Часть 10
21 января 2022 г., 19:00
Мужчина и женщина, лишь недавно узнавшие последние новости, разговаривали, сидя на скамеечке возле высокого деревянного дома, расположенного на лесной полянке. Мужчина был задумчив, а женщина явно нервничала, ведь новости, донесенные до них, отнюдь не радовали.
— То есть мальчика пытали, но он не сломлен? — женщина пыталась узнать как можно больше.
— Его любовь защитила, хоть и стала абсолютной, — вздохнул мужчина. — Тепла и ласки не было у обоих.
— Разве такое возможно? — удивилась женщина.
— Сама увидишь, — прикусил губу мужчина. — Это не расскажешь, все сама увидишь. Девочку бы согреть, мальчик наш-то привык уже, что у него есть только она, а вот девочке трудно.
— Как только она? А мы? — спросила женщина.
— А нас он пока не знает и доверять не будет, — ухмыльнулся мужчина.
— Горшечников! Я тебя стукну! — воскликнула женщина.
— Не стукай меня, ладушка, — хихикнул мужчина. — Я тебе еще пригожусь.
***
— Странно, что французы так себя повели, — продолжил начатый ранее рассказ Гарри. — По идее, у Габриэль же долг, неужели они решили пожертвовать дочерью? — Решили, Гарри, — вздохнула Лена. — Габриэль лишилась магии, и ее выкинули в приют, хотя мать была против, но против общины ничего сделать не могла. — А мы сможем ее тогда забрать? — вдруг спросила молчавшая до сих пор Гермиона. — Она, получается, сейчас никому не нужна… Как и мы… — Мы проясним этот вопрос, девочка, — кивнула женщина. — А дальше что было? — Дальше Мионе становилось все хуже, — загрустил юноша. — Мы ехали в поезде, и я только надеялся на то, что она дотянет до помощи, очень страшно ночью было, очень. Поезд шел уже не первый день, и, разговорившись, Гарри теперь анализировал вместе с капитаном Леной все, что произошло за это время. Жестко, часто не щадя себя, но буквально канонизируя свою возлюбленную, отчего Гермиона смущалась и возмущалась, но ничего поделать не могла. — Только одно мне не понятно все-таки, — вздохнул Гарри. — Как Пожиратели смогли узнать, где находится детская пещера… Это самая большая тайна гоблинов, которую они не открывают никому. Да и знают о ней только воспитатели. — Этого мы пока не знаем, — ответила Лена, — но обязательно узнаем. Давай-ка ложись спать, завтра у вас большой день, с родственниками знакомиться будете, и мы с вами расстанемся. — Жалко, — вздохнула девушка. — Только привыкнешь к кому-нибудь, уже расставаться… — Ничего, теперь у вас появится семья, — улыбнулась Елена Владимировна. — Спите, дети. Ночь прошла тихо, без проблем у Гермионы, лишь под утро на Гарри накатила тоска. Ему снились все, кого он знал в прошлой жизни. Снобы-маги, их дети, шумящий Большой зал, победы и поражения. Гарри понимал, что, скорее всего, ему не поверили, и многие, если не все, погибли, поэтому утром он проснулся от собственного крика. Обнимавшая его Лена с трудом смогла успокоить пацана, в глазах которого она видела войну. Легко поняв, что беспокоит Гарри, она заговорила тихим спокойным голосом. Она говорила о том, что каждый делает свой выбор сам, и винить себя в выборе других не стоит. Всех не спасешь, а особенно нельзя спасти тех, кто не хочет быть спасенным. Юноше становилось легче от этой речи, от теплых рук, от тихого, спокойного голоса Лены, поэтому он уснул на этот раз без сновидений. А женщина еще долго сидела рядом с совсем юным мальчишкой, которого искалечили английские маги, но, несмотря даже на это, он винил себя в том, что не спас их. Ранним утром Лена разбудила Гермиону и Гарри, когда оказалось, что девушка не может сесть самостоятельно. От любого движения у нее сильно кружилась голова и темнело перед глазами. Это могло бы стать проблемой, если бы не Гарри. Спокойно накормив Гермиону, да так, что та вполне спокойно это приняла, он одел ее и усадил в каталку, максимально опустив спинку. Девушка сначала паниковала, но после объятий своего Гарри успокоилась, полностью ему доверившись. Лена никогда не видела такого доверия и такого обожания, с которым Гермиона смотрела на этого пацана. Поезд начал тормозить, останавливаясь даже не на вокзале, а на какой-то малоосвещенной платформе, расположенной в густом лесу. Гарри удивленно взглянул на Лену, которая хихикнула и подтвердила его мысли: — Да, эта остановка специально для вас. Ну что, пошли?***
В высоком кабинете заседали офицеры Ее Величества, решавшие сейчас судьбы магов и их детей. Магическая Австралия отказалась взять на себя заботу о детях, которым теперь светили бы приюты для инвалидов, если бы не русские. Зачем русским четыре сотни умственно неполноценных, согласно выводам королевской комиссии, детей, было совершенно непонятно. — Итак, согласно отчету, дети с тяжелыми психическими расстройствами и умственно неполноценные — это соответствует истине? — грузный джентльмен требовательно взглянул на офицера медицинской службы. — Да, сэр, — ответил тот и пояснил: — В пятнадцать лет не знают сигналов светофора, а в десять — что такое автомобиль и поезд. — Да, это аргумент, — согласился вопрошавший. — Русские предложили снизить цену на газ, что очень понравилось Ее Величеству, поэтому она распорядилась отправить русским этих ваших полудурков, раз охота с ними возиться, нас они не интересуют. — Да, сэр, — радостно улыбнулся начальник медицинской службы, избавившийся от этого ярма. Выживших детей волшебников, зачастую почти не одетых или одетых в какие-то лохмотья, грузили в трюм английского теплохода, идущего в Росток. Что с ними будет потом, английскую сторону не интересовало. Какие бы цели ни преследовали русские, у них ничего не выйдет, потому что макаку писать заставить сложно, а с этими детьми ситуация была гораздо сложнее. Представители стран варшавского договора отлично понимали всю серьезность задачи, стоящей перед ними, но они были людьми. В первую очередь они были людьми, а потом уже — политиками, военными, милиционерами и врачами. И как люди, они не могли спокойно смотреть на то, как четыре сотни одаренных детей будут просто выброшены на ту же свалку, куда выбросили Гарри и Гермиону, когда им нужна была медицинская помощь. Детей ждали врачи и приемные семьи.***
Когда незнакомая женщина на платформе обратилась к ней «доченька», девушка замерла, не смея поверить. Услышав ласку, она сначала испугалась, а потом просто потянулась к этой незнакомой женщине, в голосе которой была нежность и радость от того, что… От того, что она увидела Гермиону? Разве так бывает? Гарри смотрел на незнакомых людей, чем-то напоминавших ему Джеймса Поттера, которого он видел только на колдографиях. Он и хотел бы поверить, но обе жизни научили его тому, что сам он никому не нужен. Именно поэтому юноша настороженно смотрел на взрослых, контролируя каждый их шаг, наблюдая за Гермионой, которой очень хотелось поверить, и готовясь защитить ее любой ценой. Наверное, мужчина понял, что творится в голове Гарри, потому что поднял руку и произнес: — Я, Федор Горшечников, клянусь, что, являясь родным тебе по крови, никогда не причиню никакого вреда ни тебе, ни жене твоей. — Вспышка магии заверила это обещание, отчего Гарри слегка расслабился, помня при этом, что любую клятву можно обойти. Средство передвижения у новоявленных родственников напоминало карету и приводилось в движение самостоятельно. Гарри проверил — никаких фестралов не было. Взяв свою Гермиону на руки, юноша аккуратно устроил ее на чем-то мягком, постаравшись сделать так, чтобы ей было максимально комфортно, поэтому не заметил переглядываний новых родственников. Удивился, когда его устроили рядом. — Как ты думаешь, — спросила его Гермиона, пока они ехали, — хотя бы бить не будут? — Я их зааважу, если рискнут, — твердо пообещал юноша. — Никто и никогда тебя больше не ударит. — Как хорошо, что ты есть, — повернулась к нему девушка. — Обними меня покрепче, пожалуйста. Ей было страшно, просто очень страшно, жизнь в очередной раз менялась, а она слабая и ничем не может помочь Гарри. Опять они от кого-то зависят, от чьей-то доброй или злой воли. Как ей это надоело, как бы она хотела, чтобы от них все отстали, спрятаться куда-нибудь и просто жить, жить, и чтобы никого не было. — Да, Федя, — вздохнула женщина, наблюдавшая за детьми. — Нелегко с ними будет, не верят они никому, кроме как друг другу…
