Неупокоенный

Игорь задыхается. Он смотрит на Сережу слезящимися глазами, почти по-звериному рычит, пытаясь выбраться из сильной хватки упыря, пока тот душит его по-настоящему. Глаза твари налились кровью, рот искажен в жутком оскале, губы окрашены кровью бедняги, которого он загрыз на глазах у охотников. Разумовскому страшно. Ему чертовски страшно, его волосы слиплись от крови, текущей сейчас из глубокой раны на затылке, но он все равно поднимается, покачиваясь, жмурится, едва не падая снова и пытаясь переждать головокружение, а Игорь одними глазами пытается ему сказать: «Не надо. Беги. Пожалуйста». Сережа головой мотает: «Без тебя не уйду. И не надейся». Упырь рычит, сильнее на горло надавливает, а Игорь хрипит и чувствует, как сознание постепенно уплывает. Он, кажется, отключается, потому что совсем не помнит, что происходит дальше. Легкие горят, он падает на пол, надрывно кашляет, пытаясь восстановить дыхание… а потом слышит громкий, отчаянный крик. — Нет, — хрипит он, с трудом поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам. — Сережа! В комнате пусто. На полу отпечатался длинный красный след, в углу по-прежнему лежит разорванный труп какого-то бедняги, и Игорю кажется, что он слышит мерзкие чавкающие звуки из соседней комнаты. Он не думает ни секунды. Ему нужно помочь Сереже, он нуждается в помощи. Гром срывается с места, несется по направлению к источнику звука и задыхается от ужаса, замирая в дверном проеме. Упырь склонился над телом Сережи, стеклянными глазами уставившегося в потолок. Он облизывается, иногда отрываясь от Разумовского, а затем снова вгрызаясь ему в горло. Кажется, заметив Игоря, он оборачивается, улыбается, облизывает перепачканные в крови губы, пальцы запускает в рану на шее Сережи, подносит его ко рту и слизывает кровь. А Игорь даже кричать не может. Ему чертовски больно. Руки сжимаются в кулаки, он зубы стискивает до боли, чувствует, как по щекам текут слезы. Он снова не уберег, снова не спас дорогого себе человека, снова подставил, снова… снова потерял. Это только его вина. Перед глазами на секунду появляется лицо человека, которого он отчаянно пытался забыть, и Игорь жмурится, даже не заботясь о том, что упырь может напасть в любой момент. У каждого охотника за спиной есть свое личное кладбище, просто так в эту профессию никто не приходит. И у Грома оно слишком большое. Кажется, он проклят, словно это его судьба — подводить близких ему людей… — Ты убил его, — шепчет кто-то, подходя со спины и окутывая жутким холодом. Игорь дрожит, дышать пытается, хватает ртом воздух, но замерзшие легкие его не пропускают. Его словно лед сковывает, он стоит неподвижно, тело болит адски, слезы превращаются в лед, не успевая стечь по щекам. А перед глазами вдруг появляется чертов Олег Волков. Он смотрит на Грома разочарованно, зло, обвиняюще и говорит совсем тихо: — Лучше бы Сережа никогда тебя не встречал. Это из-за тебя он умер. Все умирают из-за тебя. Ты убийца, Игорь Гром. — Нет, — рычит Игорь сквозь зубы, пока лед подступает к груди, проникает внутрь, замораживает органы. Еще пара мгновений — и он умрет. Так будет только лучше вообще-то. Никто больше не будет страдать, если его не станет. — Да, Игорь. Ты рушишь все, к чему прикасаешься, — шепчет Олег и сплевывает себе под ноги. А Гром изумленно выдыхает, когда лед входит прямо в сердце.

***

Просыпаться… неприятно. Игорь дышит тяжело и не спешит подниматься. Воздух, которого так недоставало минутой ранее, наконец наполняет легкие, и Гром шумно вдыхает снова и снова, пытаясь самого себя успокоить: он все еще жив, Сережа тоже здесь, а все, что он видел, было лишь глупым сном. — Мы тебя разбудили? — слышит вдруг он тихий голос сквозь шум в ушах и поворачивается на бок, молча разглядывая Разумовского, лежащего на соседней кровати и прижимающего руку к раненому боку. Сдержать улыбку не получается. Сережа выглядит вполне здоровым, не считая всех этих бинтов, щеки его немного разрумянились, кожа снова приобрела нормальный оттенок, как будто… как будто он не лежал вчера здесь такой бледный, измученный, словно бы даже умирающий. — Ты в порядке? — хрипло спрашивает Игорь. Разумовский кивает с успокаивающей улыбкой. — Да, все хорошо. Спасибо… ну, что залатал. Игорь усмехается, поджимает губы и продолжает молча рассматривать Сережу. Картинки из сна все еще невероятно яркие, и ему слишком нужно убедиться, что все действительно хорошо. Разумовский под этим взглядом смущается, глаза отводит, смотрит куда-то перед собой, улыбается кому-то, а Гром вздрагивает, замечая краем глаза какое-то движение. Он резко садится, морщась от боли в мышцах, хмурится и по сторонам оглядывается, а затем натыкается взглядом на уже знакомого ему человека. Олег Волков стоит, сложив руки на груди и опираясь на дешевый кухонный гарнитур. Насколько вообще может опираться на что-то существо, у которого, по сути, нет тела. На лице его ухмылка, и Игорю хочется выпустить в него заряд соли. А ведь Гром так надеялся, что это тоже было лишь частью сна. — Игорь, это Олег, — Сережа почему-то говорит испуганно, напряженно, и Гром медленно кивает и бурчит в ответ: — Да, мы уже познакомились. — Да? — Сережа молчит какое-то время, покусывает губы, размышляет о чем-то и задумчиво продолжает: — Это хорошо. — Хорошо? — возмущенно переспрашивает Игорь. — Сереж, а ты уверен, что ты ничего не перепутал? Разумовский непонимающе хмурится, прищуривается, задумчиво разглядывая Олега, а Игорь понять не может, почему он такой спокойный. Разве Сережа не должен быть хотя бы… ну, удивлен? Если честно, Гром ожидал чего угодно: срыва, истерики, ужаса, но точно не такого спокойствия. И это состояние напарника наводит на некоторые не самые приятные мысли. — Ты так спокоен, Сереж, — тихо говорит Игорь, стараясь не замечать присутствия Волкова, который подходит чуть ближе, прислушиваясь к их разговору. — Я чувствовал, что он здесь, — Сережа пожимает плечами и морщится, как от боли. — Просто не видел. — И ты ничего не сказал?! — Игорь вскакивает на ноги, над Разумовским нависает грозно, кулаки сжимает, а тот напрягается всем телом, как будто ждет, что Гром его ударит. Олег предупреждающе подходит ближе, встает с другой стороны кровати, смотрит внимательно, но пока ничего не говорит, а Игорь… Игорь злится. Потому что Сережа знал, что Олег стал призраком, более того, он чувствовал, что тот рядом, но ни разу ничего не говорил. А ведь это… это ведь могло быть опасно. — Игорь, я не понимаю, почему ты так нервничаешь, — говорит Разумовский, стараясь скрыть волнение и бросая быстрый взгляд на Олега. От того, сколько восхищения, доверия, привязанности в этом взгляде, Игоря мутит. Конечно, он понимает, что Волков — хороший друг Разумовского, но то, как они смотрят друг на друга, то, как Олег мягко улыбается в ответ, даже руку протягивает, невесомо проводя ей в нескольких миллиметрах от кожи Сережи, а тот вздрагивает от холодка и даже — Игорь это отчетливо видит! — мурашками покрывается… Грома это все чертовски злит. — Сережа, Олег — призрак, — цедит он, ловя на себе усмешку Волкова. — Я знаю. Но он ведь никому не вредит. Игорю закричать хочется, но он изо всех сил сдерживается. Сережа — все еще пострадавший, не хочется лишний раз его беспокоить. В конце концов, для начала ему стоит восстановиться, в себя прийти после ранения, а ссоры вряд ли помогут. Разумовский, конечно, тот еще идиот, но идиот отчаявшийся, поэтому винить его за то, что вовремя не упокоил Олега, неправильно. В конце концов, Игорь, вероятнее всего, тоже с трудом бы решился на такой шаг — потерять друга во второй раз, должно быть, гораздо больнее, чем в первый. В такие моменты мозг просто отключается, и ты хочешь продержать дорогого тебе человека рядом как можно дольше. И в такие моменты важно, чтобы рядом был напарник с холодной головой, который поможет принять это решение. И раз уж у Сережи сейчас проблемы, то Игорь готов стать таким напарником. Нужно только выяснить, что удерживает Олега здесь, а дальше дело за малым — сжечь вещицу и смотреть, как призрак отправляется в рай. Или в ад — тут уж как заслужил. — Кажется, Игорь просто ревнует, — Олег с усмешкой врывается в мысли Грома, и тот зубы сжимает, едва не взрываясь. Чертов индюк. И что Сережа в нем нашел? Волков же просто невыносимый придурок, самовлюбленный, мерзкий, еще и тупой, видимо, как пробка, потому что принял идиотское решение остаться. Хотя должен был знать, что происходит с призраками, которые отказываются уходить за жнецом. Про призраков Игорь знает много — не одного убил за свою охотничью жизнь. И ведь все они когда-то были обычными людьми с самыми обычными проблемами. Остаются на земле они по самым разным причинам — сознательно отказываются идти за жнецом или оказываются привязанными к чему-то из-за незавершенных дел. И все они когда-то даже были вполне адекватными, кто-то даже искренне пытался помогать людям. Только вот просуществовать вечность в таком состоянии и не сойти с ума — невозможно, поэтому все они рано или поздно превращаются в мстительных духов, сначала уничтожающих негодяев, а после переходящих и на обычных людей. Именно это неизбежно случится и с Олегом, рано или поздно он сорвется и перестанет себя контролировать. И стоило бы предотвратить трагедию до того, как произойдет что-то действительно непоправимое. Сережа же себя винить будет, если кто-то умрет из-за Волкова. — Хочешь ты или нет, но мы его упокоим, — хмуро говорит Игорь. Разумовский пытается что-то сказать, объяснить, но Гром отмахивается и идет к ванной. Слушать никого совсем не хочется, хочется поскорее с Олегом разобраться, а после найти новое дело и поехать дальше людей спасать. Потому что если Сережу он к себе подпустил, то ни на какого призрака он точно не подписывался. Особенно на призрака-бывшего любовника Разумовского. А в том, что они были вместе, Игорь теперь сомневается все меньше.