Гори ясно

Чан безумно хочет спать. Его выдернули на место преступления в четвертом часу ночи, чему ни он, ни другие члены опергруппы рады не были. А все из-за того, что «Поджигатель», дело которого они расследуют, вновь объявился. Бан подавляет зевоту, ероша и так растрепанные темные волосы. В отделении полиции настоящий хаос. Общая суматоха связана с произошедшим ночью, наполняя душное помещение нескончаемым гвалтом. Ситуация для них вновь складывается печальная: убийца сработал чисто, нет ни свидетелей, ни улик. Чан уверен: уже скоро подход к участку заполонят репортеры, — если уже не сделали это, — желая получить комментарии по делу от полиции. И проблема в том, что комментариев у них нет. Убитый бизнесмен пополняет папочку с именами жертв нераскрытого дела. Все как на подбор попадали в крупные скандалы с мошенничеством или коррупцией и выходили сухими из воды. Или почти сухими. Для таких людей заплатить штраф или компенсацию в пару миллионов вон совсем ничего не стоит. Хотя всем было ясно, что суд честным не был. А будь он таковым, обвиняемых ждали бы немаленькие сроки лишения свободы. Чан рассматривает материалы по сегодняшнему делу, щуря глаза и прочитывая одну и ту же строку по нескольку раз. От недостатка сна буквы пляшут перед глазами. В тексте краткий отчет по найденным на месте зацепкам. Точнее, найдено было практически ничего, оттого он такой короткий. Он в группе расследования с самого начала и с уверенностью может заявить, что в нее входят лучшие из их отдела. Но это не помогло хоть как-то продвинуться в деле. Убийца оставался таким же неуловимым. Им не удалось даже составить его приблизительный портрет. Известно, что убийца каким-то образом взламывает камеры в округе, а в качестве излюбленного способа расправы использует поджигание. Еще он не оставляет следов. Ни отпечатков пальцев, ни упавшего волоса. Самая обоснованная на данный момент теория — за всеми убийствами стоит группа людей. Один из них, должно быть, раньше работал или все еще работает в правоохранительных органах. Возможно, криминалист или судебно-медицинский эксперт. Среди них точно есть человек, знающий, какие улики оставляют чаще всего и как этого избежать. Есть программист, взламывающий камеры, следящий за окружением и обстановкой, чтобы свидетелей не осталось. Исполнитель, возможно, прошедший военную подготовку, человек в явно хорошей физической форме. Но это лишь теория, хоть и весьма обоснованная. Казалось, человек просто не может провернуть подобное в одиночку. Сейчас они цепляются за любую ниточку, но так и остаются в тупике. Найти бы хоть одного из этой шайки, а там до остальных добраться несложно будет. Чан хочет еще раз съездить на место происшествия, хоть уже и был там, взглянуть на все при свете дня. Ему не нравится перспектива просидеть в душном участке оставшуюся часть дня. Хоть он и не хочет отступать от этого дела, оно начинает надоедать. Не сдвигается с мертвой точки, несмотря на прошедшие месяцы. Возможно, им стоило попробовать предугадать следующих жертв этого линчевателя и приставить к ним охрану. Но неизвестно, когда произойдет следующее убийство. В интервалах логика не прослеживалась. Второе спустя неделю после первого, затем через пятнадцать дней, три дня, затишье на месяц и вот опять. Начальство зовет на экстренное совещание по случаю нового убийства. Бан Чан подхватывает папку с материалами по делу и, поправив задравшуюся толстовку, — он очень рад, что их не заставляют носить парадную форму с белыми рубашками и давящими галстуками — бредет в нужную комнату. День обещает быть насыщенным на новости, но в целом малопродуктивным. В зале уже собрались почти все члены следственно-оперативной группы. Все такие же сонные и невероятно уставшие. Помещение наполнено запахом дешевого кофе из автомата на первом этаже, стаканчики с напитком стоят почти около каждого человека. Чан, коротко поздоровавшись, занимает место рядом с Ким Сынмином — судебно-медицинским экспертом, входящим в эту группу. Почти сразу после него в кабинет вбегает Чон Соен — криминалист — и занимает последнее свободное место за столом. Осталось дождаться лишь руководителя, который начнет собрание. Атмосфера к разговорам не располагает. Каждый человек в помещении погружен в изучение материалов дела с учетом тех немногих дополнений, что они смогли узнать сегодня, и версий, выдвинутых до подробного анализа некоторых улик. Последнее порой занимало немало времени, а действовать надо было быстро. Чан перечитывает текст одного из экспертных заключений еще раз, прочитанное совсем не запоминается, стираясь из памяти спустя несколько минут. Стрелка часов показывает ровно половину третьего, когда в кабинет входит руководитель опергруппы — Чхве Субин. Словно за дверью стоял и выжидал нужной минуты. Мужчина здоровается со всеми и скоро приступает к теме самого совещания. Труп обгоревший, но не так сильно, как предыдущие жертвы: из-за падения на улицу другие жильцы дома вызвали пожарных, быстро приехавших на место и потушивших тлеющее на некогда дорогом костюме пламя. Большинство травм — переломов, в том числе и расколотый череп — были вызваны падением. Отчет патологоанатома еще не готов, но из него станет ясно, были ли какие-то повреждения нанесены нападавшим, которому жертва могла сопротивляться. Из-за того, что обуглившихся частей и ожогов было меньше, чем обычно, установить личность убитого труда не составило. Конечно, можно было догадаться, что жертвой окажется владелец квартиры, но никогда нельзя исключать версию с подставой. Во время расследования второго убийства они сделали поспешные выводы… И были сильно удивлены, обнаружив предположительно мертвого человека живым. А жертвой в тот день стал совсем другой человек, скорее всего, приведенный в здание насильно. Убитый сегодня — Ки Чонму. Генеральный директор фирмы по производству электротоваров. Всего месяц назад закончилось судебное слушание, в ходе которого мужчина был оправдан, а сообщения о мошенничестве названы клеветой. Только Чан, как и все здесь, понимает, что суд был куплен. И произошедшее убийство только подтверждало это. Вина всех прошлых убитых была доказана посмертно. Как и факт подкупа судьи или присяжных. Чан считал, что «Поджигателя» можно считать своеобразным индикатором неправомерности действий органов порядка. Но порой становилось тошно от понимания, что он сам работает именно в этих органах. Нет, все его коллеги были хорошими — или относительно хорошими — людьми. Но чем выше по иерархии, тем более проблемные люди всплывали на управленческих должностях. Оставались вопросы к тому, откуда «Поджигатель» знает о виновности этих людей. Могло ли случиться так, что он убьет невиновного? Ответ на этот вопрос никто не знал. Возможно, в преступную группировку «Поджигателей» входит судья, адвокат или прокурор. Откуда-то же им нужно знать точную жертву? Да, подобные скандалы на пустом месте не возникают, но в них порой — весьма редко — все же бывают ложные обвинения. В ином случае, «Поджигатель» однажды ошибется и убьет невиновного. Конечно, на совещании об этом в открытую говорить не получится. Но многие сотрудники в разговорах между собой упоминали, что жалости жертвы вызывают немного. Да, «Поджигатель» не имел права убивать их. Их должны были судить по закону. Только все знали, какими мерзавцами эти люди были при жизни. И что закон им не помеха. Они могли испортить жизнь многим людям, но не должны были умирать так. Какой бы жестокой ни была расправа, смерть для них — слишком легкий откуп. Чан допускает мысль, что, если бы «Поджигатель» этих людей не убивал, а просто, допустим, запугивал, он бы негласно был на его стороне. Но все же линчеватель выбрал другую дорожку. Собрание, не очень информативное, заканчивается в течении получаса. Субин отправляет подчиненных заниматься дальнейшим анализом произошедшего убийства. — Бан Чан-ши, задержитесь, — просит он, когда Чан уже готовится выйти из кабинета. Его тон настораживает. Чан на пятках разворачивается, дожидается, когда в кабинете кроме них никого не останется, после чего подходит ближе к мужчине. — Вы что-то хотели? — Да, — кивает он и достает из своего портфеля какую-то бумагу. Белый лист с пропечатанным черным текстом и синей круглой печатью в правом нижнем углу. — Бан Чан-ши, вы отстраняетесь от этого дела. Чан старается сохранить спокойный вид, не показывая своего удивления и замешательства, на лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрит на подписанный документ, судя по которому его действительно отстранили от расследования. Причина стоит совершенно непонятная и расплывчатая. — Кхм, что это значит? — спрашивает он, надеясь получить хоть немного разъяснений. — На каком основании? — Мне действительно жаль, но мы посчитали, что это будет лучшим решением, — голос Субина звучит так, словно ему правда жаль. Чан не верит. — Чан-ши, вы же понимаете, что ваши действия порой неправомерные? Вспомним недавнее ограбление банка, в которое вы вмешались? Хотя были не при исполнении — это был ваш выходной. И ущерб, нанесенный вашими действиями. Чан морщится, прикрывая глаза, и выругивается про себя. Да, возможно, ему не стоило встревать в это дело. Но как он мог остаться в стороне, когда в банк, куда он так удачно зашел, спустя несколько минут ворвались грабители? Банда из трех человек в масках с изображением лиц участников айдол-группы BTS выглядела весьма нелепо, но все же оружие у них было настоящее. В конце концов всех троих отправили в изолятор. И поймать их удалось именно Чану, а не отправленному наряду полиции, прибывшему уже после. Нанесенный ущерб, поврежденный фасад здания, в сравнении с тем, сколько они могли выкрасть, ничтожен. — Капитан Ким одобрил решение, — продолжает Субин. — Сдайте все материалы по делу, которые имеете на руках. Уверен, очень скоро вам найдут другое дело, коих в нашем участке немало. Чан ничего не отвечает, только продолжает всматриваться в документ, в котором черным по белому расписано его отстранение, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, указывающее на ошибку. Запоздало ловит себя на мысли, что расследование совсем недавно начало надоедать. Но это не значит, что он собирался выбыть из игры. И тем более быть выкинутым из нее. Чан сжимает лист в пальцах до побелевших костяшек. Слышится треск рвущейся бумаги. Сейчас ему ничего не остается, кроме как, сдерживая гнев, с шумом бросить на стол папку с материалами дела. Все, что было с собой на данный момент. Субин кивает и разрешает покинуть кабинет. Чан из кабинета практически вылетает, забыв закрыть дверь, что захлопывается позади него с громким хлопком, пугая шумом нескольких человек в коридоре. Он мчит на этаж выше к начальнику полиции, подписавшему указ о его отстранении вместе с Чхве Субином. К счастью, капитан Ким оказывается на своем рабочем месте. Бану хватает наглости войти без стука, отвлекая мужчину от разбора документов. Помещение намного больше, чем рабочие места простых офицеров. Кабинет в нейтральных серых и бежевых тонах обставлен минимально, только нужным. «Капитан Ким Намджун», — выгравировано на табличке, стоящей на столе. Мужчина поднимает на Чана хмурый взгляд, но, поняв, кто пришел, передумывает отчитывать посетителя за вторжение. Он чего-то подобного ожидал и прекрасно понимал, по какой причине Чан вломился к нему. — Бан Чан-ши, что заставило вас так бесцеремонно ворваться в мой кабинет? — спокойно спрашивает он. Чан едва ли не пыхтит от гнева. Он в пару шагов преодолевает расстояние от двери до стола и кидает указ под нос капитану. — Что это? — рычит Чан, опуская все формальности. — Указ о вашем отстранении, — отвечает Ким. Словно Чан сам не видит. — Почему меня отстранили? — Чхве Субин должен был разъяснить вам этот момент. Он говорил об ограблении банка и нанесенном ущербе? Я также хочу упомянуть, что вам должен быть выписан немаленький штраф, учитывая все произошедшее. Чан подтаскивает к столу стоящий чуть поодаль стул и валится на него с тяжелым вздохом. Его ужасно бесит все. И это отстранение. И официальный тон, которым капитан продолжает говорить с ним. — Серьезно? — только и спрашивает он, смотря из-под полуприкрытых век. — Из-за того, что я вроде как выполнял свою работу, меня отстраняют от дела, в расследовании которого я принимал участие с самого начала? — Чан, — выдыхает Намджун и устало потирает переносицу. — Я не мог оставить тебя в опергруппе. Не считай это чем-то личным. Если бы я мог, я бы тебя вообще этим не трогал. Но у меня тоже есть начальство. И оно не в восторге от того, сколько проблем ты порой приносишь отделу. Да, эти проблемы сопровождаются множеством раскрытых дел, но думаешь, там это кого-то волнует? Их волнует размер наносимого тобой ущерба. Ты не умеешь действовать размеренно. Ты порой слишком импульсивный. Они посчитали, что такой сотрудник не может заниматься подобным важным делом. — Хен… — Чан ненавидит тот факт, что его голос звучит почти жалобно. — Или это, или полное увольнение, — холодно отрезает Ким. — Я выбрал меньшее из двух зол. Чану возразить нечего. Но обидно до жути. А Намджуна ему подставлять совсем не хотелось. С Кимом они познакомились в полицейской академии, когда Чан только поступал на первый курс, а Намджун свое обучение заканчивал. Бан за старшекурсника ухватился, желая узнать об обучении, предметах и преподавателях как можно больше. Так и сдружились. Правда Ким выпустился спустя год, а Чана ожидали еще несколько томительных лет обучения. Но ему повезло после выпуска попасть в то же отделение полиции, что и Ким. Спустя несколько лет Намджуна повысили до начальника отделения. И, возможно, в этот момент Чан, как говорил сам Намджун, стал более неуправляемым. Чан признает, что нередко переходил черту, но в ситуациях, предполагавших это, просто не было другого выбора. Ким на подобное только качал головой, делал очередной выговор и закрывал глаза на выходки Бана, пока тот успешно раскрывал дела. Чан думал, что выйдет сухим из воды и в этот раз. Но не повезло. — В любом случае, — нарушает молчание Намджун. — У меня есть для тебя и хорошие новости. — Попытка отвлечь оказалась удачной. Ким понимает, что заинтересовал Чана. — Во-первых, в прессу это не сообщалось, но суд над Пак Чеволем наконец-то состоится. И уже завтра. Еще помнишь такого? Задержание почти месяц назад. Можешь поприсутствовать, все же ты его арестовал. — Надеюсь хоть там услышать что-нибудь хорошее, например, как его упекут за решётку минимум на пять лет, — фыркает Чан. — Раз есть первая, значит, есть и вторая новость? — Да, в наш участок отправили нового сотрудника. Только выпустился из академии. Помнишь, как сам таким был? Отдам этого стажера тебе на попечение, покажешь ему, что да как тут устроено, научишься работе в команде, может быть, а заодно и новое дело получишь. Вместе им и займетесь. Завтра в десять заседание суда. Потом приедешь сюда, познакомлю с новым напарником.

***

Чан в очередной раз чувствует, что над ним издеваются. День не задался с самого утра. Хотя начинался, казалось бы, хорошо. Он встал раньше будильника, совершенно выспавшимся впервые за долгое время, успел позавтракать дома, а не довольствоваться перекусом на ходу из ближайшей забегаловки с не самым лучшим кофе. Прибыл в здание суда вовремя, успев даже заскучать. Рассматривание интерьеров не самое увлекательное занятие. Все пошло наперекосяк, стоило в помещение войти судье. Заседание вышло абсурдно коротким. Чан был в суде не один раз — знает, как долго выносятся решения по таким делам. Даже был готов к тому, что слушание решат продолжить в другой день. Ему стоило догадаться с самого начала, по самоуверенной ухмылке Пака, что что-то тут не так. Все улики были против него. Показание нескольких друзей о том, что в тот вечер парень немало выпил. Снимки с камер видеонаблюдения, указывающие на превышение скорости. Но адвокат на все заявления возражал. И алкоголя, оказывается, в крови не выявили. И на снимках с камер другая машина, и вообще они ужасно нечеткие, так что рассмотреть что-то невероятно сложно. И под колеса девочка сама бросилась. Даже озвучивает мысль, что у ребенка из приюта были суицидальные мысли и она таким образом подставила ни в чем неповинного человека. Суд выносит оправдательный приговор. Со стуком судейского молотка Чан чувствует, как рушится все, над чем он работал. Не было смысла в сборе доказательств, когда подсудимый вот так просто покупает нужное ему решение. Опять. В который раз уже это происходит? Честно говоря, в этот момент Чан хочет, чтобы к Паку наведался «Поджигатель». Но быстро откидывает эту мысль. Он не может желать человеку смерти, какой бы самодовольной тварью тот ни был. Чан сдерживает себя, когда Пак проходит мимо, понимая, что никак не может заехать ублюдку по роже прямо в зале суда, уже открывшим свои двери репортерам, рвущимся внутрь. Прожигает взглядом Пака, довольно выходящего к журналистам, желающим услышать комментарии о произошедшем. Новость об оправдательном приговоре разлетится со скоростью света, встав на первые полосы газет, затмив собой ночное убийство. Чан едет в участок, надеясь, что хоть там услышит что-то хорошее. Всю ночь он прокручивал в голове мысли об отстранении, пытаясь прикинуть плюсы и минусы, и почти смирился с произошедшим. Все же, это не значило завершение работы над делом. Он знает, от кого можно получать информацию о новых уликах, а, значит, может продолжить свое собственное расследование. Если, конечно, новое дело не окажется затягивающим и запутанным, перетягивающим все внимание на себя. Но у него будет стажер, который не только молча наблюдать за происходящим должен, но и вносить свою лепту. Взять под свое крыло стажера — немалая ответственность. И Чан понимает, почему Намджун решил повесить это задание на него. Возможно, капитан решил, что таким образом сможет немного усмирить Бана. В офисе Намджун знакомит его со стажером, вручает тонюсенькую папочку с новым делом, и у Чана начинает дергаться глаз. Совсем молодой паренек сидит на стуле в кабинете Кима, рассматривая все восхищенным взглядом. Он выглядит как стереотипный заучка из дорам: аккуратно уложенные черные волосы, обычные джинсы, светлая рубашечка и вязанный жилет сверху, только очков не хватает. Он надеется, что этот стажер не возьмется читать ему нотации о правильной работе. Чан и забыл, какими «зелеными» к ним приходят из академии. Сам таким был когда-то. Еще уверенный, что будет нести в мир добро и справедливость, по закону наказывать всех плохих и защищать хороших. Горький опыт научил, что по закону порой нельзя, инструкции существуют не для каждого случая, а плохие вполне могут обойти систему правосудия, если им того хочется. Сидящий перед ним парень, на бейдже которого от руки кривовато написано: «Ян Чонин», совершенно точно был наполнен такими идеалами. Бан смотрит на него, на папку с делом и уточняет у капитана, не шутка ли это. Ему не верится, что Намджун подкинул такое дело. Возможно, он просто папками ошибся? Но Ким заверяет, что новичку, стажеру, с чего-нибудь такого и стоит начинать и ошибки никакой тут нет. Не заниматься же преследованием банд с первого дела или расследовать серийные убийства. Необходимо набраться опыта. Чан хочет застрелиться, вот честно. Он выходит из кабинета капитана вместе со стажером, продолжающим увлеченно осматривать участок. Прежде чем начать, ему надо провести небольшую экскурсию по отделению, чтобы стажер знал, где что находится. На то, чтобы обойти все здание и познакомить стажера с некоторыми работающими тут людьми, уходит больше часа. Чан задерживается в кабинете Сынмина, надеясь заручиться поддержкой судмедэксперта в собственном расследовании. Ким долго отнекивается, возражая, уверяя Чана, что не может больше делиться с ним деталями дела, но в конце концов сдается, соглашаясь с тем, что отстранение вышло каким-то несправедливым. Бан мысленно ликует и думает, понял ли стажер, стоявший чуть поодаль, о чем они говорили. Они вместе спускаются к рабочему столу Чана. Отделенные ширмами рабочие места с компьютерами нельзя было назвать кабинетами даже с большой натяжкой. Все работают в общем помещении, что, конечно, не всегда удобно: порой общий шум невероятно сильно отвлекает. Чан наконец раскрывает материалы дела, доверенного им. В тонкой папочке первым листом лежит заявление: «Со склада электроники были украдены двенадцать холодильников…»