Вечера на хуторе близ девятого круга ада

Их игра в молчанку была не самым приятным мероприятием, но следует держать в голове мысль о том, что перевороты — всегда кровавая процедура. Так же следует помнить и о том, что не всегда сторона победителя очевидна. Чан искренне не хотел войны, и в чем-то Феликс был абсолютно прав, он самолично надел на себя корону властителя, решив, что так, как видит он, правильно, и по-другому быть не может. И достучаться словами не выходило, хотя Чан, правда, не хотел выступать человеком, который зациклен на ограничениях и правилах, и мысль всех его действий предельно проста: получить можно все, но для этого необходимо что-то дать. И прежде, чем Феликс начнет давать, необходимо сделать так, чтобы потребность в оплате стала катастрофически нужной. А поэтому, да — холодная тихая война, которая каждый день все больше пропитывалась ядом ненависти со стороны младшего. Два дня абсолютной тишины. Феликс с ним не говорил утром. Первый раз проснулся сам, второй — не проснулся, полетел в бассейн, но даже мата сквозь зубы он не проронил. Просто молча поднялся к себе, сразу запираясь в ванной. Все еще голодный бунт, ничего из предложенного его не интересовало. Однако Чан заметил, что по ночам моцареллы в холодильнике становится меньше, как и томатов с прочей незначительной зеленью. Стало быть, ест по ночам? Уже что-то. Он не хотел, чтобы Феликс впал в глубокую депрессию, устроил голодовку, и его забрали отсюда в реабилитационный центр. Но все еще свято верил, что движется в нужном направлении, хотя с каждым днем верить в это становилось все сложнее. По-своему решающим моментом стало обеденное время воскресного дня, когда после утренней управы Чан откисал под деревом, уничтожая ранний сорт яблок. Кислые, но такие все равно нигде не купишь. Его взгляд приметил направляющегося к нему парня сразу, как тот покинул дом, и, надо же, тот действительно шел к нему. Твердая и уверенная походка просто сквозила всем тем, что сейчас он будет говорить, и это не могло не отпечататься на лице Чана теплой улыбкой. Обнаженные длинные крепкие ноги в довольно коротких шортах и легкая, по традиции огромная, белая шифоновая рубашка, застегнутая всего на две пуговицы и туго закатанная на рукавах, — похоже на очередной писк моды. В целом, вся одежда Феликса выглядела красиво и комично одновременно. В этом, очевидно, можно было прогуляться по центру Сеула, но для подобной глуши эта одежда казалась вычурно дорогой. И… если честно, немного откровенной. Это парадокс, но полное отсутствие верха выглядит не так «интересно», как обнажающийся от ласковых порывов ветра живот, прикрываемый невесомой тканью. Напрашивается только один вопрос. Для кого наряжаешься, Феликс? Парень остановился в двух шагах, смерил Чана не самым доброжелательным взглядом, выждал драматичную паузу и, наконец, произнес: — Мне нужен телефон. Чан срезал кусочек яблока, забирая его зубами прямо с ножа. — И тебе привет. Давно не виделись. Как дела? Феликс закатил глаза, переводя дыхание. И снова жечь дыры взглядом на этом ублюдке. Чан был невозмутим, продолжая улыбаться на это ершистое недовольство. — Что мне нужно сделать, чтобы забрать его? — звучало так, словно Феликс все же расщедрился на скидку для особо одаренных. Чан задумчиво покрутил головой, словно выбор такой огромный и так сложно остановиться на чем-то одном, хотя план давно был прописан. — А что ты умеешь? — Много чего, но вряд ли тебе что-то из этого нужно, — фыркнул Феликс. — Тебе в целом что-то практичное от меня, очевидно, не нужно, а потому вопрос: какое издевательство потешит тебя достаточно? Чан закусил губу, улыбаясь еще шире. — Ты не высокого обо мне мнения. Ладно, давай подумаем об этом вместе. Ты не прав, мне нужна помощь с хозяйством. И если уж ты хочешь забрать что-то на постоянное пользование, соответственно, плата должна быть также постоянной, это ведь очевидно? — поинтересовался он. — Чего. Ты. Хочешь. — Давай начнем с чего-то менее сложного и грязного. Кормление кур и сбор яиц. Идет? Феликс приподнял брови, а после лицо медленно, но верно начало искажаться гримасой, полной отвращения. Голова повернулась в сторону курятника, который по меркам Чана был крайне аккуратным, чистым и совершенно безобидным. А по меркам Феликса так должны выглядеть врата в ад для особо провинившихся грешных душ. Стойкий мерзкий запах живности, грязи и помета, истеричные вопли бешеных птиц, которые даже за сеткой выглядели страшно. Зайти туда? Хах, нет, никогда, ни за что. — Ясно, — бросил Феликс, разворачиваясь на пятках и направляясь обратно в дом. Чан мог бы включить принципиальность и подождать еще немного. Потому что скука — это одна из самых страшных пыток. Но сам факт того, что Феликс пошел навстречу, показался ему слишком важным, чтобы упустить его. Это первый его шаг, и он обязательно должен быть замечен. — Стой, — позвал Чан, поднимаясь со своего уютного места, направляясь к застывшему парню, что нехотя все же обернулся. — Ты умеешь готовить? — Чан закинул в рот еще одну пластинку яблока, тем временем сокращая дистанцию до одного шага. — Нет, — честно ответил Феликс. — Но, если у тебя есть книга рецептов, или ты пустишь меня в интернет, не думаю, что это составит особую сложность. Три звезды Мишлен не обещаю, но судя по тому, что вы здесь едите, накормить тебя мне не составит труда. — Уверен? — недоверчиво вскинул бровь Чан. — Я найду тебе книгу, у Ханны их много. А телефон только после ужина. Пока ужин есть — он у тебя, начнешь злостно нарушать уговор — телефон я заберу. И буду злиться. — Очень страшно, — цокнул Феликс и направился в дом. Все, что касалось рутинной части его работы, очень быстро было выполнено в срок. На самом деле Чан уже прикинул, что единственное, с чем точно не захочет иметь ничего общего Феликс, так это дойка. И на этом он настаивать и не планировал. Все остальное весьма можно было бы со временем переложить на его плечи. Кормление всей живности, расчистка территории, полив огорода, приготовление еды и в целом все. По сути, это план на оставшиеся два с копейкой месяца. Себе же Чан нашел много дополнительной работы. Он закончил с черепицей крыши и полностью разобрал порожек. Необходимо заменить несколько важных деталей, и если он успеет, то, может, сделает красивую вырезку по дереву, которой обучился в прошлом году. Ханне точно понравится. Ближе к вечеру написал отец с прекрасной новостью, что завтра приезжает один замечательный гость. Сын его близкой подруги, который когда-то в детстве бегал мальчишкой вместе с Чаном, Джуном и Чанбином на речку. Да, тогда он был мелкой занозой в заднице, но воды утекло много, и сейчас Джисон был действительно дорогим другом детства, который, увы, не часто возвращался в родные края. А потому отец Чана уже успел пообещать ему теплый прием с шашлыками и домашним вином. Изначально разговор был о том, чтобы организовать это все дома, однако Чану очень быстро донесли мысль, что оставлять Феликса некрасиво, вдруг он тоже захочет свежего вкусного мяса! А потому устраивать пикник они будут на территории дома Ханны, и это никак не обсуждается. С Чана только закупиться мясом и замариновать его по семейному рецепту, а все комментарии оставить где-то подальше. Ведь именно из таких вечеров рождается та атмосфера, которая благоприятно должна сказаться на миропонимании Феликса. Ага. Конечно. Феликс, который не ест вообще ничего, кроме овощей и сыра как мышка по ночам и вдруг жаренное на костре мясо, еще и в компании незнакомых ему людей. План надежней, чем швейцарские часы. Оставалось надеяться, что хотя бы без концерта обойдется. Чан минут двадцать расслаблялся под горячим душем, и возможно, если бы не голод, то пробыл там бы еще дольше. Ничто не обещало ему действительно съедобный ужин, но сердце все равно грелось от мысли, что Феликс попробует. В конце концов, скорее всего ему хватит ума сделать что-то предельно простое, с чем справится даже трехлетний ребенок. Чан не рассчитывал на качественно приготовленное мясо или что-то в этом роде, пусть просто будет съедобным. Тишина из кухни была хорошим знаком, значит, уже закончил. Вытирая волосы, Чан вошел на кухню, замирая прямо на пороге. Взгляд поплыл по комнате, не останавливаясь ни на чем, потому что абсолютно все было разгромлено. На плите что-то перекипало, и пена, давно покинувшая емкость, стекала на пол. Несколько мисок, одна из которых перевернута, были запачканы чем-то визуально отвратительным, что являлось, скорее всего, специями с маслом. Какие-то части коряво порезанных овощей — на столе, какие-то — на кухонных тумбах, какие-то даже на полу. Куча грязной посуды, и финальный блеск — это мука, усеявшая пол, столы и даже волосы парня, сидевшего на полу, обнимающего свои колени. В голове начался расчет времени, которое уйдет на уборку всего этого беспорядка, но Чан осознал, что не хочет считать, когда глазами нашел несколько разбитых на полу яиц. Нет, это несерьезно! Это даже для сцены комедийного сериала абсурдно! Настолько разнести все к чертовой матери можно только специально. Чан прошел в кухню, отключая огонь на плите, а после строго развернулся на Феликса. — Ты издеваешься надо мной? — прошипел он. — Если тебе настолько не хотелось ничего делать, ты мог просто… Феликс поднял голову на Чана. Выражение лица злое, крайне злое, но вот глаза на мокром месте — это искренне. То, что его состояние далеко от смеха или иронии, объясняло все гораздо лучше любых слов. Господи, неужели на свете действительно есть настолько беспомощные люди? — Заткнись, — прошипел Феликс. И звучало это действительно отчаянно. Особенно в сочетании с мукой в волосах и специями на щеке. Чан обратил внимание на перепачканные руки, и… а вот это были не специи, это походило на кровь. И если он не решил зарезать свежего кролика к ужину, то вопрос, откуда она, действительно насущный. Чан опустился на корточки рядом, хватая Феликса за ладони и разворачивая их наверх. Вдоль всей правой, начиная второй фалангой безымянного пальца и заканчивая запястьем, тянулся тонкий порез. Не глубокий, но кровил знатно. — Как ты умудрился? — Отъебись от меня, — прошипел Феликс, но руку не выдернул, продолжая сверлить Чана взглядом и боясь моргнуть. Дрожь нижней губы завершила картину, окончательно растопив ничерта не ледяное сердце Чана. — Так, ну хватит, — вздохнул он. — Вставай. Пойдем, приведем твою руку в порядок. Феликс неловко попытался выкрутить запястья, но попробуй тут тягаться силой с этим деревенским качком. А потому все же послушно поднялся на ноги, все еще ощущая свои руки в заложниках. — Сильно больно? Феликс легонько потряс головой. — Хорошо. Сейчас мы все это обработаем и перевяжем. Просто царапина, заживет уже завтра. Чан вывел его из кухни, усадив в мягкое кресло в гостиной. Принес аптечку и несколько антисептических салфеток, чтобы удалить с рук остатки крови, муки, специй и возможностей жизни какой-то заразы. Пара капель перекиси заставили Феликса прошипеть и дернуть рукой, но, опять-таки, кто ему позволит вырвать ладонь из цепких лап. — Осторожнее, — буркнул Феликс. — Это перекись, а не спирт. Переживешь, — усмехнулся Чан, осторожно накладывая бинт. Девять витков вдоль ладони, вокруг каждого пальца по отдельности и финальный аккуратный бантик на запястье. — Ну все, жить будешь, — улыбнулся ему Чан, беря новую салфетку в руку, чтобы стереть след со щеки. После пальцы с нежностью прошлись по взъерошенным блондинистым волосам, забитыми мукой. Судя по масштабу катастрофы, пакет с мукой просто лопнул. В такие секунды жалко, что в доме не стоят камеры наблюдения, шоу наверняка было зрелищным. Феликс выглядел очаровательно, когда на его лице не было язвительных гримас. Он в целом до ужаса красивый, а сейчас, такой напуганный и разбитый, пробуждал желание крепко обнять и убедить, что все будет хорошо. И эти чертовы веснушки… Это правда один и тот же человек? — Это нужно вымыть. Пойдем в душ? — С тобой? — вскинул бровь Феликс. — Ты же понимаешь, что, когда на эту муку попадет вода, это все превратится в тесто. Как собираешься вымывать это все одной рукой, м? Феликс искренне не понимал, что происходит. Он был готов к злости за беспорядки, был готов к тому, что ни черта ему не отдадут и лишний раз ткнут в то, что он ничего не умеет и не может. Но к вот такой вот улыбке он не был готов. Чан ощущался сейчас кем-то вроде старшего брата, которого у Феликса никогда не было. Перевязал ему руку, улыбается, приглаживает волосы и в целом ведет себя так, словно Феликс ему не чужой человек, к тому же разгромивший его имущество. Психика просила защиты от такого натиска заботы. — Как-нибудь. — Как здорово ты все придумал, какой молодец. Идем. Феликс просидел еще немного, немигающим взглядом пиля Чана, но все же встал с места, следуя за ним в душевую. Неловко обняв себя за плечи, он внимательно следил за тем, как Чан достает новое полотенце с верхней полки, а затем… снимает с себя одежду. Только футболку, правда, но даже это, простите, зачем? Феликс не слепой. Он прекрасно видел, что Чан отлично сложен, а немного наблюдений за тем, как легко он поднимает ведра с водой или зерном, отлично дали понять, что он правда физически хорошо подготовлен. Но понимать это и видеть — немного разные вещи. Острый рельеф грудной клетки и рассеченного мышцами живота — это всегда залипательно. Феликс не признался бы даже себе в этом, но ему нравилось. Глаза скользили по телу с ничерта не платоническим интересом. Широкая шея, покатые плечи и потрясающие руки. Феликсу не хватило бы длины пальцев, чтобы обхватить двумя руками его бицепс. Отчетливые грудные мышцы, которые так сложно качать, и, господи, можно пересчитать зубцы, рассекающие ребра, косые мышцы, вплетающиеся в выразительный пресс. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… вау. — Феликс? — М? — вскинул он голову, проморгавшись. Чан смотрел прямо на него и, вероятно, ждал ответа. — Да, — уверенно ответил Ликс. — Что «да»? — Какой был вопрос? — невозмутимо переспросил он. — Садись, так будет удобнее, — он указал на пол возле ванной. Феликсу идея не понравилась, но за неимением других вариантов он опустился вниз, разворачиваясь спиной к ванной и послушно запрокидывая голову. Чан переступил через него, подкладывая ладонь под затылок, направляя струю теплой воды на голову. А Феликс смотрел прямо перед собой на то, как мелкие брызги воды оставляют влажный блеск на его груди. Феликс тихонько сглотнул, закрывая глаза. Мда… Не то чтобы было чему удивляться, в конце концов либидо Феликса — то еще фантастическое животное, но как-то немного не вовремя оно напомнило о своем существовании. Нет, вот тут не подумайте неправильно. Даже на секунду не йокнуло конкретно на этого человека, Феликс все еще был свято уверен, что закажет его, когда вернется в свои хоромы. Просто его тело очевидно лучше его скверного характера. И когда видишь что-то настолько приятное глазу так или иначе начнешь думать о чем-то приятном телу. Феликс неровно выдохнул, осознавая, что голодный. Голодный физически, потому что весь этот скандал, который закрутился перед его отъездом, сожрал слишком много времени и сил, и последний раз, когда он спал с кем-то (ладно, Лейла не считается), был в конце апреля. А это почти два месяца. Много. Хочется трахаться. И, кажется, самое время осознавать, что в ближайшие два месяца ничего, кроме дрочки, ему не светит. А это уже настолько тоскливая и печальная новость, что в пору на самом деле загнаться и поплакать. Феликс любил секс. Все то, что играет огнем на коже до, все то, что выжирает его изнутри в процессе, все то, что следует после. Он любил флиртовать, любил целоваться, любил мягко и нежно, любил горячо и грубо. Любил с мальчиками и с девочками. Пожалуй, с этой точки зрения наказание для него придумано слишком жестокое. Но в свете имеющихся проблем он должен думать об этом в последнюю очередь, потому что сейчас он лишен куда больших благ. Нормальная еда, интернет, даже косметика, черт возьми. — Вот так, — произнес Чан, легонько выжимая мокрые волосы. Феликс проморгался, поднимая глаза на Чана. — Бальзам. — Что? — Мне нужен бальзам. Иначе они будут как солома, — Феликс снова прикрыл глаза. — На второй полке в фиолетовой банке. Чернильного цвета жидкость была равномерно распределена по светлым прядям. Такова плата за планомерное достижение нужного оттенка волос, без агрессивного осветления, после которого те уже не подлежат восстановлению. Иногда просачивается рыжий. Блять, еще же корни отрастут за лето, он будет похож на чудовище. Чан разместил полотенце на голове парня, мягкими движениями избавляя волосы от влаги. Пока Феликс все ближе был к состоянию, готовому мурчать. Его мастерица из салона делала это так же, и ощущение было таким, словно сейчас его ждет укладка, а после он поедет на очередное рандеву. — Что ты собирался приготовить, если не секрет? — поинтересовался Чан. — То, что показалось самым простым, — пожал плечами Феликс. — Как ты умудрился порезать руку? — Я разрезал огурец. — Прямо в руке? Легкий кивок головой. — Доска чем тебе не угодила? — Если такой умный, сам готовь, — огрызнулся Феликс, поднимаясь на ноги. Наверное, следует сказать спасибо, и, честное слово, до этих подколок он собирался это сделать. Но теперь хотелось только к черту послать. — Я приготовлю, но это ведь тебе нужен твой телефон, верно? Хорошо, давай сделаем так. Помоги мне прибраться и… помоги мне приготовить то, что ты будешь есть. Это обязательное условие. — Почему ты так зациклен на том, что я ем? — сощурил глаза Феликс. — Потому что ты не в рабстве, и тебе нужно… — Если я не в рабстве, может, ты не будешь будить меня черт знает во сколько? Какая тебе разница, я же все равно ложусь спать дальше. Вместо всей вот этой заботы и громких слов не проще просто не швырять меня больше в воду? — Нет, не проще. Это правило. Подъем в шесть. И да, мне было бы приятнее, если бы ты ел как нормальный член семьи за столом три раза в день, а не подобно воришке таскал из холодильника сыр. Феликс задохнулся. — Воришке? — Я не обвиняю тебя сейчас, если что. Я рад, что ты не голодаешь. Но так продолжаться не может. В чем проблема? Феликс закусил губу, отводя взгляд. — Ты брезгуешь есть то, к чему кто-то прикасался? — предположил Чан. — Я могу помочь тебе освоиться с готовкой, чтобы только ты сам… — Ты прикалываешься? Я всю жизнь ем либо в ресторанах, либо то, что готовит наш повар. Я, по-твоему, не понимаю, что они трогают еду? — Ты брезгуешь мной? — предположил Чан то, что на самом деле озвучивать не хотел. — Немного, — признал Феликс просто из вредности, — но дело не в этом. Я просто не могу есть настолько жирную и вредную еду. Что ты, что Ханна используете огромное количество масла, и… я не ем хлеб. И я плохо переношу лактозу. Я не ем свинину, утку и прочие мясные деликатесы, которые пыталась в меня засунуть твоя сестра. Я могу есть курицу, но лучше индейку, а вообще предпочитаю кролика. Но даже так проблема не в мясе, а в жире, его очень много. Я ем морепродукты, рыбу, кроме лосося, сельди и прочих совсем уж жирных видов. И что мне остается? Таскать сыр и овощи подобно воришке. С такими масштабными загонами в питании Чан столкнулся впервые в жизни. Взгляд недвусмысленно прошелся по фигуре парня. Он довольно тонкий, весьма подтянутый, но, исходя из того, что Чан успел о нем узнать, не похоже, что он напрягает себя физической нагрузкой. Постоянные диеты? Ох… — Нельзя просидеть три месяца на сыре и овощах, — покачал он головой. — Ладно, хорошо, я тебя услышал. Если мы поправим это, ты начнешь есть нормально? Феликс легонько кивнул. — Договорились. Пойдем, нужно прибраться. Сложности у Феликса были даже с этим. Мерзкое яйцо никак не хотело отмываться. Может перестать есть яйца? Это же омерзительная слизь, от которой Феликса еще пару дней точно будет тошнить. Дальше Чан организовал салат, заправленный лимонным соком вместо масла и Феликс согласился поесть немного белого мяса, раз уж во время приготовления не было использовано масло. Чан предложил вина, и, к его удивлению, Феликс сразу же согласился. Протянув руки к бутылке, чтобы ознакомиться с этикеткой. Маленький алкоголик обнаружен. — У моего отца винодельня. Уверен, тебе понравится, хотя может отличаться от… — Я разбираюсь в вине, Крис, — заверил Феликс с предвкушающей улыбкой на лице. — Завтра я съезжу в город за некоторыми продуктами. Привезу тебе морепродуктов и индейку. Какие-то еще пожелания имеются? — Миндальное молоко, — кивнул он. — Обычно я пью кофе с ним. Если, конечно, ты будешь готовить кофе по утрам. — Буду, если ты попросишь меня об этом, — улыбнулся Чан, разливая красное сухое по бокалам. После он занял свое место рядом с Феликсом, который сразу же потянулся за своим бокалом, смакуя первый глоток. — А я чем сейчас занимаюсь? — деловито уточнил он. — Спрашиваешь, буду я делать это или нет. — Это одно и тоже. — Мама не рассказывала тебе про волшебные слова? — усмехнулся Чан. — Такие как «спасибо», «пожалуйста», «извини». Нет? Феликс вскинул бровь, оценивающе рассматривая Чана. Он хочет заставить его просить? Еду? Серьезно? — В таком случае, обойдусь, — кивнул Феликс, пробуя мясо. Весьма сносно. Эти руки умеют не только варварски кидаться спящими телами с балкона, но и готовить. И рядом не стояло со стряпней Франческо, конечно, но после трех недель овощей весьма себе достойно. — Да брось. Ты нашел в этом что-то унизительное или обидное? Для того, чтобы что-то получать, об этом нужно просить. Феликс, подай мне, пожалуйста, нож. Спасибо. Чан, приготовь, пожалуйста, кофе. Спасибо. Это серьезно так сложно? Возможно, попроси ты нормально, я позволил бы тебе спать до семи… или даже до восьми. Но все, чем ты меня кормишь, — это психи и маты. Так чего ты ждешь от меня? Феликс поджал губы, буравя взглядом Чана, словно тот убил всех его хомячков. — Что ты хочешь? — улыбнулся ему Феликс. — Хочу услышать твое «пожалуйста». — Нет, не локально сейчас. Чего ты от меня хочешь в принципе? Попробуй на секундочку включиться и посмотреть на это со стороны. Я должен научиться вести себя так, как ты хочешь, в тех ситуациях, на которые упал твой взгляд, и за это меня будет ждать мелочное поощрение. Это дрессировка. А твои «пожалуйста» и «спасибо» — команды. Я не твоя собачка, Крис. Я не буду вставать на задние лапки и развлекать тебя. — Господи, что за чушь… — Чан закатил глаза. — Серьезно? Это вежливость. Банальная вежливость. Хорошо, любитель утрировать и доводить до абсурда. Ты не моя собачка. Но и я не твой слуга, чтобы выполнять твои хотелки. Разница между просьбой и приказом в этом простом и до ужаса важном слове «пожалуйста». — Так а нахрена ты спрашиваешь меня, что мне нужно? Чтобы потом вытягивать из меня это «пожалуйста»? Разве я приказывал тебе привезти мне это молоко? Хах, смешной. Ты сам предлагаешь мне что-то, а потом психуешь, что я недостаточно вежлив. — В чем сложность? — Крис отложил приборы, переплетая пальцы рук. — В том, что если мне действительно что-то будет нужно, я попрошу, о, поверь мне, я умею просить так, как ты постесняешься даже вообразить. Но я не буду выпрашивать у тебя то, что является естественными потребностями. Я не буду просить еду, просить возможность поспать или принять душ, я не буду просить тебя… О, так а может в этом все дело? Не можешь реализовать потребность в том, чтобы тебя умоляли о чем-то? А тут надо же как, добрый дядя Пак Джинен подарил Крису игрушку, можно оторваться на ней. Так это работает? — Да ты шутишь… — отчаянно выдохнул Чан. — Что, я прав? — округлил глаза Феликс. — Да тут к психологу надо. Хотя… Ладно, я перегибаю. Такие загоны не есть что-то плохое, у всех свои слабости, я понимаю. Но… Тебе не кажется, что поприще немного не то? — Феликс отпил из бокала еще немного. — Как ты вообще умудрился связать что-то настолько не связанное между собой? — отчего-то более нервно, чем стоило бы, произнес Чан. Феликс не спешил с ответом, сверля взглядом отчего-то закипающего парня. Ему идет. Бокал в сторону, Феликс поднялся с места, огибая Чана со спины. Ладони легли на широкие плечи и мягко надавили, а сам парень прогнулся в спине, наклоняясь губами к уху. — Пожалуйста… Ни грамма наигранности, это звучало настолько натурально, что на секунду Чан забыл, где он находится и с кем разговаривает. Какого… — Крис, пожалуйста… Пожалуйста, еще немного… Можно мне еще немного… Сам по себе спектакль уже на десять тысяч из десяти, но финальная точка в виде короткого сдавленного стона прошлась по психике слишком болезненно. Чан не хотел видеть Феликса в подобном свете, не хотел, чтобы хоть одна мысль, кроме разве что «он красивый», мелькнула в его голове. Но теперь она здесь, и она встанет на повтор, хочет он того или нет. Феликс оттолкнулся от крепких плеч, весело смеясь. Тело обратно приземлилось на свое место, блондинистая голова упала набок, пока пытливый взгляд считывал с мимических морщинок весь диапазон эмоций. Как вкусно-то. — Вообще не связано между собой, ага, — кивнул Феликс. И потянулся к своему бокалу, но рука Чана оказалась чуть быстрее, и бокал сменил локализацию по другую сторону стола. — Тебе хватит. Феликс медленно приподнял бровь. — И что это? — не понял он, но Чан вернулся к еде, все еще не удостоив его ни единым взглядом. Феликс приподнялся на стуле, чтобы дотянуться до бокала, но два пальца Криса подвинули бокал еще буквально на десять сантиметров, и маневр оказался невозможным. — Я оценил шутку, но… — А я — нет. Феликс сложил руки на груди, смеряя своего куратора тяжелым взглядом. Чан не реагировал, продолжая наслаждаться ужином. Ладно, допустим, Феликс обошел его с другой стороны, наблюдая, как бокал методично переезжает обратно. — Мы будем играть? — У тебя нет шансов, — язвительно улыбнулся Чан. Еще одна попытка обогнуть стол, но стоит ли удивляться, что бокал вновь вне досягаемости. На этом этапе все начинало выглядеть предельно глупо, а Феликс очень не любил выглядеть по-идиотски. Какие варианты? Сдаться и продолжить ужин без вина, повинуясь очередному распоряжению местного короля, или как придурок бегать вокруг стола, в надежде оказаться в один момент быстрее и ловчее. Замечательный расклад. Феликс окинул стол взглядом, прорабатывая в голове план, а после протянул руку к тарелке Чана, отставляя ее на добрые полметра. И уже это было бы странным, но подходящим ходом в их кухонных шахматах, но идея была не в этом. Опора на руку, и Феликс ловко запрыгнул на стол, падая пятой точкой туда, где только что стояла тарелка. Глаза в глаза. — Что дальше? — усмехнулся Феликс, а после вытянулся корпусом, без труда забирая себе один из бокалов, черт знает какой именно, в обоих было более чем достаточно вина. — Кухонный стол не для того, чтобы на нем сидели. Это проявление неуважения к хозяевам, в курсе? Феликс сделал глоток из бокала, окидывая Чана таким взглядом, словно это он устроился между его ног, на которые, к слову, не обратил никакого внимания. А это, между прочим, обидно, потому что уж в чем в чем, а в красоте своих ног Феликс не сомневался. — Правда? — не поверил Феликс. — А тот цирк, что ты устроил, достаточно уважительное мероприятие? — Обиделся? — усмехнулся Чан. — Цирк за цирк. — Мы так долго будем ходить по кругу, Крис, очень долго. Я лишь подтвердил свое предположение, и не нужно так остро реагировать, тебе самому это понравилось. Ты ведь так сильно хотел услышать мое «пожалуйста». — Ты льстишь себе, Феликс, — усмехнулся Чан, недоверчиво глядя на это создание, которое улыбнулось, допивая содержимое бокала. — Вот как, — смешок. Феликс легонько дернул ногой, с которой тут же упала обувь. Босая стопа мягко легла чуть ниже грудной клетки. — Что ты делаешь? — пальцы Чана обогнули щиколотку, но мгновением после вторая стопа легла на живот чуть выше ремня брюк, заставив его сделать весьма показательный вдох. — Льщу себе, — остро улыбнулся Феликс, опуская ногу ниже, с огромным удовольствием впитывая растерянность, которую видел в лице напротив. — Боишься? — Я не понимаю… Феликс. Если это очередной план, чтобы пожаловаться дедушке… — Пфф, слишком скучно. Зачем что-то делать, чтобы жаловаться? Я могу позвонить ему прямо сейчас и сказать, что ты трахнул меня на этом столе, думаешь, это что-то изменит? О нет, он слишком хорошо меня знает, и ему давно плевать с кем и как я сплю. — Тогда чего ты добиваешься? — поинтересовался он. — Мне интересно. — Что тебе интересно? — Насколько сильно тебе это нравится, — усмехнулся Феликс. — Или я не угадал? И ты не смотрел на мои ноги в ванной, не залипал на мое тело после бассейна. Я может и профан в готовке, но знаешь, что я действительно хорошо умею? — Феликс, — звучало как последнее предупреждение. Феликс закусил губу, показательно скользя взглядом по телу вниз, к собственной стопе, что мягко надавила на пах. — Ты нервничаешь. Боишься, что встанет, боишься, что я засмею тебя, поэтому осторожничаешь. А еще тебе нравится ощущать себя настолько беспомощным сейчас, потому что тебе ничего не стоит снять меня со стола, так же, как каждое утро ты снимаешь меня с кровати. Но ты не хочешь. Тебе интересно, как далеко я зайду, тебе интересно, почему я это делаю… Чтобы удостовериться, что во всем этом добром и заботливом блеске все та же человеческая слабость. Феликс убрал ноги, спускаясь со стола, прихватывая второй бокал, который еще не был пуст. Тишина длилась не долго, но как же ее звучание нравилось Феликсу в этот момент. — У тебя красивые ноги, Феликс. С этим глупо спорить. Феликс опустился на свое место, подставляя ладонь под подбородок, хлопая ресницами совершенно невинно. — Но… — Но? — Крайне забавно видеть такую степень самообожания. Я не хочу тебя обидеть, правда. В твоем возрасте самооценка очень хрупкая вещь, поэтому я немного понимаю, чем продиктовано подобное поведение. Но правда в том, что меня не интересуют дети. А ты ребенок. Капризный, истеричный, неуравновешенный ребенок, который знает только слово «дай». Правда думаешь, что это сексуально? Правда считаешь, что хоть кто-то сочтет это привлекательным? Я верю, что на твои ноги ведутся с большой охотой, — Чан поднялся из-за стола, — особенно, когда это презентуется как что-то крайне доступное. — С чего ты взял… — Я говорю то, что вижу, — осек Чан. — Я удивлен, что ты решил показать мне эту сторону себя. Но она мне нравится еще меньше, чем та, что плюется ядом на банальное проявление вежливости. Чан собрал посуду со стола, пока Феликс продолжал следить за ним, переваривая озвученное. Он абсолютно точно ждал другой реакции. Возможно это, конечно, защитный механизм, но все равно было обидно. Чуть менее неприятно было бы наткнуться на гомофобный слой пыли внутри этой морализаторской тушки. А вот такое откровенное принятие своей ориентации при полной незаинтересованности конкретно Феликсом… Обидно. Очень обидно. — Прости. Чан замер с тарелками в руках, недоверчиво глядя на Феликса, который еще несколько раз мило хлопнул ресницами. Да, так он тоже умеет, внезапно, правда? — Я не злюсь. — Спасибо. — За что? — Пожалуйста, — закончил перечень волшебных слов Феликс, поднимаясь с места. — А теперь верни мне телефон и катись к черту со своими нотациями. Чан вздохнул, глядя на протянутую руку. В глазах Феликса искрилось что-то не очень доброе. Все-таки обиделся. И как объяснять детям, что не всегда их попытки во что-то взрослое выглядят так, как они того хотят? Не то чтобы Феликс и правда был недостоин внимания, не то чтобы Чан искренне считал его ребенком. Но это был по-настоящему детский сад. — Феликс… — Что? Таков был уговор, не беси меня, верни телефон, — в голосе дрогнула сталь. — Если тебя так задело… — Хах, что? — брови взлетели вверх. — Ты сейчас серьезно? Да, слышать от грязного фермерского животного что-то про мою доступность — это отвратительно, но вместе с тем смешно. Меня тошнит от тебя, Крис, и мне ни капли не интересно, что ты считаешь сексуальным или привлекательным. Телефон. Это было… неприятно. Но весьма ожидаемо от такого человека, как Феликс. Чан выждал еще секунд десять напряженной тишины. — Я обещал тебе телефон. Но я не обещал тебе интернет. — Что за… О, да брось. Насколько же глубока дыра твоего мудачества? — фыркнул Феликс. — Сразу спойлер: наушники тоже в эту историю не включены. — Нахрена мне, по-твоему, этот кусок пластика без ничего? — Фотографировать свои ноги и восхищаться тем, какой же ты прелестный и как тебя все хотят, — не удержался от иронии Чан. — Пошел нахер. — Естественно. Разумеется, телефон он не забрал. Что было логично, потому что, действительно, а нахрена он ему нужен без доступа в сеть? Громкий хлопок дверью на втором этаже оповестил, что все же им придется начать сначала. На самом деле, изначально Чан не планировал так поступать. Но… потребность хоть в чем-то пережать Феликсу кислороду после всего этого оказалась по-детски принципиальной. Хотя… проблема явно не в Феликсе, проблема внутри самого Чана и немного в этих блядских веснушках. Все же польза бокала вина перед сном — это миф. Чан даже на мгновение не захмелел, но в половину шестого его мозг отчаянно доказывал, что это была ненужная роскошь. Не пьешь? Вот и не пей. Самая утренняя управа в виде сбора молока от живности и первой подкормки. Утренний душ, горячий кофе и короткий список дел на день. Утром прибыл курьер, который доставил первую посылочку Феликса. Естественно, Чан не удержался и заглянул внутрь. Очень много банок с какой-то парфюмированной химией. Практически все, что наполняло коробку, это косметика. Это даже смешно. Человеку действительно может быть нужно столько всего для ухода за собой? А еще несколько книг, небольшой маникюрный набор и несколько двадцатиграммовых шоколадок, наверняка с пыльцой феи в составе. Не было похоже, что это что-то, чем можно было бы манипулировать, но Чан все равно попытается. А потому к утреннему кофе присоединилось лакомство в крафтовой обертке. Чан поднялся на второй этаж, как и всегда постучав дважды. Сегодня Феликс не побаловал самостоятельным подъемом. Чан облокотился о дверной проем, глядя на спящее создание. Он действительно выглядел мило, когда спал, казалось, что сейчас откроет глаза и солнечно улыбнется, но та часть мозга, которая отвечала за сарказм и агрессию, всегда просыпалась раньше. Впрочем, Чан уже не был уверен, что хотел видеть это милое и нежно улыбающееся лицо. — Доброе утро, Феликс. Тонкая рука натянула одеяло на голову. Можно счесть Чана совсем зверем, но разве прямо сейчас он не ждет, пока это чудо воскреснет, прежде чем приступать к совсем жестоким мерам? — Через полчаса я уезжаю в город, и я мог бы предложить составить мне компанию. Сегодня у нас будут гости, поэтому мне не хотелось бы, чтобы утро ты начинал с ворчания и ненависти к жизни. Поэтому давай ты сейчас проснешься самостоятельно, умоешься, поможешь мне с покупками, заодно развеешься. После мы вместе все подготовим. У меня будет для тебя предложение. Предельно простая сделка, ничего грязного, сложного и зацикленного. Одна услуга и… Феликс? Реакция нулевая. Неужели можно настолько крепко спать? Чан приблизился к кровати, стягивая одеяло с сонного тела. — Когда ты уже умрешь, — проворчал Феликс, зарываясь лицом в подушку. — Не вынуждай меня. Еще десять секунд тишины, и, обреченно воздохнув, Чан наклонился, поднимая тело с кровати. Уже на балконе Феликс что-то пробормотал в грудь своему мучителю, пытаясь устроить голову удобнее. В теории ему отлично спалось и на руках. И ведь не поздно ложится, какого черта настолько трудно встает? — Видит бог, сегодня я правда не хотел. Громкий всплеск воды. Чан по обыкновению облокотился о перила, наблюдая за тем, как Феликс идет на дно. А теперь те самые несколько секунд волнения, потому что спросонья вполне можно… Феликс? Тело не всплыло, как это бывает у него обычно, чтобы покрыть матом весь гостевой двор. Чан нахмурился, глядя на то, как расправляется поверхность воды. Блять. Чан занырнул в воду, разрезая ее ладонями, сгребая с дна бассейна тело, которое тут же затащил на мокрый кафель. Липкая одежда мешала нормально двинуться, но все это заняло в общей сложности не более четырех секунд. — Феликс! Блять, Феликс… Посмотри на меня! Феликс… — Чан замер, пытаясь понять, дышит это придурошное создание или нет. Феликс открыл глаза, растягивая губы в счастливой улыбке. — Как водичка? Секунда. Вторая. Третья. Осознание на месте. Чан, не пожалев силы, столкнул Феликса обратно в бассейн, поднимаясь на ноги и оттряхивая брюки так, словно их не нужно отжимать и сушить. Феликс отплыл на пару метров, все еще коварно улыбаясь. — Это был следственный эксперимент, мне нужно было знать, что моей жизни ничего не угрожает, — он выбрался с другой стороны бассейна, стягивая с себя насквозь мокрый халат. Впрочем, Чан не выглядел так, словно шутка ему понравилась. Без привычных приглашений к столу он молча ушел наверх переодеваться. О, понимаешь теперь, да? Понимаешь, почему так не хочется отвечать на эти улыбочки и зазывания выпить кофе. Феликс упал за стол прямо в мокрой пижаме, подтягивая кофе к себе. Взгляд упал на шоколадку и сердце остановилось. Откуда у Чана его любимый шоколад? Его привозила Рейчел с Берлина, его же в Корее хрен купишь. — Крис! — позвал он, вертя в руках упаковку и удостоверяясь, что шоколад настоящий. Крис спустился минутой позднее уже в сухой одежде и с полотенцем на плечах. — Откуда это? — не без претензии спросил Феликс. — Из подарка, что приготовил для тебя Санта. Но Санта дарит подарки только хорошим детям. — Как жаль, что я плохой мальчик, — усмехнулся Феликс, а после закусил губу, продолжая сверлить Чана глазами. — Ты что, злишься на меня? Ты заставляешь меня проходить через это каждое утро, с той единственной разницей, что ты видел, куда прыгаешь, а я падаю на рандомные части тела и это охренеть как больно. Чан сел за стол, подтягивая к себе свои тосты. — Ты не спал. — Спал. Но проснулся до того, как ты выкинул меня из окна. — Ты прекрасно слышал, что я не хочу этого делать сегодня. — Бедный, вы посмотрите на него, заставили играть роль тирана, — Феликс упал за стол, вскрывая свой шоколад. — Так и что за услугу ты хочешь? Чан еще минуту просто жевал, успокаивая свою нервную систему. Он, правда, до ужаса испугался. А Феликс только в очередной раз доказал, что не заслуживает ни переживаний, ни сочувствия. — Предложение больше не актуально, — Чан покосился на вымокшую повязку на руке. Не говоря лишних слов, он ушел за аптечкой, чтобы перемотать руку по новой. — Господи, до чего же мы ранимые, — простонал Феликс. — Ну и чего ты сейчас от меня хочешь? Извинений? Блять, состаришься. До чего же невыносимое создание, господи, почему нельзя просто придушить и жить себе дальше спокойно? Ах да, это же его работа на это лето. Едва ли за смерть Феликса ему выпишут премиальные. Чан аккуратно развязал бантик, стаскивая мокрые бинты, легонько протер ладошку новой антисептичкеской салфеткой и добавил еще пару капель перекиси. — Твоя посылка. Сперва торгуемся за нее. — Что там? — Получишь — посмотришь. Феликс покосился на шоколад. Судя по всему, ее собрала Рейчел, а значит там точно все то, что ему нужно. Вряд ли он, конечно, обнаружит там планшет, но наверняка она закинула ему его масочки, и кожа скажет огромное спасибо за них сейчас. — Ну и что от меня требуется? — спросил Феликс, наблюдая за осторожными движениями рук Чана. Он ласковый. Нет, серьезно, очень ласковый, словно сам Ликс ребенок или зверушка. Новый бантик на запястье. — Сегодня вечером кое-кто приезжает. Мой отец, крайне обеспокоенный феноменом в лице тебя, настоял, чтобы ужин прошел здесь. Вдруг тебя привлечет идея поесть с нами свежеобжаренной свинины. Феликс демонстративно скривился. — Да и в целом, не очень вежливо бросать гостя совсем одного ради другого гостя. А Джисон-и с удовольствием пообщается с новыми людьми. Так вот, я хочу, чтобы ты провел вечер в нашем кругу, не истекая ядом. Мы придумаем, чем кормить тебя, чтобы твоя задница не набрала лишних десять грамм. Феликс задумчиво повертел в руках шоколадку. — Эскорт? — В смысле? — Развлекательное сопровождение в личных целях, оплачиваемое по договоренности, — проговорил Феликс. — Мне нужно быть рядом с тобой, вести себя так, как тебе нужно, и за это я получу плату. Это эскорт. — Ты записан в кружок по гиперболизации? — уточнил Чан. — Я прошу провести с нами вечер. Прошу не запираться в своей комнате, демонстративно отказываясь от еды и общения. Причем тут эскорт? Господи, да что за невыносимое создание. Чан встал из-за стола, направляясь к себе. — Я согласен, если что! — прокричал ему вслед Феликс, с улыбкой наблюдая, как Чан останавливается и оборачивается. — Вот как. — Я же не совсем дурак, — посмеялся Феликс, отпивая из чашки. — Что с интернетом? Я устал не знать, что происходит в мире, пока я в отпуске. Что ты хочешь? Про куриц не заикайся даже. Нет. — С метлой справишься? — поинтересовался Чан. — Вся прилегающая к внутреннему и заднему двору территория. Феликс прикинул масштаб работы, но звучало не так страшно. — Просто подмести? — Да. Каждый день. — Откуда там столько грязи, чтобы подметать это каждый день? — возмутился Феликс. — Хорошо, по рукам. А наушники? Они мне тоже нужны. Меня скоро тошнить начнет от твоего голоса. Чан вернулся на кухню. Руки легли на спинку стула Феликса. — Сперва я посмотрю, как ты справишься с тем, что и так тебе поручено. Вчерашний опыт показал, что сделки с тобой такое себе выгодное вложение. Феликс запрокинул голову, надувая губы. — Но мне нужны наушники. — А мне спокойная нервная система, но каждому из нас приходится с чем-то мириться, не так ли? — Ну пожалуйста… Чан завис. Феликс, к слову, тоже. Крис даже не осознал толком, что именно сказал ему Феликс, на психику надавило выражение лица. До этого момента незнакомое. В эту секунду Чану показалось, что нет на свете вообще ничего, что он не смог бы ему дать. Абсолютная и полная власть в этих наивно милых глазах, длинных ресницах, чуть надломленных бровях и россыпи веснушек. Сердце пропустило удар. Пожалуйста. Феликс вернул голову в нормальное положение, тупо глядя перед собой. Это сейчас что за сбой в системе был? Феликс встал со стула в немного дерганном движении. — Ты звал помочь с покупками? Я за. Дай мне десять минут, я соберусь. И… В общем, да. — Хорошо, — улыбнулся ему Чан. Окей, у него не было каких-то определенных принципов на этот счет. Просто Крис слишком сильно раздражал своей тягой ко всем этим воспитаниям и уважениям. А сейчас это было совершенно необдуманно, просто что-то детское щелкнуло как на родителя. Он просто на секунду оказался в зоне комфорта по абсолютно не ясным для себя причинам. Это случайно! Случайно! Он не собирался просить на самом деле, он не рассчитывал на какой-то эффект, он даже не думал, что именно, зачем и кому говорит. Этой интонацией он вытягивал из Рейчел укрытие после очередной ночи в клубе, когда злился Джинен. И примерно так же вытягивал из деда очередную покупку с шестью и более нолями. Но никогда он не делал так с друзьями, с партнерами или кем-то кроме деда и старшей сестры. Какого черта? Феликс быстро ополоснулся, а после забрался в шкаф в поисках одежды, которая порадует его сегодня. В ход пошли белые джинсы и огромная черная футболка с широким вырезом, заправленная за пояс только спереди. Несколько побрякушек на руки, на пальцы, на шею. И обязательно кепка, иначе его лицо окончательно обгорит. Ну и конечно любимые белые кеды на платформе. Феликсу нравилось, как он выглядел, ровно до момента, пока не осознал, что все это все равно ни к чему. Когда он спустился вниз, на кухонном столе лежали его телефон и наушники. Блять… Он серьезно?