Дорога в сны

...Скорей закрывай глаза и приходи на встречу. Иди ко мне. Я скучаю... Девушка почувствовала настойчивый зов, её веки отяжелели, веер выпал из руки. Она погрузилась в плотную, полную звёзд темноту, как в воду. Пришла в себя на площадке перед дворцом. Изысканный многоярусный силуэт его крыши казался вырезанным из чёрной бумаги на фоне фиолетового неба. Площадка была вымощена тёмным поблескивающим камнем, а по её краям, как стволы деревьев, высились красные колонны, между которыми тянулась низкая балюстрада, ограждавшая того, кто вздумал бы прогуляться по террасе, от падения вниз. И дворец, и пространство перед ним находились на плоской вершине, такой ровной, как будто мастер меча сражался с горой и снёс ей голову. Вокруг, насколько достигал взор, лежали чёрные горы, прорезанные белыми, запорошёнными снегом ущельями. Царило безмолвие. Казалось, здесь вовсе нет воздуха, способного перенести звук. Ёнми судорожно вздохнула и убедилась, что дышать она может. В небе над дворцом висела чёрная луна. Нужно ли говорить, что Ёнми никогда не бывала в подобном месте. Князь мёртвых стоял перед ней и протягивал руки ей навстречу. Но она не торопилась броситься к нему на грудь. Они встретились взглядами, и на лице Ямы отразилось что-то, похожее на грусть. Он заложил руки за спину и прошёлся туда-сюда по террасе. Такая у него была привычка, когда он обдумывал что-то. Ёнми ждала. Наконец он замер и оглянулся на неё. - Конечно, это был не совсем я. Мои слуги, скажем так. Я не могу приходить в мир смертных слишком часто. Иначе я сам буду делать то, за что наказал шаманку - ломать грань между мирами. Но я не могу позволить никому обидеть тебя. Ёнми стояла прямо, не шелохнувшись, до боли стиснув переплетенные пальцы. В груди боролись чувства, подобные черному и белому волку, но никто из них не одерживал победу. Фигура Ямы немного расплывалась перед глазами девушки, пока она пыталась справиться с собой и сказать то единственно верное, что было выше и важнее испуга и одиночества. - Я чувствую себя виноватой перед тобой, хотя и понимаю, что все равно не избежала бы неприятностей. Бездомной дочери опального судьи без стражи, без защиты пойти некуда - и в нашем городе это означает быстро стать добычей для тех, у кого нет денег, совести или развлечения на вечер. Говорить же о справедливости твоих поступков я даже не думаю, - она едва заметно улыбнулась кончиками пересохших губ. - Ты знаешь о ней больше моего. Поэтому... спасибо, что спас меня. Правда. Складка между бровей князя разгладилась, он шагнул к Ёнми, взял за руку, поцеловал тонкое запястье. Обнял, чувствуя, как бьется её сердце. Так они стояли какое-то время. Затем отстранился, вглядываясь в лицо. - Это были не обычные разбойники, Ёнми. Специальный патруль, который был поставлен не выпускать тебя из города. Более того, из каких ворот ты ни выехала бы, ты бы повстречала такой. Только поменьше. Остальным просто повезло, что ты направилась в столицу. С ними было бы то же самое. Но надеюсь, никого подобного ты не встретишь больше. Власть человека, который шантажировал твоего отца, простирается далеко, но она не безгранична, - Яма усмехнулся. Это было почти нечестно. Пока он не приближается, разум работает четко, слаженно. Но в его объятиях Ёнми словно падала в пленяющий шелк, таяла, а тревоги уступали место другим, куда более сильным чувствам. Ей хотелось протянуть руку навстречу, но дыхание перехватывало, и рука бессильно падала. Яма был для нее воплощением всех надежд, страхов, радостей и желаний одновременно, и это... лишало благоразумия. - Надеюсь, что дальше смогу избегать подобного, - девушка говорила тихо. Ее рука непроизвольно сжала руку Ямы. - Мы двигаемся быстро, нас мало. Но есть что-то, что тревожит меня больше. Я видела во сне, как странная женщина, похожая на кисэн, что-то сделала с отцом. Но потом все померкло, исчезло. Это не могло быть просто сном - там был даже Жнец, но она смогла помешать ему. Что случилось там, если, конечно, это не мои тревожные бредни? Над головой пролетели две темные тени. Ёнми вздрогнула. В них было что-то неправильное, и что-то подсказывало, что это вовсе не птицы. Яма снова нахмурился. - Да, мне доложили. Твой отец нездоров и вполне мог умереть в дороге, и нас обоих это устраивало. Но не устраивало кое-кого другого. Тебе не показалось... это была не кисэн, а фея. Они так вычурно одеваются в садах моего прекрасного брата. Он любит модниц. Она использовала снадобье, которое укрепило подорванные силы господина судьи, и теперь до столицы он точно доживет. Не знаю, можно ли это считать благом. Правда, вы теперь увидитесь... Облегчение, которое испытала Ёнми, было не передать словами. Если, конечно, считать именно укрепление здоровья... Ведь у Императора была какая-то цель, которую он преследовал, бесцеремонно вмешиваясь в дела смертных. Кто-то когда-то говорил про то, что нельзя нарушать законы, что им нужно следовать. Вера в то, что где-то там, на Небе, есть некое Добро и Зло, которые сражаются, давно треснула, и происходящее радостно танцевало на осколках. - Я рада, что он не навредил отцу. Но зачем ему это понадобилось? Я помню, что вмешательство в равновесие в мире живых со стороны не приводит к хорошему. Но он решил пойти на это. Это очень неожиданная благотворительность... если это, конечно, можно назвать так, - Ёнми сосредоточенно наморщила лоб, потерла его ладонью. - Это все потому, что в нашей судьбе появился ты, да? - Да. И в связи с этой историей небесный брат демонстрирует не лучшие свои качества. Его милосердие не терпит, когда ему кто-то становится поперёк дороги. Скажи, Ёнми, ты умеешь владеть оружием? - Разве это милосердие? Или в нашем человеческом мире у этого слова совсем другое значение? Что нужно Императору от нас - чего он добивается? Как ни стараюсь придумать какое-то объяснение, не могу, - она вопросительно заглянула в глаза Яме и слегка смутилась. - Что до оружия... Отец учил меня, у него ведь не было сына. Правда, старался это делать не при мачехе. Я умею ездить на лошади без седла, знаю полевую медицину. Он был уверен, что это может пригодиться в жизни. Яма одобрительно улыбнулся Ёнми и сделал призывающий жест веером. На площадке неподалёку появилась тень, уплотнилась и обрела облик высокой стройной девушки... странной девушки. Лицо у неё было белым, руки - чёрными, с золотыми ногтями. Глаза были скрыты серыми бельмами, но при этом было ясно, что она всё видит. Чёрные волосы были плотно убраны в пучок, как у солдата, а фигуру облегала странная тёмная одежда, похожая на штаны и рубахи работников и слуг, только плотнее. Ни одной лишней складки, ни ленты, ни пояса. Девушка приблизилась и поклонилась, сначала князю, затем Ёнми. - Это Дуонг. Она будет тренировать тебя. Фигура протянула руки, и в них оказался серебристый клинок, который она почтительно поднесла невесте Владыки. - Ой, - тихонько вздохнула Ёнми. - Каждую ночь. Ладно, через одну. Не хочу совсем загонять тебя, - смягчился Яма, заметив на лице Ёнми сомнения и испуг. - Я бы мог сказать, что это предлог видеть тебя чаще, но увы. Я буду присутствовать не всегда. А вот с Дуонг придётся познакомиться. Ёнми воззрилась на девушку. - Ты ведь не жнец и не призрак. Кто ты? Дуонг разомкнула белые губы. - Дух-помощник, госпожа. Яма рассмеялся и взмахнул веером. - Она скромничает. Это начальница стражи этого дворца. Возьми меч, Ёнми, посмотри, по руке ли он тебе. Что до милосердия... мы о нём ещё поговорим, - он выразительно посмотрел вдаль, туда, где над кромкой гор разливалось белое сияние. Девушка нерешительно протянула руку и взяла меч. Он показался ей неожиданно легким, непривычным - может быть, потому, что тренировочные мечи в доме отца были деревянными, увесистыми. Он отозвался легким звоном, почти не ощутимым. Опустила. Взмах. Продолжение руки. - Я такого не держала прежде, - задумчиво проговорила Ёнми. - Но ничего лучше еще не приходилось брать в руки. Стоит ли спрашивать, откуда он? Яма усмехнулся. Кажется, и правда не стоило. По крайней мере, не сейчас. - Придется проявить усердие. Дуонг очень требовательна. "Кто бы мог подумать, что детско-юношеские забавы станут частью моей жизни? Что мне пригодится не то, чему учили служанки, учителя и иногда, нехотя, мачеха, а учение отца? Во всем я была его продолжением, его кровью..." В уголках глаз защипало, но Ёнми сморгнула и спокойно поклонилась Дуонг. Затем обернулась к Яме: - Если бы ты сказал, что будешь присутствовать часто, мне было бы даже сложнее. Потому что... каждый раз чувствовать непреодолимое расстояние между возможностями смертных и твоими - невыносимо. Но... это не значит, что я не хочу тебя видеть, - торопливо поправилась она. - Я буду ждать. Мне тяжело с этим незнанием. Законы этого мира совершенно другие, а мы оказались его частью. - Нравится? - Спросил Яма, но этот вопрос не требовал ответа. Ёнми сжимала рукоять меча уверенно и ловко, а он любовался ей, и это немного умерило его тревогу. - Имя этого меча Чхондун, Громовой клинок, и выкован он из небесной стали. Давно он не покидал мою оружейную... Ты не будешь носить его с собой, чтобы не привлекать внимания, но, если он тебе понадобится, коснись браслета, вызови в своих мыслях образ меча, и он сам ляжет тебе в руку. Я надеюсь, это не понадобится. Но мне так будет спокойнее. Сейчас я вас оставлю. Меня ждут дела. Ты проснёшься, когда вы закончите тренировку. Яма стремительно шагнул к Ёнми, провёл пальцами по её щеке. Девушку на мгновение окутали жар и трепет, а потом он исчез. Под фиолетовым небом остались лишь дочь судьи и её новая наставница. - Достаточно ли хорошо освещена для вас площадка, госпожа? - Осведомилась Дуонг. - Я могу приказать зажечь факелы. Впрочем, вы правы, мы еще потренируемся при разном свете и в разной местности... ой, что я делаю. Господин запретил мне читать ваши мысли. Простите меня, - начальница дворцовой стражи опустилась на колени, поклонилась и замерла. Вот как... Ёнми смотрела на неё, опустив меч, со смешанными чувствами. Потом овладела собой и сказала: - Поднимись. Раз Владыка сказал не делать так, значит, больше не делай. Я тебя прощаю на первый раз, - она сама удивилась своим словам и властным интонациям, но здесь и сейчас это было уместно, и она отбросила смущение. - Приступим к занятию. Дуонг изящно поднялась с колен. В её руке тоже блеснул неведомо откуда взявшийся меч. - Как прикажет госпожа.  Ёнми кивнула в ответ и лишь крепче сжала рукоять меча. Дуонг немного помедлила. - Я буду очень осторожна. Но учтите, госпожа - любая рана, которую вы получите во сне, вы получите и в реальности - слишком сильна ваша связь со снами. Меня вы сначала будете жалеть - но это лишнее. Я не человек. А вы - да. Вам придется защищать себя так же хорошо, как и в настоящем бою. Если я не буду нападать всерьез, тренировки напрасны. Никогда еще Ёнми не видела такой скорости. Дуонг не была человеком, и это было ясно как день. Она больше напоминала тень - стремительную, неуловимую, смертоносную. Иногда эта тень оказывалась слишком близко, и девушка едва успевала уклониться от ударов. Несколько из них она уже пропустила, но, совершенная в своем искусстве, Дуонг замирала на мгновение у самой шеи и снова оказывалась в начальной точке. Отвыкшие от меча руки, как ни странно, были легкими - пока не забились плечи, не заболела спина. Первый раз всегда легко. И как же тяжело продолжать. Страх, извечный человеческий страх смерти куда-то отступил. Ёнми не видела клинок - отец учил не смотреть на него. Она видела невозможно быстрое пятно света и тени, которое переливалось перед глазами, то наступая, то совершая обманные маневры. Слишком быстро для человеческих глаз. Как могут быть существа, созданные под одним Небом, столь различны в своих возможностях? Задумавшись на мгновение, Ёнми пропустила совсем очевидный удар, как-то нелепо подставив предплечье. Дуонг в последний момент остановила клинок, но немного запоздала - едва коснувшись края одежды, звенящая сталь оставила глубокий порез. Кровь окрасила рукав. Ёнми поморщилась, зажимая рану. Не очень больно, но неприятно. Дуонг коротко кивнула и, отступив, убрала меч в ножны. - Для философских размышлений лучше использовать более подходящие моменты, госпожа. Противник видит тень мысли в ваших глазах, и в этот момент вы абсолютно беспомощны, как птенец, выпавший из гнезда. Меч в руках превращается в бесполезный металл. Бой - это песня, и ни одной посторонней ноты в нем быть не должно. Это нарушает совершенство формы, делает вас уязвимой. Девушка коротко мотнула головой. Ошибки хорошо запоминаются на опыте.

***

Просыпаться было еще тяжелее, чем обычно. Голова налилась свинцовой тяжестью, и понадобилось много сил, чтобы разлепить веки и наконец увидеть дощатый потолок скромной комнаты на постоялом дворе. Едва занимающийся рассвет успел осветить только редкие воздушные облака в высоком морозном небе. Рука нестерпимо болела, ее жар ощущался через ткань. Ёнми закатала рукав, без удивления рассматривая уже знакомый порез. Он не был распухшим, воспаленным, но требовал срочного вмешательства. Тихо, чтобы не разбудить слуг, Ёнми доставала из дорожной сумки бинты и травы. Обрабатывать раны самой себе еще не приходилось, и отсутствие рабочей руки в процессе осложняло задачу. Но привлекать к этому внимание ей хотелось меньше всего. Метла боится крови, а Пень Колода мало что смыслил в медицине. Лучше, если они ничего не узнают, а случайные встреченные люди не будут разглядывать окровавленный рукав. Ёнми едва успела умыться и отмыть в ведре с водой, что стояло в углу комнаты, одежду, как в дверь постучала Метла: - Госпожа уже проснулась? - осведомилась она. - Я помню, что вы просили разбудить до наступления рассвета. Солнце еще не взошло. Мы можем отправиться в путь? Чуть помедлив, Ёнми кивнула. Да, они и так задержались. Небогатый завтрак на постоялом дворе они проглотили мгновенно, даже не почувствовав вкуса еды. Хозяйка все так же равнодушно проводила их взглядом. Стоило дверям хлопнуть за спинами путников, как хозяйка, мигом растеряв всю свою меланхоличность, быстро подошла к двери, что была справа от окна, и постучала в нее согнутым указательным пальцем три раза. Из-за двери показался рослый широкоплечий мужчина в воинском одеянии. Глаза его, узкие и недобрые, остановились на хозяйке. - Они ушли, господин. Дочь судьи спала беспокойно, металась во сне. Я слышала, как плескалась вода. Слуги донесли, что в воде, по всей видимости, кровь, а левой рукой она работает плохо. Кажется, девушка ранена. - Она ни о чем не говорила во сне? - быстро уточнил ее собеседник. - Я не слышала. Хотя иногда мой слуга, что стоял у нее под дверью, слышал тяжелое дыхание, будто она куда-то бежит, - вспомнила женщина. Мужчина покачал головой. Ему этого было вполне достаточно. На ладонь хозяйки упало несколько золотых слитков. Воин быстро огляделся и, не прощаясь, тенью выскользнул с постоялого двора. 

***

В эту ночь Ли Хьюн не мог уснуть и только ворочался с боку на бок. В конце концов он сдался, с неподобающей статусу жадностью выхлебал чашку воды (благо, никто не видит) и вышел во двор гостиницы. Завтра они прибудут в Ханьян. Что-то скажет король... впрочем, гонцы уже наверняка доложили ему. Но ответа пока не было. Наверное, он в гневе. Ни один правитель не любит, когда его планы идут прахом. Принц передернул плечами, осознав, что забыл плащ в комнате, но затем в поле его зрения попало белое пятно, которое быстро принимало знакомые очертания, и Ли Хьюн понял, что ледяные иголочки колят его тело вовсе не потому, что вокруг стылая зимняя ночь. Он поклонился. - Приветствую Нефритового Императора. Беловолосый юноша обворожительно улыбнулся. - Здравствуй, друг. Прискорбно видеть, что у столь достойного человека дела идут не слишком хорошо. - Почему государь так решил? - Разве принц не рассчитывал стать наследником? Разве не казалось ему, что за столько лет тайной переписки они с королем понимают друг друга лучше, чем два любящих сердца? Разве не считал принц, что все его жертвы принесены для того, чтобы в конечном итоге послужить Чосону? Ли Хьюн сохранил непроницаемое выражение, хотя это стоило ему усилий. Ронять честь не стоило даже перед божеством. - Да, я разочаровал отца. Я виноват. Но надеюсь еще послужить стране. И брату, когда он станет королем. - Королем-братоубийцей. Хорош будет правитель... и он сам прекрасно это понимает. - Государь, - вспыхнул Ли Хьюн. - Я прекрасно вижу, чего вы добиваетесь. Вы хотите поссорить меня с братом. Я только не понимаю, зачем вам это. Позволю себе напомнить вашему величеству, что этот смертный оказал вам услугу. Вы обещали моей стране мир и благоденствие, а не кровавый раздор. - Услуга оказана, и она будет оплачена, - Нефритовый Император усмехнулся и на мгновение стал похож на Яму. - Я забочусь о вас, принц. Хочу, чтобы вы уже в этой жизни были вознаграждены сообразно своим заслугам. - Например, тяжким бременем престолонаследия, - принц ответил такой же кривой усмешкой. - Но это зависит не только от отца, к счастью. Последнее слово было за регентом. Надеюсь, это убедит отца не слишком сердиться на Юна... - Да, это зависит от ваших завоевателей. Но неужели тебя столько лет звали ручной собачкой империи Цинь, чтобы сейчас ты упустил свой шанс? Щёки Ли Хьюна заалели, как будто ему надавали пощечин. Он сделал движение, намереваясь взяться за меч, и вспомнил, что оружие тоже осталось в комнате, рядом с кроватью... какой стыд. Император небрежно обмахивался веером и явно наслаждался смятением принца. - Все это подлежит исправлению, друг мой. Не печалься. С тобой обошлись несправедливо, но я помогу тебе. - Я не принимаю вашу помощь, государь, - твердо сказал принц. - Но я не спрашиваю твоего согласия, - ещё одна улыбка. Вот, оказывается, каково это - когда тобой владеет чужая воля. Бедный брат... - По сердцу ли тебе дочь судьи Квона? - Она просватана. - В самом деле. Но я спрашиваю, нравится ли она тебе? - Я даже не успел как следует разглядеть её... - Разве?.. Принц залился краской третий раз. Конечно, успел. Высокий лоб, огромные глаза, выразительное лицо, прекрасное без всякой косметики. Тонкие пальцы в облаке ароматного чайного пара. Ли Хьюн почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он задыхался, как тогда, на аудиенции у князя Ямы, когда владыка мёртвых пытался заставить принца отдать ему злосчастную фишку го, будь она проклята. - Отпусти меня... - Скоро вы прибудете ко двору, - сказал Нефритовый Император, нарочито не слушая собеседника. - Вместе с арестованным судьёй. Королю приснится сон, после которого он будет уверен, что нужно назначить тебя ответственным за расследование. Не затягивай, но и не торопись. Еще через неделю в столицу приедет дочь судьи. Она будет просить встречи с отцом. Позволь ей. В ведении дела будь не слишком суров, но и не слишком мягок. Наказание назначь самое жестокое. Четвертование, например. В последний момент объяви о смягчении приговора. Разве это не будет благодеянием? Принц наконец сумел вздохнуть полной грудью и опустил руки, которые непроизвольно поднял к воротнику. Взглянул в красивое лицо. - Государь, я уже говорил вам, что вы мерзавец? Хрустальный смех был ему ответом. - Ты неправ, мой друг. Мерзавец - это когда что-то личное движет человеком или божеством. А здесь... ничего личного, только игра. Мой противник умудрился сделать так, что мне в кои-то веки интересно. И я ему за это крайне признателен.

***

  В этот раз пробуждение было быстрым и резким, но легким. Хватая ртом воздух, Ёнми подняла голову и обнаружила, что задремала на скамье в углу, даже не успев доесть свой обед. Метла тоже прикорнула, прислонившись к ошарашенному Пень Колоде, который был не в силах шевельнуться. Их не трогали: они уже заплатили. Сон был смутным, и она почти ничего не помнила. Только среброволосую голову Императора и отчаянную фигуру принца Ли Хьюна. Тяжелое предчувствие легло на сердце. Что-то там было про ее отца... И что-то ужасно неприятное, смущающее, страшное. Но сон оказался слишком поверхностным и случайным. - Буди ее, - кивнула Ёнми на Метлу. - Нам нужно двигаться дальше. Пень Колода покосился на мирно спящую девушку и, собирая свое мужество, робко произнес: - Позвольте ей подремать еще немного. Прошу вас. Мы уже давно в пути. Всю прошлую ночь провели на ногах. Устали. Ели мало. Вы похудели. Метла тоже. Только глаз видно. Ёнми вздохнула. Ей было жаль своих верных слуг, которые бегут за ней по снежным заметенным дорогам почти без отдыха. Это ей все реже хотелось есть и спать, потому что во сне продолжались тренировки, и она, совершенно не отдохнувшая, просыпалась с болью в теле, а то и в крови. Она уже не спала в своей дорожной одежде, чтобы не зашивать ее и не отмывать каждый раз. Ёнми знала, что Дуонг отправится отбывать наказание за случайное ранение, и использовала каждую возможность для тренировки. Зато после этого путь казался не таким уж трудным - просто иди себе по полю, и только посматривай по сторонам. Эти места слыли дикими, но уже две ночи они перемещались в основном в темноте, чего никак не ожидали местные банды, привыкшие к ранним утренним торговым обозам. Неожиданно ее глаз уловил незаметное почти движение за спиной старого мужчины, который все пытался справиться со своей плошкой риса. Она где-то видела этого мужчину прежде. Не на предыдущем ли дворе? И до того - тоже? Он все время был где-то среди обедающих, но не ел, только пил воду. Не смотрел ни на кого, словно то, что происходит, было ему совершенно не интересно. "Придется проверить, - моментально приняла решение Ёнми. - Лучше сейчас, пока он не понял, что я его заметила. Если ему нужна я - он ведь не сможет упустить такой возможности? И пока слуги не со мной..." Девушка встала - медленно, расслабленно, словно никуда не торопилась. Подошла к хозяину, вежливо похвалила его стряпню. Старик расплылся в беззубой улыбке и пообещал горячих напитков для прекрасной барышни и ее спутников. Ёнми поблагодарила отзывчивого мужчину, не забывая следить за тем самым воином - с этого места он был прекрасно виден через плечо низкорослого хозяина. Воин несколько раз оглянулся, недоумевая, куда пропала Ёнми, и внутри у девушки все сжалось - не к добру это. "Что ж, пусть он покажет себя сейчас. Видимо, в прошлую ночь мы хорошо придумали остановиться у старых должников отца. Туда он не мог пройти так просто, дом охранялся. Но я не хочу, чтобы меня зарезали во сне, или подняли меч на кого-то, кто попытается меня защитить", - решила она. Все так же спокойно она прошла в другой угол зала и вышла на улицу, во внутренний двор. Здесь стояло несколько построек, полезных в хозяйстве, небольшой сарай для животных. Вот и ветхое помещение для лопат и грабель, и если спрятаться за ним... Неслышно скользнув между двух покосившихся старых домиков, очевидно, использовавшихся для прислуги, Ёнми затаилась. Сквозь щель в неровно сбитом старом заборе между этими домами было хорошо видно, как воин вышел во двор. Он был широк, мускулист, а доспех его, внешне неброский, отличался крепостью и надежностью. Отец называл таких "солдат старой закалки". Значит, шансов справиться с ним у нее немного. Меч он выхватит быстрее, чем она, да и никакой защиты у нее не было. Но на всякий случай Ёнми коснулась браслета... и почувствовала ободряющую тяжесть меча в ладони. Так было не страшно. Чхондун появился без вспышек, дыма и других сказочных явлений - без показушности, словно всегда был рядом. Воин тем временем огляделся, а затем двинулся в сторону сараюшки известного назначения. Следов вокруг было натоптано немало, и в белоснежном снегу отпечатки ее ног удачно терялись. "У меня есть преимущество, но смогу ли я им воспользоваться?" Ёнми осторожно, стараясь не скрипеть снегом, пробралась к другому краю дома. О, а вот это было большой удачей - здесь стояла лестница! Старая, но крепкая. Она вела на крышу - видимо, здесь сушили имбирь. Девушка, махнув рукой на приличия, подоткнула длинную юбку и, поскальзываясь на обледеневших ступенях, забралась наверх, легла на крышу и затаилась. "Придется подпустить поближе... вот так... иди же сюда!" Мужчина стоял посередине двора и вертел головой, недоумевая, куда же пропала девчонка. Вслепую поискав рукой хоть что-то, Ёнми наткнулась на скребок, видимо, забытый на крыше. Не сильно размахиваясь, она бросила его на крыльцо. Удар скребка о заиндевевшие ступени достиг слуха преследователя, и он тотчас же направился на звук. Шел он в открытую, меча в руках не было - он не ожидал от девушки никакой опасности. Ёнми напряглась, готовясь - у нее был только один шанс. Крыша невысокая, даже скорее вопиюще низкая, и долго незамеченной пробыть ей не удастся. Воин замер на месте, оглядываясь. Его спина так удачно была повернута к Ёнми, что девушка не стала медлить - как следует оттолкнувшись, она спрыгнула с крыши прямо ему на спину, уцепившись за шею свободной рукой, как кошка. Они оба упали в снег, но Ёнми уже держала меч у незащищенной шеи мужчины. Никак не ожидавший нападения, преследователь замер, пораженно рассматривая очень решительное личико юной девушки. - Кто... кто ты? - она старалась говорить как можно тверже. - Отвечай! Зачем ты следишь за нами? Воин перевел ошарашенный взор на меч, и выражение лица сменилось на изумленное. Опытный солдат знает, как выглядит хорошее оружие. Здесь же... ничего подобного он еще в своей жизни не видел. Сталь блестела на солнце, ослепляя противника. А лезвие меча словно само тянулось его прикончить. Видимо, оружие убедило его больше, чем воинственный вид девушки. - Не так пылко, красавица. Я не собирался тебя убивать. Ты мне скорее нужна живой, чем мертвой, - медленно проговорил он. - Твоя мачеха поведала мне замечательную историю о своей падчерице, которая может подсматривать сны и болтать с самими Небесами. Также то, что ее дар можно забрать, а можно и использовать. Мы дорого заплатили за эту информацию, зато позволили ей покинуть город. - Зачем я вам понадобилась? - сузила глаза девушка. - Наш отец больше не имеет отношения к опиуму. Мужчина нехорошо рассмеялся. - О, у тебя много чего есть. Но даже если не брать в расчет, зачем мне может быть нужна красавица - у тебя есть дар. И мне нужно, чтобы ты оказала мне услугу. Я даже помогу тебе добраться до столицы - вам хватит двух быстрых лошадей? Это не ослики, на которых толком никуда не уедешь. Ощущение, что ее прощупывают, не покидало Ёнми. Все не так просто. - Какую услугу тебе оказать? - Все просто, - мужчина попытался пошевелиться, но его почти ткнули острием меча в горло, и он предпочел больше не рисковать. - Ты попробуешь во сне понять, где находится принц Ли Юн и принц Ли Хьюн. Кто охраняет и сколько их. Больше ничего. Просьба при всей ее простоте звучала пугающе. - Я не могу просто взять и посмотреть, как в окно или в пророческий шар, - возмутилась Ёнми. - Поэтому вы зря вы послушали мою мачеху. И советую оставить преследование. Сейчас я не стану причинять вам вред. Но я предупреждаю, что лучше со мной не ссориться, - ее саму поражали те слова, которые как-то сами вылетали изо рта. Но что делать с ним дальше? Встанет - а что, если нападет? Он же не будет лежать и ждать, когда они соберут вещи и уедут? Но убивать его будет неправильным... Не ей вершить этот суд. Солдат выжидающе смотрел на нее. Даже под лезвием меча он сохранял достоинство и исходящий от него ореол опасности. Может быть, он даже был бы красив, не искази его лицо гримаса ненависти - раз и навсегда. Решение пришло внезапно. Резкий удар кольцеобразным навершием по темечку пришелся ему как нельзя кстати - солдат мгновенно закатил глаза. Ёнми отпрыгнула на несколько шагов и с мгновение растерянно оглядывала бесчувственное тело. Она еще никогда и никого не била. Меч нетерпеливо подрагивал в ладони. По наитию девушка подбросила его, коснувшись браслетом рукояти, и он исчез так же мгновенно, как и появился. Ёнми не мешкая бросилась назад, в полумрак постоялого двора, где застала уже вполне проснувшуюся Метлу и растерянного Пень Колоду. - Мы уходим, - кратко сообщила она, чтобы не привлекать излишнего внимания. - Быстро. Идите за мной. Ёнми развернулась и, кивнув хозяину, взяла свою сумку со стула. Слуги, испуганно таращась на хозяйку, безропотно проследовали за ней. Привязанные к коновязи ослики скучали. Ёнми посмотрела на них, посмотрела на слуг - и, о чем-то задумавшись, снова скрылась в дверях. Пока Метла и Пень Колода отвязывали осликов, полушепотом переговариваясь о такой резкой перемене настроения у госпожи, Ёнми уже успела вернуться. Метла тихо охнула, но хозяйка сделала предупреждающий жест рукой и прижала палец к губам. На ней красовался мужской наряд, волосы были собраны в пучок и убраны под повязку. Девушку в этом молодом мужчине выдавали лишь аккуратные брови, длинные ресницы и беззащитные полные губы, столь редкие для женщин ее народа. Но это если присмотреться... - Вопросы позже. Берите осликов, - Ёнми пробежала десять шагов и скрылась в конюшне. Прошло некоторое время, и она вышла оттуда, ведя под уздцы вороного жеребца. - Быстро уходим, - скомандовала она, вскакивая в седло. Конь решил не испытывать нового наездника сразу и покорно проследовал в сторону дороги. Лишь когда придорожный постоялый двор оказался далеко за спиной, скрывшись из глаз, Ёнми немного успокоилась и отпустила туго натянутые поводья. Конь расслабился и пошел ровнее. Одежду она сняла с одного из спящих постояльцев, невысокого и худого мужчины. Его дверь была не закрыта, это Ёнми заметила ещё утром, проходя мимо. Точнее, одежду она не сняла, а купила - девушка оставила вместо нее несколько слитков, которые с лихвой покрывали расходы. Даже его сапоги пришлись ей почти впору. "Прости, добрый господин, но сама я купить одежду не смогу... и не успею" - мысленно извинилась Ёнми, затягивая тугую повязку на лбу. В старом разбитом зеркале у рукомойника отразилось ее юное лицо с легкой печатью горечи. Лишь хорошо знающие ее люди смогут опознать в этом молодом человеке дочь судьи Квона. Коня же она купила у хозяина. Он не удивился, когда молодой гость поинтересовался этой возможностью, ведь многие здесь меняли и оставляли лошадей. Теперь было удобнее. Если ей снова придется прыгать по крышам, она справится. Ёнми на миг захотелось оглянуться назад - туда, где за несколькими дневными переходами остался ее дом, ее прежняя жизнь. Но она лишь сильнее толкнула пятками коня и, уже не размышляя, прибавила шагу. Ослики, едва поспевая за резвым конем, трюхали вслед.