя, и это было таким совершеннейшим безумием, которое в своей неправильности привлекало еще больше. И мой брат видел это. В один из вечеров Денис как-то вскользь сказал мне, чтобы я была осторожна. Он говорил мне это не в первый раз, но мне было все равно. Я была слишком счастлива. Правда, единственное, что омрачало мое счастье – это Ксения. Хоть и сейчас эта самовлюбленная блондинка куда-то уехала греть свои кости вместе с родителями, отрицать ее присутствие было как-то бессмысленно, точно так же, как и то, что она все еще являлась девушкой Вишневского. Однако я все-таки надеялась, что все разрешится мирным путем, когда Михаил вернется, ведь нам надо было так о многом поговорить. А в один из вечеров, когда я уже легла и приготовилась, отбросив прочь все докучливые мысли за день, забыться спокойным сном, мой мобильный зажужжал, непредвиденно известив о позднем звонке от неизвестно абонента. - Привет. Не разбудил? - знакомый бархатный голос мгновенно лишил меня каких-либо намеков на сон. - Михаил? Что-то случилось? – мне было удивительно то, что Вишневский звонил мне в такое время, но я была рада услышать его голос вновь. - Нет, с чего ты взяла? Разве мне нельзя позвонить тебе просто так? - Ну, вообще-то уже поздно… - я вдруг замялась. С одной стороны, мне очень хотелось поговорить с ним, а с другой… А с другой нам надо было бы обсудить наши отношения, но только не по телефону. - Ну, пожалуйста. Всего на каких-нибудь пятнадцать минут… Я соскучился, Женя. Честно. Не видел тебя всего пару дней, а уже кажется, что прошел целый месяц. Я промолчала, но внутри себя я ликовала. Он скучал по мне, действительно скучал… - Хочется верить, что это взаимно, - нерешительно закончил Вишневский, а я лишь усмехнулась. А как может быть по-другому-то? Или поцелуй в школе был не слишком убедительным выражением моих чувств по отношению к Михаилу? - Знаешь, у нас ведь так много тем, на которые мы могли бы с тобой пообщаться: машины, политика, спорт. Возможно, о кино или моде? – не спеша начал он, прощупывая мою реакцию. - О Господи, Михаил. Только не это, - взмолилась я, ныряя с головой под одеяло. - Прости, - жалобно признался Вишневский. – Давай поговорим о том, что тебе будет интересно... *** С того вечера Вишневский звонил мне почти каждый день, всегда практически в одно и то же время, когда я оставалась одна в своей комнате и собиралась ложиться спать. Мы никогда не упоминали друг другу о Ксении, моем брате или моих родителях. Те полчаса или больше, что мы тайно общались по телефону, всегда негласно принадлежали лишь нам. Мы говорили обо всем на свете, потихоньку узнавая друг друга, рассказывая о своих вкусах и увлечениях. Я подсела на эти ночные звонки, как на наркотик. Каждый раз, вечером принимая душ, я в предвкушении бежала в кровать, чтобы зарывшись поглубже в одеяло, дождаться его звонка. На самом деле, даже если бы Михаил начитывал мне по телефону конституцию Российской Федерации, я бы его слушала, не отвлекаясь, и с неизменной улыбкой на губах. Просто потому что это был он, его голос и шутки, его едкие замечания и нежные комплименты, которыми он всегда стирал острые углы и невольно вспыхнувшие от его необдуманных фраз обиды. Наши разговоры становились, как это и бывает у двух молодых людей, все откровеннее и ближе. Михаил провоцировал меня на интимность, а я, как и положено всякой девушке, все старалась перевести тут же в шутку, намеренно уходя от ответа. Мы могли говорить больше часа или всего пару минут, когда Михаил был занят. Он звонил мне из дома и кафе, набирал, когда был за рулем или когда находился в компании других учителей физики, играя с ними в шахматы. Не важно, где он был около одиннадцати, теперь он уже просто не мог позволить мне уснуть, не оставив от себя хотя бы короткого, но такого ласкового в его исполнении: «Спокойной ночи». Чувствовала ли я вину за эти ночные разговоры перед Ксенией? Пожалуй, нет. Я, наверное, впервые в своей жизни не думала о ком-то другом, я делала то, что нравилось мне. Мне было до мурашек приятно осознавать то, что Михаилу действительно важно слышать мой голос. Да и заставить себя отказаться от Михаила Вишневского, от общения с ним, было выше моих возможностей и силы воли, поэтому все так же каждый вечер, ложась спать, я клала рядом с собой на подушку мобильный, и, пристроившись рядом, гипнотизировала его взглядом в ожидании звонка. И хоть, по сути, изначально Михаил Максимович чуть было не стал моим врагом, по большому счету не был даже хорошим другом и даже, более того, у него была девушка, но в моей жизни он незаметно для меня самой стал самым важным человеком за такой короткий период времени, занял место в самом центре моей маленькой Вселенной. Я понимала, что веду себя ужасно, позволяя себе то, что еще вчера для меня было бы крайне неприемлемо, но опасная трясина чувств с каждым разом затягивала все сильнее, не давая возможности поступить иначе, чем того требовательно умоляло мое сердце. Я все-таки влюблялась с каждым днем все больше и больше. *** В воскресенье я сидела дома, углубившись в чтение одного крайне занимательно детектива. Денис ушел к своему одногруппнику на день рождения, так что в квартире я осталась совершенно одна. Почему-то именно в этот вечер, сидя в одиночестве за книгой, я вдруг осознала, что по-настоящему счастлива. Не раз я признавалась себе в том, что мне хотелось свободы от обязательств, которые так часто навязывали мне мои родители, не раз признавалась себе в том, что жить самостоятельно мне слишком нравится… Но сегодня я почему-то действительно поняла, что это лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Не было бы счастья, да несчастье помогло. На месте, казалось бы, полной жизненной разрухи я обрела нечто большее… Я глупо улыбнулась своим мыслям. Неожиданно звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я кинула книгу на кровать и направилась открыть дверь. Не удосужившись посмотреть в дверной глазок, я открыла эту самую дверь и увидела перед собой своего учителя физики. На Вишневском был надет черный плащ, а в руках молодой человек держал дорожную сумку. Михаил стоял, облокотившись плечом о стену, загадочно улыбаясь при этом. - Привет, - проговорил он, прожигая меня взглядом своих умных глаз. И в этот момент я была самым счастливым на этой планете человеком. И мне было абсолютно плевать, что Михаил Вишневский – мой учитель, встречающийся с моей же одноклассницей. Я была рада просто видеть этого мужчину перед собой, видеть его улыбку, слышать его чуть хрипловатый голос, чувствовать его запах... Поддавшись неожиданному порыву, я обняла Вишневского, который был явно удивлен моим действиям, но мне было откровенно плевать. Мы стояли так, обнимая друг друга, непозволительно долго. Я выпустила брюнета из своих объятий только тогда, когда поняла, что он наверняка очень устал с дороги... И этот вечер стал для меня самым потрясающим во всей моей относительно недолгой жизни. Никогда еще я не ощущала такого трепетного удовольствия от чьих-либо прикосновений. Никогда прежде я не испытывала такого влечения к какому-либо мужчине. Никогда и никого я еще не любила так, как полюбила Вишневского…