Tenero

Тэхен с радостью бы его избегал, если бы у него была эта возможность, но вот незадача: Чонгук хвостиком, шаг в шаг за ним ходит уже второй месяц. Упертый, чертяга. Ким даже игнорировать пытался, но тому хоть бы хны. Если Тэхен ничего не отвечал, то Чону было несложно составлять диалог с самим собой. Он рассказывал какая она, жизнь в городе, рассказывал о людях, об учебе. Бете на самом деле до жути интересно слушать про город, хоть он и не отвечал, но внимательно впитывал слова гаммы. Чонгук, конечно же, не глуп, сразу это заметил, а потому болтал о нем без остановок. А еще пообещал, что когда-нибудь он его Тэхену покажет. Ким в это с трудом верил, но ночами все же мечтал об этом. В тот вечер бета резко на ноги подскочил, да в сторону своего дома помчался, в желании спрятаться и успокоить свое сердце, что лопнуть было готово. Дверь перед чужим носом захлопнул, да чуть ли в истерике не завизжал. Ведь в тот момент мурашки током по телу, да теплом в груди волны разливались. Он поймал себя на мысли, что ему нравится это чувство, но всего лишь на миг, не больше, ведь не может себе позволить надеяться на что-то. Гамма стоял так близко, как Ким еще не привык, он понять не может, каких заразных блох тот в своем городе подцепил, но все же бета приходит к выводу, что в этом участвовать не хочет. Наверно. Но это не точно. Он еще не уверен, но с точностью может ответить, что ему и так было тяжело в стае, а сейчас, когда вернулся сын вожака, который должен был выбрать себе альфу, или же омегу в пару, ведь волкам важно иметь свою семью и потомство, ему стало еще сложнее. Ведь этот самый сын увязался за ним, за бетой. Вдобавок к этому сказал, что от Тэхена вкусно пахнет. — Дурак, — бубнит себе под нос, но, конечно же, оказывается услышанным. — Кто? — Ты. Тот сидит напротив Тэхена, поддается телом чуть вперед — между ними небольшой костер все на том же месте, и пытается понять причину обзывательства в свою сторону. — Зачем ты со мной возишься, ты хочешь, чтобы одной темной ночью пришли по мою душу и глотку перегрызли в постели, пока я буду крепко спать? — Этого не произойдет, я же всегда рядом. — Вот именно! Я не тот, на кого тебе стоит тратить свое время, — пытается объяснить, но прекрасно понимает, что это бесполезно: за то время, что Чон находится в стае, Тэхен уже не раз пытался гамме на это намекнуть. — С чего ты взял? — звучит буднично, даже слегка весело, Чонгук понимает, что замучил этим Кима, но что он может поделать, если тот все никак не выкинет ненужные мысли и переживания из головы. Тэхену остается лишь тяжело вздохнуть. Он опирается щекой о ладонь, наблюдая за пламенем. Ким вообще не против Чонгука, просто он и без этого считал себя обузой в стае, ему просто-напросто повезло с Хосоком, но теперь ему кажется, что он отобрал у голодных зверей самый лакомый кусочек мяса, а потому нервы натянуты, словно струна. Что делать, он не знает, но, честно, в этот раз хочется поступить так, как сердце свое желает. — Кстати, ты тогда сказал, что тебе понравился мой запах, — бета краснеет, но продолжает, — но у бет же его нет. Чонгук смотрит ему в глаза и, тепло улыбнувшись, встает со своего места, неторопливо шагая в сторону Кима. — Ты пахнешь. Знаешь, в городе даже люди пахнут, у каждого существа свой аромат, а твой такой легкий и нежный, что мой волк ощущает вблизи с тобой спокойствие и даже некую связь. Он видит в тебе свою пару. Я же гамма, я вправду не такой, как большинство. В городе у меня была возможность изучить свою сущность, чем я и занимался несколько лет. И мало того, что во мне смесь альфы и омеги, во мне еще больше, — Чон снова незаметным образом оказывается за спиной Кима, укладывая ладони на чужие плечи, снова, близко-близко к уху: — я даже понести от тебя могу. Мы, гаммы, в какой-то степени универсальны, знаешь ли, Тэхен. О Великая Луна! Почему Тэхен так часто краснеет из-за этой наглой морды, что, словно ничего и не было, отходит и возвращается на свое место. — И если ты так сильно переживаешь о мнении стаи, то не стоит. Они готовы за свое счастье глотку перегрызть, но почему этого не можешь сделать ты? Если эгоисты они, то почему им не можешь быть и ты? Думаешь, что ты здесь чужой, я это понимаю, и потому ты думаешь, что не имеешь право на что-то, но почему нет? Это они не имеют права перечить моему выбору, выбору моего волка, ведь он у нас единственный и окончательный в этой жизни. Просто позволь себе, ты же это хочешь, я же чувствую. Нависает тишина, и лишь звуки леса, да костра слышны. Тэхен опускает голову, на него столько всего навалилось, что он переваривать не успевает. — Извини, мне правда тяжело. — Не нужно передо мной извиняться. Если тебя и дальше будут донимать такие мысли и сама стая, то я могу забрать тебя в город, знаешь ли, я здесь не собирался оставаться на такой период времени, мне, скажем так, пришлось остаться, и ты понимаешь о чем я. Сомнения, сомнения. От них так паршиво, а сейчас так хочется довериться, что Ким выдает с огоньком в глазах: — Правда город покажешь? — Я тебя насовсем туда заберу.