Реминисценция

После того как все помогли убрать Эрену последствия шумной вечеринки, Микаса, сдержав своё обещание, вызвала такси, чтобы поехать к ней домой, практиковать рисование. День был на удивление жарким и душным с раннего утра и последствия двухдневных ливней постепенно иссушало палящее солнце. Эрен переоделся в белую майку, джинсы и кеды. Погода шептала, что духота не уйдёт даже к позднему вечеру. — Я посплю пока, ехать примерно час, — сказала Микаса, когда те сели в такси и двинулись в путь, — и тебе советую. — Дай мне лучше один наушник, — протянул Эрен руку, когда увидел, что та достаёт AirPods из своей сумки. — Вдруг тебе моя музыка не придётся по вкусу? — без особого энтузиазма спросила Аккерман, отдавая парню прошенную вещь. — Мне интересно, — слегка улыбнулся Эрен, вставляя наушник в ухо. Солнечные лучи светили прямо в лицо, так, что подтекали глаза. Девушка сидела прямо, чуть откинув голову. Эрен тоже опустил усталые веки и погрузился в прослушивание. «Так возьми же мою руку, и вместе идеально Мы заполним все пробелы, мы станем семьёй Я была предназначена для тебя, а ты — мне Ты всегда любил странных птиц, И теперь я хочу влететь в твой мир, Я хочу быть услышанной. Мои раненные крылья всё ещё бьются в движении, Ты всегда любил незнакомку Во мне, уродливо-привлекательную.» Перед глазами Эрена стали мелькать странные кадры. Большое дерево, поле, усеянное небесными колокольчиками, нежный ветер, ласкающий кожу. Йегер повернулся и увидел девочку, положившую голову на его плечо. Она довольно сопела, улыбаясь сквозь сон. Парень решил коснуться ее длинных чёрных волос, осторожно поглаживая, чтобы не разбудить. — Ты чего это делаешь? — услышал он будто вдалеке. — У тебя такие красивые волосы… Они так отросли, стали очень длинными, — пробурчал он, — давай побудем вместе вот так ещё немного. Я скучал. — Вот ты придурок. У меня короткие волосы, — послышалось уже ближе. Эрен моргнул несколько раз, не понимая, где он находится. — Но я же был под дере… — внезапно остановился он, осознавая реальность, — блять. Мне что-то приснилось, наверное. — Я случайно положила голову тебе на плечо, а проснулась от того, что ты трогал меня за волосы и бормотал что-то про мою шикарную длину, — усмехнулась Аккерман. — Извини, — рассмеялся он, — кажется, сон был слишком реалистичным. — Мы уже приехали. Пойдём, — Микаса вышла из машины и громко захлопнула дверь. Эрен увидел перед собой небольшой каркасный светлый домик, веранда которого была украшена многочисленными цветами, горшками с растениями и вьющимся плющом. — Ты сама эти цветы выращивала? — поинтересовался Эрен, оглядываясь вокруг и осторожно касаясь пальцами бархатной красной розы. — Ну да. Моя мама любила растения, и в детстве мы вместе этим занимались, — спокойно ответила девушка, открывая хлипкую дверь. Зайдя внутрь, Эрен почувствовал запах масляных красок. Зал, совмещённый с прихожей, был сделан под мастерскую. В центре стоял мольберт и ящик с художественными принадлежностями, по всей комнате, облокачиваясь о стены, находились огромные холсты с ее работами. На старом сером диване были навалены наброски, ватманы, краски и баночки. — Извини, я не была готова к приезду гостей, — устало констатировала она, снимая обувь, — я в душ. Можешь посидеть пока на кухне. Курить можно в вытяжку. Я быстро, — девушка, надев красные домашние тапочки, пошаркала ногами в сторону ванной комнаты. Эрен, разувшись, прошёл в мастерскую и обратил внимание на холсты, стоящие стопкой у стенки. Присев на корточки, он принялся рассматривать первую работу. На ней была красивая женщина, похожая на Микасу. Она держала в руках белую летнюю шляпку и лучезарно улыбалась. Вокруг неё летали, словно светящиеся, голубые бабочки. «Красиво. Неужели возможно такое творить своими руками?» — всплыло в голове у Эрена. Он осторожно отодвинул картину в сторону, чтобы разглядеть вторую. В районе солнечного сплетения неприятно скрутило, а пальцы рук вцепились в края полотна. «Что это?» — глаза Эрена быстро бегали по холсту, пытаясь понять реальность всего происходящего. Он видел перед собой парня в белых брюках и оливковой кофте, который казался крохотным в сравнении с человекоподобным созданием, до которого он касался кулаком. Гигант был аномально большим, с короткими светлыми волосами и пугающе широкой улыбкой. Йегер почувствовал испарину, выступившую на лбу, и, поднявшись, сделал пару шагов назад. Он точно знал, что видел это существо в своём сне. Он не знал, кем был парень, изображённый на рисунке, но его зловещий, жуткий оскал он запомнил, потому что после этого видения не мог спать несколько дней. Парню стало нехорошо. Он столкнулся спиной с кухонной столешницей и дернулся от неожиданности. Паническая атака начала сдавливать горло, и воздуха становилось все меньше. Глаза наполнились слезами, которые застыли, не желая скатываться. Пытаясь сделать вдох-выдох, горло сипело, сходя на хрип. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, и Эрен начал терять контроль над происходящим, все вокруг побелело, окутывая комнату дымкой. Ноги стали подкашиваться, и тело медленно сползло вниз, на пол. — Эрен, ты меня слышишь? Эрен? — где-то очень далеко, словно эхом, отдавался голос Микасы, — слушай меня сейчас. Делай вдох носом, выдох ртом. Давай. Раз, — слышалось громкое дыхание Аккерман все ещё отдалённо, — два. Вот так, молодец. Все хорошо. Я с тобой. Давай, давай. Дыши. Раз, два. Мы у меня дома, я рядом, все хорошо. Постепенно сознание начало возвращаться к парню и, проморгав несколько раз, он устало посмотрел на девушку. — И… — прохрипел он, — извини. Паническая атака. — Я это сразу поняла. Давай встанем, — Аккерман подхватила его за талию и рывком помогла принять стоячее положение, — садись, — она отодвинула ближайший стул, и, усадив парня, устроилась рядом. — Что случилось? — обеспокоено спросила она, смотря ему в глаза. — Я… Я просто смотрел твои картины и увидел ту, — Йегер указал пальцем в сторону пугающего холста, — мне снилось это чудовище. — Чего? — издала нервный смешок Микаса, — как тебе может сниться тоже самое, что и мне? Этот просто гигант из моих кошмаров. — Да откуда я знаю, — судорожно процедил Эрен, запуская руку в волосы и смотря на поверхность стола, — я не видел этого парня, но это существо я точно знаю по своим кошмарам. Аккерман, смолчав минуту, наконец, быстро ответила: — Да быть такого не может. Просто похожие, наверное, — она тут же перевела тему, — я чертовски голодна. Для начала приготовлю нам завтрак. Девушка резко поднялась с места и подошла к столешнице, лихорадочно перебирая столовые приборы и шебурша в холодильнике. Эрен глубоко вздохнул и достал из пачки сигарету. Прикурив ее, парень устало прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Ему было необходимо помолчать и успокоиться. Вскоре по кухне начал доноситься запах чего-то аппетитного. Придя в себя, вокалист повернулся в сторону художницы и начал наблюдать за ней. Ее волосы были влажными, а сама она была одета лишь в одну длинную белую футболку, которая была явно больше неё на несколько размеров. Ее красивые длинные ноги ничего не закрывало и Эрен, сглотнув внезапно подступивший ком в горле, быстро отвернулся. — Вот, — перед его глазами оказалась тарелка с яичницей-глазуньей, беконом, тостами и аккуратно нарезанными помидорами, — я не шеф-повар, но что-то умею. Апельсиновый сок будешь? — А… Да, — на секунду растерялся парень, — спасибо. Микаса поставила два стакана на стол и устроилась рядом, пододвигая к себе свою тарелку. — Приятного аппетита, — произнёс парень, приступая к завтраку. — Приятного, — пробубнела Аккерман, прожевывая бекон. Блюдо было простым, но показалось Йегеру невероятно вкусным, практически божественным. Это был европейский завтрак, который Карла тоже часто готовила ему в детстве. На секунду он почувствовал то самое забытое тепло, которое может дать лишь человек, проявляющий заботу. Чувство комфорта и уюта стремительно расплывалось по всему телу и Эрен, не выдержав, уставился на художницу, улыбаясь. — У меня на лице кетчуп? — спросила та, вопросительно вскинув бровь и проводя пальцем по нижней губе. — Нет, — усмехнулся он, — просто мне это напомнило те дни, когда я завтракал с мамой. — Кстати. Почему вы не общаетесь? — поинтересовалась она, дожевывая тост. — Не то чтобы не общаемся, — Эрен уставился на уже пустую посуду и начал пошкребывать ее вилкой, — она иногда звонит мне. Раз в месяц примерно. Но у неё новая семья, муж, у которого были дети, и она полностью посвятила себя их воспитанию. Я так и не видел ее с тех пор, как она ушла. — Черт, — нахмурилась Аккерман, — как такое возможно? Почему? Ты ведь ее ребёнок, как можно не общаться? — Видимо, она посчитала, что если исчезнет из моей жизни, сделает вид, что ее никогда не было, что это не она привила мне любовь к музыке и дала повод мечтать, то отец поставит меня на путь истинный, и все будет ахуенно, — парень горько усмехнулся, — но она сделала только хуже тем, что оставила меня одного. Я почти забыл, что такое забота и любовь. А уставился на тебя, потому что на секунду словил флешбэк. — Ты хороший парень, Эрен, — мягко улыбнулась Микаса, потрепав парня по волосам, — просто запутался. Твоя мама неправильно поступила. Но я думаю, это как раз потому, что она тебя сильно любила и желала тебе лучшей жизни. Давай ты докажешь ей, чего ты стоишь. Станешь известным музыкантом, отправишься в мировой тур и подаришь ей свой альбом. Уверена, она будет счастлива. — Микаса, — Эрен быстро потер глаза, чтобы убрать наступающие слёзы, — спасибо тебе. Ему была нужна надежда. Надежда на то, что Карла помнит о нем, ждёт и любит. Что она ушла из лучших побуждений. И Аккерман была единственным человеком, который дал эту надежду. — Твой завтрак был потрясающим. Жану, как твоему будущему мужу, здорово повезёт. Я даже ему завидую, — усмехнулся Эрен, протягивая ей пустую тарелку. — Ага, — растерянно ответила она, забирая посуду из его рук. — Когда начнём? — полюбопытствовал солист, подкуривая очередную сигарету. — Сейчас, — откликнулась Микаса, громыхая тарелками в раковине, — помою только. *** — Ты ведь не против, если я музыку включу не громко, — художница копалась в телефоне, чтобы подключиться к портативной колонке. — Нет, я никогда не против, — усаживаясь за пустой мольберт, ответил парень. Девушка включила старый альбом Ланы Дель Рей, который всегда помогал ей настроиться на творчество. — Начнём с натюрморта. Как мне кажется, это самый доступный способ понять принципы рисования, проекцию, объёмность и прочее. Напротив тебя стоят несколько предметов, — девушка подошла к нему сзади, облокачиваясь рукой о спинку его стула, — в нашем случае это бутылка вина, бокал и виноград. Слева от них источник света, от которого мы будем отталкиваться в колористике. Но для начала тебе нужно выполнить построение, — она осторожно забрала из рук Йегера простой карандаш, — вытягиваешь вот так руку с карандашом, «нацеливаешь» на нужный тебе предмет, прищуриваешь глаз, и пальцем как бы ставишь отметку. Это понятно? — поинтересовалась она, возвращая карандаш. — Ну… вроде бы да, — улыбнулся Эрен. — Тогда попробуй. Время неспешно шло, и они оба не успели заметить, как прошло уже несколько часов. Занятие, с одной стороны, казалось певцу увлекательным, а с другой — слишком требующим большой концентрации и внимания. Сложно было заостряться на деталях. Да и Микаса почти все время молчала, удручённо смотря куда-то вдаль. Йегер наконец заканчивал свой не самый удачный, корявый натюрморт. Аккерман сидела на стуле рядом с ним, прижав к себе колени и смотря на его рисунок так, будто смотрит сквозь. — Микаса, — перед ее лицом промелькнула рука и она захлопала глазами, оборачиваясь на парня, — я тебя спросил уже дважды, как тебе? Я вроде закончил. — А, да, извини, — тут же собралась она и взглянула на работу, — для первого раза очень даже неплохо. Кое-где хромают пропорции и цветокор, но это приходит с опытом. Эрен положил руку на макушку девушки. — С тобой все нормально? Ты выглядишь обеспокоенной весь день. — Нет, — Аккерман уткнулась лицом в колени, — слушай, это не твоё дело. — Если тебе некому выговориться, ты можешь сделать это со мной. Пойдём к морю, прогуляемся. Уже вечер, жара спала. — Почему ты никак от меня не отстанешь? — без злобы спросила она, поднимая свой взгляд на парня. — Не знаю, — мягко улыбнулся он, — хочу, чтобы мы были друзьями. Девушка устало выдохнула и поднялась с места. — Я только переоденусь. Эрен молча кивнув, подошёл к раковине и смыл с рук случайно попавшую краску, в которой, казалось, он измазался по локоть. Через несколько минут Микаса вышла из своей комнаты, переодетая в лёгкий белый короткий сарафан с открытыми плечами. — Не замёрзнешь? — поинтересовался Эрен, — уже вечер, морской воздух довольно прохладный. — Я возьму с собой кофту, — ответила она, открывая холодильник и доставая оттуда бутылку красного вина, — и это тоже. — Зачем это? Мы ведь только вчера пили. Микаса, серьёзно. Плохая идея. Девушка фыркнула от смеха и посмотрела прямо в изумрудные глаза: — Никогда бы не подумала, что ты можешь быть таким. Играешь роль мамочки? Успокойся, — она громко захлопнула дверь холодильника и сделала пару шагов навстречу ему, — ты ведь сам сказал, чтобы я выговорилась. А я обычно держу все в себе. Так что это мне необходимо, ясно? — Ладно, вопросов нет, — вжался парень в столешницу и отвёл взгляд, почему-то краснея. — Вот и славно. Пойдём. *** Солнце практически скрылось за горизонт, оставляя на поверхности воды красивое, багряно-розовое свечение. На диком пляже, возле которого жила Микаса, практически не было людей. Несколько влюблённых парочек вдалеке, одна бабулька с маленькой собачкой и много, очень много чаек. Певец и художница устроились прямо на ещё теплом песке. — Ну и чем ты его откроешь? — поинтересовался парень, облокачивая лицо на свою руку, поставленную на колено. — Оно без пробки. Просто откручивается, — спокойно ответила она и, легко справившись с задачей, тут же сделала несколько больших глотков, поморщившись, — будешь? — Не, я вчера перепил. Неохота, — Эрену было невдомек, почему, казалось бы, такая простая ситуация, как посиделка со знакомой на море, вызывала сильную романтизацию в его голове: все, что было вокруг Микасы, казалось в разы красивее. И океан, и его шум, и песок, и эти птицы. Но она была главной фигурой этого пейзажа. Закат отсвечивал на ее бледной коже, словно она была зеркальной поверхностью, придавая ей нежный, розоватый оттенок. Бретелька от платья небрежно сползла, оголяя слегка острые плечи и выделяющиеся ключицы. Губы, покрасневшие от вина даже не нуждались в помаде, они и так выглядели чертовски привлекательно. Ее длинные, густые ресницы слегка дрожали, словно крылья хрупкой бабочки. Эрен всегда сравнивал их с ними. — Жаль, что я все-таки не умею рисовать, — улыбнувшись, констатировал Йегер. — С чего бы? — Микаса сделала ещё пару больших глотков и воткнула бутылку в песок. — Ты слишком красива для этого мира. Микаса с минуту смотрела на него, нахмурив брови, так и держа неприкуренную сигарету зубами. — Слушай, прекращай катить ко мне. Вокруг полно свободных девушек, — Аккерман выдернула из его руки зажигалку и мягко пнула его колено своим. — Я не подкатываю к тебе. Я говорю на языке фактов. — Нет, Йегер, это самый настоящий подкат, — сказала девушка, резко приблизившись к нему, так, что можно было почувствовать ее дыхание с запахом вишневой жвачки вперемешку с вином. Эрен посмотрел на ее губы и нервно сглотнул. — Вот видишь, — отдалилась девушка от него, засмеявшись, — придурок, я тебе нравлюсь. Не хочешь ты со мной дружить. — Эй, ты зачем так делаешь, — парень нервно вырвал бутылку вина из ее рук и сделал несколько глотков, — нельзя так провоцировать. Любому на моем месте было бы неловко. — Держи себя в руках, — спокойно ответила девушка, оборачиваясь куда-то в сторону и щурясь, — Эрен, это твоя бывшая, что ли? Почему она нам машет? С ней ещё мужик какой-то. Надеюсь, вы драку не затеете, — усмехнулась она. — Чего? — Эрен обернулся туда же, куда смотрела Микаса и чуть напрягся, чтобы разглядеть два силуэта, — Бля, это не моя бывшая. Это вокалистка и басист из группы, которые тоже прошли отбор. — Да? Надеюсь, они ненадолго, а то я вроде как душу излить собиралась, — Микаса сняла кеды и отставила их в сторону, зарывая ступни в уже прохладный песок. — Привет, — через пару мгновений перед ними показались две обсуждаемых ранее персоны, и Пик, усевшись на корточки, протянула руку вокалисту, — Эрен, да? Круто поешь. Меня Пик зовут. — Привет, — ответил на рукопожатие парень, — извини, я не слышал, как поешь ты, не могу похвалить тебя, но думаю, что тоже круто. — Ой, да ладно, я и так постоянно слышу то, какая я клевая, — Фингер цепко схватила Галлиарда за руку и почти насильно утянула вниз за собой, так, что тот недовольно закатил глаза, — а это Порко, бас-гитарист. Иногда он забывает, что такое правила приличия. — Пик, в самом деле, — выругался он, нахмурив брови, — я бы сам поздоровался, когда ты закрыла бы свой рот. — Ну не злись на меня, малыш Покко, — изобразив наигранно детский голос, вокалистка потрепала его по светлым волосам. — А ты не называй меня так, — пробурчал басист, отводя взгляд от неё. — А это Микаса… Она наша подруга и девушка барабанщика, — представил Эрен, положив руку на ее плечо. — Привет, — спокойно подала голос она. — Девушка кого? Жана, что ли? — Йегер и Акерман непонимающе переглянулись, и Пик, заметив это, тут же ответила, — я с твоим пареньком немного поконфликтовала, ведь я случайно наступила на его хрустальную туфельку, — Фингер расплылась в странной улыбке, — но, кажется, мы уже помирились. Неужто он тебе не рассказал, Микаса? — Нет, — растерянно протянула художница. — Ну и ладно, — девушка поднялась с места, разминая ноги, — затекло уже все так сидеть. Эрен, ты ведь знаешь, что завтра на отборе будет? — Нет. А вы знаете? — Ага. Участников всех групп будут мешать друг с другом, и мы будем выступать в совершенно непредсказуемых составах. — Погоди, — Эрен подорвался с места, — это точно? — Точнее некуда. У меня связи в продюсерском центре, — ответил Порко, подкуривая сигарету. — Но зачем это? — непонимающе поинтересовался Йегер. — Мы точно не знаем, но, скорее всего, посмотреть, как тот или иной человек может себя вести в новых обстоятельствах и с новыми людьми, — ответила Пик. — Тупость, — шикнул Эрен, переводя взгляд куда-то в сторону и скрестив руки на груди. — Поэтому, увидев тебя, мы решили подойти. Вдруг завтра окажемся в одной группе, — улыбнулась солистка, беря под руку своего друга, — ну, ладненько. Мы пойдём. Вы кстати, название группы придумали? — Ага, — загрузившись, пробурчал Эрен, — дьяволы из рая. — Неплохо, — усмехнулась Фингер, — только если это не Жан придумал. Если Жан, тогда это отстой. — Это придумал я, — ухмыльнулся Йегер, выпуская сигаретный дым. — Тогда название супер, — рассмеялась певица, и, не оборачиваясь, помахала рукой и крикнула вслед, — до завтра! Певец ничего не ответил, лишь вернулся обратно на своё место. — Мне показалось, или она сделала достаточно акцентов на Жане? — поинтересовалась Микаса, выпившая от скуки почти половину бутылки. — Честно говоря, я в таком не очень силён, — улыбнулся Эрен, поворачиваясь к ней лицом, — но мне кажется, тебе не стоит переживать. Вы ведь давно вместе, и наверняка он любит тебя. Микаса громко вздохнула и потупив с минуту на прибрежные волны, взяла вино и сделала несколько глотков. — Ты готов слушать мое нытьё? Я тебе почти чужой человек, — ее взгляд заметно потускнел, а серые глаза стали практически чёрными. — Если я сижу здесь, значит, я хочу помочь тебе, как когда-то помогла мне ты. — В общем, я такая обеспокоенная весь день из-за своего парня. Черт, — девушка забрала из рук Йегера уже подкуренную сигарету и сделала пару затяжек, — все гораздо сложнее, чем кажется. Эрен молча наблюдал за ней, ожидая продолжения рассказа. — С самого начала нашего общения я держалась за него, боясь потерять. Он поддержал меня в тот самый момент, когда умерли мои родители. Он был рядом, играл, веселил, дарил мне подарки и гулял со мной. Когда мы повзрослели, он поддерживал меня во время психотерапии, его родители помогли мне поступить на бюджет в институт. Мы начали встречаться, — Микаса опустила голову, закрывая лицо волосами, — я всегда была привязана к нему, но я не понимала, что это за чувство. Подруги говорили, что я люблю его, как парня. Но у меня никогда не было никаких бабочек в животе, как они рассказывали, ни быстро бьющегося сердца, ни краснеющих щёк… Жан будто бы всегда, с самого начала был со мной, и я приняла это, как данность. Что только этот человек будет всегда рядом, и никто другой, — девушка отпила пару глотков, поморщившись, — он был моим единственным мужчиной в постели. Но с самого начала у нас ничего не заладилось. Он хотел страсти, эмоций, раскованности. А я ничего не умела и была довольно холодна… Я не чувствовала возбуждения, и мне не было приятно. Я просто делала это с ним, потому что так надо. Мы ведь пара. Все пары спят друг с другом. Да блять, — Микаса горько усмехнулась и повернулась заплаканным лицом к Йегеру, — я даже не целовалась ни с кем, кроме него. Всю жизнь я была привязана, как собачка к хозяину. Мне кажется, он тоже не счастлив со мной и тоже привык ко мне, как к семье, но не как к женщине. Ему нужна другая… Яркая, красивая, живая, эмоциональная… Как эта девчонка, что подходила к нам… — Аккерман грустно улыбнулась, — да, она бы точно ему подошла. Мы не спим с ним практически год, и я думаю, он скоро найдёт себе любовницу. Наверное, мне будет неприятно и даже больно. Ведь он обещал, что всегда будет рядом и никогда не предаст. А с другой стороны… Он не обязан быть всю жизнь несчастным рядом со мной. Но если мы расстанемся, мы едва ли сможем быть друзьями. Мы просто потеряем друг друга, как семью. Нам не стоило начинать. Эрен некоторое время не находил слов, чтобы ответить на изливание израненной души. Он был уверен, что все обстоит совсем иначе, и они счастливы друг с другом. По крайней мере, абсолютно всем так казалось со стороны. — Не знаю, почему я рассказываю это тебе. Может, потому что меня никогда никто не слышит, — девушка шмыгнула носом, вытирая мокрые щёки тыльными сторонами рук, — подруги говорят, что я все себе надумываю, и на самом деле все хорошо. Неужели я похожа на идиотку? Я чувствую, что мы оба мучаемся от этой больной привязанности, идущей из детства. — Микаса, — растерянно начал Эрен, ковыряясь носком обуви в песке, — у меня никогда не было серьёзных отношений и тем более таких долгих. Но мне кажется, все это слишком грустно звучит. Думаю, вам стоит сесть и поговорить начистоту. Серьезно во всем разобраться. Высказать все, о чем умалчивалось все это время. — Не знаю, — покачала она головой, — я уже нихрена не понимаю. — Почему ты так задумалась об этом именно сейчас? — Йегер осторожно коснулся ее макушки, медленно поглаживая по волосам. — Подсознательно я это знала всегда. И чувствовала. Просто не решалась признаться себе в этом. А сейчас… Убери руку, — Эрен послушно почти отдёрнул ее, и Микаса резко поднялась с места, пошатываясь, — забей. Просто. Мне не нужен совет, мне нужно было высказаться. Эрен поднялся с места и ухватил ее под локоть. — Слушай, ты еле стоишь. Пойдём домой. Девушка подошла вплотную к нему и уткнулась лицом в грудь. Белая футболка вскоре стала покрываться разводами от туши. — Вся эта хрень… — тихо произнесла она, не поднимая головы, — бабочки, быстрое сердцебиение, красные щеки… — она стукнула кулаком в районе его ключицы, — я никогда не испытывала этого к Жану, но почему-то испытываю при виде тебя. Разве это честно? Я не хочу влюбляться в тебя. Эрен замер, не в силах пошевелиться. Казалось, время остановилось. Были слышны лишь шум прибрежных волн, крик чаек и тихое всхлипывание девушки. Сердце парня бешено стучало, а рука так и осталась держаться на весу, боясь коснуться ее спины. — Пойдём, я провожу тебя, ты напилась, — Йегер хотел отстраниться, но Микаса плотно сжала свои руки на его талии. — Обними меня. — Зачем? — Я тебе противна теперь? Ты ведь сказал, мы друзья. Друзья тоже обнимаются. Певец тяжело вздохнул и крепко обхватил девушку за плечи, зарываясь носом в ее волосы, пахнувшие вишней. — Не в этом дело. Ты мне совсем не противна. Просто ты пьяна и принадлежишь другому мужчине. Я не стану пользоваться положением. Пойдём домой. — Давай договоримся, — девушка отстранилась и устало посмотрела ему в глаза, — сегодняшний день останется между нами. И все, что я говорила в том числе. У меня просто нервный срыв случился. Эрен мягко улыбнулся и кивнул. Он повернулся к девушке спиной и чуть присел. — Забирайся. Мне будет проще так тебя донести до дома, чем тащить под руку. — Чего, — усмехнулась она, — ты устанешь, пока мы дойдём. Я не лёгкая. — Давай уже, лезь. Я достаточно сильный. — Мое дело предупредить, — через несколько мгновений Эрен почувствовал навалившееся на него тело и тонкие руки, обвившие шею. Он рывком подхватил ее за ноги и встал. — А обуваться кто будет? — увидев ее кеды на песке, поинтересовался он. — Блин, — раздалось возле его уха горячее дыхание, — забери их. — Дурочка, — проворчал он, с трудом наклоняясь вместе с ней, забирая обувь и пустую бутылку. В ста метрах от них, облокачиваясь на старые железные перила, стояли двое из группы конкурентов. — Как думаешь, между ними что-то есть? — Пик прогнулась через балки, наблюдая за уходящим Эреном с пьяным прицепом вверх тормашками. — Хватит волосами пыль подметать, — отрезал Порко. — Нет, ну серьезно. Они выглядят как влюблённая парочка. Галлиард взял ее за плечи и рывком вернул в стоячее положение. — Ай, — схватилась за голову Пик, — зачем так резко? У меня все закружилось перед глазами. — Какая тебе разница, что там между ними? Так этот Кирштайн понравился? — шикнул басист. — А ты что, ревнуешь? — не дожидаясь ответа, Пик, словно кошка, приластилась к своему другу, обнимая обеими руками его подкачанный бицепс, — ладно тебе, я все равно от тебя никуда не денусь. — Да не ревную я, дура. Думаешь весь мир вокруг тебя вертится? Я на твои чары не поведусь. Просто твоя одержимость этим сыночком режиссера начинает немного подбешивать. — Ну… — улыбнулась Пик, — он мне и правда понравился. А эти двое, кажется, влюблены. Интересно, он в курсе? — Ты насмотрелась? Пойдём домой. Они уже ушли, — не дожидаясь ответа, двинулся Порко в сторону центральной улицы. — Какой ты сегодня злюка, — девушка наигранно надула губы и ловко ухватила его за руку, — в следующий раз возьму с собой Райнера. Он с радостью посплетничает со мной. *** На узкой дороге, идущей вверх, не было ни единой машины. Только слабо освещающие фонари, возле которых танцевали свой танец ночные мотыльки. Тёплый ночной ветер качал деревья, которые шелестели своей листвой, словно перешёптываясь. Сверчки стрекотали где-то в глубине травы. Неспешные шаги Эрена отдавались эхом. — Спой что-нибудь, — еле слышно шепнула Микаса. Певец, немного подумав о выборе песни, так же тихо, убаюкивающе, начал напевать. «Детка вернулась домой, Сказала, чтобы я держался подальше. Сказала, ее парень был напуган Сказала, чтобы я хорошо вел себя. Детка только что вернулась, Она сказала мне, что покинет этот город. Сказала, ей нужно время, чтобы разобраться, Сказала, что мне больше нельзя её любить. Я думаю о ней, Её не было всё это время. Думаю, если бы вы её увидели, Вы бы сразу поняли, что Она моя.» Микаса усмехнулась ему в шею, тем самым вызывая рой мурашек. — Что это за песня такая? — Моя песня, — ответил покрасневший Йегер. — Блин, я ужасно пьяна… Классная, запиши ее, — девушка уткнулась носом в его волосы, — ты пахнешь мятой и чем-то вкусным… чем-то цитрусовым. — Микаса, прекрати меня смущать, у меня уже все лицо красное, — Йегер, сам того не замечая, ускорил шаг, подсознательно пытаясь выветрить нахлынувшее волнение от голоса над его ухом. — Надо же, — усмехнулась она, кладя голову на его плечо, — я это, как его там. Говорю на языке фактов. Я не пыталась сделать тебе комплимент. Эрен лишь улыбнулся, и дальше они продолжили путь в тишине. — Микаса, — Эрен чуть потормошил ее, чтобы та проснулась, — мы пришли, — парень осторожно отпустил девушку, которую все ещё немного вертолетило. — Ты на такси доедешь? — она рылась в небольшом рюкзаке в поисках ключей. — Да. Мне нужно немного поспать. Завтра сложный день. — Что ж, — девушка наконец нашла то, что искала и открыла старую дверь, — спасибо, что выслушал. И забудь все, что я сказала сегодня. Я просто перепила. — Я понимаю, — мягко улыбнулся парень, — выспись, как следует. — Уж постараюсь, — сонно улыбнулась она в ответ, — пока. *** Как и ожидалось, Эрену совершенно не хотелось спать. Приняв душ и переодевшись в лёгкие пижамные штаны, он налил себе стакан апельсинового сока со льдом и, прихватив пачку вишнёвого «чапмана», вышел во двор. Расположившись на шезлонге у бассейна с красивой неоновой подсветкой, парень подкурил сигарету, и откидываясь на спинку, прикрыл глаза. Куча разных мыслей сумбурным образом крутились в его голове. Слишком много всего произошло за такой короткий отрезок времени. Сначала у него появилась группа, потом друзья, потом они прошли отборочный тур, потом девушка, которая ему… «Стоп» — мысленно притормозил себя Йегер, — «которая что? Нравится мне? А я вообще знаю, каково это? Может, я так думаю потому, что мне с ней интересно и просто я еще не встречал людей, настолько понимающих меня? Но при виде Армина у меня ведь не возникает аритмии» — Эрен усмехнулся собственным мыслям, — «глупо отрицать, что она мне приятна, как девушка. Только вот я совершенно не понимаю, почему меня тянет к ней так сильно. Будто бы мы знакомы уже тысячу лет и между нами есть невидимая нить. Бред какой-то из бабкиных сериалов.» Ему не давали покоя ее сегодняшние слова, и он резко принял сидячее положение, почувствовав волнение в районе солнечного сплетения. «Это разве честно? Я не хочу влюбляться в тебя.» — отголосками прозвучало в его сознании. Певец разом осушил стакан и поднялся с места, чтобы вернуться в дом. Развивать это дальше никак было нельзя. По мнению Эрена, все было не так уж и сложно, как кажется. Мы — всего лишь животные, так устроены наши примитивные инстинкты, химическая реакция организма на подходящую особь и не более того. Затем, раз человек существо разумное, наделённое способностью мыслить, достаточно усвоить всего несколько вещей, для того, чтобы не было проблем. Первое: Микаса девушка Жана. Второе: это всего лишь химия. Третье: если постоянно прокручивать два предыдущих пункта, в итоге, можно зажить спокойно, оставив малышку Аккерман на позиции хорошего, верного друга. Эта мысль немного успокаивала Эрена, ведь самой сложной задачей для него было копаться в задворках своей тёмной души и пытаться понять, почему его, как ненормального тянет к девчонке, которую он знает без году неделю. Если обложить все это кирпичами логики, то получится стена. И тогда ему не придётся разбираться в собственных чувствах и эмоциях. Он никогда этого не умел. *** — Меня жутко напрягает эта ситуация, — Жан метался из стороны в сторону вокруг своих коллег, словно загнанный в клетку зверь, — а что, если я попаду в один состав с этой ненормальной? — он бросил взгляд на Пик, которая сегодня была одета не менее странно, чем в прошлый раз. Винтажное белое платье, похожее на свадебное, никак не сочеталось с ее растрёпанными волосами, небрежно подведёнными чёрным карандашом глазами и тяжелыми берцами. Девушка, уложив голову на подлокотник дивана, свернувшись калачиком, дремала, и, видимо, ей было абсолютно плевать на шум вокруг. — Кажется, ее это совсем не волнует, — усмехнулся Марко, — она вообще спит. — Чувак, серьезно, относись проще ко всему, — Эрен выпустил в потолок несколько ровных колец дыма, — ты слишком много нервничаешь из-за девушки, не имеющей к тебе никакого отношения. — Всем доброе утро! — в гримерку зашла высокая блондинка в строгом костюме, держа в руках какую-то папку. Это была Елена. Все присутствующие обернулись на ее голос, готовые к оглашению списков. Даже Пик разлепила сонные глаза и приняла сидячее положение. — Сейчас я по очереди назову группы, которые мы сформировали, помешав всех участников местами. Этот тур сделан с целью того, чтобы посмотреть, как быстро вы можете сработаться с новым коллективом, принять новых участников, договориться о репертуаре. И так, под первым номером будет… — Черт, я надеюсь нас с тобой хотя бы не разделят, — прошептал Конни на ухо Саше, — я не знаю, как найду общий язык с другим басистом. — Состав номер два, — громко произнесла продюсер, — Эрен Йегер, вокалист. Порко Галлиард, бас-гитара. Конни Спрингер, гитара. Райнер Браун, ударные. Прошу всех перечисленных собраться вместе и стать рядом. — Пошли, — похлопал певец по плечу Спрингера, — хотя бы мы вдвоём. — Что-то подсказывает, что все будет ой как непросто, — пробубнел он, поднимаясь с дивана. Парни молча стали к Галлиарду и Брауну, с недоверием переглядываясь. Порко, напряжённо покусывая нижнюю губу, наблюдал за Пик, которая судорожно болтала ногой в ожидании своего имени. — Пятым номером на сегодня будут эти ребята. Пик Фингер — вокал, Марсель Галлиард — гитара, Саша Браус — бас-гитара, Жан Кирштайн — ударные. Пик расплылась в победной улыбке, поднимаясь с места. Жан, заметив это, тут же поднял руку, словно школьник на уроке, отпрашивающийся в туалет. — Извините, а можно меня поменять с кем-нибудь? Я не хочу быть в команде с этой сумасшедшей, — он указал пальцем в сторону вокалистки. — Нет, — строго ответила Елена, — на то вам и дан этот конкурс. — отвернувшись от разъярённого Кирштайна, она обратилась к толпе, — в каком порядке я всех назвала, в том вы репетируете. У вас три дня. Всем удачи, — игнорируя многочисленные вопросы участников, она удалилась, громко хлопая дверью. — Три прогона с совершенно незнакомыми людьми? Просто прекрасно, — буркнул Райнер. — Не парься, чувак, — Эрен подошёл к нему, протягивая руку для рукопожатия, — мы за день с моей группой прогнали все. Так что три репы, это вообще роскошь. — Лады, — ответил на рукопожатие он, — надеюсь, мы не облажаемся. — Мы вторые по списку, так что, надо готовиться. Я пойду в коридор, распоюсь, — завязав волосы в небрежный пучок, Йегер направился к выходу, — не теряйте. Я буду в левой части. — Окей, — безучастно ответил Галлиард. — Покко, — послышалось рядом и спустя мгновение маленькие ручки Фингер крепко обняли его за талию, — как же я без тебя и Райнера целых три дня. — Там будет твой ненаглядный барабанщик, — фыркнул басист. — По-моему, он меня не очень любит, — парень бросил взгляд в сторону объекта обсуждения и заметил, как Кирштайн, покрасневший от злости, пытался восстановить своё сбившееся дыхание. — Тебя это только позабавит, — зевнул Райнер, которому, казалось, было на все наплевать. — О чем это вы вообще? — наконец подал голос Конни, все это время стоящий рядом и слушающий их. — Не обращай внимания, — лучезарно улыбнулась певица, — ладно, я пойду. Удачи, до вечера, ребят. Подождите меня только. — Да куда мы денемся, — констатировал Браун. *** — Может, я просто добавлю тебя в друзья? У меня там много классной музыки, послушаешь, — улыбнулась Саша, подходя к Марселю и усаживаясь рядом с ним на большую колонку. — Вот, это я, добавляйся, — парень показал на экран смартфона, — у меня тоже музыка открыта, можешь брать все, что нравится. — Здорово, спасибо. Иногда я тоже пою и было бы круто найти что-нибудь новенькое для вдохновения, — мечтательно протянула Браус, смотря куда-то в потолок. — Серьезно? Может, я сыграю, а ты споёшь? Жан нервно стукнул трижды по тарелке, оглушая двух увлечённых собеседников. — В самом деле, нахрена так греметь? — потирая уши, недовольно произнесла басистка. — Вас двоих не смущает, что время идёт, а вокалистка непонятно где? Может тебя вместо неё поставим? — Кирштайн раздраженно подорвался с места, направляясь к выходу, — где эта принцесса? — Была в гримерке, — пробурчал Галлиард, не ожидая такой агрессии со стороны барабанщика. Ничего не ответив, парень громко хлопнул дверью и удалился. — Не обращай внимания, — девушка ободряюще коснулась плеча Марселя, — он вспыльчивый, но обычно не агрессивный и очень хороший. *** — Где она? — влетел в гримерку раскрасневшийся Жан, быстро оглядывая ее. Вокалистка мило сопела, развалившись на диване и воткнув в уши наушники. — Вставай, — прикрикнул барабанщик, встрепав ее за плечо. — Вставай, говорю, — следующим рывком он вытащил из ее ушей AirPods. Девушка никак не реагировала, лишь недовольно повернулась на другой бок. — Блять. Пацаны, я ее щас убью, — он взглянул на ее коллег, равнодушно сидящих рядом. Порко лишь ухмыльнулся и продолжил дальше листать новостную ленту в смартфоне. Райнер и вовсе проигнорировал происходящее, лениво пережевывая бутерброд. — Так, — Жан быстро подошёл к дивану и не спрашивая ничьего разрешения, парой движений потянул ее за тонкие руки, подорвал обмякшее тело и закинул на своё плечо. — Эй, отпусти меня, шпала, — Пик шлепнула его по пятой точке, все ещё зависая вверх тормашками, — я сама идти могу. — Правда? — шикнул Жан, продолжая двигаться по коридору, — что-то минуту назад ты не соизволила встать. — Я спала. Чего пристал? — Пик устало потёрла глаза, размазывая и без того неровный макияж, — я не выспалась. — Меня это не ебет, мы потеряли 15 минут репетиции из-за тебя, — Жан открыл тяжёлую дверь, ведущую в зал и небрежно спустил со своего плеча вокалистку. — Пик, ты уснула что-ли? — удивился Марсель, заметив две приближающиеся фигуры. — Ага, мы с твоим братиком вчера до утра гуляли, — зевнула Фингер, поднимаясь на сцену и медленно подходя к микрофонной стойке. — Нихуя себе, уважительная причина, — недовольно проворчал Жан, возвращаясь за барабанную установку. — Слушай, хватит причитать. Ты душнила, — произнесла Пик в микрофон, поворачиваясь к нему, — мне достаточно одной репетиции, чтобы сделать все идеально. — Не будь так уверена в себе, — шикнул он, лихорадочно прокручивая палочки между пальцев. — Хватит ругаться, ребят, — прервала спор Саша, — есть идеи на счёт песни? — Думаю, нужно выбрать что-то из нашего репертуара, — предложил Марсель. — Поддерживаю, — ответила певица. — А с хуя ли? Раз ты такая талантливая, может попробуешь своим голосом спеть песни Эрена? — съязвил Кирштайн. — Жан! — прикрикнула Саша, нахмурив брови, — ты перегибаешь уже. Ребята правы. Нужно ориентироваться на вокалистку. — Пфф, — недовольно выдохнул он, но промолчал. — Есть одна лиричная песня у нас… — задумчиво произнесла вокалистка, — мне кажется, нужно исполнить именно ее. Для контраста с предыдущим выступлением. — Кстати да, это идея. Если в прошлый раз ты исполняла что-то зажигательное, сейчас можно показать свою серьезную сторону, — согласилась Браус. — Тогда я отправлю вам по Airdrop аккорды, будем пробовать? — Да, давай. Репетиции обоих составов прошли хорошо, но не без стычек. Эрен и Порко долго не могли прийти к общему знаменателю при выборе песни. Вокалист хотел исполнить что-то грустное, меланхоличное, из своего репертуара. Галлиард же, напротив, считал, что это слишком скучно и уныло и напрочь отказывался играть. Спустя двадцать минут непрекращающегося спора, Йегер наконец, уступил ему, согласившись исполнить зажигательную песню, но только ту, что придумал сам. Жан и Пик продолжали задевать друг друга на протяжении всего саундчека, тем самым потихоньку начиная выводить из себя обычно спокойную Сашу. Казалось, они с Марселем считали минуты до конца, лишь бы не слушать этого. По итогу им все-таки удалось сыграть без косяков и пререканий. — На моей памяти это самая тяжёлая репетиция в моей жизни, — пробурчала Браус, запихивая гитару в плотный чёрный чехол. Жан, удрученный сегодняшней атмосферой, бездумно смотрел в пол. Он не мог не согласиться с бас-гитаристкой, но в то же время не понимал, отчего же он и Фингер «дерутся», как кошка с собакой. Услышав громкие всхлипывания на соседнем диване, он поднял голову и увидел вокалистку, поджавшую колени к себе и закрывающую лицо руками. «Может, я и правда перегнул сегодня?» — пронеслось в его голове. Удручённо вздохнув, парень поднялся с места и направился в ее сторону. — Эй, — спокойно окликнул он, став напротив неё, — выйдем поговорить? — О чем, — пробурчала девушка, — не о чем разговаривать. Или опять назовёшь меня тупой? — Боже, тебя настолько это задело? — не дожидаясь ответа, он взял ее за запястье, заставляя подняться, — пошли. Без посторонних ушей обойдёмся. Выйдя в пустой коридор, Пик облокотилась спиной о серую бетонную стену и скрестила руки на груди. Она подняла заплаканные глаза и уставилась прямо на него. — Что? — отрезала Фингер. Жан, пытаясь подобрать нужные слова, с минуту помялся, но потом стал рядом с ней в точно такой же позе. — Извини. Я перегнул палку. Перешёл на личности, выбесился. Давай не будем больше. Я ненавижу, когда девушки плачут из-за меня. Сначала Пик издала короткий смешок, а потом начала смеяться все громче, так, что смех ее эхом разнесся по узкому помещению. — Я сказал что-то похожее на анекдот? — Кирштайн снова начал заводиться, ведь извиниться перед этой сумасшедшей для него дорогого стоило, а именно, чувства собственного достоинства и гордости. — Ты правда думал, что я плачу из-за тебя? Идиот, — все громче заливалась смехом она. — Пик, — прорычал он, резко преграждая ей путь двумя руками, поставленными возле ее плечей. Сейчас эти двое были похожи на хищника и жертву, угодившую в его лапы. — Никогда в жизни я не стану рыдать из-за слов какого-то невоспитанного мажорика, — криво улыбнулась она, — не твоё собачье дело, почему я плачу. — В отличии от тебя, малявка, — барабанщик наклонился к ней, не прерывая зрительного контакта, продолжая полушепотом, — я воспитан и образован. А ещё красив, умён, и талантлив. — Надо же, — почти пропела девушка, обхватив его лицо обеими ладонями и внимательно разглядывая, — породистый пёсик. — Пик, — казалось, что ещё немного, и из его ноздрей от ярости пойдёт пар. Жан нервно дышал, на лбу появилась испарина, а янтарные глаза приобрели красноватый оттенок. — Было бы лучше, если бы ты произносил мое имя с другой интонацией, милый Жанчик, — улыбалась певица, поглаживая его по небрежной щетине. — Убери свои руки от моего лица, — рявкнул он. — А то что? — парировала она. — Я за себя не ручаюсь, если ты сейчас же не прекратишь издеваться надо мной. Тонкие цепкие пальцы схватились за его шею и рывком притянули к себе. Обветренные губы впились в мягкие и тёплые. Грубые пальцы Жана схватили запутанные чёрные волосы, оттягивая голову чуть назад, позволяя длинному языку проникнуть в рот, глубже, сильнее, изучая каждый миллиметр, распробовав привкус табака вперемешку с арбузной жвачкой. Он стонал ей в губы, не отдавая отчета, сходя с ума, забыв абсолютно про все. Пик оттолкнула его от себя. Не до конца понимая, что же только что произошло, Жан прикрыл рот ладонью, тяжело дыша и смотря на неё испуганным взглядом. — Кажется, хищником здесь оказалась я, — довольно оскалилась девушка, сделав шаг навстречу, — сделаем вид, что ничего не было. Я тебя прощаю, — Фингер коснулась его плеча, стряхивая невидимые пылинки, — я ничего не расскажу твоей девушке, если ты будешь хорошим мальчиком и не будешь больше обзываться. — Ты… — он не на шутку испугался, — откуда ты знаешь о том, что у меня есть отношения? — Ты ведь сам сказал, какой ты крутой и известный. И ты не держал это в секрете, — Пик вприпрыжку подошла к двери в гримерную, — до завтра, хороший мальчик. Кирштайн, пребывающий в шокированном состоянии, быстро рванул в противоположную сторону. Забежав в туалетную комнату, он тут же повернул щеколду и с грохотом плюхнулся на холодную крышку унитаза. Сознание было спутанно, а губы все ещё горели, словно после перца чили, от второго по счёту, поцелуя. Последний раз Жан целовал кого-то, кроме Микасы, когда был ещё подростком, и они не встречались. Все это казалось неправильным, диким и постыдным. Он любил и уважал свою девушку, никогда не позволял себе походов налево. Смотря на своих родителей, он вырос на понятиях о семье и верности, которые ему привили. Но сейчас он поступил совершенно вразрез с ними… Почему? Потому что Пик дважды насильно поцеловала его? Но ведь он мог оттолкнуть. Но он этого так и не сделал. Более того, в глубине души он осознавал, что ему нравилась эта игра, нравилась эта певичка, нравились поцелуи, прикосновения, ее небрежный вид, ее нахальность, запах ее парфюма, напоминающий кофе и корицу. Игра приобретала нешуточные оттенки и была уже вовсе не похожа на нечто безобидное. Наконец, приведя своё сознание в порядок и дождавшись, пока спадёт стояк, Жан вышел из туалета, но направляясь обратно в гримерку, он столкнулся в коридоре с Эреном. — Тебя там все ищут, — констатировал Йегер, взгляд которого показался Жану каким-то странным. Его глаза приобрели холодный, стальной оттенок, сканируя его. — Мне что-то стало нехорошо, сходил посрать, — почесал затылок он, криво улыбаясь. — Правда? — с наигранным удивлением произнёс солист, наклоняя голову чуть вбок, — кажется, у тебя что-то на губе. Барабанщик испуганно приложил ладонь ко рту и яростно растирая его, пытался унять вновь нарастающее беспокойство. — Пошутил, — похлопал его по плечу Эрен, — ты чего так испугался? — Придурок, — шикнул Жан и тут же выдохнул. Какое облегчение. Он чуть было не попался, — я жрал шоколад, думал, осталось. Двое отправились в гримерку, напряженный Жан вскоре пришёл в себя, благодаря всех богов о том, что на самом деле никаких следов не было и Эрен просто хренов юморист. Только вот он не шутил. Он видел, как те двое уходили вместе. А потом видел Пик, которая вернулась с размазанной помадой. «Пускай я лучше ошибусь. Иначе я буду очень зол на него за Микасу.» — ярость постепенно, словно кастрюля с водой на медленном огне, закипала в его сознании. *** С самого детства Пик была папиной принцессой, которой никогда ни в чем не отказывали. Несмотря на то, что она росла без матери, отцовской любви ей всегда хватало сполна. Они были не очень богаты, но у неё было все, что она хотела: платья, гаджеты, музыкальные инструменты. Пик никогда не понимала сверстников, которые не знали, кем они хотят стать. Она точно знала. Музыка была ее самой сильной страстью, которая с годами становилась только сильнее. Сначала школа, потом институт, потом ее группа, которая уже была известна во всех прибрежных городах. Оставалось лишь выйти на новый уровень, более серьёзный. Она всегда знала, что у неё это получится, ведь она талантлива, эксцентрична и хитра. Фингер всегда ко всему относилась с позитивом, даже к собственным неудачам или отсутствию музы — в этом была их с Эреном разница. Она не пыталась прыгнуть выше своей головы или гнобить себя за проигрыши, она лишь двигалась вперед, к своей цели. Единственным событием, разрушающим ее изнутри, словно хрупкий карточный домик, была болезнь ее отца, внезапно обнаруженная два года назад. Рак поджелудочной железы. Домашние тёплые посиделки сменились бесконечными лекарствами, больничной палатой, химиотерапией и вечной нехваткой денег. Она боялась, что не успеет. Не успеет подписать контракт, заработать средств на дорогостоящую операцию, ее отец уйдёт, так и не увидев ее самое лучшее выступление. Это та картина мира, которая не укладывалась в ее голове. Она не представляла своей жизни без него. Без вкусных совместных ужинов, без подарков, без тёплых объятий, без нужных и важных слов веры и поддержки, без его улыбки. Маленькая семья из двух человек, где были лишь отец и дочь, была единственным смыслом в ее жизни. Отец всегда был красивым, высоким, статным мужчиной, привлекающим внимание женщин, но заботящийся только об одной, той, что была его драгоценным чадом. Он был харизматичным, смешным и очень, очень добрым. Лежа на кровати в одном нижнем белье, в зашторенной комнате, Пик смотрела на потолочный вентилятор, выпуская клубы сигаретного дыма. Она долго размышляла над прошедшими днями, не в силах сомкнуть глаз. Она не знала точно, чем ее привлёк Жан Кирштайн. Но увидев его впервые, такого же высокого, красивого, с лучезарной улыбкой, широкой спиной и сильными руками, Пик поймала себя на мысли, что именно такого спутника и хотела бы себе. Он напоминал ей отца в лучшие годы, а отец — это эталон, образец того, каким должен быть настоящий мужчина. Фингер вела себя рядом с барабанщиком как глупый подросток в рассвете пубертата, пытаясь задеть, «ущипнуть» побольнее, привлечь к себе внимание любой дикой выходкой, лишь бы он смотрел только на неё. Она никогда не влюблялась раньше, все ее отношения были завязаны лишь на физической потребности к сексу, да и тех было крайне мало. Поэтому она и понятия не имела, как иначе произвести на него впечатление: она просто была собой. Неуклюжей, немного грубой, немного манипулятивной и хитрой, глупым тинейджером в теле взрослой женщины. Пока ее отец умирал в больнице, с каждым днём все больше и больше она чувствовала своё одиночество и ненужность в этом мире. Ей хотелось тепла, внимания, чтобы кто-нибудь снова увидел в ней ту капризную принцессу, которая, конечно же, будет очень заботливой, милой и доброй, если почувствует, что ее любят. Пик просто хотела любви. Пик просто хотела быть нужной. *** Утро в день отборочного тура выдалось полным суматохи, но, на радость Эрену и всем остальным, сегодня зал был полон зрителей, среди которых находились Армин и Микаса, пришедшие поддержать друзей. Порко настраивал свою бас-гитару, подкручивая гриф, Конни третий раз менял прикид, никак не определившись, что же ему больше нравится, Райнер настукивал по коленям ритм недавно заученной песни, сидя на диване. Наконец, каждая группа получила свою гримерку, и больше не было такой толкучки, нехватки воздуха и драк за свободное зеркало. Эрен стоял напротив столика визажиста, застегивая пуговицы бордового пиджака, который, как и всегда, был надет на голый торс. Аккерман помогла выбрать наряд и на это выступление, на сей раз это был костюм из брюк и пиджака одного цвета, множество серебряных цепочек на шее, туфли, распущенные волосы и небрежно подведённые красным карандашом глаза, собственноручно Йегером. — Ваш выход, — проговорила миловидная блондинка, предварительно постучавшая в дверь. Эрен ещё раз посмотрел на своё отражение, сжав кулаки. «Все получится. Иначе быть не может.» *** Приглушённый красный свет создавал особую атмосферу с первых нот, принадлежащих голосу Эрена и партии Конни. Софиты резко загорелись, когда вступили остальные, и зал воодушевлённо оживился одобрительным гулом. Йегер, устроив руки на микрофонной стойке, пробежался глазами по публике в поисках Микасы и Армина. Заметив их, он лучезарно улыбнулся, не прекращая петь. «Ох, малышка, разве ты не знаешь, что я страдаю? Ох, малышка, ты слышишь, как я стону? Ты поймала меня на ложных отговорках. Сколько ещё ты будешь меня удерживать? Ты, Ты разжигаешь в моей душе огонь.» Эрен не прерывал зрительного контакта с Микасой, словно исполняя эти строчки специально для неё. Двигаясь в такт музыки на проигрыше, он плавно провёл пальцами по своей шее, чуть сдавливая ее, на что женская половина зала отозвалась высокочастотным визгом. Ему хотелось подойти к ней, но он не знал, насколько это будет правильно. Отголоски здравого рассудка болтались где-то на задворках сознания, не желая сейчас выходить наружу. «Хуй с ним. Все можно скинуть на сценический образ и часть перформанса» — отозвалось в его голове и он, спрыгнув со сцены, двинулся в третий ряд, прямиком к девушке. Микаса, как и все остальные зрители, стояла, чтобы было лучше видно. Эрен подошёл к ней сбоку и став за ее спиной, коснулся рукой ее волос, а затем шеи. «Я думал, что я не испытываю слабость ни к кому. Но ты, малышка, я испытываю слабость к тебе. Ты королева недосказанности, И сколько ждать того момента, когда ты скажешь правду? Ты разжигаешь в моей душе огонь.» Допев эти строчки, Йегер схватил зубами бретельку ее платья и спустил и с плеча. Повернувшись напоследок, чтобы увидеть остолбеневшие от шока лица Микасы и Армина, он направился обратно к сцене, по дороге к которой его с радостью облапала женская часть аудитории. Эпично доиграв гитарное соло и закончив песню шикарной драм-партией Райнера, выступление было окончено. — Чувак, ты хорош, — тяжело дыша, промолвил подходящий Порко, — ловко ты придумал с этой девчонкой, у Пик подглядел? — Чего? — Эрен вопросительно посмотрел на него, — это вообще спонтанно в голову пришло. Зал разразился бурными овациями, все кричали «Эрен Йегер», и парню было невдомек, чем же таким он смог зацепить публику и откуда они все успели узнать и запомнить его имя. — Как мы все знаем, сегодняшнее шоу транслируется на одном из федеральных музыкальных каналов, — произнёс Пиксис, поднявшись с места, — ребята, вы отлично справились с этой непростой задачей. Буду краток и скажу от имени всей судейской коллегии: вы выбрали отличную песню, прекрасно сыграли в тандеме друг с другом, создали невероятную атмосферу и энергетику, а также, касаемо тебя, Эрен, ты показал, что можешь быть в разных амплуа, что немаловажно для артиста. Вы все проходите дальше. До встречи в следующем туре! Эрен лучезарно улыбнулся и благодарственно поклонился, а затем подошёл к парням, чтобы каждого поблагодарить и поздравить. *** По дороге в гримерку он заметил художницу, приветственно машущую ему рукой. — Микаса, — радостно крикнул он, помахав в ответ, — как тебе удалось сюда пройти? — Жан дал мне пропуск, — ответила она, заправляя волосы за ухо, — поздравляю тебя. Ты молодец, — тёплые руки обвили талию парня, прижимая к себе. — Спасибо, малышка Аккерман, — ответил на объятия он, обхватив ее за плечи. — Только я буду ругаться, — пробурчала она, отстраняясь, — ты зачем эти фокусы с бретелькой учинил? — Хах, — нервно усмехнулся парень, прикусывая нижнюю губу, — это была часть перформанса, чтобы впечатлить зрителя. — Правда, что ли? — скрестила руки она, недоверчиво глядя на него, — а почему именно я? — Ну… тебя я знаю, и заметил первой, — Эрен приобнял ее за плечи, подталкивая вместе с собой к выходу, — пойдём-ка на улицу. Курить хочу, пиздец. — Отмазался, — усмехнулась она. Оказавшись на улице, в нос сразу же ударил тёплый ночной воздух. Расположившись на небольшой лавочке возле чёрного входа, исполняющей роль места для курения, Эрен наконец расслабился, и вытянув ноги, достал из пачки сигарету, прикуривая ее. — Слушай, — Микаса кивнула в сторону небольшой толпы девчонок, которые затаившись, наблюдали за ними, — походу это твои поклонницы. — Да откуда им взяться, я ноунейм, — как только он глянул туда, они радостно завизжали, быстро направившись в их сторону. — Начиная с сегодняшнего дня ты уже не ноунейм, — усмехнулась Аккерман, прикуривая тонкую сигарету. — Эрен! Эрен Йегер! Это ты? — А можно сфоткаться? — Распишешься у меня на груди? — Погодите, давайте по очереди, — певец поднялся с места, подходя к низкорослой девочке, которая попросила фото, и та, дрожащими руками направила фронтальную камеру и сделала селфи. — Распишись мне здесь, — блондинка с пышной грудью протянула ему маркер. — Как-то неловко, — криво улыбнулся он, и стараясь не касаться кожи руками, все-таки оставил автограф. — Это твоя девушка? — поинтересовалась одна из новоиспеченных поклонниц, указывая пальцем на Микасу. — Ну… — Я его сестра, — ухмыльнулась художница, туша носком ботинка окурок. — Вау! Вы совсем не похожи, наверное сводная, — проверещала блондинка. — Ну, — почесал затылок Эрен, — типо… — Так значит, у тебя нет девушки? Можно я ей буду? — сказала рыженькая худощавая фанатка, прижимаясь к его руке всем телом. — Извини, — Эрен мягко отстранился от неё, — есть девушка, которая мне нравится. Микаса вопросительно посмотрела на него, нахмурив брови. Эрен глазами указал в сторону двери, намекая на то, чтобы вернуться внутрь. — Девушка, которая тебе нравится? — усмехнулась Микаса, закрывая за собой дверь, — покажешь ее? — Потом покажу, — улыбнулся парень, — пойдём в зал. Саша с Жаном вот-вот будут выступать. *** Пик оделась в короткое красное платье со шнуровкой спереди, длинные ботфорты и ошейник с рубиновым сердцем. На ее памяти, это был самый дорогой образ, который она собрала из своих лучших вещей. Чёрные смоки и вишневая помада отлично сочетались на контрасте с выбеленной кожей. Тёмные волнистые волосы небрежными локонами спадали на худые плечи. Песня, которую она сегодня исполняла, была довольно тяжёлой для неё в моральном плане. Она посвящена бывшей лучшей подруге, к которой Пик была безумно сильно привязана. Глубоко вдохнув воздуха, девушка прикрыла веки и начала петь. «Сейчас я расскажу тебе, что я сделала ради тебя. Я проливала реки слез, Я кричала, обманывала и истекала кровью ради тебя. И всё равно ты не слышишь меня. Не нужно протягивать мне руку, на этот раз я справлюсь сама.» Фингер никогда не исполняла ее на своих концертах. Для неё это было чем-то слишком личным, показывающим ее слабую сторону. Вспоминая образ подруги, даже спустя несколько лет, сердце болезненно сжималось в груди. Они были вместе практически с детства, поступили в один институт. А потом та украла ее песню и выступила перед продюсерским центром. Теперь она — известная на всю страну певица, обожаемая миллионами людей. Она своровала песню, обманула и бросила Пик как раз в тот самый момент, когда стало известно о болезни отца. Прокручивая в памяти картины прошлого, певица двигалась по сцене, продолжая петь, беря самые высокие ноты, пропитанные болью и отчаянием. Саша, исполнявшая сегодня не только роль бас-гитаристки, но и бэк-вокалистки, казалось, тоже прониклась давящими строчками. «Давай, кричи на меня — Я удаляюсь. Меня не сломишь опять, Хочу дышать, Меня все это достало! Я гибну вновь… И я утопаю, Я падаю в бездну, Я все же вырвусь.» Слёзы ручьём текли из глаз вокалистки и она, не в силах больше стоять на ногах, упала на колени, закрывая лицо длинными прядями волос. Громкие овации зала не давали ее сознанию отключиться. Пелена слез перекрывала обзор, сердце было готово выпрыгнуть из груди, стало невыносимо жарко, словно в финской сауне. — Пик! Пик, вставай, — слышалось где-то далеко. Она же была словно в вакууме, не в силах разобрать, что происходит вокруг неё. — Эй, ты в порядке? — услышав знакомый голос, ей все же удалось поднять голову и разглядеть над собой лицо обеспокоенного Кирштайна, — черт, у тебя кровь из носа! Ты идти-то можешь? Пик, слабо улыбнувшись, прикрыла глаза, чувствуя, как закатываются ее глазные яблоки. Она слышала, как кто-то из судей в отдалении сказал, что они прошли отбор. Чьи-то крепкие руки наконец подняли ее с этого твёрдого и неудобного пола, окутывая своим теплом. — Эй, ты отключилась? Блять, да что с ней? — Скорее всего, давление поднялось. Иногда у неё случаются приступы, — послышался совсем близко голос Марселя, — у неё в сумке должны быть таблетки. — Уткнулась носом прямо в мою белую рубашку… Теперь я в ее кровище, — беззлобно процедил Жан. *** Микаса, наблюдающая из первых рядов за всем происходящим, заметила для себя несколько интересных деталей: Жан действительно странно смотрел на вокалистку, а когда та отключилась, он был слишком сильно взволнован. Аккерман ждала этого дня. После отборочного тура она планировала наконец поговорить с Кирштайном и все решить, а сопутствующая картина, представленная только что на сцене, больше не оставляла поводов для раздумий. Она поговорит с ним. Сегодня. И либо они все кардинально поменяют, прислушавшись друг к другу, так и не найдя в себе сил порвать узы больной привязанности, либо расстанутся. Микаса была готова к обоим исходам.