Гори ясно

— Мне кажется, ты меня совсем не ценишь, — говоря это, Ёнджун звучит как-то приторно обижено. Держится при этом невероятно расслабленно, наличие зрителей и обстановка его совсем не смущают. Место пустынное и безлюдное, если бы не они, где-то по течению реки Хан. Освещенное крайне плохо и ужасно грязное. Чан фыркает в ответ, осматривая подогнанный ему автомобиль, щуря глаза, чтобы разглядеть все важные детали, в том числе прочитать номер. Ехать на предстоящее мероприятие на своей машине — совсем плохой вариант, поэтому, скрипя зубами, Чан обращается за помощью к Чхве. Скрипя зубами, потому что просьбы такого толка — совсем не частое явление. И Чан в их исполнении совсем не был уверен. Но Ёнджун превосходит сам себя. Кажется. — Если б я тебя не ценил, — усмехается Бан. Он прерывается от разглядывания дорогой иномарки и оборачивается в сторону Ёнджуна. — Тебя бы за твои дела давно закрыли. — Чхве в ответ раздраженно закатывает глаза. Этого не видно, но Чан уверен, что реакция у него именно такая. — Ты, кстати, в курсе, что точно такую же угнали неделю назад? — спрашивает с намеком. Чхве совершенно точно знает. Нет, угнал он ее точно не сам. Не его зона ответственности. — Да ты гонишь? — удивляется Ёнджун, всплескивая руками. Невооруженным взглядом видно притворство в его реакции. Все он знает, просто делает вид, что это не так. — Ключи, — требует Чан, протягивая ладонь вперед. Ёнджун медлит. — Ключи, — снова повторяет он. Чхве нехотя протягивает ему ключи от автомобиля. — И приглашение. — Следом из внутреннего кармана куртки вытаскивает белый конверт. — Что б ты понимал, — лениво тянет Ёнджун, отдавая его. — Это было нелегко. Не то чтобы я с депутатами в бане сидел, но пришлось попариться. — Конечно-конечно, — кивает Чан, всматриваясь внутрь конверта. Приглашение внутри, блестит в слабом свете отдаленных фонарей золотыми деталями на черной матовой бумаге. — Что б мы без тебя делали, — звучит как-то сухо и неискренне. — Загружаемся, — командует он, обращаясь к стоящим чуть поодаль Чонину и Феликсу. Оба уже готовы к мероприятию, как и Чан. Дорогой костюм, брюки, рубашка и жилет на Чонине смотрятся как-то неестественно. Чан тут же вспоминает их первую встречу, когда тот казался заучкой-ботаником. А вот на Феликсе сидит как влитое. Он к подобным мероприятиям готов явно лучше всех здесь. До открытия остается чуть больше часа, который предстоит потратить на неблизкую дорогу. Чан ослабляет галстук, душащий шею, и садится на водительское сиденье, осматриваясь. Его машины тут уже нет: на ней Сынмин и Чанбин уехали несколько минут назад. Автомобиль, что снаружи, что внутри совсем не ровня его машине. Ему б минутку, чтобы освоится и понять управление, но времени в запасе нет. К тому же на место рядом уже забирается Феликс, оставляя Чонину заднее сидение. Тот вздыхает тяжело, показывая собственное недовольство, но с Феликсом не спорит. В окно Чан видит, как ему салютует Ёнджун, прежде чем развернуться и уйти в неизвестном направлении. Чан уверен, что его где-то неподалеку уже ждут. Феликс забирает положенный на приборную панель конверт, включает лампочку в салоне и вытягивает приглашение, критически осматривая его, словно желая выявить, подделка это или нет, в тусклом желтоватом свете, а после передает Чонину, кратко инструктируя: — Пройдешь по нему, — говорит, оборачиваясь назад. — Чан пройдет со мной по плюс один. Чан хмыкает. Вот как значит. А еще два дня назад Феликс заявлял, что в качестве своего плюс один проведет Чонина. Мол, тот ему симпатичнее и огрызается меньше. Смотрел при этом на Чана как-то двусмысленно, считывал реакцию. Но зачем и к чему это было, Чан так и не понял. Сейчас это его и не особо сильно волнует. Он заводит мотор и трогается с места, довольно быстро привыкая к новому авто. Ехать по ночному Сеулу — какая-то особая атмосфера. Город действительно не спит никогда. Людей на улицах меньше не становится, а огни на зданиях и билбордах освещают не хуже солнца, особенно ближе к центру. Толпа неспешна, лениво ползет, в отличие от дневной суеты. И разбавляют все это только стремительно движущиеся автомобили. Правда, звезд совсем не видно. Их автомобиль движется плавно, не пропуская в салон шум улицы. Они бы так и ехали в тишине, если бы Феликс не потянулся к магнитоле, чтобы парой легких нажатий наполнить салон негромкой музыкой с радио. Чану приходится притормозить на подъезде к нужному зданию. Его видно издалека из-за пущенных в небо прожекторов. Масштабная вечеринка. И это только начало. Автомобили гостей плавно подъезжают ко входу, чтобы выпустить своих владельцев, чьи водители после отъедут на парковку, где будут смиренно ждать. Их очередь доходит как-то совсем не быстро. Чан выходит из авто последним, с задержкой в пару секунд после Феликса и Чонина, и чувствует себя невероятно неуютно под многочисленными вспышками камер. Словно стоит перед всей этой толпой обнаженным. Теперь он в полной мере понимает, о чем говорил Сынмин, объясняя свое нежелание присутствовать на мероприятии в качестве гостя. Он и Чанбин должны быть где-то совсем недалеко, наблюдать со стороны на случай чрезвычайной ситуации. К Чану практически в тот же момент подходит какой-то незнакомый мужчина. Говорит, мол, автомобиль хороший, а у него точно такой же на прошлой неделе угнали. Чан не слишком обращает на него внимание, поглощённый атмосферой празднества. Он без какого-либо смятения произносит: «Дело раскрыто» и передает мужчине ключи от машины, после чего быстро удаляется, стараясь нагнать ушедших вперед Феликса и Чонина. Они втроем проходят к дверям. Швейцар услужливо распахивает перед ними двери, пропуская внутрь этого золотого монстра. Чан держится ровно, но внутри все выворачивает. И в глазах рябит от обилия блеска. Дав казино название «Золотой дракон», владелец, видимо, хотел сделать его золотым буквально. Выделяются разве что люди, в нарядных, дорогих одеждах, да работники, облаченные в красную форму, такого же цвета, что и диванчики, стоящие чуть поодаль, да игральные столы. Чану очень хочется вообразить, как он выигрывает баснословные суммы в одной из партий. Но нет времени, чтобы предаваться фантазиям. К тому же они сюда не развлекаться приехали, у них задание как-никак. Но и держаться слишком напряженно, выделяясь из всей этой богемы, опасно. Если многочисленная охрана заподозрит неладное, их оттуда в полпинка вытурят. Чану думается, что такое количество охраны точно должно остановить Чумного доктора, но он вовремя вспоминает, что у всех предыдущих жертв была охрана. И она ему ни капли не мешает. — Разделимся, — негромко, но достаточно, чтобы его было слышно сквозь живую музыку, произносит Чан. — Надо найти Ли Минхо, — уточняет он. — Тогда, Чонин на поиски? — уточняет Феликс, посматривая на стажера. Чан обдумывает. Ему бы самому найти Ли Минхо. Но оставлять Чонина и Феликса вдвоем кажется ему слишком опасной идеей. Мало ли, что этим двоим придет в голову и что они тут же решат исполнить. Поэтому он просто согласно кивает, позволяя Чонину покинуть их компанию. Только вот мгновенное предложение Феликса отправить на поиски именно Яна попахивает чем-то нечистым. Чан не понимает, ему ждать подвоха или думать, что Феликс счел его некомпетентным полицейским и больше доверяет стажеру? — Держись рядом с ним, сообщи, если заметите что-нибудь подозрительное, — инструктирует он, отгоняя лишние мысли. — Понял, — кивает Ян и уходит куда-то в танцующую толпу. Феликс тут же оказывается как-то совсем рядом, подхватывает под руку и, осмотрев толпу, ведет в сторону бара. Приглашенных действительно немало. Чан уверен, что тут и политики, и бизнесмены, и представители шоу-бизнеса, айдолы те же, и он сейчас не только о тех поющих на сцене дамочках, что развлекают толпу задорной песенкой. — Как думаешь, он решится напасть сейчас или дождется конца вечеринки? — спрашивает Феликс, заказывая у бармена какой-то напиток, Чан вслушивается в название, но оно ему ни о чем не говорит. Он не фанат мудреных коктейлей. — Показываться такой толпе слишком безрассудно, — хмыкает Чан, опираясь на барную стойку, лицом к толпе. Он окидывает всех оценивающим взглядом, стараясь найти хоть малейшее выделение из общей массы. Хоть кого-то выделяющегося не одеждой, а поведением. Возможно, чуть более нервным. Или наоборот слишком надменным. Хотя второго тут хоть отбавляй. — О, а что если он уже здесь? Просто прячется, прикидывается своим, среди гостей или работников? — Феликс восклицает, словно эта мысль приводит его в восторг. А вместе с тем озвучивает мысли Чана. Чумной доктор вполне может быть здесь. Осматривается, прикидывает обстановку и выбирает следующую жертву. — Все может быть, — кивает Чан. — Если это так, он может себя выдать. Для этого мы здесь. На задании. А ты пьешь, — он не сдерживает рвущегося раздражения. Обойтись без замечания просто не может. Феликс выглядит слишком расслабленным для человека, пытающегося поймать убийцу. — Ох, это ты на задании, и то неофициально, — сладко усмехается Феликс, смотря на него, прищурив глаза. — К тому же он безалкогольный. — Он демонстративно делает глоток жидкости ядреного голубого цвета. И тут же морщится. Кажется, он ожидал совсем другой вкус и в составе напитка есть что-то не то. — И жутко сладкий. Идем. — Он хватает Чана за ладонь, крепко сжимая ее своими пальцами, и до того, как тот успевает опомниться, тащит куда-то еще, быстро сориентировавшись. Феликс выводит его в коридор из основного зала и быстро ныряет в ближайшие двери. Чан удивленно вскидывает брови, поняв, что Феликс затащил его в уборную. Она, к счастью, не отделана в золотых тонах. Простая белая плитка. А может, это вычурный мрамор. Он не успевает задать хоть какой-то вопрос, например, что происходит и зачем они покинули зону наблюдения, как Феликс начинает расстегивать свою рубашку с верхних пуговиц, еще сильнее вводя Чана в ступор. Он запоздало понимает, что, наверное, стоит отвернуться, а не задерживать взгляд на открывшихся кусочках карамельной кожи, как Феликс вынимает из петли последнюю пуговицу и смотрит на него с нескрываемой усмешкой, какой-то слишком довольный. — Нравится, что видишь? — спрашивает, но не возмущается. Внимательно следит за реакцией Чана, растягивая легкую улыбку на лице. — Какого черта ты творишь? — рычит на него Чан, делая шаг назад, к выходу. Вот этого шоу он совсем не понимает. Как и того, что на уме у Феликса. То он строит из себя жертву, то язвит постоянно и раздражает его, и сам при этом почти открыто заявляет, что Чан его бесит, то раздеваться при нем начинает. Зачем? Чан что-то упускает? Феликс смеется, раззадоренный такой реакцией, сбрасывает с плеча на каменную столешницу маленькую сумочку на тонкой лямке и вынимает из нее ручку, только больше вводя Чана в замешательство. Он щурит глаза, присматриваясь. Ручка в металлическом корпусе зеленого цвета, наверняка тяжелая, но Чан не понимает происходящего. Феликс снимает с нее колпачок, аккуратно убирая в сумку, и только после этого Чан замечает, что никакого стержня и пишущего кончика у ручки нет. Но есть короткая, острая игла. Чан наконец-то вспоминает. Еще в тот раз, на квартире у Чана, Феликс упомянул, что болен диабетом. Он тогда не придал этому значения. — Люди бы смотрели странно, сделай я это в зале, зачем ж их смущать? — наконец объясняет Феликс совершенно спокойно. Улыбка с его губ пропадает. Он прокручивает основание ручки до трех щелчков и прихватывает двумя пальцами кожу на животе, чтобы поставить себе укол. Чан вздрагивает от того, с каким спокойствием он выполняет все действия, даже не морщится, когда игла входит до конца. Все действия доведены до автоматизма. Он жмет на кнопку у основания, выжидает несколько секунд, после чего вынимает иглу, чтобы накрыть ее защитным колпачком, который ранее Чан не заметил, и крышкой. — Тебе совсем не больно? — решается спросить Чан уже без прежнего раздражения в голосе, пока Феликс поправляет одежду. — Иногда больно, — спокойно отвечает он. — Но я привык. Я не первый год ставлю себе уколы. Можно, конечно, поставить помпу, но мне с ней неудобно, постоянно думаю, что сорву одним неловким движением. Иногда еще пальцы колоть приходится, но в большинстве случаев я пользуюсь сенсором. — Феликс рассказывает даже больше, чем его просили. Он постукивает по руке. Кажется, именно в этом месте у него бинтовая повязка, скрывающая сенсор. — Ты говорил, что коктейль сладкий. Разве тебе можно сладкое? При диабете? — продолжает спрашивать Чан. Ему правда интересно, но для Феликса его вопросы, скорее всего, звучат глупо или обыденно. — Конечно, можно, — фыркает Ли, направляясь к выходу из уборной, обратно в шумный зал. — У меня же не непереносимость сахара или что-то типа. Просто мне надо дополнительно вкалывать инсулин, чтобы не впасть в кому от гипергликемии. Чан кивает понимающе, хотя вопросов в голове еще много. Он темой диабета никогда не интересовался. Не было повода. Слышал что-то мельком, знал, что такое бывает, но до Феликса никогда не сталкивался лично. И он бы еще поспрашивал, но, кажется, они для этого не так уж близки, чтобы устраивать допрос. Феликс как ни в чем не бывало возвращается в зал, в блестящую толпу, сам такой же искрящийся. Музыка, которая играла при их уходе, более спокойная и размеренная, снова сменилась на веселую, танцевальную. Ли разворачивается к нему лицом и небрежно укладывает руки на плечи, Чан машинально обхватывает ладонями его талию, вызывая какую-то совсем довольную улыбку. — Потанцуем? — спрашивает, чуть склоняя голову на бок. Чан не сразу понимает, что, наверное, должен отказаться. А когда Феликс, сейчас какой-то совсем эфемерный и гипнотизирующий, заводит его дальше, это становится уже неважно.

***

Чонин пробирается сквозь танцующих людей, стараясь осторожно огибать их, чтобы не задевать случайно, а после рассыпаться в извинениях, при этом и по сторонам оглядываться. Ему казалось, что найти Минхо будет просто. Как минимум по его фиолетовым волосам, если только тот не решил в срочном порядке перекраситься. Но это оказалось не так. Минхо точно был в казино, но где именно Чонин, не понимает. Он прошел через всю танцевальную зону, выйдя к игральным столам на противоположной стороне. Там никого нужного ему нет. Только несколько решивших попытать удачу человек и крупье. Еще и постоянно осыпающееся конфетти, маленькие блестящие лепестки золотого, как и все в этой клетке, цвета, мешают обзору и так и норовят попасть в рот. Ему, вероятно, придется подняться по винтовой лестнице на второй этаж. Несколько людей в вычурных костюмах как раз спускаются по ней. Чонин терпеливо ждет у перил, когда они пройдут и дадут возможность подняться ему. Он спешно вбегает наверх, примерно до середины, где ступенька наиболее широкая, формирует своеобразный островок, когда вспоминает, что ему не следует выделяться. Вероятно, его поведение уже слишком очевидно, его попытки найти кого-то конкретного. Так что он замедляет шаг, старается держаться увереннее и спокойнее, выпрямляет спину. На втором этаже людей меньше, большая часть держится у перил, с легким любопытством или, наоборот, с безразличием поглядывая вниз на танцующих, некоторые, как сонные мухи, прилипли к барной стойке, что находится аккурат над той, что на первом этаже, площадь для осмотра немаленькая. Чонин идет мимо людей, все равно концентрируясь только на одной задаче: найти Минхо, поэтому не замечает нескольких идущих навстречу мужчин, увлеченно что-то обсуждающих. Один из них, — специально или нет, — толкает Чонина так, что он врезается в еще кого-то позади. — Прошу прощения, — тут же извиняется Чонин, слыша болезненный «ауч» позади. Кажется, он наступил незнакомцу на ногу. — Извините, я правда не хотел, — виновато оправдывается он, поворачиваясь к мужчине. Чонин успевает заметить, как тот болезненно жмурит глаза и морщит нос. В голову заползает тревожная мысль, не является ли этот мужчина кем-нибудь богатым и влиятельным, что случайное столкновение будет стоить Чонину очень дорого. Но нет, мужчина очень быстро меняется в лице, выглядя спокойно и даже как-то заинтересованно, поправляет длинные светлые волосы. Незнакомец издает смешок, поймав его испуганный взгляд. Чонин успевает понять, что раз этот человек здесь, то он наверняка богатый и влиятельный. А еще красивый невероятно, и дело не только в аккуратной рубашке, выглаженных брюках и грамотно подобранных аксессуарах. — Ты выглядишь словно напуганный зверек, — произносит он мягким голосом, улыбаясь. — Расслабься, я понимаю, что это была случайность. — А? — только и может выдать Чонин, не ожидавший такую реакцию. Прежде чем он успевает сказать еще хоть что-то, блондин заговаривает вновь: — Кого-то ищешь? — спрашивает он. Чонин прикусывает язык. Он настолько очевиден, да? — Кхм, — прочищает горло. — На самом деле, нет, просто осматриваюсь, — лжет Чонин. Очевидно, этому незнакомцу не стоит знать всей правды. И, вероятно, они все равно разойдутся сейчас, чтобы больше не встретиться ни разу за вечер. — Что ж, тогда, надеюсь, ты не будешь против выпить со мной? — предлагает незнакомец, кивая в сторону бара. А вот это действительно неожиданно. Чонин не понимает, что должен делать. У него есть четкая цель, но как бы помягче отказать незнакомцу? К тому же не покажется ли его отказ странным? Он старается не показывать своего замешательства, но, судя по реакции мужчины, у него снова все на лице написано. — Если все думаешь о том столкновении, то давай сочтем это за извинения, — звучит слишком настойчиво, словно отказов незнакомец не примет. Чонин молится всем богам, чтобы эта минутная заминка не вылилась ему в уйму проблем, когда кивает согласно. — Хм, да, думаю, это хорошая идея, — улыбается он в ответ. — Но я все еще не знаю вашего имени, — напоминает с легким укором, тут же протягивая руку для рукопожатия. — Ян Чонин. — А не должен ли он был представиться каким-нибудь другим именем? Чтобы поддержать конфиденциальность? — Очень приятно, Чонин. Хван Хёнджин, — он пожимает руку в ответ, ярко улыбаясь. У Чонина в голове начинают двигаться шестеренки. Он точно уже слышал это имя. Только бы вспомнить. Точно не айдол, не бизнесмен. Хван Хёнджин… Модель. Ответ всплывает в голове ярко горящими буквами. Что ж, это хотя бы значит, что Чонину после этой встречи не станет никто ничем угрожать или шантажировать. Наверное. И… Минхо все равно нигде не видно. Может, тот уже встретился с Чаном? Хёнджин уже тянет его к барной стойке, самостоятельно заказывает два каких-то напитка, Чонин даже пискнуть не успевает, что алкоголь ему сейчас ну никак нельзя. Хёнджин снова переводит на него свое внимание, изучает темными глазами и снова улыбается, не сдерживает смешок. Чонин дергается, когда Хёнджин тянется к нему ладонью с длинными увенчанными кольцами пальцами. — У тебя тут, — начинает он и все же сам выпутывает что-то из волос Чонина, замершего в этот момент, не понимающего, как вообще реагировать на такие выпады в свою сторону. Хёнджин достает из прядей листочек конфетти и показывает ему, все так же тепло улыбаясь. — Вот это было. — Чонин ойкает. — Спасибо, — смущенно произносит он. И как долго он ходил с этой блестяшкой на голове? Как нелепо. — Ты милый, — ни с того ни с сего произносит Хван, только больше смущая Чонина, не готового к подобному вниманию к себе со стороны кого-то как Хван. Объективно, если бы не это задание и этот вечер, они бы ни за что и никогда не встретились. Так что Чонин не понимает, что от него хотят, и в каждом действии пытается распознать подвох.

***

Хан поправляет натянутую по самые глаза маску и мысленно радуется, что внутрь казино прессу и их камеры не пускают. Приватная вечеринка, что б ее. Он морщится от количества богемы, старательно косит под одного из секьюрити и наблюдает только за одним человеком. Минхо тоже далеко не отходит. Ворчит первые минуты, что вообще появляться на этом мероприятие не хотел, но пиар-отдел настаивал, а потом еще и звонок офицера, при этом всем остальным гостям улыбается мило и приветливо. Он, а значит, и Джисон следом, быстро покидает первый этаж, прячась на втором, где людей в самом начале мероприятия не так много, останавливается у ажурных перил и наблюдает за залом свысока, забирая бокал с шампанским с подноса у одного из снующих официантов. Самого офицера Бана и его компанию Минхо выловить взглядом никак не может. Джисон тоже, а ему уж очень интересно, что из себя представляет этот человек. Джисон держится собрано, смотрит на все с долей безразличия, но внутренне натянут как струна. Этот вечер ничем хорошим не закончится. Он уверен. Он знает. Но Минхо уговорам остаться дома не поддался. И вот они здесь. Хан лишь надеется, что сможет увести Минхо до того, как все покатится в тартарары. Решив, что стоит еще раз напомнить об опасности, он делает широкий шаг вперед, вставая прямо позади Минхо, делающего глоток шампанского из бокала, и кладет руку ему на плечо, из-за чего тот вздрагивает и давится напитком. Пока Минхо откашливается, Джисон чувствует укол вины, но тот быстро приходит в норму. — Как же раздражает… — бормочет Минхо, не сводя взгляда с толпы на танцполе. — Все это. Столько мишуры и ради чего? — он фыркает и делает еще глоток. — Считают себя элитой, когда на деле самая настоящая грязь. — На пару слов, — просит Джисон, не склоняясь вперед. Хоть говорит совсем тихо, Минхо точно его слышит. Он недовольно ведет плечом, скидывая руку и отходит от перил второго этажа, где стоял. Взгляд наконец-то цепляется за знакомое лицо. Кажется, это Чонин, стажер-полицейский, поднимается по дальней от них лестнице. Минхо хмурится, встречаться с ним желания нет, но он хотя бы для себя убеждается, что офицер тоже где-то здесь. Минхо отходит от Джисона, уверенным шагом направляется к неприметным серым дверям — вход в помещение для персонала, слабоосвещенный коридорчик с половиной не горящих ламп. То ли не включили их просто, то ли сэкономить решили. Минхо больше склоняется ко второму варианту. Это место даже ощущается как-то холоднее основного зала, где все в теплом золотом металле, а здесь — бетонные стены и пол ледяной плиткой. — Чего хотел? — спрашивает Минхо, стоит дверям отделить их от основного зала. Музыка теперь слышна совсем приглушенно, а людей в коридоре нет, так что разговору никто не помешает. Джисон снимает маску с носа, делая глубокий вдох, наконец-то ничего не мешается на лице. — Зачем поехал, если тебя все это бесит? — с легкой насмешкой спрашивает он. Минхо приподнимает бровь и прислоняется спиной к стене, чувствуя ее холод сквозь ткань пиджака и рубашки. — Это все, что ты хотел сказать? — уточняет он недовольно. Минхо все еще не совсем понимает, зачем Хан потащился с ним. С одной стороны, он даже рад, что Джисон постоянно держится рядом, с другой — это подвергает Хана опасности, мало ли кто увидит и узнает его, да и они все равно должны держаться порознь, совсем не контактируя. Минхо бы хотел, чтобы они могли быть на подобном вечере при других обстоятельствах. К тому же вся атмосфера мероприятия на него давит. Слишком много алчности и жадности в глазах присутствующих. Но больше всего — во владельце места, с которым Минхо пришлось говорить в самом начале, чтобы поприветствовать и поблагодарить за приглашение. И Минхо отчаянно не хочет вспоминать, что здание построено на месте исторического памятника, выкупленного совсем не легальным образом. Кажется, он нашел себе следующую жертву. — Раз навеселился, то самое время вернуться. Здесь скоро будет небезопасно, — отрезает Хан. Он уже прикидывает, как им выбраться через запасной выход или вход для персонала, который здесь точно проложен отдельно. — Да что ты несешь? — Минхо недовольно цокает и закатывает глаза, складывая руки на груди. Джисон и так рядом, но делает еще шаг вперед, слишком близко, и будь они в другой обстановке, ему бы даже понравилось, но ситуация не располагает. — Не глупый, знаешь, в каких еще целях твою сеть используют. Хотя попасть во все эти закрытые каналы фанатов и подражателей Чумного доктора было не так сложно, особенно если знать, как искать, — отдаленно начинает объяснять Джисон. Минхо кажется, что он понимает, о чем сейчас пойдет речь. — Ого, у него есть фанаты. — Он почти произносит «у меня», но вовремя поправляется. Просто на всякий случай, мало ли кто их услышит. Конечно, Минхо знает о том, какой резонанс вызвал в интернете. Чумного доктора боятся. Чумного доктора считают психом. Чумного доктора благодарят. Чумному доктору подражают. И он все это видит, наблюдает за постами, видео и комментариями, совершенно довольный происходящим. Чем больше поддержки у Чумного доктора — тем лучше. Люди понимают, что он может справиться с тем, с кем не справляется система, с теми, кто является частью этой системы на самых ее верхах. — Да, и мы оба знаем, что Чумной доктор здесь не появится, а вот его подражатели очень даже планируют, — объясняет Хан. — Только они совсем не подозревают, что Ли Минхо лучше не трогать. Ты будешь вполне логичной целью, Минхо, о себе подумай. Минхо на мгновение задумывается. О подражателях он, конечно, тоже в курсе. Сложно упустить из виду людей, надевающих на себя пластиковые маски птичьих черепов, подобных его собственной. Минхо знает, что эти одиночки собираются в стайки, но самое большое, на что они способны, — мелкое хулиганство, вроде росписи стен зданий или разбитых витрин. Ничем не лучше его жертв, а считают себя ровней ему. Этим людям его цель совсем не ясна, хоть и думают они иначе. Но момент с каким-то масштабным нападением он упустил из виду, а в то, что они сюда явятся, ему верится слабо. Здание окружено репортерами, полицией, внутри полно охраны. Все же это публично освещаемое мероприятие, попасть незамеченными будет очень непросто. Так что Минхо считает, мало ли что там планируют люди в интернете, привести эти планы в реальность — задача совсем иного уровня. — Сомневаюсь, что у них получится пройти через охрану, — наконец отвечает он Джисону. Тот от негодования кулаки до побелевших костяшек сжимает и стискивает челюсть. Минхо практически физически ощущает его недовольство. — Чумной доктор, конечно, и не такое проворачивал, но у них нет всех нужных ресурсов. Да и… — Он не сдерживает смешка. — С чего ты взял, что это что-то серьезное, а не сборище подростков, возомнивших о себе невесть что? Слишком много думаешь, расслабься, — шепчет он сладко, с наигранной нежностью проводя рукой по щеке Джисона. — Все будет нормально, — звучит как попытка успокоить, но Джисон только больше напрягается. Может, Минхо успело ударить в голову выпитое шампанское, вот и ведет он себя так беспечно. Но это значит, что Хану надо быть в два раза внимательнее. Минхо выходит из коридора, оставляя Хана одного.