подари мне море

Море всегда было для Мацуно чем-то вроде походом к психотерапевту, только вместо душного кабинета был песчаный пляж, а вместо врача — шум воды, что выслушивал его проблемы и смывал волнами за собой на дно. Чифую даже и вспомнить не может, сколько так он выплёскивал загонов и переживаний своему любимому другу детства — морю, которое оттачивало его душевные раны, словно те были острыми камнями и скалами. Утренний оргазм сделал Мацуно до безобразия ленивым и довольным. Ещё бы — он час назад впервые ханялся любовью с тем, кто ему нравился до чёрных пятен перед глазами. Кейске с него только смеялся и, как и обычно, засматривался подолгу в его глаза и тонул, захлебываясь от переполняющих его нутро чувств. Приняв душ, позавтракав воздушными круассанами и свежесваренным кофе вместе с Мацуно, он отлучился, чтобы вновь попробовать позвонить Казуторе. Кейске дозвонился до Ханемии во время сборов в поход и, услышав знакомый сонный голос, обрадовался, бросая все дела и направляясь в сад, чтобы нормально пообщаться. — Я ушёл из группировки, — как-то грустно выдохнул он. — Что же мной двигало… — протянул он, оттягивая время и совсем часто вздыхая в трубку. — Наверное, ты, Баджи Кейске. — Не понял, — отчего-то заволновался он, прикусывая губу. — Ты уехал и без тебя моя жизнь как-то потеряла смысл, — Кейске не нашёл ничего, что ответить. — Ты ведь мой лучший… друг? Наверное, я свихнулся, когда подумал, что имею на тебя какие-то права. Мне без тебя очень тоскливо, — сделал паузу, но Баджи молчал, ожидая, когда Ханемия выговорится. — Хотя, на самом-то деле, это только мои тараканы. Не забивай голову, — рассмеялся в конце. Кейске звонил ему с намерением рассказать о Мацуно, о замечательном городке, о том, как он счастлив, но понял, что скорее всего, своими словами он просто рассыплет Казутору на мелкие крупинки. — Знаешь, когда ты уехал, от меня словно оторвали кусок, я места себе не находил, — его голос звучал весело и уверено, но Баджи прекрасно понимал, с какой болью Казуторе даются эти слова, как он пытается себя сдержать, чтобы не разреветься. — Но я справляюсь потихоньку. Это дало мне пинок, чтобы я стал лучше, заметил свои беды с головой и начал решать их, — усмехнулся он, но в голосе была дрожь. Кейске стало страшно от того, что он ни разу не заметил его состояние, бросило в дрожь от того, как он был слеп и глуп, осознал, что был невероятно дерьмовым другом для того, кто всегда был с ним рядом. Как тогда я смогу сделать счастливым Мацуно, если не справился даже в роли лучшего друга для Казуторы? — комок в горле от накрывающих его эмоций раздирал глотку и единственное, чего ему хотелось — это сбросить вызов и разреветься. Но Ханемия продолжил- — Ни в коем случае не вини себя, Баджи Кейске. Я… не делился с тобой всем тем, что было у меня на сердце под замком. Сам только недавно открыл для себя все эти загоны, — и для Баджи его слова стали прозрачными, как вода. У него промелькнули в голове все их вечеринки, разговоры на кухне у Ханемии, совместные ночёвки и Кейске понял, как был слеп. Ведь привязанность Казуторы к нему была, наверное, самой очевидной на свете. — Спасибо тебе, что помог мне, — ему послышалось шмыганье носа и он, сам того не подозревая, не смог сдержать слёз, что тихо-тихо начали стекать по его щекам. — Помог очнуться. Я бы никогда и не понял бы, насколько я от тебя зависим, если бы не потерял тебя. — Ты не потерял меня, идиот, — перебил его Кейске, выдавая свой дрожащий, из-за настигшей истерики, голос. — Прости, что сопли тут развёл, — рассмеялся он, уже, наконец, искренне. — Обещаю, когда мы снова встретимся, я стану лучше, — Баджи был уверен, что он хотел сказать что-то ещё. — Казутора, мне не важно какой ты, — шмыгнул носом, вытирая слёзы. — С тараканами или без, мы всё равно будем лучшими друзьями, ведь да? Они проболтали около сорока минут, каждый делился чем-то своим и Кейске ему, наконец, смог рассказать о том, о чём хотел с самого начала — о Мацуно Чифую, усадьбе, море, его семье. Однако он не стал посвящать его в свои планы, что, возможно, не вернется больше в Токио. Старшая Баджи взяла на себя ответственность перевезти некоторые вещи, но сам он не уверен, что готов туда вернуться. — Может, ты сюда приедешь? — осторожно спросил Кейске. — Конечно, почему нет? Только когда разберусь в себе, ладно? Закончив разговор, у Баджи не спадала с лица улыбка вплоть до обеда. Как же сильно я скучал по Ханемии, — только и крутилось у него в голове. Баджи надеялся, что он приедет к нему и был уверен, что это место его исцелит точно так же, как когда-то исцелило и изменило его. Ребята вышли на пляж после обеда. Кейске светился, словно тысяча звёзд и от этого Чифую не мог не сиять тоже. С собой были небольшие набитые вещами походные рюкзаки, в которых была палатка, два спальника, вещи первой необходимости и колонка, которую Баджи отчего-то решил взять с собой. Мацуно знал свой городок вдоль и поперёк и это помогло в выборе подходящего безлюдного пляжа, где был небольшой хвойный лес с огромным разнообразием душистых диких цветов, бескрайние виноградники неподалёку, множество брошенных лодок и абсолютная тишина. Большую часть дороги они шли молча, лишь изредка трогая руки друг друга и показывая какие-нибудь особенные диковинки. Дойдя до места назначения «особого» места Мацуно, Кейске вдохнул полную грудь воздуха, слыша совсем отдалённо сладкий запах цветов и хвои. Пляж был небольшим, песчаным, скрытый скалами по бокам, высокими деревьями сзади, а спереди — только бескрайнее синее море, что бликами от солнца слепило глаза. Шумело совсем тихо и манило своей водной гладью искупаться в нём. Бросив свои вещи как попало, Баджи тут же побежал в воду, дабы смыть с себя пыль, которая налипла на него словно второй слой кожи, пока они непростым путём — через огромные валуны, чужие сады по совсем маленькой лесной тропинке — добирались до этого пляжа. Чифую, в самом конце их небольшого похода, рассказал историю, что когда-то это было частным местом одного известного винодела, дом которого стоял неподалёку от морского берега, но с ним произошла трагическая история и его винодельная, дом, огромные сады и часть берега стали никому не нужными и так и остались заброшенными. — Давай это будет теперь нашим местом, раз о нём практически никто не знает? — спросил Кейске, когда они лежали на водной глади раскинув руки и ноги в разные стороны, словно морские звёздочки. Чифую только посмотрел на него своим полным тепла взглядом и лениво улыбнулся, ощущая порхание бабочек по всему телу. Поставив палатку заранее и разобрав некоторые вещи, Чифую решил полежать на обжигающих — из-за солнца — скалах и почитать очередную мангу, которую взял с собой случайно. Шум воды потихоньку убаюкивал, солнечные лучи целовали его кожу, прогревая каждую клеточку тела и Мацуно не заметил, как задремал. Ему снились странные сны о большом городе, друзьях со школы, семейной поездке в другую страну. И в каждом сне он видел Кейске. Солнце было уже на горизонте, отчего жара не так душила и Мацуно проснулся от того, что на него падали крупные капли воды. Открыв глаза, совсем немного поморщившись, рассмеялся. Над ним нависал Баджи, который, вероятнее всего, снова плавал и его взгляд был таким счастливым, что у Чифую защемило в груди. Хотелось его зацеловать до потери пульса, обнять и никогда никуда не отпускать. — Смотри, какая ракушка, — на ладони переворачивая светло-жёлтую раковину, сказал он. — Ещё я крабика поймал и показал ему нашу палатку, лес и тебя, пока ты спал, — Мацуно рассмеялся, поражаясь тому, каким, на самом деле, ребёнком был он. — Не засыпай больше так, это опасно. — Иди сюда, — раскрыл свои объятия, приглашая его понежиться на твёрдом и совсем не комфортном камне. Однако Баджи продолжал нависать над ним, хитро улыбаясь и с каждой секундой приближаясь к нему всё ближе и ближе, отчего тот даже покрылся мурашками из-за фантомного ощущения его холодной после воды кожи. Опустившись на локти, завис своим взглядом на его лице — рассматривал его веснушчатое лицо снова, бегал взглядом от губ до шеи, от курносого носа до прозрачно-синих глаз и, дотянувшись губами до уголка его губ, оставил невесомый поцелуй, в который вложил всю свою нежность и чувства к нему. Кейске показалось, что это самый подходящий момент, чтобы начать разговор. Однако стоило ему собраться с мыслями, как поднялся сильный, холодный ветер, сдувая раскиданные им же вещи по всему пляжу. Баджи умудрился устроить бардак даже в походе, — промелькнула мысль в голове Мацуно, от которой он хихикнул и поднялся, чтобы помочь своему… другу. Вдалеке виднелись тяжёлые тучи и Чифую начал переживать из-за того, что их «поход» будет испорчен дождём или грозой. Но, посмотрев на Кейске, сразу успокаивался. Тот, напевая себе что-то под нос, и совсем иногда улыбаясь Мацуно, доставал спальники и собранную ими еду, готовясь к ужину. И не только к ужину, но и самому важному для него разговору. Чифую хрустел домашними бабушкиными сухариками и накручивал волосы Кейске себе на палец, пока тот лежал у него на коленях. Они слушали погоду — свистел ветер, бушевало море и изредка дождевые капли барабанили по палатке. Кейске заворочался и, приподнявшись на локтях, начал ластиться, требуя к себе внимания. У Баджи возникла странная тревога после разговора с Казуторой. Он боялся того, что не справится. Ведь Кейске всегда был тем человеком, который разбивал девчонкам сердца, как помешанный менял партнеров, не задерживаясь и на месяц и, как он узнал сегодня, был не самым внимательным другом. Кейске накручивали эти мысли весь день, то и дело загоняя себя в угол и сдаваясь, но пока рассекал руками волны, понял простую истину- Признание проблемы — уже половина её решения. И пока он забивал себе голову мыслями о том, справится ли он, внутренний голос нашёптывал ему: «Стоит попробовать!». — Мацуно, — протянул его имя томно и медленно. — А ты… — ворочаясь и забираясь к нему на колени, начал Баджи. — Ты хочешь, чтобы я остался здесь, с тобой? — его голос еле заметно дрожал, лёгкие словно сдавило из-за того, что он боялся услышать тот ответ, которого боялся больше всего. Чифую заметно напрягся и сглотнул, вдыхая больше воздуха. — Баджи-сан, ты спрашиваешь очевидные вещи. Конечно, я хочу, но, — Мацуно волновался. В голове был шум из-за нервозности, а сердце стучало так быстро, что ему казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. — Но ведь у тебя выпускной год и… — облизывая губы и не отводя взгляда от обеспокоенных глаз Кейске, сказал он. — Там твои друзья и будущее, — Баджи улыбнулся и положил голову ему на плечо. — Ошибаешься, Чифую Мацуно, — щекоча своим дыханием чужую шею, продолжил. — Моё будущее с тобой. Мацуно показалось, что его нутро переполнилось бабочками, которые никак не могли вырваться наружу и, то и дело бились о него всего, словно о включенный светильник в кромешной темноте. — Друзья всегда примут мой выбор и даже приедут сюда, если захотят, — продолжил Баджи. — Как-никак, расстояния тут не такие большие. А школа… — Баджи стиснул его крепко в своих объятиях, настолько, что даже хрустнуло пару позвонков. — Буду учиться с тобой, — поцеловал в шею, губами ощущая бешеный пульс Чифую. — В твоём классе. Буду тебя защищать от тех придурков, что задирали тебя. Глаза Мацуно слезились и он закусил губу, стараясь не заплакать. Моё будущее с тобой, — как мантру повторял он слова Кейске у себя в голове. Чифую был не уверен, что бросить всё и остаться здесь — лучший вариант, но он был уверен в Кейске и доверял его выбору. Стиснув Баджи в объятиях и вдохнув запах его влажных из-за плавания волос, которые пахли совсем по-родному — морем, поцеловал его в макушку. — Никуда тебя не отпущу, — гладил кончиками пальцев мускулистую горячую спину Кейске. — Пока сам меня не попросишь. Мацуно был реалистом. Прекрасно понимал, что обстоятельства в жизни бывают слишком непредсказуемыми и в один миг может развалиться то, что строилось годами. Но он очень надеялся, что его это никаким боком не коснётся. — Мацуно, — вновь протянул Кейске куда-то в ключицу, не осмеливаясь поднять голову. — Ты мне очень нравишься, — потянулся медленно за поцелуем и, заглянув в глаза, прижался к влажным губам Мацуно своими. Улыбнулся в поцелуй, сразу же углубляя его, притянул ближе к себе — хотя, казалось бы, куда ещё ближе — и позволил тому вжаться своим телом в его, соединяя ноги в замок за спиной. Чифую пойман в ловушку, и он не сказать, что был против. Баджи стискивал его плечи своими ладонями без возможности тому отстраниться хотя бы на миллиметр. Начавшаяся гроза только усиливала их страсть и возбуждение. Мацуно тёрся своим торсом о его, то и дело дёргаясь, словно при ударе током и сладко постанывал в поцелуй. Баджи хватался за него, как за спасательный круг, стараясь не захлебнуться и не утонуть в своих чувствах к Мацуно, однако тонул ещё сильнее. — Мы, получается, теперь вместе? — отстраняясь, спросил Чифую, пытаясь отдышаться. Кейске вместо ответа поцеловал его вновь, потянув на себя и заключая в объятия, позволяя им упасть на мягкие спальники. Биение сердец заглушало даже шум дождя и ребята, спустя несколько мгновений, уснули в объятиях друг друга, ощущая себя самыми счастливыми на свете.