Неупокоенный

Игорь бьет по раковине, мочит руки и усилено трет лицо, стараясь отвлечься от приглушенных голосов за дверью. Сережа смеется, а Игорю хочется выскочить и весь номер сжечь, если потребуется, чтобы Олег здесь больше никогда не появлялся. Если быть до конца честным, мысль о том, что Сережа и Олег были в отношениях, его немного обрадовала, ведь это… это, вероятно, значит, что он не один такой странный. Свою ориентацию Игорь принял давно, еще когда был тощим и нескладным подростком, делавшим первые, пока неудачные шаги в охоте на нечисть. В шестнадцать он даже впервые вступил в отношения с сыном одного из охотников, с которыми отцу пришлось работать. Они жили в соседних номерах, проводили много времени вместе, ходили в одну школу, и это, вероятно, были лучшие недели в жизни Грома. Они, казалось, даже мысли друг друга читали, предугадывали желания. Папе Игорь, конечно, ничего не сказал, тот был почти уверен, что сын просто нашел хорошего друга, и был даже рад. В конце концов, у Грома младшего никогда не было возможности завести нормальных друзей из-за всех этих переездов. Потом папа умер, и этот парень стал единственной поддержкой. Он не только помог справиться, но и вытащил из такой жуткой депрессии, из какой, кажется, не выбираются. Они долго охотились вместе, ездили по стране, продолжали дело родителей. И все было правда хорошо, Игорь никогда еще себя таким счастливым не чувствовал. Даже несмотря на потерю. Но один из дней разрушил все. Это то, что еще долгие годы будет преследовать его в кошмарах, он видит это каждую ночь, вспоминает это снова и снова. И место того парня теперь занял Сережа. Игорь старается забыть. Только ничего не получается. После смерти парня Игорь в себе закрылся, старался никого не подпускать, потому что слишком рано понял, как больно потерять. Так проще вообще-то было. Пока Сережа не появился. Игорь обещал себе, что больше никогда не влюбится. Потому что предавать уже мертвого, но все еще важного человека не хотелось. Но выполнить это обещание сложнее, чем казалось. И как-то так получилось, что сейчас, спустя месяцы после начала их совместной работы, Игорь стоит в этой глупой грязной ванной, слышит тихие разговоры за дверью и не знает, что чувствовать. Потому что Сережа ему действительно нравится. Только вот теперь, когда Олег здесь, пусть и как призрак, рассчитывать Игорю не на что. И он снова чувствует, что остался один. Ужасное чувство, на самом деле. — Эй, водяной, выходи, — слышит он насмешливый голос Олега и вздрагивает, когда прямо в двери появляется бледное лицо призрака. — Там Сережа вам новое дело нашел, очень хочет поделиться. Игорь стряхивает воду с рук, сжимает зубы, ерошит волосы и морщится. Если так будет продолжаться, то он действительно начнет таскать с собой соль. Чтобы лишний раз помучить этого придурка. — Не смей так делать больше, — рычит он, разворачиваясь и кидая полотенце в сторону двери, но Олег тут же исчезает с громким «Зануда!» Когда Гром выходит из ванной, Сережа уже сидит за столом, поедая холодную, купленную еще вчера шаверму. На его плечи накинута грязная кофта, которую вчера он пытался стянуть с себя, и Игорь раздраженно выдыхает, подавляя в себе желание насильно уложить его обратно в кровать. — Ты почему встал? — хмурится он. — Я вчера едва кровь остановил, хочешь снова отключиться? — Я в порядке, — коротко отзывается Сережа, внимательно разглядывая что-то в телефоне. Игорь усаживается напротив него, берет второй сверток, разворачивает его, откусывает большой кусок и бросает быстрый взгляд на вставшего за спиной Сережи Олега. Тот заглядывает в телефон, иногда с интересом приподнимает бровь и даже улыбается как-то странно. — В Самарской области какая-то хрень происходит, — тихо говорит Разумовский. — Десять человек разодрали в их квартирах, как будто дикие животные напали. Ни следов взлома, ни чего-то еще. — Думаешь, гончие? — интересуется Олег прежде, чем Игорь успевает ответить. — Думаю, да. По крайней мере, похоже на правду. Но в таких количествах, — начинает отвечать Сережа, но Гром хлопает рукой по столу и хмурится. — То есть, мы будем продолжать игнорировать тот факт, что у нас тут мертвый человек, да? Ничего необычного не произошло? Олег усмехается и с интересом смотрит на Сережу, а тот откладывает сэндвич в сторону, прокашливается и руки на груди складывает, глядя на Игоря исподлобья. В его глазах столько раздражения, что в любой другой ситуации Грому стало бы не по себе, но точно не сейчас. Волков же сейчас выглядит так, как будто попал на показ самого интересного в мире фильма. Он проходит к кухонному гарнитуру, усаживается прямо на тумбочку возле раковины, свесив ноги, и голову на руки роняет, переводя взгляд с Игоря на Сережу и обратно. — А что ты хочешь обсудить? — холодно отзывается Разумовский. — Сережа, ты же понимаешь… — Мы не будем его сжигать. Гром прикрывает глаза и качает головой. Какой же дурачина. Неужели он и правда не понимает, какой опасности подвергает их обоих? Или просто притворяется, что не понимает, чтобы Игорь сдался и отстал? — Сереж… — Игорь, я серьезно говорю, мы не станем его изгонять, — шипит Разумовский и горячо продолжает: — Я понимаю, что ты не знаешь, что такое привязанность, доверие, потому что ты весь господин Безразличие. Но представляешь, люди могут дружить. Дружба — знаешь такое слово? — Сереж, — слышит Игорь строгий голос Олега, но Разумовский отмахивается. — Ты ж так и останешься один, если так же продолжишь! Нормально тебе так? А? А потом сдохнешь где-нибудь — и про тебя даже не вспомнит никто! Отличная перспектива, да?! Слова попадают в самое сердце, Игорь сжимает зубы, опускает глаза, хмурится, пытаясь сдержать злость. Хуже всего, если они сейчас начнут ругаться. И плевать, что у самого Грома сейчас сердце стучит быстро-быстро, что даже больно становится, плевать, что к глазам в какое-то мгновение подступают непрошеные слезы, которые Игорь одним усилием воли сдерживает. Нужно просто дать Сереже выговориться, остынуть. А потом уже можно будет вести серьезные разговоры. — Сережа, — снова подает голос Олег, пытаясь прервать друга и снова вставая на ноги. — Если тебе так хочется быть одному — пожалуйста, не буду мешать! Но для меня мои друзья пока еще важны, и я не стану изгонять Олега! Так что, если ты попытаешься это сделать, то я просто уйду! Мы оба уйдем, а ты снова останешься один! — Разумовский! — рычит Олег, рукой проходя сквозь тело Сережи. Тот вздрагивает, вскрикивает и дрожать начинает, глядя на Олега, а тот головой мотает, становится неожиданно серьезным, хмурится и тихо говорит: — Остынь. Кажется, Игорь видит, как Волков бросает на него напряженный, словно бы даже извиняющийся за импульсивность бывшего напарника взгляд. А он отводит глаза, предпочитая ни на кого больше не смотреть и выдыхает: — Ладно. Как хочешь. Сережа выглядит… нервным. Он быстро сжимает и разжимает кулаки, отбросив телефон в сторону, снова кусает губы, чуть дрожит, кажется, даже жалея о сказанном. Парень открывает рот, чтобы что-то сказать, но Игорь останавливает его одним движением руки, и тихо, но серьезно говорит: — Если мы хотим предотвратить как можно больше убийств, нам нужно уже сейчас выезжать. Собирайся, я в машине жду. Просто согласиться гораздо проще, чем сидеть здесь и спорить. В конце концов, они еще могут вернуться к этому разговору, когда придет подходящее время, а пока нужно людей спасать. В конце концов, именно для этого они и объединились когда-то. Сережа выходит не меньше, чем через полчаса. Он мнется какое-то время перед передней пассажирской дверью, а после вдруг вздыхает и садится назад, виновато поглядывая на Игоря. Олег появляется рядом через пару мгновений, пододвигается поближе к Разумовскому, и Гром крепче сжимает руль. — Нам ехать часов шестнадцать, так что, если тебе сейчас куда-то надо, лучше сходи, — хмуро говорит он, и Сережа отворачивается к окну. Игорь пожимает плечами и трогается с места. Первые два-три часа они едут в полной тишине. Сережа снова читает что-то в телефоне, Игорь не отрывает взгляда от дороги, Олег… на него Гром вообще не смотрит. Ему вообще не хочется, чтобы тот был с ними, но, если уж судьба сложилась так, что теперь их тройка связана, пусть и на время, то Игорь собирается как можно меньше внимания уделять этому придурку. И это, кажется, взаимно, потому что Олег даже не пытается привлечь Игорево внимание, иногда перешептывается с Сережей, иногда посмеивается, но на Игоря тоже не смотрит. Грому кажется, что это будет самая тяжелая его охота. Потому что расследовать дело, находясь в ссоре с напарником — это… это сложно. Нужно будет с ним поговорить, все точки над ё расставить. Или как там говорят? Но и Олега тоже сжечь будет необходимо. Нужно только разобраться, к чему он привязан. У Сережи вещей не так много, но все они потенциально могут быть тем самым предметом. И сжигать всю сумку, с которой он постоянно таскается, очень не хочется. Разумовский вообще очень трепетно относится ко всем своим вещам, будь то какая-то очередная футболка или глупая подвеска с волком, которую он никогда не снимает. И эта трепетность сбивает с толку, потому что каждый предмет становится подозреваемым. Сереже будет больно. Это вообще-то неизбежно, к такому нельзя подготовиться в полной мере. Но чем дольше они тянут, тем тяжелее потом будет попрощаться. Потому что здесь, как с пластырем, чтоб не больно — нужно оторвать быстро, одним движением, не растягивая мучения. Сейчас Разумовский этого не понимает, но потом наверняка благодарен будет. Игорь же из лучших побуждений, ради него старается. И дело совсем не в ревности. Нет, точно не в ней. Сережа ему, конечно, нравится, но если бы Олег был жив, то Игорь никогда бы не стал пытаться разлучить этих двоих. Ведь если любишь — то и отпустишь легко, чтобы человек правда счастлив был. Пусть и не с тобой. Игорь не хочет просто, чтобы Сережа увидел, как его друг, любимый человек — не важно, что их связывает — с ума сходит, как перестает узнавать его, как кидается на людей. Потому что потерять человека — это не сжечь его останки. Это наблюдать, как он тебя забывает.