Вечера на хуторе близ девятого круга ада

Чан сам едва проснулся к девяти. Хотя честнее было бы назвать этот процесс воскрешением. Если бы не гиперответственность, он бы не встал. Джисон дрых в гостиной, на кухне даже примерно не пахло порядками, но нейтрализовывать последствия вчерашней пьянки они будут чуть позднее. У Чана голодный скот, который необходимо отправить есть. Корову следовало подоить еще часа четыре назад, она явно не будет довольна отсутствием внимания к себе в течение столь длительного времени. А голова трещала, словно из нее должно что-то родиться. Закинувшись аспирином, Чан решил, что вместо душа сейчас ему холодная вода из уличного шланга придется по душе больше. Голова немного пришла в норму, и он поторопился исправляться, в очередной раз мысленно благодаря Ханну за то, что ее живой двор в этом году настолько маленький. К десяти Чан успешно закончил с тем, что было обязательно, и даже покормил кроликов, потому что, пока Феликс проснется и придет в себя, животные сгрызут друг друга. И только после он ушел в душ, минут двадцать откисая под теплыми струями воды. Подушка прилетела точно в Джисона. — Просыпайся, блять, иначе я и тебя вышвырну в бассейн. Джисон вскинул руку с большим пальцем вверх. — На кой черт ты притащил еще вина? — Ты думаешь, я не задаю себе этот вопрос? — простонал парень в подушку, садясь и оглядывая комнату так, словно видел ее в первый раз. — Хера се, ты выглядишь живым. — Мне нужна помощь, так что давай, оживай и иди на кухню, я пока разберу сад. — Ну я же твой гость, — похныкал Джисон, принимая из рук спасителя пару таблеток аспирина и стакан холодной воды. — Ничего не знаю. У тебя десять минут. — А Феликс? — А Феликс сдохнет, когда проснется, так что пусть поспит еще немного. — Это нечестно. Можно сперва в душ? — Можно, но у тебя все еще десять минут. Джисон уполз в ванную комнату, а Чан ушел в сад. Подушки отсырели и нуждались в стирке. Интересно, это они навернули вчера мангал, или Берри расшалился? Чан ставил на Феликса, только где он сам был в этот момент? Захватив несколько пакетов, он собрал все бутылки и прочие обертки от еды, ссыпал мясо в одну тару, и наблюдающий за ним пес с хвостом-моторчиком прекрасно знал, что это для него. Джисон на удивление честно взялся помочь, перемыл кучу посуды, также собрал несколько пакетов мусора, подмел полы и оттер столы. К моменту, когда оба парня закончили, время показывало час дня, а состояние по спидометру приближалось к «весьма сносно». — Честное слово, я больше не буду нажираться вином Мина, это просто невозможно… — Джисон рухнул на диван. — А поехали на море вечером? Возьмем с собой что-нибудь для пикника. Немного… Чан приподнял бровь. — Без алкоголя! Просто поплаваем, поедим, пообщаемся. — Попробуй его уговорить, я пас. Думаю, сейчас его состояние будет далеко от того, чтобы придумывать развлечения, — Чан направился на второй этаж. — Крепись там, — вскинул ему напоследок кулак Джисон. Чан несколько раз постучал в дверь: ответа, естественно, не последовало. Чан заглянул внутрь, где Феликс, свернувшись под одеялом клубочком, мирно сопел. Жара уже вступила в свои права, а он под одеялом дрыхнет. Нормальный вообще? — Доброе… уже не утро. Мы договаривались на десять, уже час дня, так что я самое сострадающее на свете создание. Но если ты продолжишь спать, то не заснешь к вечеру, а потому завтра тебе будет в разы хуже. Так что проснись и пой. Реакции никакой. Даже бровь не дрогнула. — Ты хоть на секунду себе представляешь, как сильно у тебя будет болеть голова, когда ты встанешь на ноги? О, солнце, тебе не понравится купаться сейчас. И еще немного игнора в ответ. — Феликс. Тишина. — Феликс. Парень сонно перевернулся на другой бок, спиной к Чану, и это можно расценивать как то, что он услышал и первое, и второе, и третье предупреждение. — Я пытался. Чан приблизился к кровати, стаскивая с парня одеяло… Какого… Глаза медленно обрисовали тело, начиная светлыми плечами с россыпью веснушек, через тонкий изгиб талии, обнаженные светлые ягодицы, к длинным ногам. И обратно. Споткнувшись, правда, на родинке на бедре и ямочках на пояснице дважды. Это слишком жестоко. Оливковый отлив кожи на белой простыне выглядел так, словно кто-то подретушировал реальность. Чан уронил руку, отчаянно признавая, что это был хороший маневр. Ну вот и что прикажете с ним делать? — Серьезно? — спросил Чан. Феликс изящно потянулся в кровати, частично разворачивая корпус, чтобы видеть, что потревожило его сон. Взгляд на собственное тело и несколько секунд на осознание. Ну да. — Доброе утро, хен, — мило похлопал Феликс ресничками. — Час дня. — О, правда? Можно еще полчасика? — промурчал Феликс. — Время не шесть. Не семь. И даже не десять. Вставай, я серьезно. — Не хочу, — мило сморщил носик Феликс. — Мы знаем, чем это закончится. — М, правда? Ну так давай, — Феликс снова вытянулся в постели, прикрывая глаза и чуть запрокидывая голову. — Чего же ты ждешь? — Феликс. — Мм? Принципы против здравого смысла, как говорится, сцепились в голове два идиота. В целом, да, тонкая ткань пижамы не сильно многое решает, но само ощущение обнаженного тела в собственных руках, еще и учитывая вчерашний контекст… Чан развернулся, направляясь к двери. — И почему я не додумался до этого с самого начала, — пробормотал Феликс с улыбкой победителя на лице. Чан остановился. Нет. Он вчера говорил именно об этом. Феликс не будет вытаскивать из него поблажки просто потому, что он хорош собой. А сейчас это тогда что? Чан развернулся обратно, сгребая тело с кровати. — Ох ты черт… — пальцы Феликса что есть силы вцепились в ткань футболки Чана. — Погоди-погоди, не такие правила были. Я не сплю! — Но ты не встал. — Стой, — Феликс сильнее прижался к груди Чана. — Не надо. Стой! Крис, стой! — Ты не сделал за утро ничего из того, что должен был, — напомнил любезно Чан, все же останавливаясь у перил балкона. Феликс опасливо покосился вниз, обратно на Чана с крайне виноватым лицом. — Опять злишься? — Похоже на то? — Очень похоже. Я не помню, как раздевался, я был пьян, — Феликс положил голову на плечо к Чану, но пальцы все еще цепко держались за ткань. — И я не виноват, что уже час дня. И я не сплю. Ну не надо. Пожалуйста? — Ахуеть… Джисон, что вышел через кухонные двери к бассейну, очень не вовремя запрокинул голову. Эти двое выглядели весьма мило, если не знать, что это акт казни, и если не считать, что на Феликсе нет одежды. — Опусти меня на землю, пожалуйста, — очень тихо, мягко и осторожно произнес Феликс. Напряженные пальцы, что держались за ткань футболки, расслабились, приглаживая крепкое плечо. — Я знаю, что тебе хочется это сделать, — продолжил Феликс. — Просто в качестве мести или наказания. Но не надо наказывать пьяного ребенка за его шалости, это слишком сурово. Я виноват, я признаю это. Я… Чего ты хочешь, Крис? Чего-то кроме моих мокрых истерик. Я сделаю. Я… — ладонь Феликса легла на щеку Криса, поворачивая его лицо к себе. Взгляд очень выразительно пробежался по лицу, чуть дольше задержался на губах. — Пожалуйста, — повторил он, делая акцент на столь нелюбимом слове. Руки расслабились, и Феликс ощутил твердость пола босыми ногами. Но Крис не выглядел так, словно все произошедшее его действительно устраивает. Редко бывало так, чтобы ему нечего было сказать, но он все еще ничего не ответил на это. Феликс выдохнул с полуулыбкой на лице. — Да и глупо наказывать меня за то, что порадовало тебя. Разве нет? Джисон зажмурился, отворачиваясь от брызг. Он хреново слышал разговор, но что-то подсказывало, что Феликс ожидал такого финала. Со стороны Чана это было жестоко. Такие полеты в принципе не есть человеческое отношение, а с похмельем и вовсе смертная казнь. Феликс вынырнул из воды, убирая мокрые волосы назад. Такое количество хлорки его отравит, серьезно. Уезжать отсюда лысым в его планы не входило. — Объясни мне… — Феликс перевел дыхание, подтягиваясь на краю бассейна, чтобы сесть. — Нет, серьезно, объясни мне, какой толк в этом блядском «пожалуйста», если это нихрена не работает? — Не только же тебе вредничать, — ответил ему Чан со второго этажа. — Ой, иди куда-нибудь нахер, — закатил глаза Феликс. — Пожалуйста. Джисон-и, солнышко, можешь подать мне полотенце? Джисон все еще стоял и пялился на абсолютно голого и мокрого Феликса. Что у них происходит вообще? Феликс занял летнюю софу, лениво плавясь под чуть утихшим солнцем. Его не постигли те же последствия похмелья, что и двух его собутыльников. Потому что салаги, хах! Потому что не контролируют количество выпитой воды, потому что в принципе не умеют пить. А Феликс умел. Он послушно вымел двор, покормил кроликов второй раз и даже покормил Бэрри. А сейчас он бездумно путешествовал по Youtube в поисках рецепта, который будет доводить его до истерики сегодня. Он все еще должен ужин. Первая попытка была ужасной, потому что, во-первых, он много чего не знал. Что пакет с мукой нельзя сдавливать, чтобы мука сыпалась быстрее, или что ножи только кажутся тупыми и абсолютно не работают, если давить, но режут хоть металл, если его правильно двигать. А во-вторых, в этих книгах ничерта не понятно. Что такое щепотка? На глаз — это сколько? До обжаривания муки он, конечно, не добрался, но что-то ему подсказывало, что золотой она не станет, и еще множество сомнительных формулировок. Видео удобнее. Это определенно точно должно быть что-то с мясом, потому что Чан его любит, и его организму оно нужно. А значит еще нужен как минимум салат. Очевидно, что в этих диких местах люди не особо дружат с тем, как работает их организм и пищеварение в частности, но, если готовит Феликс, значит все должно быть правильно. А просто нарезать имеющиеся в холодильнике овощи слишком скучно. Еще полчаса он потратил на изучение лайфхаков о том, как сделать рис вкусным. Потому что, если честно, он сам по нему соскучился. Где-то метрах в десяти Джисон что-то рассказывал, было плохо слышно, что именно. А рядом сидел Чан, что-то вытворяя с досками. По обыкновению без футболки, ну, разумеется. Феликс думал, что перестарался вчера, немного опасался, какой будет реакция на его поведение и что поменяется в их взаимоотношениях. Но не поменялось ничего. И это бесило. Он уже не был уверен, что действительно видел в этих глазах что-то, что так заманчиво блестело, не был уверен, что слышал в голосе те интонации, которые так сильно ему понравились. В конце концов, Феликс много выпил, а он был тем человеком, который часто принимал желаемое за действительное. Взгляд буравил плечи Чана еще минут десять, пока Феликс путешествовал по своим лабиринтам разума, пытаясь понять, чего он хочет, что ему нравится и что он будет со всем этим делать. Он точно вчера услышал признание в том, что он ему нравится, в формате того, что это абсолютно естественно и не должно быть чем-то удивительным. В целом, да, так и есть. Но Феликсу такой подход не понравился. Там точно была какая-то провокация, но вместе с тем обещание, что он не прикоснется к нему. Что ж, доказать обратное казалось жизненной необходимостью. И дело не в прикосновениях или сексе как явлении, а в том, чтобы быть в чьих-то глазах желаннее принципов. Да, форма мести. Да, жестоко. Да, Чан не заслужил такого отношениях. Но и Феликс не заслужил купаться в хлорке, возиться с живностью и слышать шутки про маникюр. — Хей, Феликс? Феликс проморгался. Как давно Чан смотрит на него в ответ? Джисон направлялся прямо к нему с той самой позитивной улыбкой, которая прилипла к его лицу в первые пару минут знакомства и не отлипала до сих пор. — Мм? — взгляд Феликса снова скосился на Чана. — Чем занят? — он упал рядом, косясь на телефон. — О, выглядит вкусно. Ты планируешь это приготовить? — Да. Сразу же, как найду цианид. — Ммм, ты все еще злишься на него? Слу-у-ушай, тут такое дело. Я хотел с тобой поговорить, пока Мистер «не лезь не в свое дело» слишком занят, чтобы обращать внимание на простых смертных, — Джисон почесал затылок. — Он на самом деле волнуется за то, что сделал утром, и это прям видно. — Я очень рад за наличие у него совести, — кивнул Феликс, не особо проявляя желание болтать. — Он у нас просто с детства такой. Не очень умеет говорить то, что думает, и делать то, что хочет. Поэтому можно немного неправильно его понимать. Но я уверен, вы уже отлично успели наломать дров, хотя вроде как очевидно, что симпатия у вас весьма взаимная, и… — Что? — Феликс выразительно вскинул бровь, наконец полностью одаряя вниманием собеседника. — Симпатия? — Скажешь, нет? — усмехнулся Джисон. Феликс уронил голову набок, даже моргая как-то не вполне естественно. Интересно, а пару минут назад Крису он говорил примерно это же? — Так, интересно, — Феликс подобрал под себя ноги, разворачиваясь к Джисону корпусом. — Хорошо, — вскинул ладони Хан. — Пусть нет. Пусть мне это все показалось, и у вас просто очень интересное взаимодействие, которое выглядит, как медовый месяц у двух токсиков, что искали друг друга всю жизнь. Не злись. Я просто хотел озвучить то, что тебе, возможно, прямо сейчас не очень очевидно. Но он сидит там и нервничает. — И что? — Он не мудак, Феликс. Временами так может казаться, но нет. — Зачем ты сейчас это все мне говоришь? — Потому что ты тоже переживаешь, — пожал плечами невинно Джисон. — Не поэтому ли ты сверлишь его взглядом последние полчаса? Феликс приоткрыл рот, чтобы что-то ответить, но ничего хлесткого на ум не пришло. — Я просто задумался, — в итоге выдохнул он. — С чего бы мне переживать? Это не первый раз, когда он не слышит меня и делает то, что ему вздумается. Феликс поднялся с софы, все еще малость раздраженный замечанием. — Мы общались так весь месяц, с чего бы вдруг сейчас… — Ты вчера поцеловал его, — заметил Джисон крайне буднично, в то время как Феликс перестал дышать. — Зачем? — Я выпил лишнего. Бывает. — Странно. У меня сложилось ощущение, словно единственный, кто точно отконтролировал количество выпитого, — это ты. Джисон тоже поднялся с места, все еще пытаясь найти в глазах Феликса какие-то ответы. — Просто, знаешь… Если тебе хотелось как-то отыграться, то на этом стоит остановиться. Потому что он уже будет скучать по тебе и уже очень многое потеряет с твоим отъездом. Не делай еще больнее. А если… — Если что? — опасно переспросил Феликс, и это только побудило Джисона улыбнуться чуть ярче. — А если он, правда, тебе нравится… Феликс весело засмеялся в голос, а после сочувствующе похлопал Джисона по плечу. — Ты очень милый, правда. И друг ты хороший. Но не волнуйся, меня абсолютно не интересует местный сброд. И не заинтересует, как бы сильно я ни заскучал по человеческому теплу. Здорово, что мне удалось сохранить марочку человека, умеющего пить, но я правда немного перебрал. И… это не было поцелуем, не накручивайся. Феликс взмахнул ладонями, давая понять, что на этом разговор окончен, и направился на кухню. Для ужина еще было рано, но ему было необходимо чем-то занять свои руки. А последний рецепт показался очень простым. Это не совсем то, что он должен делать, но почему-то захотелось попробовать. Шоколадные брауни. Духовой шкаф на видео был практически такой же, какой стоял на кухне. Десять минут поиска, и все нужные ингредиенты оказались на столе. Они и бокал вина. Потому что так определенно будет веселее. Если Чан поймает его за руку, скорее всего, будет злиться, но, судя по всему, он еще долго будет разбираться со своими досками. На сей раз Феликс извлекал муку из пакета специальной ложечкой, чтобы не повторить прошлый опыт. Зачем ее просеивать, он не понимал, но раз сказали нужно, значит нужно. Какао порошок, растопленное масло, чертовски много сахара (на этом этапе Феликс понял, что попробует от силы маленький кусочек) и шоколад, который необходимо растопить. С этим оказалось больше всего сложностей, но спустя полчаса миска, полная растопленного шоколада, была влита в тесто, что со стороны выглядело весьма себе аппетитно. По итогу Феликс все же умудрился пару раз обжечься, но не критично, однако результат того стоил. Выгрузив на стол не очень привлекательного вида пирог, он принялся нарезать его на плюс-минус равномерного вида пирожные. Все еще не ресторанная подача, но теперь это хотя бы можно было сфотографировать и отправить Минхо, чтобы похвастаться, что он тоже что-то умеет. — Вау… Феликс вздрогнул и обернулся. В проеме завис Чан, который осматривал кухню, как чужую, пока глаза не нашли источник запаха. — Что ты… делаешь? — Убиваю время, — пожал плечами Феликс, продолжая сервировку подноса. В планах было собрать это все в пирамидку, и возможно растопить еще немного шоколада, чтобы полить сверху. — А что-то не так? — То есть… Ты не можешь разрезать огурец, но можешь испечь вот это? Голос прозвучал где-то совсем рядом над ухом. — Если бы в первый раз ты отдал мне телефон сразу, возможно, я бы не уничтожил твою кухню, — ответил с усмешкой Феликс. — Еще рановато для ужина, но как на счет чашки чая? Он обернулся, действительно мило улыбнувшись в ответ. Забавно, растерянность в глазах Чана выглядела до ужаса лестно. — Ты… — Чан засмеялся, все еще с трудом веря в происходящее. — Да, с удовольствием. — Тогда зови Джисона, я пока сделаю чай. Это новая форма удовольствия, с которой Феликс ранее никогда не сталкивался. Разумеется, он пробовал сам все это пока готовил, съел кусочек, когда нарезал это все, и он понимал, что на вкус это вполне себе сносно. В его любимом кафе похожее пирожное имело совершенно другой вкус, и Феликс не представлял, насколько действительно справился. Не сгорело, не сырое, не соленое, так что, наверное, нормально? Оказалось больше, чем нормально, даже больше, чем вкусно. Джисон был в восторге и рассыпался в комплиментах. Еще бы, он съел половину того, что имелось. А Чан до последнего пребывал в крайне смешанном состоянии какого-то шока и радости. Феликса часто хвалили в жизни. За успехи в учебе, далее в работе. Хвалили за внешность, за чувство вкуса, за музыкальные и танцевальные навыки. Но это все немного другое. Феликс буквально что-то создал своими руками для кого-то другого. — Если бы они не были горячими, если бы я не видел грязную посуду, я бы решил, что ты нашел способ заказать доставку, — заключил Чан. — Это очень вкусно. Спасибо. Феликсу хотелось бы улыбаться меньше, но это физически невозможно. А еще, кажется, теперь ему нравится готовить. Потому что те эмоции, которые ты получаешь, когда кому-то вкусно, невозможно сравнить с чем-то другим. — Могу я… попросить кое-что в качестве благодарности? — осторожно спросил Феликс. Всего на секунду, но Феликс видел, как что-то напряженное отразилось в улыбке Чана. — Надеюсь, разговор не зайдет сейчас за клубы и бары? Феликс, я сейчас слишком сильно не хочу говорить тебе «нет». Феликс отрицательно покачал головой. — Я… — вздох. — Я очень соскучился по друзьям. Сегодня я смотрел, как здорово вы проводите время, и понял, что… Я хочу увидеть друзей. — Феликс, — осторожно начал Чан. — Я понимаю, правда, понимаю. Но даже если предположить, что мы тут серьезно занимаемся каким-то воспитанием, а не удовлетворяем капризы моего деда, что в этом плохого? — Я не могу отпустить тебя… — Всего на день, — лицо Феликса сейчас стоило оскара. — Кхм, — привлек к себе внимание Джисон. — Может… мы можем пригласить их сюда? — Что? — не понял Чан. — Да! — Феликс счастливо улыбнулся. — Хорошо! Мне не важно, как и куда, я не собираюсь сбегать или что-то в этом роде, я просто хочу провести время с теми, кто мне дорог, кто выслушает меня, кто поймет меня. Мы можем пригласить их на один день? Чан неуверенно повел плечами. — Ой, да брось, — Джисон стукнул его в плечо. — А «они» — это сколько? — Двое. Нет, я не прошу вечеринку для всего бомонда. Чан молчал еще какое-то время взвешивая все «за» и «против», а Феликс отчего-то растерял весь свой наглый нрав, а потому никаких шуток или ненужных прикосновений, он просто ждал, не сводя глаз со своего вершителя. — Звать на день абсолютно бессмысленно. Дорога сложная и выматывающая. Если твоих друзей удовлетворит спать вдвоем на одном диване — хорошо, приглашай. Феликс подорвался с места, в секунду оплетая руками всего Чана. — Спасибо! Чан не видел такой улыбки на его лице ни разу! Широкая, яркая, настолько ясная, что в комнате стало светлее. Та самая, когда улыбается каждая морщинка лица, когда глаза излучают физически ощутимые эмоции. Сердце встало, отказываясь биться дальше. — Мне нужно позвать кого-то со своей стороны? — уточнил Чан. — А? Зачем? — В целях безопасности. Вдруг это будут не друзья, а те самые наемники, что должны были лишить меня жизни. Или вдруг твои друзья занимаются профессиональными видами спорта, травмирующими людей. Феликс засмеялся, отпуская, наконец, Чана из объятий. — Минхо может свернуть тебе шею, бесспорно. Но не будет, когда узнает, насколько веселые каникулы ты мне устроил. Он скорее пожмет тебе руку. А Хенджин… — Феликс виновато пожал плечами. — После знакомства с ним ты перестанешь считать меня принцессой. — Вот как, — кивнул Чан. — Очень интересно. — Я буду твоей подстраховкой, бро, — Джисон положил на Чана руку. — Я прикрою твою спину, поймаю за тебя пулю. Брат за брата. — Чудесно, — подытожил Чан. Феликс, как и обещал, приготовил ужин. Вышло не то чтобы впечатляюще, но на фоне первого раза — шедевр. Мясо вышло сухим, хотя он точно сделал все по рецепту. Настроение найти другой кулинарный канал. Рис получился нормальным, но Феликс надеялся, что выйдет значительно лучше. Окей, тоже какой-то мистический продукт, который делает что хочет. И только к салату никаких нареканий. После ужина Джисон с Чаном помогли привести кухню в порядок и ушли к отцу на пару часов, чтобы кое с чем помочь. Феликсу понравилась перспектива провести остаток вечера в одиночестве. Хенджин сразу дал положительный ответ на предложение приехать, Минхо понадобилось гораздо больше времени, прежде чем Феликс получил заветное «окей». Но оба оказались заняты сегодня вечером, чтобы скрасить время Феликсу. Ничего не хотелось делать. Странное состояние, когда даже смотреть что-то лень. Пара часов означала, что вернутся эти двое примерно к десяти, но Джисон нетонко намекнул, что есть смысл вообще их не ждать сегодня. Открытая днем бутылка с вином перекочевала в руку Феликса без бокала и как-то очень быстро опустела. Здравый смысл подсказывал не трогать еще одну, будет слишком заметно, а слушать нотации за алкоголизм как-то не хотелось. Феликс провел крайне насыщенную беседу с Бэрри. Эта собака нравилась ему все больше и больше. Серьезно, она смотрела на него такими глазами, словно все понимала и глубоко ему сопереживала. В один момент Феликс остановился в гостиной, глядя в ту сторону дома, где за все это время ни разу не был. Он прошел по коридору, приближаясь к чердаку. Выглядело это все как начало очень тривиального хоррора. В доме никого нет, одинокая лестница и темное пространство следующего этажа, абсолютно не просматриваемое снизу. Феликс, недолго думая, поймал руками перекладину, поднимаясь наверх. Будь бы здесь самые обычные ступеньки, вряд ли он ощущал бы себя так, словно делает что-то незаконное. Свет остался где-то внизу, а впереди только непроглядная тьма, поэтому Феликс плохо понимал размер этой чердачной комнаты. Однако как только он поставил руки на поверхность, он осознал, что она мягкая. Это не просто ковер или покрывало, она пружинит как матрас. Окей. Тряхнув стопами, он избавился от тапочек, что шлепнулись к подножию лестницы. Где здесь свет? Феликс видел, что крыша здесь идет под углом, поэтому в левой части он может даже выпрямиться в полный рост, а вот в правой это чревато сотрясением. Вся территория этой маленькой комнатки действительно являлась огромной имитацией кровати. Пальцы, наконец, нашли шнурок и легонько дернули, освещая все пространство. Это огромная мечта любого ребенка, серьезно. Когда-то, когда Феликс еще был нормальным детенышем, бегающим с друзьями по улицам, он хотел бы иметь такую спальню, которая чем-то похожа на шалаш, а чем-то — на специфичный номер люкс. Место было чертовски уютным и по-своему красивым. Окно выходило на восточную сторону, чтобы ловить первые лучи солнца. Под углом были прибиты полки, заполненные разными книгами, деревянными статуэтками, какими-то цепочками. А еще куча подушек, штук пятнадцать, не меньше. Феликс рухнул, ощущая, что эта бесконечная кровать, пожалуй, самая идеальная по мягкости. И… запах. Здесь пахнет не так, как во всем доме. Немного древесиной, немного свежей мятой, чуть сладковатой амброй и чем-то еще до ужаса знакомым. Феликс притянул к себе одну из подушек. А ой… Вот что это. Они пахли Чаном. Взгляд пробежался по полкам в поисках пузырька с парфюмом, но ничего, к сожалению, не нашли. Хотя почему к сожалению? Не то чтобы Феликсу действительно нужна была эта информация. Просто интересно, как запах может быть настолько объемным, насколько сложным с большим количеством естественных нот природы. Это глупо. Очень глупо. Но весь этот уют, этот мятно-древесный запах и уже выпитое вино решили, что отключить мозг сейчас весьма себе хорошая идея. Феликс просто ушел в свои мысли, потерявшись между философией о парфюме и обустройстве своей будущей квартиры. Его всегда привлекал минимализм, он любил стекло и мрамор. Но никогда в рамках подобного дизайна он не ощущал себя действительно уютно. Ничего похожего на то, что ощущал сейчас. А что если оформить все в стиле шале? Камин, ковры из шкур, кирпич и дерево и теплый-теплый свет? Это странная идея, но Феликсу она нравилась. Он отчетливо видел себя в окружении всего этого, и это было похоже на слово «дом». Вот где-то на этой мысли он и уснул. Чан относительно долго сверлил взглядом тапочки, валяющиеся возле лестницы. Нет вопроса, кому они принадлежат, есть вопрос, что они здесь делают? Время близилось к часу ночи. Джисон закапризничал и остался там, а Чан не ощущал себя так, словно может не вернуться домой. Во-первых, никто не снимал с его плеч груз ответственности за хозяйство, во-вторых, кто будет портить жизнь Феликсу с утра пораньше? Чан аккуратно снял свою обувь, а тапочки Феликса поставил рядом, а после все же поднялся наверх. На самом деле у него на чердаке было три лампы разной степени мощности. Плотный и холодный верхний свет для чтения или мелкой работы, требующей внимательности и сосредоточенности. Мягкий золотистый как основной источник освещения. И скромный, отбрасывающий причудливые тени по покатой крыше ночник с красновато рыжим оттенком. Его и включил Чан. Феликс мирно дремал, обнимая одну из подушек, уткнувшись в нее лицом. Так. А что происходит? Чан сидел на кровати и смотрел на спящего Феликса минут пять, не меньше, слыша, как в голове скрипят шестеренки. Наверное, нужно что-то сделать? Но, честно сказать, будить его абсолютно не хотелось, слишком уж сладким выглядел чужой сон. Но ведь не оставлять же так, верно? Уйти самому? Наверное, это самое грамотное решение, да и диван в гостиной весьма удобный. Однако что-то в этой идее тоже не нравилось Чану. Это его комната, его кровать, его зона комфорта. Он привык просыпаться здесь, видеть блики солнца на лакированной древесине полок. Почему он должен уходить? Чан приблизился к спящему телу, легонько касаясь плеча. — Мм… — Феликс, — тихо позвал он. Впрочем, пробуждение Феликса мы проходили каждый день уже более двух недель. Ничерта добровольно он не проснется. Чан чуть нахмурился, наклоняясь к нему ближе, просто чтобы собрать кислящий аромат с кончиков волос. Вино, да? Все вопросы больше не актуальны, потому что алкоголем можно объяснить абсолютно все, что угодно. Оставалось надеяться, что была не бутылка, а бокал, максимум два. Толкать его, каким-то образом снимать с этажа вниз слишком хлопотно, а уходить и уступать ему место из принципа не хочется. — Утром не ворчи на меня, будь добр, — фыркнул Чан, чуть отклоняясь, чтобы погасить свет и дотянуться до любимой подушки. Последняя миссия на сегодня: вытащить тонкое мягкое одеяло из-под Феликса. Феликс проснулся от ощущения того, как плавится его кожа. Откуда такие температуры, господи? В его комнату жара пробивалась к двенадцати, а что-то внутри него подсказывало, что сейчас далеко не обеденное время. Феликс попытался перевернуться в кровати… и ничерта у него не вышло. Разлепить глаза тот еще квест, и прежде, чем он увенчался успехом, некая внешняя сила притянула Феликса к источнику жара, от которого он так хотел сбежать. На выдохе Феликс открыл глаза, и первое, что он увидел, — оголенный участок кожи, плеча, если быть точнее. Так… А что происходит? Лучи солнца уже прошили пространство насквозь, освещая чердачную комнату. Феликс насмерть запутался в чужом теле. Рука Чана у него на талии, а вторая выполняет роль подушки. Ноги перепутались и без шансов убрать свою, не разбудив при этом Криса. Феликс поджал губы, мысленно пытаясь не паниковать. Он не так много вчера выпил, чтобы не помнить, как все это с ним произошло. Почему на нем почти нет одежды, и самое главное, как они вдвоем оказались в одной кровати. Не без усилий он вспомнил, как сам пришел сюда, как валялся в этих подушках, фантазируя о новом интерьере, а потом что? Уснул, да? Это все еще не отвечает на вопрос, почему он сейчас в чужих объятиях? Чан бы наверняка разбудил его. Да, бассейн не очень близко, но неужели других вариантов не было? — Тш-ш… пожалуйста, Феликс, еще и пяти нет. Мурашки понеслись по спине вниз от того, как звучал этот голос со сна. Или… во сне? Если он проснулся и понял, что спит не один, то почему ничего не предпринимает? Феликс замер без движения, лихорадочно соображая, что ему нужно сейчас сделать. Он все же напряг тело, пытаясь приподняться, и вытащил ногу из захвата ног Чана. Пара секунд сложнейшей операции, и рука с талии исчезла, а нога оказалась свободна. Феликс повернул голову, натыкаясь на сонный взгляд Чана. — Я не хотел тебя будить, прости. — Странно слышать это от тебя с учетом того, сколько раз тебя будил я. Чан запустил руку под подушку, нащупав телефон. Пять двадцать. Можно, конечно, поваляться еще немного, но есть риск глубоко уснуть и превратить дальнейшее пробуждение в крайне неприятную процедуру. Феликс нашел взглядом халат и сразу же потянулся за ним, накидывая на плечи одежду. Все это, конечно, очень странно, но хорошая новость есть: сегодня не будет бассейна. Ура. — Ну и как ты здесь оказался? — спросил Чан, потягиваясь в кровати. Феликс правда не хотел смотреть на это, правда хотел бы отвернуться и перевести взгляд на что-то другое, куда угодно, лишь бы не на мышцы, обтянутые светлой кожей, перекатывающиеся от ленивых движений. — А ты? — встречный вопрос, на обдумывание которого не потрачено и десятой доли секунды. — Это моя кровать. — А… Ну да, — Феликс проморгался. — Но ты мог разбудить меня или… — Или что? Феликс, если бы будить тебя было простой миссией, ты бы не купался каждое утро. А другие «или» мы рассматривать не будем. Это моя кровать, и спать я буду в ней. — Да нет, я не имел в виду… Феликс нервно перевел дыхание. Что с ним происходит? Почему он не может ответить нормально и просто свалить отсюда, почему ему настолько неловко, словно он действительно сделал что-то криминальное? — А вот к вопросу вина, мне кажется, нам нужно вернуться повторно. Потому что я очень сомневаюсь, что уснул ты здесь, потому что тебе одиноко в своей кровати. — Почему? — Феликс уронил голову на бок. — То есть, тебе больше верится в то, что я напился до того состояния, что не смог найти свою комнату, но нашел чердак? Хах. Ну… знаешь, здесь уютно, много пространства, классные подушки. И нет бассейна в шаговой доступности. Ради таких бонусов тебя, спящего рядом, можно потерпеть. — Потерпеть? Это теперь так называется? — Что «это»? — А ты думаешь, я к тебе полез обниматься? — усмехнулся Чан, а после, немного нахмурившись, вытянул затекшую руку. Феликс приоткрыл рот, но ни единой идеи, что на это ответить, в голове не было. — Если бы я был против, тебя бы здесь не было, так что все в порядке, — успокоил его Чан. — Я спал, — наконец, выдохнул Феликс. — Странно обвинять спящего человека в его действиях, не находишь? — А кто тебя в чем обвиняет? — не понял Чан. — Я не лез к тебе обниматься. Это нормальный инстинкт человека — прижиматься к чему-то теплому во сне. И я не понимаю, почему мне должно быть за это стыдно. — А тебе за это стыдно? — вскинул бровь Чан. — Интересно. — Нет, мне не… Так, стоп! — он вскинул ладони. — Я уснул, потому что выпил, а не потому что… — Об этом и был разговор, о том, что у тебя нездоровая тяга к алкоголю. — Нет, погоди, я выпил не… — Феликс обессиленно выдохнул. — Окей. Твоя взяла. Стеби в удовольствие. Я обнимаюсь во сне, это факт, я уснул здесь, потому что здесь вкусно пахнет, и я не… Феликс замер, медленно закрывая глаза. Он серьезно сказал это вслух сейчас? Боже, а можно сейчас что-то под ним треснет, и он провалится этажом ниже или сразу под землю. Тепло, растекающееся по лицу и шее, с каждой секундой жгло кожу сильнее. Давай, Феликс, ты и не такое переживал в своей жизни, все в порядке, подбородок выше. — В любом случае, если ты хочешь ограничить меня в вине, забудь о том, что я имею какое-то отношение к кроликам. Это была сделка, — Феликс набрался смелости посмотреть на Чана, что как-то крайне странно улыбался. Тишина была долгой, может, всего пару секунд, но Феликсу казалось, что они молчали час. — Деревом. Здесь пахнет свежей древесиной. Мятой. Какими-то травами. Я не знаю, здесь пахнет не так, как во всем доме, не нужно надумывать себе что-то странное, ладно? Вероятно, ты просто пилил здесь что-то недавно? — Нет. — Или используешь масла, ароматические свечки? Ведь откуда-то этот запах… — Это парфюм, Феликс. — О… Класс. — И ты это знаешь. Да. Знает. Знает с того дня, как они ездили в город на мотоцикле, и он разбирал эти нотки с его одежды. И что теперь? Да, Феликсу понравился его парфюм, это разве повод для шуток и подколов? Если не вдумываться в то, что парфюм имеет свойство по-разному раскрываться на разных людях и что здесь пахнет именно комплексом персонального запаха Чана, то все в порядке. — Что заставляет тебя так улыбаться? — не выдержал Феликс. — Мне нравится, как ты пахнешь. И? — Почему ты злишься? — А какого черта ты скалишься? — Это… вообще-то приятно, — Чан, наконец, сел в кровати, потирая собственную шею. — Но я обещаю не фокусировать на этом внимание. Терпение Феликса лопнуло, он поймал ближайшую подушку, чтобы хорошенько треснуть ею Чана, который залился смехом. И это раздражало еще больше, а потому атака превратилась в целую серию ударов. Пока Чан не поймал Феликса за талию, опрокидывая на лопатки и выбивая подушку из рук. — Все-все, хватит, прости, — покачал он головой, все еще улыбаясь вот этой странной улыбкой. — Смущать тебя чертовски весело. — Я не смущаюсь. — Ты красный, как твои любимые томаты, ты заикаешься и боишься смотреть мне в глаза. Если это не смущение, то что? Феликс просто смотрел вверх на Чана, не шевелясь, но и не отводя взгляда. А все. А уже ничего не скажешь, никуда не убежишь и не смоешь с себя это клеймо. — До чего ты пытаешься меня довести? — спросил он. — Я ни до чего тебя не довожу. Я просто не понимаю, почему ты так яро отрицаешь настолько естественные вещи? — его взгляд скользил по настолько близко находящимся веснушкам на лице. — Да я не то что бы отрицаю, — ответил Феликс. — Тебе не кажется, что положение, в котором мы находимся, самую малость компрометирующее? Я хочу в душ, так что отпусти меня. Пожалуйста. Чан еще какое-то время блуждал по его лицу взглядом, а после мягко кивнул, поднимаясь и отпуская Феликса. — Завтракать будешь? — Да, — не задумываясь, ответил Феликс, уже доползший до лестницы. — Обязательно. — Хочу сдохнуть, — Хенджин выбрался из внедорожника, пытаясь обмахиваться ладонями, но ничерта это не давало свежести. Потому что нет никого смысла гонять разогретый до адского пекла воздух, в котором кислород отсутствует как данность. Минхо извлек багаж, махнув парню, чтобы тот катился к черту. Добрались и на том спасибо. — Ты всегда хочешь сдохнуть, — констатировал Минхо, открывая весьма себе милую калитку. Все настолько зеленое, словно это не реальность, а какая-то детская книжка. Куча цветов, витиеватые, вымощенные белым камнем дорожки, резные лавочки — весь этот двор словно отчаянно нуждается в дизайнере. Громкий высокий лай заставил вздрогнуть обоих. Мелкая, но очевидно бесстрашная псина неслась на полной скорости встречать гостей. А следом за ней и блондинистое чудо, что в мгновение око пересекло весь этот двор, чтобы повиснуть на шее Хенджина. — Ты привез? Привез? Привез? — Я привез все, что только вспомнил, придумал и до чего смог догадаться, — Хенджин погладил Феликса по голове, а после с наигранной брезгливостью одернул руку. — Тебе нужен парикмахер. — Ага, а еще психотерапевт, — Феликс отлип от Хенджина, а после так же крепко обнял Минхо. — Ты похудел, — заметил Минхо. — Тебе не идет. — Ты тоже отлично выглядишь. Господи, как я рад вас видеть. — Ну да, расскажи мне, как ты рад видеть меня, а не мой чемодан, — фыркнул Хенджин, косясь на собаку в своих ногах. — Добро пожаловать. Феликс обернулся, Крис стоял примерно метрах в двух от него. Он слышал про чемодан? — Это Крис. Я много о нем рассказывал. Это Хенджин. А это Минхо. — Очень приятно, — кивнул он. Внимательный взгляд обоих друзей красноречиво говорил о том, что все, что рассказывалось, несло исключительно негативный характер. — Ужин? Или сперва душ? — Второе, пожалуйста, — Хенджин подхватил ручку чемодана и направился прямиком в дом. Минхо же протянул хозяину дома руку в качестве приветствия. — Действительно наслышан. — Да, мне говорили, что ты пожмешь мне руку, кто бы мог подумать, что буквально. Минхо мягко усмехнулся, внимательно рассматривая человека, которого, мягко говоря, представлял иначе. — Идем, — Феликс подхватил его под локоть. — Разберем вещи и… Вина лучше ты еще не пробовал, я серьезно. — Да ты втянулся, — протянул с улыбкой Минхо, который, не особо сопротивляясь, последовал за Феликсом, правда, еще раз оглянувшись через плечо. — А он весьма ничего. — Да, я в курсе. Чан предоставил гостям полотенца, накрыл на стол и тактично удалился. Феликсу нужно поныть, в первую очередь на самого Чана, а потому пусть останутся одни. И редкие вспышки смеха из гостиной отчего-то грели что-то внутри него самого. Странно, но Чан был действительно рад за Феликса, понимая, что это то немногое, что ему сейчас крайне необходимо, от чего ему будет действительно легче. Комната Ханны под запретом, весь остальной дом в их полном распоряжении. Улягутся ли они в гостиной, не лягут спать вообще или соорудят шалаш на троих — их дело. Чан был у себя, отдыхая морально и физически от последних дней. И все было почти идеально, если бы он не забыл об одном маленьком нюансе. — Хен! Тащи свою ахуенную задницу сюда. Чан медленно прикрыл глаза, спокойно выдыхая. Если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдет не так. Этот закон стоит вышить на огромном полотне и вручить Джисону как знамя. Они вчера двадцать раз все обсудили, Чан объяснил более чем доступно, почему не стоит приходить никому, почему Феликса не нужно трогать один вечер, почему Джисону здесь сегодня не место. Но кто бы его слушал, по всей видимости? Чан спустился вниз, на кухню, наблюдая, как Джисон по-хозяйски достает из пакетов различные бутылки и свертки. — Что, позволь спросить, ты сейчас делаешь? — вопрос был задан более чем спокойно. — Упрощаю тебе жизнь. Мадо передал сыры. Вот это что-то из твердых, а вот этот явно понравится Феликсу. А вот за это отдельная благодарность, — он показал бутылку. — Что такое? Почему ты смотришь на меня так, словно… — О чем мы вчера с тобой говорили? — О чем? — похлопал ресницами Джисон. — О том, что сегодня ты посидишь дома. — А… да? Ну, ты же это несерьезно? Брось, так будет намного веселее, да и Чанбин сегодня свободнее ветра, он будет минут через двадцать, и… — Чанбин? Ты и его позвал? Так, стоп, Хан-и… — Слушай, ты слишком сильно печешься о каком-то мнимом, придуманном тобой лично комфорте, так что давай мы спросим у гостей, а не будем ругаться на ровном месте, окей? — Нет, сейчас мы все это соберем, и если тебе так грустно и одиноко, мы втроем можем… — Бла-бла-бла, — Джисон подхватил бутылку и направился в гостиную. Чан попытался поймать его за шкварник, но как только Джисон понял, что его преследуют, он ловко уклонился и на полной скорости понесся в гостиную. Шоу было, конечно, великолепным. Джисон влетел в комнату, сразу же прячась за спиной одного из гостей, что сидел на кресле, развернутом перпендикулярно дивану. Ладони его вцепились в плечи парня исключительно инстинктивно. — Давай без детского сада, — попросил Чан, остановившийся в проеме гостиной. — Всем привет, меня зовут Джисон, я привез вино, как на счет выпить? — поинтересовался Хан у присутствующих. Феликс лежал на диване, его голова покоилась на коленях незнакомого высокого парня, который был крайне озадачен представлением. Лицо второго гостя Джисон не видел, как так его спина была стратегически важным убежищем. — Дай-ка, — Феликс протянул руку, и Джисон вытянулся, чтобы отдать бутылку в руки Феликса. А после как ни в чем ни бывало вернул руки на плечи парня. — Оно очень крутое. Мое любимое, но обычно Мадо меня не балует чем-то по-настоящему вкусным. Но если уж для нашего гостя. Я если что не сказал, что кто-то приехал, я хороший мальчик, так что не надо тут вот этих порицающих взглядов, — Джисон боязно глянул на Чана, что сложил на груди руки и все еще строил из себя воспитателя. — Ну, тогда нальешь нам? — поинтересовался Феликс. — Уверен, что он вам нужен в компании? — поинтересовался Чан. — Я разве говорил тебе что-то о том, что меня необходимо оставить в покое? — надменно вскинул бровь Феликс. — Около тысячи раз? — Сегодня, — поправил он. — Это твоя инициатива спрятаться на чердаке. А вино мы будем, да? Хенджин утвердительно кивнул. А после парень, что был защитой Джисона, неторопливо запрокинул голову, чтобы посмотреть на того, кто складывает на него свои лапки. Джисон опустил взгляд вниз. — Привет, — улыбнулся он ему, поправляя чуть смятый его же рукой воротник рубашки. — Ого… Я где-то тебя видел. Ты модель? Минхо потребовалось секунд пять на то, чтобы осознать озвученное и сделать правильные выводы. Учитывая и слова, и взгляд, и улыбку. Занятно. — Это официально самый дешевый подкат в моей жизни, — вздохнул Минхо и легонько скинул руку Джисона со своего плеча, а следом вторую. — Ага, — протянул Джисон. — Хей, детка, твои родители случайно не кондитеры? Тогда откуда у них такая булка с корицей? Хенджин усмехнулся, потому что Джисон ему понравился, но выражение лица Минхо ему сейчас нравилось больше. — Мертвое море знаешь? Для тебя убил, — продолжил Джисон. — А тихий океан знаешь? Для тебя успокоил. А… — А этот круг позора сегодня закончится? — уточнил Минхо, разворачиваясь в кресле, чтобы видеть лицо этого придурка без напряжения для шеи. — Я принесу бокалы, — смирился Чан, уходя на кухню. — Ну, моего же, не твоего, — фыркнул Джисон. — Я показываю, что такое дешевые подкаты, а я просто спросил, откуда мне знакомо твое лицо. — Виделись в прошлой жизни, — засмеялся Хенджин. — Ну не лукавь, ты же светился в журнале. — Думаешь, он его читал? — вскинул бровь. — Ауч, — Джисон приложил руку к сердцу. — Первый раз кто-то сомневается в том, что я умею читать. — По губам читать умеешь? — спросил Минхо. — Могу попробовать. Минхо беззвучно предложил Джисону испариться, тот слегка нахмурился и наклонился ближе, складывая локти на спинке кресла. Одна рука ушла вдоль плеча Минхо. — Еще раз можно, не разобрал последний слог. Минхо отклонился на кресле сильнее, избегая прикосновения. — Джисон-и, иди ко мне, — позвал Феликс. — У Минхо проблемы с личным пространством. — Минхо? Очень приятно познакомиться, — широко улыбнулся Джисон и протянул руку, на которую Минхо не очень любезно покосился, но проигнорировал. — Она чистая. — Джисон, — протянул Феликс, хлопая по месту рядом с собой. — Нет, это принципиальный вопрос, — осек Джисон в непривычной для него манере. — Принципиальность в чем? — спросил Минхо. — А в чем твоя? — наклонил Джисон голову. Они смотрели друг другу в глаза секунд десять, словно играя в гляделки, после чего Минхо мягко усмехнулся и покосился на Феликса. — Я начинаю тебя понимать. — Ммм, нет, даже рядом не стояло, — вздохнул в свою очередь Феликс. — Я тебе не нравлюсь? — грустно спросил Джисон. — А ты хочешь, чтобы ты мне нравился? — не понял Минхо. — А в этом есть что-то плохое? Минхо похлопал ресницами, соображая, что вообще происходит. А после сел в кресле нормально, игнорируя аномалию за спиной. — На чем мы остановились? Джисон закатил глаза, а после направился к дивану, падая рядом с Феликсом. Если людей сравнивать с цветом, то можно как-то определенно поделить их на классы. И эти трое все были разным оттенком белого. По ним видно, что они все состоятельные люди. Даже одежда довольно простая, но абсолютно не похожая на то, что носят люди вокруг. Они другие, это видно. Они красивые, очень по-разному, но одинаково сильно. Правда Феликс и Хенджин похожи между собой больше, и дело не в блондинистых волосах, а в каком-то ощущении их как людей. Джисон внимательнее присмотрелся к Минхо. Да, он какой-то другой, более острый, что ли. Чан вернулся с бокалами, располагая их на столе, а после решил собрать остатки от их ужина и немного привести все в порядок. Хозяин дома все-таки. — Когда ты такой заботливый, складывается ощущение, что все, что я о тебе рассказывал, это ложь, — хмыкнул Феликс. Ладонь Хенджина все еще мягко причесывала его светлые волосы. — Не думаю, что кто-то захочет обвинить тебя во лжи, но очевидно, что, пусть я и не слышал твоих историй, часть из них знатно приукрашена, — улыбнулся он более чем мягко и снова удалился на кухню. — Красиво стелет, — вздохнул Феликс. — Но вестись на вот это вот святое поведение тоже не стоит. — Чан-и не святой, — согласился Джисон. — Но и ты не подарок. — Никто не подарок, но проблема ведь не в том, что мы не сошлись характерами. Чан поставил на стол несколько тарелок с закусками, где кроме сыра оказалось вяленое мясо, какие-то фрукты и графин воды. А после он открыл бутылку, разливая вино по пяти бокалам, шестой пока оставил пустым. — У нас будут еще гости? — поинтересовался Феликс. — Да, Чанбин, — ответил Джисон. — Он классный. Мы дружим с детства втроем. Ну как втроем… первые лет пять я бегал за ними, а они максимально пытались скрыться от меня, потому что я был мелким и им было со мной неинтересно, но родители заставляли их нанькаться со мной. — Так вот откуда этот инстинкт? — усмехнулся Феликс. — Да, Чан у нас папочка. — Папочка? — переспросил Минхо. — В хорошем смысле этого слова. — Не то что бы у этого слова был плохой смысл, — усмехнулся Феликс, усаживаясь поудобнее, заодно освобождая место на диване, чтобы Чан тоже смог сесть. — Джо Ен? — усмехнулся Минхо, пробуя предложенное вино. — У тебя был папик? — не поверил Джисон. Чан многозначительно вскинул бровь, но от комментариев воздержался. — Да, у меня был период, когда меня тянуло на солидных мужчин. Недолгий. И он не был моим папиком. — Но ему нравилось, когда ты его так называл, — поспорил Минхо. — И тебе нравилось. — Блять, нет, — возразил Феликс и чуть примолк. — Да брось, ты со звездочками в глазах ходил каждый раз, когда он тебя трахал. — Мне кажется, это не самая лучшая тема, с учетом того, что мы вроде как тут знакомимся, — вставил свои пять копеек Хенджин. Феликс фыркнул. — Джисон видел меня голым, а Крис нарек легкодоступным. Серьезно думаешь, что подобные истории их удивят? И нет, я не называл его папочкой. Крис больше похож на папочку, при том, что его карманы абсолютно пусты. Но… — Феликс глянул на Чана. — Прикол же не в том, чтобы бросаться грязными словечками, а в том, чтобы тебя вынудили их произносить. Джисон с чувством сожаления, легкой неприязни и лютой заинтересованности одновременно смотрел на Феликса и не мог поверить, что есть люди, которые настолько открыто рассказывают о своих сексуальных предпочтениях. — Он заставил тебя говорить «пожалуйста», — зачем-то поведал Джисон. Феликс примолк, а после повернул голову на Чана. — Ну и что ты рассказываешь своему другу по ночам? — спросил он. — Вообще-то я был свидетелем того разговора, когда он выкинул тебя с балкона голым, и как бы… А про то, что ты принципиально избегал этого слова, ты сам говорил, — заметил Джисон. Феликс немного помолчал, а после пожал плечами, откидываясь обратно на диван. — Не то что бы заставил. — Не то что бы ты хотел это делать, — усмехнулся Чан. — Заткнись. Минхо загадочно улыбался, наблюдая за тем, как течет беседа. То, что Феликсу нравится его надзиратель, было для него очевидно из историй достаточно давно. Но видеть это вживую намного интереснее. Они всю дорогу с Хенджином обсуждали этих двоих и насколько фатальным будет, если их подозрения реальны. — А в чем удовольствие от этого? — поинтересовался Минхо. — Удовольствие? — не понял Чан. — А тебе не нравится, когда тебе говорят «пожалуйста»? — спросил Джисон, тем самым случайно приняв вообще не ту сторону. Феликс засмеялся: — Я того же мнения. — Мне? — не понял Минхо. — Да как-то… Без разницы, если честно. Погоди, я не об этом. — А я об этом! — перебил Феликс. — Это банальное уважение, — закончил перепалку Чан. — Не нужно утрировать ситуацию. Когда тебе что-то нужно, тебе стоит об этом попросить, а не приказывать. При чем здесь удовольствие? Ах, ну да, разумеется, я агрессивный тиран, который наслаждается чужими мучениями. Который заставлял выпрашивать тебя еду. Да, точно. — А разве это было не так? — обиженно спросил Феликс. — Ты забрал у меня абсолютно все, ты выкидывал меня с балкона в воду, ты требовал от меня этого «пожалуйста» даже на то, что сам мне предлагал. И тебе все это нравилось. И нравится. Чан медленно закатил глаза, Минхо подставил ладонь под подбородок, снова стрельнув взглядом в сторону Хенжина. Джисон, сидящий ровно между Феликсом и Чаном, немного нервно постучал ладонями по коленкам. — Хорошо, — кивнул Чан. — Хорошо, как скажешь, именно так это и было. Только успокойся, пожалуйста. Или все, что тебе было нужно, это устраивать разборки, но на публике? — Я… Я не устраиваю разборки. Я просто не понимаю, почему ты продолжаешь иронизировать. — А почему ты продолжаешь строить из себя жертву? — не выдержал Чан. В этот момент Джисону стало максимально не комфортно. — А я ей не являюсь? — Феликс ошарашенно улыбнулся. — Ты сидишь сейчас здесь, в окружении близких тебе людей, пьешь свое вино и прекрасно знаешь, что я не буду будить тебя утром. Все твои конфискованные вещи давно у тебя, ты можешь делать что угодно и сколько угодно. Все, что от тебя требовалось, — перестать вести себя как заноза в заднице и выполнять несколько чертовски простых поручений в течение дня. Да, Феликс, ты не на курорте. Не потому что мне нравится издеваться над тобой, а потому что ты буквально не на Бали, а в гребанной деревне, где есть ряд правил, которые необходимо выполнять. Ты жалуешься каждому встречному о том, как жестоко я отправляю тебя в бассейн, только почему же ты не рассказываешь о том, какими словами шлешь меня к черту каждое утро? Я заставляю тебя просить меня о чем-то? Я прошу проявить немного уважения, не более того, что к тебе проявляю я. И я никогда не отказывал тебе в еде. Но если все, что тебе было необходимо, это прилюдно поныть и вынудить меня послушать порицание твоих друзей, я, пожалуй, воздержусь от этого мероприятия, — Чан встал с места, и Феликс тут же поймал его за руку, не позволяя уйти прямо сейчас. — Ладно, успокойся, хорошо? — Феликс сам встал, перешагивая через Джисона, который тут же подвинулся ближе к Хенджину. — Привет, — очень-очень тихо прошептал он парню. — Мне нужно успокоиться? — спросил Чан, прекрасно понимая, что вообще-то да, это он сейчас завелся, хотя не планировал хоть как-то демонстрировать свое отношение на публику. Феликс провел ладонью по кисти Чана, немного улыбаясь при этом. — Ну все, хватит. Не хочу ругаться. Не сегодня. — Так может тогда стоит перестать кидаться претензиями и ждать от меня позитивной реакции? — предположил Чан, и Феликс надавил на его плечо, вынуждая сесть обратно на диван. — Не буду. Кто ж знал, что ты так заведешься? — он сел рядом, укладывая голову к нему на плечо. Случайное внимание на Минхо. Который улыбался как последняя скотина. Феликс закатил глаза и отлип от Чана, потянувшись за своим вином. — Стоп, — резкий поворот на остывающего Криса. — Ты не будешь будить меня завтра в шесть? — Нет. Не буду, — выдохнул Крис. — Это… в честь чего такой акт доброй воли? — прищурил он глаза. — Ребята, — Джисон хлопнул в ладоши. — Как на счет познакомиться? Простите, бога ради, но мне чертовски некомфортно. Типа… вот ты. Минхо, верно? Чем занимаешься по жизни? — Ничем. — Ого, как интересно. С детства или хобби, приобретенное в более позднем возрасте? — Джисон забавно уронил голову на бок. — Ты знаешь, я тоже пробовал, но у меня как-то не особо получилось, и я решил забросить. Может, дашь пару профессиональных советов? Хенджин рядом тихо засмеялся. Даже не с самой шутки, а с того, как забавно на него реагирует Минхо. Словно ему показывают какое-то смешное видео, а он до последнего не понимает, в чем шутка. — Ты снова думаешь, что я к тебе подкатываю, или что за сложное лицо? — спросил Джисон. — Я не… — беспомощный взгляд на Хенджина, который только пожал плечами. — Ладно. А ты, более разговорчивый друг Феликса, чем занимаешься ты? — Хенджин, — представился он. — Работаю в модельном бизнесе, в свободное время… — Так ты модель? — перебил Джисон. — Ам… не совсем. У меня есть несколько съемок и публикаций, но я держу агентство и небольшую школу. Минхо был одним из моих проектов, поэтому да, ты мог видеть его на глянце. — Это звучит очень круто. А я мог бы стать моделью? — Джисон скривил мордашку, подложив ладони под подбородок. Хенджин засмеялся, протянул руку, поправив пару прядочек на лбу парня. — Любой может стать моделью, если готов к тяжелому труду. Внешность — это вопрос вкуса, и на каждую найдется спрос, а вот правильная подача и умение влюбить в себя камеру — это не просто. Если тебе это интересно, никогда не поздно. Но, скорее всего, нужно будет немного подкачаться. Потому что ты похож на типаж мальчиков, которые отлично будут смотреться в плавках с волейбольным мячом, а для таких мероприятий нужно раздеваться. Джисон демонстративно встал, чуть задирая футболку и напрягая пресс. Минхо легко приподнял брови. Ага… интересно. Не то чтобы Джисон мог похвастаться действительно выразительными рельефами, но это определенно пресс, с весьма себе просматриваемыми кубиками. То самое тело, которое выглядит все же больше изящно, нежели спортивно, но абсолютно подтянутое и… взгляд непроизвольно спустился чуть ниже, потому что на контрасте тонкой талии, задница резко оказалась в разы привлекательнее. Футболка ее скрывала. У Минхо был кинк. — Тебе оставить визитку? — поинтересовался Хенджин. — Вот еще, — парень упал обратно. — Я так просто не продаюсь. Я, между прочим, еще очень круто пою, читаю, танцую, играю на гитаре… — Это тебе туда, — кивнул Хван в сторону Феликса. — Кружок талантов у нас там. — Ну, спасибо, — фыркнул Минхо. — Так ты же ничем не занимаешься, чего обижаешься? — усмехнулся Джисон. — Или ты просто стесняешься поделиться своими навыками? Ну так давай, детка, не стесняйся. И снова что-то в голове Минхо поломалось, а вместе с тем и в выражении лица, которое просто не верило, что произнесенное правда было озвучено вслух. Детка? Так, стоп. Что? — Нет? Ну, так и к чему обидки? Я тебя, кстати, перебил, — Хан снова обернулся к Хенджину. — А в свободное время что? — Мы с Мари много путешествуем. — Мари это кто? — Моя невеста. — Ты не гей? — удивился Джисон. — А что, похож? — засмеялся Хенджин. — Да не то что бы… Просто ты очень… Красивый. Нет, не то что бы все геи красивые, или натуралы некрасивые, ты просто… лоска в тебе очень много. Не то. Не знаю, прости, если тебя это обидело, я не в плохом смысле, — Джисон ощущал себя крайне неуютно. — Просто после разговоров с Феликсом. — Каких разговоров? — не понял Феликс. — Ладно, все, простите меня, давайте куда-нибудь сдвинемся с этой темы, пожалуйста, — Джисон хлопнул себя по ушам. — Чан тоже много путешествует. А я нигде, кроме Кореи, еще не был, и это кажется мне все более грустным. — Так вперед, что тебя останавливает? — Хенджин мягко посмеялся. — Ммм… это недешево, да и я знаю только корейский. Английский у меня очень плох, поэтому… А, в общем, оправдания для слабаков. В следующем году начну свой кругосветный тур, обещаю. — Это мило. Есть инстаграм? Хенджин протянул Джисону телефон, стоимость которого наверняка была выше, чем вся техника в доме Хана, и тот быстро нашел свой профиль с его странички. — Отлично. Буду ждать истории с самых невероятных мест планеты, — подмигнул Хенджин. — Что ж, — Джисон протянул бокал. — За то, чтобы каждый занимался тем, что ему нравится. Даже если это «ничего». — Кажется, ты ему не нравишься, — усмехнулся Феликс Минхо, присоединяясь к звону бокалов. — Ему и еще половине Сеула, — ответил Хенджин, отпивая из своего бокала. — Как грустно, — вздохнул Минхо. — Не знаю, что же мне с этим делать. — Ну, смотри, у тебя есть два варианта. Иронично отшучиваться или перестать вести себя как засранец. — А я веду себя как засранец? — приподнял бровь Минхо. — А хочешь сказать, что нет? — улыбнулся ему в ответ Джисон. — Если это такая манера поведения, ты это осознаешь, и она тебе нравится, то никаких вопросов. Если же мы случайно неправильно начали, то я готов обнулить предыдущий опыт и попробовать еще раз. Что думаешь? Минхо поджал губы, все больше и больше прилипая взглядом к этому парнишке. Он интересный. — И что мне нужно сделать? — Не знаю, — честно ответил Джисон. — Включайся, толкни тост, расскажи о себе, пошути, я не знаю. Но я же вижу, что тебе некомфортно, это расстраивает. Джисон поднялся со своего места, пересаживаясь на самый край дивана ближе к Минхо. — Что за проблемы с личным пространством, м? — поинтересовался он, вглядываясь в черты лица Минхо так, что тот на полном серьезе на секунду захотел немного отпрянуть. — Я этого не говорил. — А это не так? — наклонил голову Джисон. — Не совсем. Просто я не очень выношу, когда кто-то касается меня… — ладонь очертила область шеи. — О… прости. Что-то еще? — Возможно что-то еще, но не думаю, что тебе нужно это знать. — А если я случайно, например, прикоснусь к твоей ноге, — Джисон положил руку на голень, — или к колену, — переместил выше под внимательный взгляд Минхо. — Мне все еще не считать, что ты ко мне подкатываешь? — А если так, это плохо? Нет, я пытаюсь понять твои границы, чтобы случайно их не нарушить. В теории можем принести маркер и расчертить зоны, которые можно трогать и которые нельзя. Минхо уставился на ладонь на своем колене, криво усмехнулся, вздохнул. А после он поменял положение в кресле, ближе к Джисону, и уже его рука легла на голень парня, мягко перемещаясь наверх к колену, дальше по бедру вверх, перетекая к внутренней стороне бедра, и едва ли он остановился бы, если бы Хан так резво не отпрянул. — В чем дело? На тебе тоже будем рисовать маркером? — Э-э, нет, погоди! Это другое. — О, правда? Тебя смущает, когда кто-то трогает твои бедра, меня смущает, когда кто-то касается моей шеи. Но, так или иначе, правда в том, что незнакомым людям в целом не стоит трогать друг друга, чтобы не нарушить границы. — Я не трогал твою шею намеренно, я ее задел. Это разные вещи. — Я не трогал твои ноги, потому что хотел. Я демонстрирую тебе, как это работает. Это тоже разные вещи. — А может, если вам нужно потрогаться, вы устроите это в каком-нибудь более уединённом месте? — предложил Феликс. — Я начинаю завидовать. — Мне потрогать твои ножки? — заботливо поинтересовался Хенджин. — А толку, если ты натурал? — грустно спросил Феликс. — Минхо потрогать твои ножки? — продолжил Хван. Джисон резко обернулся на него, после — обратно на Минхо и снова на Хенджина. А… Ага. А, ой. О-о-ой. Забавно то, что ориентация Хвана была под вопросом в голове Джисона, а вот второго гостя он сразу приписал к сородичам, даже на секунду не задумавшись, что может быть иначе. Видимо, гей-радара в нем нет, а если есть, то он наглухо сломан. Минхо же не сводил с Джисона глаз, и эта реакция его, мягко говоря, насмешила. — Так что насчет маркера? — уточнил Минхо. — М-м, нет, спасибо, — чуть нервно покачал головой Джисон и хотел было сесть на свое место обратно, но Хенджин тактично подвинулся, занимая его и оставляя Джисону вариант только с краю дивана. Так, ладно, шутка вышла из-под контроля. Но Минхо все еще смотрел на него и словно ждал какой-то реакции на неозвученный вопрос. И именно в этот момент в гостиную заглянул Чанбин, его настоящее спасение. — Вечер добрый, — окинул он взглядом всех присутствующих. — Как вас много.