Дорога в сны

Сны… Сны имеют очертания, форму. Сны - воплощенные мечты. Стоит ли удивляться, что каждую ночь ей снились те, кто был безмерно дорог сердцу? Вот и сейчас они сидели втроем. Как тогда, в день сватовства. Ёнми разливала чай, с нежностью посматривая на добродушно улыбающегося отца и, робко, из-под ресниц - на темную фигуру, окутанную едва заметным сиянием. Хотя темы, которые они хотели обсудить, не все были радостными. Девушка знала, что Сонхи пока что рыдает в опустевшем доме, и её рыдания слышат только несколько оставшихся верными слуг, а отца везут в столицу. Яма рассуждал хладнокровно и бесстрастно, но порой в его голосе проскальзывали еле заметные нотки заботы. - Уверен, что вас, господин Квон, всё-таки казнят. У вас много связей, но недостаточно. Пусть Пак взял на себя преступление с императорским чиновником, но многолетняя контрабанда опиума - это только одна ниточка. Заказчика он всё равно не знает, а государь пожелает узнать и имеет все основания предполагать, что вы в курсе, кто подсаживал его подданных на наркотик. - Оставлять дом в таком состоянии мне жутко... и страшно. Пусть Сонхи не любит меня, но сейчас никто в доме не знает, что с ними дальше будет, - зябко передернула плечами Ёнми. - Нет необходимости пока что оставлять дом. Побудешь с ней. Отдашь необходимые распоряжения... наладишь хозяйство, наймёшь новых слуг... Твоей мачехе понадобится много заботы, пока она не возьмёт себя в руки. Я так стремился скорее воссоединиться с тобой. Но придётся ещё подождать. Обстоятельства таковы. Не играть же свадьбу во время суда над отцом невесты, - медленно проговорил Яма с явным сожалением. Отец строил этот дом с любовью и заботой о своей семье, и мне будет грустно, если его заберут, а это не исключено... - грустная улыбка. - Жаль, я хотела бы, чтобы отец в этот день был бы со мной. Можно было только позавидовать хладнокровию Владыки Мертвых. - Но я ждал тебя много тысяч лет. Так что ещё немного времени не играет особой роли. - Но как же долг посла и принца перед нашим домом? Они просто сделают вид, что долга не было? - Ёнми пыталась ухватиться за соломинку. Яма пожал плечами. - Боюсь, принц и регент сами заинтересованы в расследовании. Максимум, что они могут сделать - это уговорить короля вести дело как можно менее публично, чтобы тень позора не легла на вдову и будущего наследника семьи. Судья Квон печально улыбнулся. Он знал то, о чем не подозревала дочь. Возможно, все закончится еще мягче: события этих дней основательно подорвали его крепкое здоровье. Сердечный приступ, лихорадка, а потом холодная дорога и сырость темницы - этого вполне может хватить для того, чтобы до дознания и суда просто не дожить. Яма перевел взгляд на отца Ёнми и улыбнулся. - Господин судья мудр. А там на основании отчета-признания и благодаря регенту с принцем судьбу Сонхи и Ёнми могут решить достаточно тихо. Однако дом все же придется оставить: новый судья магистрат неизбежно будет назначен. Судья спокойно и понимающе улыбнулся в ответ. - Я знаю законы. И умею играть так, чтобы использовать свои знания в своих целях. Глаза Ёнми зажглись интересом. - Судьбы предопределены, пусть и у людей есть выбор. Что ждёт малыша, который пока не способен выбирать? Он мой брат, пусть и не совсем родной, и я не знаю, доведется ли нам познакомиться. И... что ждёт Метлу? Я во многом обязана ей. И почему меня больше пугает не смерть, а жизнь на земле, - добавила она тихо. - Потому что на земле есть люди, которым тебе придется теперь улыбаться тогда, когда не хочется. Вместо меня. А этого ты не любишь, и к тому же - какая власть над своей судьбой у женщины? - рассудительно ответил дочери Квон Ки. Яма сидел молча и задумчиво, вертя в руке чашку чая. - Есть теория, что дочери ищут мужей, похожих на их отцов, только лучше. Разумеется, если только дать им на то возможность. Думаю, в случае моей дочери эта теория почти что оправдана. Не рискну сравнивать нас слишком уж прямо, - продолжил судья. - Карма - находиться в доме судей? - пошутила его дочь. Но веселья ее не хватило надолго. Неожиданно она нахмурилась. - Если бы выбора действительно не было, никто бы не стал даже бороться. Если можно что-то сделать, если выход есть, то я его ищу. Или это все твоё воспитание, отец? - Скорее это ты просто на меня насмотрелась. Не на Сонхи же. Девушка едва удержалась от улыбки. - Она утверждала, что ты слишком меня избаловал, а ещё не научил манерам. Интересно, что она думает теперь... - Ёнми оглянулась на Яму. Он приподнял пиалу. - Люди говорят, судьба определена на три жизни вперёд. На самом деле больше, гораздо больше. Но выбор есть всегда. Неправедно было бы требовать от человека ответ за его поступки, если бы выбора не существовало. - Хорошо что не научил манерам - еще не ровен час научилась бы! - тихо пробурчал судья. - А так - твоя искренность меня более чем устраивает. И, кажется, вас, господин Яма, тоже? - Искренность моей невесты абсолютно прекрасна, господин судья, - снова улыбнулся Яма. - Рад, что мы с вами сходимся в восхищении ее искренностью, - веселился Квон Ки. Тем временем, брови его дочери взлетали все выше. - Неужели ты не чтишь традиций, отец? - удивилась Ёнми. - Разумеется, чту. В нашем доме есть алтарь умерших, все ритуалы мы совершали вместе. Но воспитание дочери таким, каким его понимает Сонхи - это не столько традиция, сколько тонкая наука лгать, замалчивать и выживать, оставляя половину каждой фразы при себе. Я не считаю, что тебе это нужно и потому знал сразу, что ты откажешь принцу - дворец тебя сгубит. Ёнми лихорадочно обдумывала услышанное. - Тогда как ты судишь рабов, детей? Я не видела... В человеческом мире раба судят по хозяину, а за ребёнка отвечает отец, - задумчиво проговорила она, обращаясь ко Владыке Мертвых. Яма посмотрел куда-то вверх, но его интересовал явно не потолок. - Ты ещё увидишь. Души рано умерших детей легки, проступки их весят мало, и они почти сразу отправляются на перерождение. Иногда успевают вспомнить свои прошлые жизни, улыбнуться или заплакать. Рабы и солдаты часто говорят - я исполнял приказ. Если это действительно было так, то ответственность ложится на господина. Всё очень сложно, Ёнми. Иногда убийство может быть благим деянием. Иногда один и тот же поступок несёт кому-то добро, а кому-то страдание. Я учитываю эти вещи. - Сначала мне было очень страшно от мысли, что я все это увижу. Но сейчас я наконец хочу познать справедливость, потому что в нашем мире... пожалуй, отец видел этого очень много, а я лишь то, что успела застать... очень относительная. И я почти в восторге от понимания, что там, за гранью, никто не осужден без причины, никто не остаётся без награды за свои труды, - с воодушевлением проговорила Ёнми. - Почему-то эта справедливость не пугает, как и смерть. Тут, словно что-то вспомнив, она обернулась на отца. - Неужели ты думаешь, что я бы не смогла стать достойной женой принца? Мне даже немного досадно, хотя желания идти во дворец, право, не было. Судья развел руками, как бы показывая, что имел в виду совершенно другое: - Достойной смогла бы. Счастливой - нет. Яма, казалось, обдумывал слова господина судьи достаточно долго. - Что касается дома и вашей вдовы - простите, что уже называю её так, господин судья - то... конечно, ваше имущество будет конфисковано. И ваши сбережения, если они имелись. Но, полагаю, долг принца перед Сонхи простирается всё же достаточно далеко, и он может позволить себе подарить ей дом. В крайнем случае, если он этого не сделает, то... хм… добавит в коллекцию своих прекрасных качеств чёрную неблагодарность. А я, конечно, не оставлю женщину, беременную вашим наследником, на улице. Но не хотел бы вмешиваться в дела смертных без крайней необходимости. Я и так позволил себе много. Мой брат этому очень рад… - усмехнулся он уголком губ. Ёнми вертела в руках веер, пропустив мимо ушей все слова про собственную мачеху. Ее явно волновали слова отца. - Наверное, у нас очень странные представления о счастье. Особенно после того, как прилюдно стало известно, за кого ты отдаёшь свою дочь. Как это воспримет общество, и какой отпечаток будет на твоём наследнике - не смолкнет молва о его сестре. Глаза Ямы полыхнули гневом. Он собирался что-то сказать, но сдержался. Между бровей образовалась скорбная складка. - Я знаю, Ёнми, что ты не стыдишься меня, хотя твои речи можно было понять так. Воспитание... что подумает общество... Я понимаю, ты еще слишком близка к земной жизни, и тебе это важно. Но скоро мнение смертных перестанет волновать тебя. Судья мягко улыбнулся дочери. - Ему достанется сложное наследство, ты абсолютно права. Но мне не доведется его воспитать, в нем будет больше от Сонхи, чем от меня. А если что моя вторая жена (уж простите, я пока не могу назвать ее своей вдовой сам) и умеет, так это выживать и находить себе теплое место. Кроме посла и принца, людей высокопоставленных, у меня хватит должников и помельче. Да, не все из них захотят вернуть долг, но я уверен - на улице она побираться не останется, хотя с роскошью ей и придется попрощаться. Велика ли цена за упорный обман на протяжении десяти лет и чашки приворотного зелья каждый вечер? За попытку забрать то, что ей не должно было попасть? Я не знаю. И… - он повернулся к Яме. - Прошу понять, господин - моя дочь волнуется о брате. Ей не важно, что общество подумает о ней. Ей важно, какой шлейф шепотков и теней пойдет за ребенком с самого его рождения. Ёнми расстроено опустила глаза. - Я не из стыда сказала это. Действительно не могу понять людей, и что кроется в их мыслях. Чаще всего прекрасные события покрываются сажей из сплетен и зависти, образуют чёрный клубок. И, отец... хватит твоих связей, чтобы хорошо устроить наших слуг? Вряд ли с ними будут хорошо обращаться. Но у тебя были хорошие друзья, которые, хоть и не столь влиятельные, но могли бы принять к себе и защитить их. Судья задумчиво повертел в пальцах пиалу. - Метла девочка хорошая и с приличным приданым - о ее судьбе можешь не волноваться. Пень - тайный шпион, о нем тем более не думай. Остальные или государственные рабы, и их судьбой займется соответствующая канцелярия, или свободно уйдут в другую область. Кстати, Сонхи, вероятно, так и поступит - она родом не из Анджу. Ну а милость Паку ты уже устроила, дорогая. Яма медленно кивнул своей невесте. - Да, я понял. Что касается этого ребёнка, его судьба необычна. Это должна была быть девочка, но шаманка нарушила мой запрет, и теперь родится мальчик. Пришлось лишний раз заглянуть в книгу судеб и удостовериться, что ничего радикально переписывать не придётся. Вы имеете основания беспокоиться - тревога вообще свойственна смертным. Но ничего такого, что этот наследник не мог бы выдержать, с ним не случится. Я вас уверяю. Род судьи продолжится. Теперь мне это важно. - Отчего же вам лично это так важно? - заинтересовался судья Квон. Все еще притихшая Ёнми не поднимала глаз. - Милость Паку - это ваша заслуга, вас двоих. Я могу только просить. Но я рада, что все не так плохо, как думала в самом начале. Но зачем Сонхи меняла пол? Кроме очевидного - нет ничего? Владыка выслушал обоих и перевел взгляд на судью. - Во-первых, я люблю порядок. Будет, кому следить за храмом предков и вовремя готовить подношения духам. Во-вторых, вас, может быть, это позабавит, но полезно иметь связи на земле. Иногда приходится воплощаться, чтобы самому совершить деяние, на которое смертные, даже боговдохновлённые, не способны. И тогда неплохо иметь верных соратников среди живущих. Что до мотивов Сонхи… Это был еще один способ крепче привязать к себе мужа. И я рад, что все так обернулось, хоть это и противозаконно. Но исполнительницу ритуала пришлось наказать. - А что думает твой брат? - девушка не смогла удержать свое любопытство. - Уж наверняка он знает обо всем, что произошло. - А мой брат... - Яма усмехается, и усмешка выходит кривоватой. - Очень рад, что у меня появилось слабость, и он о ней знает. - Наказать?.. - задумчиво протянула Ёнми. На лице ее отражалось все возрастающее беспокойство. - Меня все больше пугает будущее брата. Можно ли... может быть... именно мне иногда как-то помогать ему? Дети легче верят в сказки и видят то, во что другие не верят. Может быть, в нем не будет столь много Сонхи… Но ты говоришь про слабость, - обратилась она к Яме. - Не навредит ли это тебе или миропорядку? У господина Квона вырвался смешок. - Самое ироничное то, что Сонхи так и не поняла - не помогли бы ни зелья, ни ребенок именно мужского пола, я бы не стал привязан к ней крепче, чем уже был. Скорее уж наоборот. Наказание же - это, полагаю, о шаманке. Что до помощи брату… - судья улыбнулся дочери. - Добрая моя девочка, заботливая. Не стоит создавать ребенку секретов от матери, если во снах ему будут говорить одно, а в реальности другое, так и сойти с ума недолго. Яма молча сделал пренебрежительный жест веером в сторону комнат Сонхи, в котором отражается всё, что он думает о ней и её методах. Судья одобрительно усмехнулся. Ёнми перебирала в голове то, что ей хотелось сказать. - Отец, так зачем говорить, если я могу просто быть? Может быть, те сказки, что ты рассказывал мне в детстве, он тоже должен услышать?.. - Ты поместишь его разум между двух огней. Это опасно, милая. Что же до слабости, о которой ты так волнуешься не в свой черед… В твоих силах сделать его слабость его же силой. Двойственность, помнишь? Жена за спиной мужа - его слабое место, но она же придает ему силы и мудрости, которых без нее он бы не нашел. По крайней мере, так у людей. Так было у нас с Мин Соль. Яма вздохнул и обратился к Ёнми: - Моя дорогая, я несовершенен. Помимо моей работы судьи загробного мира, у меня есть обязанность вести партию за партией с моим братом. Одну вечность за другой. И за это безвременье я создал себе множество уязвимостей, чтобы было не так скучно. Я азартен, гневлив и раздражителен... склонен выигрывать ценой больших жертв. У Императора тоже есть слабости, и я их тоже изучил. Он рассеян и небрежен, любит жульничать и забалтывать противника. Всякое бывало, но на моей памяти он ни разу не влюблялся, наш милосердный, - иронично улыбается уголком рта. - А я... теперь у меня есть сердце, которое живет отдельно от меня. Настолько уязвимым я еще никогда не был. Ёнми, не удержавшись, подошла к нему ближе и коснулась рукавом рукава. - Я не хотела бы, чтобы я была причиной твоей слабости... Однако, твой брат играет не так хорошо, как ты. Но никогда бы не подумала, что именно он даёт правде меньший вес, чем выигрышу. - Да у него это на лице написано, - пробурчал в сторону судья и одобрительно посмотрел на свою дочь - от него не укрылся ее мимолетный жест. - И в твоих силах сделать слабость мужа его же силой. Двойственность, помнишь? Жена за спиной мужа его слабое место, но она же придает ему силы и мудрости, которых без нее он бы не нашел. - Отец, но я ещё не постигла этой мудрости! Единственный пример жены, который я видела - это пример Сонхи… - печально проговорила Ёнми. - Что до Императора - да, я успела заметить. Ведь именно он предложил мне сделать ход за брата. Квон Ки развел руками. - Именно поэтому я это тебе и говорю. Сонхи дурной пример жены. Хотя… я несправедлив. Сонхи не дурной пример, просто обычный. А тебе нужен хороший. Будь жива твоя мать - тебе было бы сейчас куда как легче. Однако, играем то, что имеем, и я тебе немного за обоих. Ёнми широко улыбнулась. - Но ты же не хочешь, чтобы я была немного… как мужчина. Судья рассмеялся. - Судя по твоим провокациям и остроте ума - у меня не вышло устроить так, чтобы ты была исключительно женщиной. Дочь удрученно кивнула. - Но разве дурно иметь ум женщине? Ты считал по-другому, когда заставлял меня учиться. Яма, все это время не сводивший с Ёнми глаз, молча притянул ее к себе, усадил рядом с собой и уткнулся носом в её волосы, не переставая внимательно слушать. - Человеку, дорогая, полезно иметь ум. Любому, - судья одобрительно улыбнулся на обоих, явно вспоминая что-то из очень далекого прошлого. Девушка смущённо опустила глаза. - Тебя ничего не смущает в мире смертных, да? И как мне после этого домой возвращаться, ты не подумал? - тихо шепнула она Владыке. Тот ничего не ответил - только тихо хохотнул, крайне довольный. Ёнми без особого возмущения вздохнула: - Вы сговорились, да? В улыбке ее отца было много теплоты: - Нам не нужно сговариваться. Он влюблен, я был когда-то так же влюблен и просто отлично его понимаю. Радуйся, тебе не нужно учить мужа нежности и выражению чувств. Немногим так везет. - А что, тебе приходилось учиться, отец? - заинтересованно осведомилась Ёнми. - А мне приходилось. Впрочем, Мин Соль отлично с этим справилась. Невеста с подозрением покосилась на своего неземного жениха. - Кхм... вопрос, где он этому научился... А в нежности матери я никогда не сомневалась. Наверное, она растопит любое сердце. Судья засмеялся в кулак. - Кхм. Ревность очаровательна в малой дозе, но ты не сравнивай все же слишком буквально. Это люди учатся сначала говорить, а потом молчать. - Кхм, кхм... - оставив реплику без комментариев, Яма продолжил обнимать невесту, хотя выглядеть он стал несколько смущённым. Ёнми неубедительно попыталась отпихнуть его. - Что-то ты слишком подозрительный... мне тоже нужно многое о тебе узнать. Если я с людьми-то не успела разобраться, где мне понять богов! - У тебя теперь к счастью достаточно времени, чтобы научиться понимать и тех, и других, - судья налил себе еще немного чая и с наслаждением отхлебнул. Казалось, он пребывал в прекрасном расположении духа. - А ты успел понять людей?. - Как бы я иначе был хорошим судьей? - в тон ей ответил Квон Ки. - Кстати, отметь этот прием: я не подтвердил и не опроверг. Но, думаю, да, я успел понять в людях многое. - Я заметила. Твои приёмы я успела оценить за долгие годы. Признаться, в общении пришлось использовать... - неожиданно призналась дочка судье. Тот одобрительно кивнул. - Как хорошо знать, что мне становится нечему тебя больше учить. Острое чувство горечи пронзило Ёнми. Отец был таким счастливым, умиротворенным и близким. - Я не умею расставаться. Этому я не научилась. Тот в ответ лишь руками развел. - Этому только жизнь может научить. Впрочем, я разболтался. Пока тебе нет нужды расставаться: у меня достаточно времени в тюрьме, чтобы видеть сны, а ты уже научилась приходить не только за пони. Что будет однажды - будет еще не сейчас. - Мне сложно поверить, что когда-нибудь тебя не станет, - призналась она. - Что я не смогу вот так с тобой разговаривать. Что самое ценное и дорогое - память - невозможно сохранить... - Ёнми печально улыбнулась и невольно прижалась ближе к Яме. Он почувствовал ее движение и обнял еще крепче. - Память родителей сохраняют дети. И ты сохранишь мою, как мой сын сохранит память своей матери, но не мою, - судья тепло и спокойно улыбнулся. - Кстати, Яма, намек о Сонхи я прекрасно понял, - он приподнял чашку чая, салютуя. Владыка Мертвых вздохнул. - Господин судья мудр - впрочем, я это уже говорил. Мой небесный брат расхваливал вас после вашей первой встречи. И совершенно напрасно, я и так всё увидел... жаль, иногда мудрость только ужесточает бремя, которое приходится нести. Что скрывать, как правило, так и происходит. - Что вы. Моя ноша нынче легче пера, - возразил Квон Ки. Ёнми обдумывала слова отца. - Кому я передам память? Поэтому я так переживаю за твоего единственного наследника… Ты сама не хотела детей, - мягко напомнил дочери судья. - Я не хотела дочь, которой передам проклятие, - буркнула Ёнми. - Сомнительное счастье. Но даже если детей не будет - меня уже ничего не расстроит. Квон Ки заинтригованно посмотрел на дочь в объятиях Ямы. - В таком случае тебе стоит спросить жениха, бывают ли у богов дети. Сомневаюсь, что проклятие еще хоть сколько-то будет иметь шансы распространиться теперь. Но оставь эти преувеличения Нефритовому Императору - никогда не говори, что тебя ничего не расстроит. Только хотела бы я, как в своих детских мечтах, чтобы ты обязательно сам отдал меня замуж, чтобы ты видел это… - вздохнула девушка. - Да. Расстроить меня кое-что может. Если я потеряю свою любовь к вам и свою память. Ее слова огорчили отца, но тот постарался не подавать виду. - Ну, я сам тебя как минимум просватал. И хотя вряд ли мы с твоей матерью сможем присутствовать на свадьбе, как полагается по традиции, я уже вижу - семья у вас будет прекрасная и счастливая. А это, дорогая, самое важное. Твоя память теперь не только любовь ко мне и матери, но и к жениху. Я вот очень сомневаюсь, что он допустит, чтобы ты ее потеряла. И горе тому, кто попробует это устроить. Яма задумчиво гладил Ёнми по плечу, словно не слышал ее последних слов. - Дети у нас… Бывают. Как правило, у них особые способности и ужасная судьба. Всё во имя равновесия и порядка. Демоны низшего ранга, например, довольно часто позволяют себе иметь детей от смертных женщин. Несколько раз в тысячелетие. Как правило, это заканчивается большой и кровавой охотой за такими бастардами и их потомками, если они хорошо скрывались и успели наплодить сущностей. Я сейчас говорю, как есть, не хочу давать тебе ложную надежду. Что касается меня - я не знаю. Я не нуждался в наследниках, и их у меня не было. Девушка слушала его, неуклонно и безнадежно краснея. Она попыталась спрятаться за веером, но Яма с лукавой улыбкой одним когтем сложил его. - Это меня правда не волнует. И разве появление столь великих сущностей не определено? Ты бы знал, если бы такое должно было случиться... про бастардов же демонов и женщин я слышала легенды, но не верилось. Зачем нужны люди тем, кто много выше их? И, отец, - она перевела взгляд. - Когда получаешь в жизни что-то невероятное, разве не боишься это потерять? Особенно если это само по себе похоже на сказку? Мне правда будет жаль, отец, если память о тебе канет в Сандзу. Судья задумчиво посмотрел в пустую чашку. - В таком раскладе я понимаю, почему вас так заботит ребенок моей жены. Смертный от смертных, он и впрямь может немного утешить мою дочь и утишить ее жажду передать память дальше. А страх, Ёнми, бывает обоснованный - и необоснованный. Тот, что побуждает действовать и тот, что сеет бессилие. Тот, что дает толчок к искренности и открытости, или тот, что ставит между близкими стену. Не давай места в сердце сомнениям в семье и ее защите, даже если семья мала, не корми вторые страхи - и все будет хорошо. А река Сандзу памяти обо мне не грозит, - он улыбнулся. - Ну если ты только сама не пойдешь в нее искупаться - не канет. Успокойся, всему свой срок и своя страница. - Горе тому, кто посмеет попытаться разрушить то, что я создал, - Яма произнес это в пространство, тихо и угрожающе. Но его взор вернулся к Ёнми, и голос зазвучал мягче. - Я говорил тебе - не бойся. Это нам не полезно. Я ощущаю твои чувства, будет не очень хорошо, если они передадутся мне. Недаром страсть и страх - родственны. Страсти я уже поддался. Только страха не хватало. Будь смелой, девочка моя, и всё будет хорошо. Ёнми кивнула, но ее ответ стал неожиданностью: - Страх и бесстрашие - то, что мне подарил отец. Страх за близких привёл меня когда-то во сны. Квон Ки вздохнул и уважительно наклонил голову, во взгляде читалось полное одобрение. - Дурной подарок я дал тебе, милая. Не волнуйтесь, господин. Скоро, уверен, у нее станет куда меньше поводов для страхов, ведь долгое ожидание беды дает лишнюю почву для них. - Когда беды случаются одна за одной - не хочется их повторения. Разве не страх за мать привёл тебя к тому поступку? Но поступил бы ты иначе? - не успокаивалась девушка. Но Яма неожиданно нежно поцеловал Ёнми в висок. Она прикрыла глаза, чтобы не было так неловко, потому что... это так хорошо, так неправильно. Владыка Мертвых же спохватился, видимо, вспомнив, что ее вопрос так и остался без ответа. - Зачем нужны люди тем, кто много выше их? Вы удивитесь, но демоны гораздо менее свободны, чем люди. Умения летать по воздуху, дышать под водой, сжигать взглядом целый город и всё прочее, что они там ещё могут, накладывают определённые ограничения. Таковы правила, за всё надо платить. Они не бездельники, они тоже делают свою работу... И они пользуются любой лазейкой, чтобы вдохнуть судьбу свободной души. Вспомнить пресловутую свободу воли, которая есть у людей. Вы, смертные, даже не представляете, насколько это ценно. Судья кивнул. Он размышлял над словами дочери. - Страх за твою маму привел меня к большой ошибке. И не будь я им ослеплен, я бы никогда не выказал недоверия к ее словам о проклятии своими глупыми поступками. Это то, о чем я жалею - и то, чего бы я не повторил. Вот и ты - не повторяй мою ошибку. Верь тому, кого любишь. Свободу воли, право выбора - я понимаю, о чем вы, Яма, хотя мне сложно представить возможности демонов хоть на треть. Ёнми улыбнулась, не открывая глаз. - Кто-то когда-то говорил, что страх часто побеждает любовь. Но мне кажется, он ничтожно слаб перед ней. Поэтому - что он? Лишь беспокойство. Но я не желаю складывать рук и ничего больше не делать, не влиять не судьбы, хоть и дерзко моё желание. Страх заставляет метаться, цепенеть и не доверять. А… если демонам так хочется свободы, они никогда не смогут её достичь? Или же они её имеют, но не видят? - Когда демоны отбудут свой срок, они тоже переродятся. И если они хорошо служили мировому порядку в качестве демонов, то их перерождение будет благоприятным. Возможно, снова в человеческой форме. Бытие демоном - это тоже наказание. Очень страшное и практически бессрочное, если мерить земными мерками. Особенные преступники удостаиваются его. Сначала они раздуваются от гордости и радуются, что достигли величия и власти, а потом понимают весь ужас своего положения. Но поздно, - Яма усмехнулся. - Некоторые из демонов действительно сильны, и, в горькой обиде на свою участь, полные страдания, они бунтуют. Не делают тем самым себе лучше, но приносят много бед богам и людям. Неверно истолковав слова дочери, судья грустно покачал головой. - Страх бывает разный. Ты не слышишь меня, Ёнми. Возможно, просто запомни, а поймешь позже, - он обернулся к Яме. - Никогда бы не подумал, что все так. Спасибо, что рассказал. - Может быть, я пока не испытала того самого страха, который толкает на ошибки? - Я рад, если это так. И надеюсь, тебе не придется, а даже если и выпадет такого на твою судьбу - ты найдешь время медленно выдохнуть, вспомнить мои слова и подумать. Ёнми несмело приоткрыла глаза, оценивая, насколько ей сейчас будет сложно смотреть в глаза отцу. - Вряд ли придётся отныне. Я боялась за твою жизнь, но сейчас есть другое чувство, и это доверие. Мне все ещё хочется удостовериться, что со всеми все будет хорошо, но, как я видела Пака, шаманку, так я смогу увидеть, что с теми, кто мне близок, поступят справедливо, а значит, бояться нечего. Разлука неминуема, и горечь её останется во мне, но я, кажется... принимаю её. Кажется, ее ответ удовлетворил судью. Он поставил пустую чашку на столик и поклонился обоим. - Значит, все правильно наконец. Чувствую, мне приходит время оставить вас. Берегите друг друга и каждый себя, что куда сложнее. Ёнми с трудом выскользнула из объятий Ямы, нехотя отпуская его руку, и бросилась к отцу. - Скажи, я скоро смогу увидеть тебя? Квон Ки усмехнулся и, обняв дочь, погладил ее по голове, а потом отпустил и поднялся. - Не у того спрашиваешь, милая, не у того. Помни, впрочем, у каждой твоей просьбы есть цена. И какая из них сдвинет шашку не в ту сторону - ты не знаешь. Не проси слишком многого. Ёнми тепло улыбнулась. - Я люблю тебя. Надеюсь сказать это столько много раз, сколько успею. И это не просьба... это ожидание. - И я люблю тебя, дочь. Рад, что ты готова ждать, чтобы сказать это снова, но мне действительно пора. Судья поклонился обоим еще раз и растворился, сделав шаг в темноту позади себя, успев поймать взгляд Ямы своим, спокойным и уверенным. Тень отца давно растаяла, но Ёнми продолжала глядеть в одну точку, словно провожая взглядом.