Неупокоенный

— Так что теперь можем серьезно поговорить. Гром разворачивается и выдыхает. В дверном проеме, сложив руки на груди, стоит Олег. И выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Игорь даже решил бы, что Волков собрался его убить, если бы они оба не были уже мертвыми. — О чем? Волков, у меня не так много времени, иначе мой мозг… — Я знаю, — спокойно отзывается Олег, наконец сдвигаясь с места и подходя к Игорю почти вплотную. — Но кто сказал, что я этого не хочу? — Я думал, у нас перемирие. Гром старается говорить спокойно, но становится по-настоящему не по себе. Он ведь сейчас максимально беззащитен, Олег сможет сделать с ним что угодно — потянуть время, сдать его жнецу. И тогда Игорь не вернется. А Волков появится рядом с Серёжей и с прискорбием сообщит, что Гром просто не справился с самой Смертью, и та утащила его с собой. И у Разумовского даже вопросов не возникнет, ведь Олег точно не может врать. — У нас было перемирие, пока ты не стал руки к Сереже тянуть, — Волков почти рычит. — А, так ты, выходит, все-таки ревнуешь, — усмехается Игорь, оглядываясь по сторонам. Где же жнец, когда он так нужен? — Ты мертв, Волков, просто прими это. Легче станет. — Я не позволю еще кому-то причинить боль Сереже, — Олег угрожающе приближается. Лицо его становится каким-то… хищным. — Не помню, чтобы я пытался причинить ему боль. — Еще причинишь с этой своей тягой совершать идиотские вещи! Ты… — Здравствуй, Игорь. Спокойный женский голос заставляет Олега замолчать и напрячься. Его взгляд становится каким-то растерянным, а после даже напуганным, он переводит взгляд куда-то в сторону и отступает на пару шагов назад. От злости, переполнявшей его, не остается и следа. Только какой-то почти животный ужас. Игорь оборачивается, ожидая увидеть кого-то жуткого. Возможно, саму смерть в черном балахоне и косой наперевес. Но позади него оказывается просто… девушка. Она не выглядит жутко — напротив, если бы он встретил ее где-нибудь на улице, то вряд ли отличил бы ее от других людей. Ее длинные светлые волосы падают на плечи хаотичными волнами, немного пухлые губы растянуты в мягкой улыбке. Девушка слегка полновата — у нее широкие бедра и плечи, и это выглядит действительно органично. Игорь мог бы даже сказать, что девушка красива, если бы ситуация, при которой они встретились, не была такой… странной. Пугающей. — Давно не виделись, — улыбается девушка, подходя к нему ближе и не обращая никакого внимания на напрягшегося Олега. — Мы знакомы? — хмурится Игорь. Наверняка он бы ее запомнил, но в голову ничего не идет. — Встречались, когда ты умер. В прошлый раз. Мы тебя заждались. «В прошлый раз?» — хочет спросить Игорь, но на него вдруг накатывает неожиданное осознание. Прошлый раз — это когда его разорвали на охоте. Когда отец продал за него душу. Тогда ведь он действительно умер, а после вернулся обратно. — Готов? — улыбается девушка, а Игорь слышит тихий шепот Олега: «Игорь, Смерть». — Мне нужно поговорить с твоим главным, — безапелляционно заявляет Гром и прикусывают щеку изнутри. Как-то не слишком уважительно получилось. — Это невозможно, — она усмехается, словно Игорь попросил о чем-то уморительно смешном. — Смерть не станет с тобой говорить. — Это важно, — хмурится Гром. — Я не смогу с тобой уйти, пока не поговорю с ним. — Тогда тебе придется остаться здесь призраком, как Олегу, — с усмешкой отвечает девушка. — И уйти у тебя уже не будет шанса. Ты будешь здесь, будешь привязан к чему-нибудь, будешь постепенно сходить с ума, пока от тебя не останется только злобный образ, который будет просто убивать. Хочешь ли ты этого? Игорь поджимает губы, но не отвечает. Умирать он вообще-то не собирается, в любой момент его вернут обратно, в его тело, и он не останется здесь призраком. Но Гром невольно задумывается: а смог бы он уйти, если бы и правда умер? Не предпочел бы он остаться на земле, как Олег, пусть и с перспективой сойти с ума? — Мне нужно с ним встретиться, — тихо говорит Игорь. — Пожалуйста. — Это невозможно, — снова повторяет девушка. — За всю историю был лишь один человек, с которым Он согласился поговорить. И ты — не он. Она проходит чуть дальше и с интересом разглядывает тело Игоря некоторое время, а потом оборачивается к ним с Олегом и протягивает руки. — Пойдемте со мной, — она поворачивается к Волкову. — Олег, у тебя есть возможность изменить решение и уйти со мной. Разве тебе хочется быть здесь таким? Разве так ты не причиняешь боль тем, кого хочешь защитить? — Я не понимаю, — тихо говорит Олег и хмурится. — Как ты думаешь, твоему другу не больно видеть тебя, как напоминание собственного промаха? «Это манипуляция, — догадывается вдруг Игорь, переводя взгляд с Олега на девушку и обратно. — Она манипулирует чувством вины, чтобы заставить Волкова уйти с ней». Хочется вмешаться, помешать ей, но Гром вдруг понимает, что в этой ситуации он не имеет права голоса. Если Олег останется, то рано или поздно сойдет с ума. Если уйдет, то Сереже будет больно и он, возможно, решит, что Игорь как-то этому поспособствовал. И непонятно, какой из вариантов хуже. Волков смотрит перед собой, часто сглатывает и кусает губы. Кажется, только теперь на него накатывает какое-то страшное осознание, только теперь он задумывается о том, что натворил, оставшись здесь. И Игорь вдруг ловит себя на абсолютно эгоистичном желании тоже стать манипулятором на время и заставить Олега остаться. Потому что Сережа не простит. — Пойдемте со мной, — тихо повторяет девушка, и Игорь сжимает руки в кулаки. Олег переводит на него совершенно беспомощный взгляд. — Там, на той стороне, вам будет спокойно. Никаких волнений, никакой боли, никакой беготни за монстрами. Только абсолютное спокойствие. «Новая манипуляция», — думает Игорь, но его уверенность понемногу тает. И правда ведь. Если он уйдет, то больше не придется чувствовать сжирающую изнутри вину, не придется бояться, что его действия приведут к чему-нибудь ужасному, не придется мучиться, если не успеешь спасти. Возможно, на той стороне ему удастся встретиться… с Димой. — На вас свалилось слишком много всего, — продолжает девушка. — Игорь, разве ты не устал? Тебе ведь предначертано было уйти еще раньше, твое время уже давно пришло… Он и правда должен был умереть еще тогда. Кто знает, возможно, тогда и Дима был бы жив. Возможно, это он объединился бы с Сережей. Или нашел кого-нибудь еще. И у него наверняка быстрее получилось бы уничтожить этого желтоглазого ублюдка. Девушка мягко улыбается им, смотрит так понимающе, словно мысли читает. И Игорь сдается. Он и правда заслужил отдых. Они оба заслужили. Он тянет к ней руку почти в одно время с Олегом. Тот, кажется, думает о том же. О том, что слишком устал. И когда его рука почти касается руки девушки, что-то вдруг с силой дергает его назад. Игорь прикрывает глаза и, открыв их в следующий раз, видит перед собой взволнованное лицо Сережи. Тот сжимает его руку, смотрит так напуганно, словно в его, Игоря, отсутствие произошло что-то ужасное. В голове еще плывет, поэтому Грому не сразу удается разобрать, что именно говорит Разумовский. А когда разбирает, его сердце начинает стучать лихорадочно быстро. — Игорь, я больше никогда не буду слушать твои планы! — хрипит Сережа. — Никогда! Мы едва запустили твое сердце! Я думал, что все! Гром пытается ухватиться хоть за самую маленькую ниточку-воспоминание о том, что происходило на той стороне, но в голове лишь пустота. Он совсем ничего не помнит. Как будто кто-то стер это воспоминание, как будто его и не существовало. А было ли вообще что-то там? Игорю почему-то кажется, что было. Он оглядывается по сторонам, смотрит на старичка, перебирающего оборудование, переводит взгляд на Сережу, в глазах которого застыли слезы. Вопрос вырывается сам по себе, и Игорь даже не может объяснить толком, почему его задал: — Где Олег?