Неупокоенный

Игорь вздрагивает, когда громкий, взволнованный голос Олега выдергивает его из сна. Он открывает глаза, оглядывается по сторонам, но никого не видит, только в палате становится чертовски холодно. Гром ежится и хмурится. Голос Волкова теперь раздается у самого уха, и Игорь в первое мгновение вздрагивает, а после берет себя в руки и внимательно слушает, потому что Олег звучит действительно серьезно. Непривычно серьезно, как не звучал никогда прежде. По крайней мере, Гром точно его таким не слышал. — Гром, слушай меня внимательно, — тихо и жестко говорит Волков. — Леша Макаров — сын твоей старой подруги. Она умерла в аварии, и Леша попал в детский дом. Забрать ты его не мог, потому что у тебя нет постоянной работы. Когда Леша сбежал из детского дома, ты поехал за ним просто потому, что пообещал себе, что будешь заботиться об этом парне, потому что с его матерью вы были близки. — Чего? — усмехается Игорь, а Олег шипит: — Молчи! В квартиру вы попали случайно, потому что узнали, что Леша скрывался там. Вы пришли, когда квартира уже горела, ты выбил дверь, когда увидел дым, и нашел мертвого парня. Ты задержался в квартире, чтобы убедиться, что Леши там нет, но не рассчитал силы и наглотался дыма. Становится не по себе. Игорь прислушивается к звукам из коридора, пропуская мимо ушей часть сказанного Олегом. Ему кажется, что он слышит чьи-то жесткие голоса совсем неподалеку от палаты. — Игорь! — кричат у него над ухом, и он морщится. — Ты меня услышал? Гром кивает и снова оглядывается по сторонам, но Олега все еще не видно. Он слышит вздох, а затем Волков быстро продолжает: — Пожалуйста, не перепутай ничего, потому что Сережа… Олег резко замолкает, в комнате становится тепло, и это пугает даже больше, чем неожиданный холод. Потому что это значит, что Сережа отошел слишком далеко. И, учитывая напряжение, с которым говорил Волков, вряд ли Разумовский решил просто прогуляться. Словно в ответ на эти мысли, дверь открывается и внутрь, даже не постучавшись, входят двое — мужчина и женщина, оба в полицейской форме. Мужчина выглядит напряженно, тогда как женщина кажется достаточно спокойной и даже приветливой. «Все ясно, хороший и плохой полицейский», — усмехается Игорь, внимательно разглядывая их и стараясь не выдавать собственного волнения. Мужчина не слишком высокий и стройный. У него совсем короткие русые волосы и заметные мешки под серьезными, даже злыми глазами. Тем не менее, он не кажется опасным. Возможно, в полиции он работает не так давно и теперь изо всех сил старается казаться жестче, чем он есть. Женщина выглядит куда более уверенной. Ее волосы, более темные, чем у напарника, собраны в косу, из которой выбиваются отдельные прядки, карие глаза разглядывают Игоря с интересом и почти детским любопытством, а рубашка чуть помята. Гром думает о том, что ему стоит больше разговаривать именно с ней, потому что парень, вероятно, будет что-то доказывать и поступать импульсивно. — Добрый день, — улыбается девушка. — Сержант Зайцева, это старший сержант Цветков. Вы же Игорь? Гром кивает, прищуривается, но пока ничего не говорит, прогоняя в голове сказанное Олегом. Видимо, они уже допрашивали Сережу, и тот придумал какую-то историю, которой Игорю придется придерживаться. — Игорь, мы хотели бы с Вами поговорить. — Это по поводу пожара, верно? — спрашивает Гром, складывая руки на груди и чуть морщась от неприятных ощущение в голове. Вероятно, обезболивающие постепенно перестают действовать. — В том числе, — весело отвечает Зайцева. — Вы в курсе, что в той квартире было найдено тело подростка? — хмуро интересуется Цветков, усаживаясь в неудобное кресло напротив кровати. Девушка неодобрительно качает головой и — Игорь отчетливо это видит! — пинает напарника по ноге. — Да, — кивает Гром. Цветков приподнимает бровь, прищуривается и бросает быстрый взгляд на напарницу. Игорь спешит продолжить: — Мы пришли туда, чтобы найти одного человека. Там что-то горело, и я испугался, что этот человек может быть внутри, поэтому дверь выбил. А там он лежал. — Кого же Вы хотели найти? — мягко спрашивает Зайцева. — Сына моей подруги, — Игорь включает все свои актерские способности и тяжело вздыхает. Получается почти натурально. — Бывшей подруги. Гром видит на лицах полицейских замешательство. Кажется, они не вполне поверили Сереже, когда тот рассказывал об этом, но теперь его слова подтверждались. По крайней мере, врачи должны были сообщить, что Сережу к Игорю еще не пускали, а значит, договориться о том, что будут говорить, они не смогли бы. Никто ведь не знает о пронырливом привидении, которое оказалось очень полезным. — Вы больше не общаетесь? — осторожно интересуется Зайцева, видимо, пытаясь поймать Игоря на лжи. Гром снова вздыхает, даже чувствует, как в глазах собираются слезы. Надо же, ему определенно нужно было стать актером, не меньше. — Она умерла. Авария. А парнишка один остался. Я его хотел к себе забрать, но у меня работы нет постоянной. — Почему же Вы не ищете работу? Парень шесть лет в детдоме живет, — хмыкает Цветков, и девушка тычет его в плечо. Что ж, если бы у Игоря спросили, сколько времени Леша пробыл в детдоме, Гром вряд ли ответил бы, так что полицейские оказали ему большую услугу. — Все сложно. — Простите, а здесь Вы как оказались? — девушка подходит чуть ближе и присаживается на стул совсем рядом с кроватью. Игорь знает все эти приемы. Она старается оказаться на примерно одном уровне глаз с Громом, чтобы тот охотнее стал раскрываться. Сережа ему уже рассказывал о таком. Жаль только, что Игоря это совсем не пронимает. — Лешка из детдома сбежал, а я узнал об этом поздно. Сразу отправился за ним и только здесь успел перехватить. — А что Вы скажете на то, что Леша сообщил администратору гостиницы, что Вы с Вашим другом похитили его и угрожали оружием? Более того, судя по всему, Ваш друг угрожал и администратору. Игорь хмурится. Черт, этот момент Олег с ним не проговаривал, так что легко можно прогореть. Стоит, вероятно, сказать что-то, что сказал бы Сережа, но в голове нет ни одной мысли. — Мы просто поймали Лешу на улице и привели в гостиницу. Я сказал ему, что отправлю его обратно в детдом, а он снова от нас сбежал, — Игорь прокашливается. — Поймите, жить в детском доме — это стресс для ребенка, и я понимаю, почему Леша туда так не хочет. Но я ничем не могу ему помочь. — А оружие? — Зайцева резко становится куда более серьезной, вся ее доброта и весь позитивный настрой куда-то исчезают, и Гром с усмешкой думает, что она не так проста, как кажется. — Оружие? — Игорь широко раскрывает глаза. — Да у меня никогда даже рогатки-то не было, какое оружие? — То есть, Вы хотите сказать, что мальчик все выдумал? — Цветков, напротив, зажегся сильнее, даже вперед подался. Его губы растянуты в улыбке, глаза заинтересованно бегают по Игорю, пытаясь высмотреть мельчайший признак того, что тот врет. — Вы же знаете детей, — пожимает плечами Игорь с улыбкой. — Хорошо, — вздыхает Зайцева, поднимаясь на ноги. — Мы все поняли. Пожалуйста, не покидайте город на время расследования. Игорь смотрит на них как можно добродушнее и кивает, а они поспешно выходят. Прежде, чем закрывается дверь, он слышит, как Цветков спрашивает: «Ну? Что думаешь?» Гром выдыхает только тогда, когда остается один в палате. Чертов Макаров! Если бы не он, то они бы смогли спокойно уехать из города и не бояться, что их задержит полиция. А теперь непонятно даже, как лучше поступить — сбежать как можно быстрее или остаться и дождаться, пока их или признают невиновными, или попытаются посадить. Наверно, разумнее было бы остаться, потому что, стоит им сбежать — и у полиции появится куда больше причин подозревать их. Но черт, расследование может продлиться целую вечность, и, пока они будут ждать решения, желтоглазый ублюдок продолжит убивать. И ни Игорь, ни Сережа ничем не смогут ему помешать. Не сказать, что у них вообще сейчас есть шанс справиться с ним, потому что желтоглазых демонов не так просто убить. Гром вообще с трудом назовет хотя бы два способа. Для этого нужно или найти особое оружие, которого у них нет, или натравить на него кого-то посильнее. Что тоже вообще-то может стать проблемой, потому что Игорь не может вспомнить никого, кто бы на такое согласился. Можно попытаться связаться с самой Смертью, но для этого нужно умереть. И не факт еще, что кто-то из жнецов, ее верных слуг, согласятся отвести Игоря к своему начальнику. Можно было бы попытаться вообще-то. Если они найдут что-то, что остановит сердце Грома лишь на время, то у него получится поговорить с кем-то из жнецов и, возможно, вернуться обратно. Если ничего не пойдет не по плану. Риски слишком большие, конечно, но вряд ли у них есть другой вариант. В конце концов, они не знают каких-нибудь сильных божеств, которых было бы так просто отыскать, да и с архангелами они никогда не общались. Да, за то время, пока они будут ждать результатов расследования, они могут попробовать связаться со Смертью. Если понадобится, Игорь готов даже несколько раз откинуться. Сереже он это делать, конечно, не позволит. Да и ему проще будет, потому что Разумовский умный, сможет что-нибудь придумать, если Игорь слишком задержится на той стороне. У Грома на это никакой выдержки не хватит, скорее всего он начнет паниковать, делать глупости, и даже Олег его не остановит. Кстати о нем. Черт, можно сказать, что Волков снова его спас, когда сообщил обо всем, что ему нужно будет сказать. Конечно, вероятно, он снова больше о Сереже беспокоился, но все-таки. Как же сильно он любит Сережу, если даже после того, как тот его убил собственными руками, не попытался отомстить? Вряд ли Олегу было так приятно умереть задолго до того, как ему хотя бы сорок исполнится. Конечно, Разумовский ни в чем не виноват, они оба это понимают. И все-таки… Впрочем, Игорь бы тоже не стал злиться, если быть совсем уж честным. Несложно представить, как тяжело сопротивляться твари, которая поглощает твое сознание и питается твоей душой. Чертовы монстры. Когда же они все сдохнут? Кажется, чем больше они убивают, тем больше появляется. И совсем непонятно, когда это все наконец закончится. Для них — никогда. Но для других людей? — Олег? — на всякий случай хрипит Игорь, оглядываясь по сторонам, но ничто не указывает на присутствие призрака. Тихо. Спокойно… И непривычно тепло. «Вот бы Сережа был в порядке», — думает Гром, прикрывая глаза.