подари мне море

Кейске Баджи — это сухоцветы на подоконнике с позапрошлого праздника, тяжёлые цепи на чёрных скинни, сандаловый парфюм, любовные душистые письма в мусорном ведре и едкая ухмылка. Его таким воспитали улицы Токио, пытаясь прогнуть под свою систему, однако Баджи, как самый настоящий панк — ни под чью систему прогибаться не собирался. У любых правил есть исключения и каким бы он не был панком, но под свою маму он прогнулся. Хорошо учись, сынок, не расстраивай маму. — Я постараюсь, ма, только не плачь. Не будь конфликтным и не создавай проблем другим. — Конечно, мам. Не ввязывайся в драки и не отправляй никого в больницу с переломами. — Никогда, мамуль. Кейске надрессировал себя так, что учёба у него шла вполне прилично (но только для матери), конфликты не выходили дальше гетто-гаражей, а на забивах он выносил так, что противники не успевали его задеть, а если и задевали, то тщательно отстирывал капельки крови дома у Казуторы перед тем, как вернуться домой. Сынок, поехали со мной к морю на всё лето? — Хорошая идея, мам. Как бы юношу не пытались уговорить друзья со школы остаться в Токио, но у его матери были на него другие планы. Скоро университет и, как-никак, покидать её придётся — времени на всё это семейное будет меньше. Поэтому, договорившись с Ханемией о частых звонках, нацепив на себя самую мудацкую ухмылку в мире, взяв побольше стилёвого шмотья и заначки презервативов, Баджи был готов выдвигаться куда угодно и сворачивать любые горы ради умопомрочительного — и хотя бы раз в жизни запоминающегося — лета. Идея снять несколько комнат в особняке у местных — показалась вполне хорошей, ведь не было переплаты за отели или полноценный съём жилья. А расположение и огромный сад на фотографиях заставил их усомниться в том, что это предложение настоящее, а не мошенническое. Представляя безудержные пляжные вечеринки и горячих девушек в бикини, он — с полной воздуха грудью — подключается смартфоном к маминой машине, включает Guns N' Roses на всю громкость и подставляет руки под поток ветра, ощущая неимоверную свободу. Лето точно будет запоминающимся. Первое впечатление о хозяевах дома — комнаты у которых они собирались снимать — было хорошим. Как только они ступили на их участок, туристы почувствовали чувство свободы и расслабленности, впервые, наверное, за несколько лет, проведённых безвылазно в Токио. Весёлая и дружелюбная женщина только и трещала о том, что за это лето она уже отказала пяти семьям в съёме комнат. — Как знала, что надо чуть-чуть подождать с согласием. И вот! Вы приехали — замечательные такие. Не стесняйтесь, спрашивайте всё что угодно! Пользуйтесь домом и садом. В общем, чувствуйте себя как дома, — бабушка продолжала бодро рассказывать — заряжая позитивом — про их берег и местность. В холле холодило кожу из-за остывшего за ночь камня. Кейске принялся осматривать хоромы, подмечая интересные и антикварные предметы. Из сада пахло персиковым цветением, цитрусами и мёдом. В таком месте как это, он мечтал жить, наверное, с самого детства, как только увидел в фильмах, что такое бывает. Жить в усадьбе на берегу моря — это делать лимонады, прежде чем нырнуть со скалы в прохладную морскую воду; вечерами слушать цикад, а не хип-хоп из старой колонки в прокуренной квартире Казуторы; хотеть менять жизнь, а не уничтожать себя из-за гнилой системы; в каждом кусочке старого дома и каждой складке ручной работы штор видеть искусство; чувствовать море каждой клеточкой своего тела и наполнять лёгкие влажным, солёным воздухом. Баджи терялся в своих мыслях и с восхищением подмечал разные детали холла (ему казалось, что он вовсе не в доме, а в музее), пока не почувствовал на себе пристальный взгляд. Начав осматривать помещение, юноше подумалось, что причудилось, пока не раздался глухой звук падающего предмета где-то за аркой основного холла. — Мацуно? — пожилая женщина испуганно дёрнулась, схватившись за сердце, пытаясь найти источник звука. — Извините, если помешал рассказу. Не хотел отвлекать вас, — вышедший паренёк был явно смущён и напуган не меньше своей бабушки. Но больше Баджи веселило то, что тот не осмелился выйти с самого начала. Кейске уверен, что этот Мацуно на него втихаря пялился — и это ему льстило. \\\ Ну и какого ты на меня даже не смотришь?, — Баджи не унимался, наблюдая за каждым движением блондина во время общего чаепития. Утонченность в движениях, лёгкость в общении и умение расположить к себе людей — парень по имени Мацуно раздражал Кейске. Этот паренёк являлся полной его противоположностью; было в нём что-то, чего так хотел бы иметь он сам. Чифую напоминал ему аристократа из фильма шестидесятых, где после чаепития по расписанию будет езда верхом на лошади. Шлейф от Мацуно напоминал цитрусовое цветение в дождливый день, морской песок и страницы новой книги. Наблюдал он за ним долго, с нездоровым интересом. До момента, пока резкий вопрос бабушки Чифую не прервал поток его мыслей. Вот оно. Чифую незаметно дёрнулся, стоило только Баджи заговорить. Несколько мгновений спустя, Кейске отметил для себя то, как Мацуно переставал улыбаться и то и дело дергал ногой под столом, стоило тому только уткнуться в кружку с чаем и сосредоточиться на своих мыслях. Изредка чувствуя на себе короткие взгляды, Баджи не понимал, почему Чифую играл с ним в гляделки. Но если он хочет поиграть, то Кейске является рекордсменом в этом деле. \\\ — Приятно познакомиться, Баджи-сан, — улыбнулся по-ангельски Чифую и Кейске понял, что с ним просто-напросто играли всё чаепитие. Изучали, как интересную зверушку в зоомагазине и принюхивались. Приоткрыв глаза, Мацуно встретился с тяжёлым, но заинтересованным взглядом старшего. Баджи-сан?, — удивило Кейске такое обращение, но он максимально попытался скрыть ухмылку, сжав цепь от штанов в кулаке. Опустошая свою чашку, Кейске решил долить немного чая. Потянувшись к белому фарфоровому заварочному чайнику, он увлёкся разговором с дедушкой Чифую о винодельне недалеко от деревни и не заметил, как рука коснулась чужой — холодной и мягкой на ощупь, что тянулась тоже за новой порцией чая. — Извини, — опешил темноволосый юноша. — Наливай ты первым, — кивнул Кейске, заглядывая в глаза напротив. Чифую потирал пальцами то место, где они коснулись — ему казалось, что его ударило током. Мацуно не мог ничего поделать с тем, как сильно ему понравилось ощущать тепло чужих пальцев на своей коже. — Спасибо за любезность, Баджи-сан, — напрягся Мацуно, пытаясь скрыть дрожь своих рук и разливая порцию чая по их чашкам. \\\ После знакомства и нескольких литров выпитого эрл грея, все договорились на встречу в пять вечера в холле первого этажа, дабы пойти развеяться в центр деревушки в честь знакомства. — Увидимся, Мацуно! — поднимая в знак прощания руку, улыбнулся Кейске. — Ага… — тревожно посмотрев ему вслед и громко сглотнув, Чифую позволил себе — впервые за утро — выдохнуть с облегчением.