Дорога в сны

Прошло несколько мгновений - всего три выдоха и четыре вдоха - а шаманка уже сидела на своей шкуре как ни в чем не бывало, попивая остывший чай из пиалы. Её невозмутимость резко контрастировала с окружающим безумием. Все вокруг пришло в движение: летало, щелкало, вертелось, кружилось. Духи, что обитали в этих вещах, словно разом ожили, лачуга изнутри походила на птичий базар. Хюн Су провела ладонью, успокаивая их, и вовремя: в дверь бесцеремонно постучались и, не дожидаясь ответа, распахнули ее настежь. В ханок ввалились, шумно звеня оружием, сразу двое: широкоплечий мужчина в легком доспехе и его спутник - помоложе, с длинной узкой бородой и умными глазами. - Где девчонка? - без предисловий поинтересовался воин. Хюн Су развела руками, нимало не волнуясь. - И вам не болеть, господа! О ком вы толкуете? Садитесь, выпьем чаю, а там пойму, чем смогу вам помочь, - рассудительно заметила она. Потоптавшись по захламленной комнате и осмотрев кухню, мужчины переглянулись и, помедлив, уселись на пол. Она тем временем уже неторопливо колдовала над огнем так же спокойно, как и в присутствии Ёнми. Пар снова клубился по комнате, но в этот раз имел другой аромат. Старушка потянула носом и, довольная, прошествовала к гостям. - Так что вас привело в мое скромное жилище в столь позднее время? - вежливо поинтересовалась она. Незваные гости молчали. Худой молодой человек подтолкнул локтем солдата, и тот схватил пиалу, услужливо подсунутую ему шаманкой. - Нам донесли, что дочь арестованного судьи Квон Ки из Анджу, Ёнми Квон, прибыла в столицу. Ее видели разговаривающей с тобой, шаманка. Где она? Куда она направилась? - нетерпеливо повысил голос воин. Хюн Су охнула. - Так что ж, та красивая девочка - некая знатная особа? А я, дура старая, все пыталась продать ей свои амулеты! - хихикнула она, доставая горсть деревянных расписных монет. - Не хотите ли приобрести один? Боги удачи будут благоволить вам! Бородатый воздел глаза к потолку. Ему уже все было ясно. Старуха выжила из ума. - Нет уж, спасибо, мы обойдёмся, - вежливо отказался он. Воин же был человеком опытным. Нутром он чуял в старухе какой-то подвох. - Не заговаривай зубы! Нам нужна девчонка. Не скажешь, куда она пошла - попрощаешься с жизнью! - его голос приобрел угрожающие интонации. Хюн Су снова захихикала. - Уж если б я знала, родной! Я бы не отказалась от пары слитков, сам видишь - живу небогато. Если б могла быть полезной, а так - хучь бей, хучь топи, хучь убей - не знаю я, куда пошла девочка. Но если встречу, то обязательно спрошу. А чегой-то она вам понадобилась? - заинтересованно спросила женщина. - Не твоего ума дело, ведьма, - отрезал воин. – Впрочем… Ты же местная шаманка? Ты говоришь с духами и видишь сны? - Ох, родной! – отмахнулась Хюн Су. – Куда мне! Если б я умела – сидела бы я здесь? Но амулеты делаю недурно. Ты проверь! Вот, возьми – этот поможет в любви… - настойчиво соблазняла она. Теперь уже у воина заканчивалось терпение. Он отбросил пиалу, и та покатилась по дощатому полу. - Пошли, Чхве! Эта старуха выжила из ума, - махнув рукой, мужчина встал и, задев головой низкую перекладину, выругался. И у самого порога обернулся: - Только попробуй утаить от нас хоть что-то! Если ты что-то узнаешь и скроешь от нас, можешь сразу готовить дрова на погребальный костер! Хлопнула дверь. Хюн Су спокойно сидела, сложив руки на коленях, и глядела вслед ночным гостям. - Как думаешь, сколько раз они обернутся на обратном пути? – вслух спросила она. - Трижды – оба, - отозвался Жнец, материализовываясь рядом с ней. Немолодой мужчина с бледным лицом и длинными волосами бесстрастно глядел на дверь вместе с шаманкой. - Что ж, их ждет неприятный сюрприз с утра, - удовлетворенно рассмеялась Хюн Су. – Сколько раз ты уже приходил ко мне, номер 6745? Или как там тебя… я в ваших цифрах путаюсь. - Ты хорошо помнишь наши номера, Хюн Су, - отозвался Жнец. - Память у меня хорошая, - усмехнулась старушка. – Будешь чай? - Как всегда откажусь. - И как всегда не станешь забирать меня? – смех шаманки неожиданно прозвучал звонко и по-девичьи. – Ты все время приходишь, но говоришь, что пока рано. Когда ж мой черед придет? Уголок рта Жнеца дернулся, намекая на улыбку. - Всему свое время. Я в числе тех, кто приставлен охранять невесту господина Ямы. Можно сказать, я исполняю свой долг. Шаманка без удовольствия покосилась на Жнеца. Потом понюхала чай, сморщилась и отставила в сторону. - Это мы пить сегодня не будем… Экий ты отмороженный! Но ты видел ее? Какая скромница! А глаза-то, глаза как горят – того гляди подожжет что-нибудь! – вдохновленно воскликнула она. - Да, это правда, - спокойно кивнул номер 6745, не замечая ироничного взгляда Хюн Су. Шаманка понимающе улыбнулась и весело махнула рукой: - Кто их разберет, этих влюбленных девиц, правда?

***

По потолку бродили отсветы. Они казались красноватыми, желтыми – а может, это была игра огня свечи и уличных фонарей. Ёнми лежала на спине и провожала взглядом каждое пятно света – из одного угла в другой. Сердце все еще прыгало, словно подвешенное – никогда еще ей не приходилось так убегать. Шаманка не шла у нее из головы. Она не была похожа на ту самую, которая пыталась ее убить. Хюн Су действительно что-то знала, и это по-настоящему пугало и притягивало. Ёнми казалось, что она наконец-то встретила кого-то живого, кто может ее понять. Кинжал лежал у порога, изредка слегка подрагивая. Девушке даже казалось порой, что красноватые отсветы бросали именно камни, мимолетно вспыхивая на рукояти. Вопросы продолжали ее мучить, но, утомленная безумным днем, шумом столицы и чередой случайных встреч, она уже не в силах была сопротивляться смертельной усталости. И наконец ее ресницы опустились на щеки, а душа отправилась в мир сновидений. Где-то полыхнули и сплелись радуги, протянулась ладонь от рассвета к закату, пропуская хрупкий, но нерушимый солнечный луч. Сквозь тучи, следуя лишь за одним голосом. - Ёнми… - плотные пурпурные занавески дрогнули от этого шёпота. - Тише, Владыка, вам вредно волноваться. Нет здесь никого, вам показалось, - фея в бирюзовом присела на край постели, тонкими пальчиками твёрдо взяла князя мёртвых за плечи и уложила приподнявшегося было бога обратно. Яма был бледен, как шёлковые простыни, на которых он лежал. Тёмные волосы свободно падали на плечи и спину. Мраморное тело светилось и источало жар, а в груди зияла ужасного вида дыра с неровными краями, напоминающая жерло маленького вулкана. Рана, непредставимая для смертных, была опасна и для божества. То Кьо (так звали лекарку), заставив пациента улечься, взяла сердоликовую ложечку с длинной серебряной ручкой, и погружая её в рану, продолжила вычерпывать яд. Яма тяжело дышал, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Ещё две феи у входа в покои Владыки играли на цине исцеляющую мелодию. По всему дворцу, превращённому на время в лазарет, сновали невесомые изящные фигурки. Кто-то заваривал снадобья, кто-то перевязывал пострадавших жнецов. Князь какое-то время лежал смирно, а потом снова сделал попытку к бегству. - Мне не показалось. Подай одежду, - он привстал, и тут же со стоном откинулся обратно на подушки. Багровая жижа в ране забурлила и выплеснулась, выжигая на коже глубокие борозды. - Да пощадите же вы себя! – всполошилась фея. – Мы скоро найдём лекарство. Ваш брат уже отправил гонца собрать пыльцу с цветов, что растут в Чистой Земле. Должно помочь. Немного терпения… - Это ты испытываешь моё терпение, То Кьо, - Яма сощурился и впервые назвал целительницу по имени. – Вместе с моим лучезарным братом. Вы сговорились. Я… выгляжу отвратительно. Ни к чему лечить это, - тут он закашлялся, отхаркивая кровь, и нехотя взял платок, который фея протянула ему. – Мне нужно новое тело… Она идёт… Я чувствую. Не хочу, чтобы она видела меня таким. - Владыка прекрасен, - скромно заметила То Кьо. Яма чуть не расхохотался, несмотря на боль. - Как объект для медицинских экспериментов – пожалуй! Занавески колыхнулись вновь, но это была не Ёнми. - Как чувствует себя мой героический брат? – участливо спросил Нефритовый Император, вплывая в комнату. Яма не ответил. Метнул на вошедшего короткий яростный взгляд и закрыл глаза. - Сердится, - фея озвучила очевидное. У Императора хватило такта скрыть улыбку веером. Он подошёл, холодный и белый, чувствуя, как волны болезненного тепла исходят от постели Ямы. При его приближении князь закашлялся снова, задохнувшись от гнева, который он не в силах был сдержать. - Брат, признаюсь, это мой недосмотр. Этот артефакт находился в моём ведомстве… - Я знаю. Молчи, если не хочешь, чтобы я объявил тебе войну. Нефритовый Император отступил на шаг, всем своим видом демонстрируя удивление. Но Яма не смотрел на него. Плотно сомкнутые веки и сосредоточенное дыхание. Ёнми. Девочка моя. Ёнми. Как тяжело любить. Как тяжело чувствовать опасность, которая тебе грозит. Как трудно сохранять здравый рассудок… раньше гнев был моим помощником. А сейчас я беспомощен. Ямараджи зло распахнул глаза. Но встретился взглядом не со светозарным братом, а со жнецом. - Инвентарный номер 40. - Да, господин. - Докладывай. Ты принёс… браслет… - Мы собрали тридцать три бусины, Владыка. Одну не смогли найти. - Хорошо. Я сам. Нити, пронизывающие всё сущее. Тонкие, как дыхание, струны, плоть музыки, ткань бытия. Самое прочное, что есть на свете. Нити, соединяющие звёзды и звёздную пыль, свет и тьму, время и безвременье, жизнь и смерть. Ты чувствуешь, как они вибрируют от натяжения. Пастух и Ткачиха, вечные супруги, встретились на звёздном мосту.

***

В этот раз коридор снов был бесконечным. С нарастающим напряжением Ёнми бежала по нему, ощущая, как зыбкий пленяющий туман чужих сновидений окутывает её, подобно паутине, тянет за собой. Она искала одну-единственную дверь - дверь к Нему, распахивая каждую настежь. Сотни самых разных существ, людей и зверей с готовностью бросались ей навстречу, но девушка бежала прочь. Это могло продолжаться бесконечно. Тугая боль в груди, что мучила её, все сильнее разрасталась, и дышать становилось все труднее. Как найти нужную дверь? Отчаявшись, Ёнми остановилась. Пошевелила пальцами, мысленно сплетая нити снов. Каждая вела к какой-то из дверей, вспыхивая своим цветом, стоило к ней прикоснуться. Нет, так можно бесконечно перебирать... о, как жаль, что ей никогда не приходило в голову учиться управлять этим даром! Браслет на руке разгорелся. Он пытался подсказать или предостерегал? Ёнми мысленно потянулась к нему, и острая игла кольнула ей сердце. Сияющая нить скользнула между пальцев и со звоном вытянулась в золотистую струну, словно намекая, что сновидица могла бы быть умнее и поторопиться. Солнечный луч! Слепящий багровым оттенком закатного, кроветворного. Сила жизни и струна смерти. Уже не сомневаясь и не раздумывая, девушка бросилась вперёд. Фиолетовое небо над знакомым дворцом, багровые тучи заполонили горизонт. Площадь, при виде которой у Ёнми привычно заболела рука, была залита чем-то чёрным, густым, вязким. Вокруг царил хаос и непривычная доселе суета - жнецы вперемешку с благоухающими феями бегали по ступеням, перекрикивались, переговаривались. Завидев Ёнми, они одновременно отшатнулись, опустили головы и, почтительно поклонившись, поспешно ретировались. Остались лишь те, кто наводил порядок во внутреннем дворе. Терзаемая смутным предчувствием беды, Ёнми без лишних колебаний стремительно поднялась по ступеням и вошла в настежь распахнутые двери. Ей никто не препятствовал. Огромные залы и множество переходов. Только во сне её раньше не волновали такие вещи. Сейчас, когда она сама управляла сном, и её никто не вёл, приходилось думать. Однако долго ждать подсказки не пришлось: пестрая всполошенная стайка фей появилась из-за угла и, шумно что-то обсуждая, нырнула в низкие двери боковых покоев. Преодолевая смущение и робость, Ёнми бросилась за ними следом. Даже если её выгонят, она обязана узнать, что случилось. Тяжёлые створки захлопнулись за её спиной. Покои оказались лазаретом. Точнее, чем-то смутно похожим на него: множество постелей, заваленных грудами стонущих фей и жнецов. В панике и неразберихе уцелевшие метались между ранеными, то перевязывая кого-то повторно, то вспоминая, что ещё лежит и ждёт. "Да что здесь произошло?!" - лихорадочная мысль стучала набатом по вискам, заставляя Ёнми упорно протискиваться между больными. Ещё одна дверь. И ещё одна. Здесь было тише, и феи, сновавшие из стороны в сторону, были подозрительно молчаливы. Впереди, у лёгких занавесок, замаячила высокая худая фигура в белом. Серебристый отлив волос - Нефритовый Император, прикрываясь веером, смотрел на лежащего на кровати со сложной смесью чувств на лице. Ёнми, запыхавшись, остановилась и повернулась туда, куда так пристально глядел Император. Ужас пронзил её, прошив с макушки до пят. Уже не обращая внимания ни на Императора, ни на фей, Ёнми бросилась вперёд и упала на колени рядом с постелью, залитой тёмной кровью. - Ёнми, прости меня, - Яма одной рукой подтянул повыше одеяло, закрываясь чуть ли не до подбородка, чтобы не было видно раны. Другую руку протянул девушке, обхватывая её узкую ладошку бледными пальцами. Одновременно выразительно взглянул на фею. То Кьо подхватила серебряный поднос с лекарствами, инструментами и хрустальной чашей, куда вычерпывала яд демонического змеёныша, и отошла от кровати. Звякнула сердоликовая ложечка. - Прости меня, Ёнми, - повторил князь. - Я скучал по тебе, но не мог... - Яма повернул голову, с нежностью глядя на свою возлюбленную. Девушка сжала непривычно холодную руку. Боль в груди нарастала, словно подсказывая. Бледное лицо Ямы пугало её. Только глаза - огромные, неземные - горели, завораживали. А может быть, дело в чувстве, что жило в бездонных зрачках. Как он вообще может извиняться сейчас? - Что случилось? Как ты... почему? - запинаясь от волнения, проговорила Ёнми. Свободной рукой она провела по его лицу - осторожно, едва касаясь кончиками пальцев - отводя слипшиеся от крови шелковые иссиня-чёрные волосы. - Я гонялся за опасным преступником и в какой-то момент утратил бдительность. Господин судья бы не одобрил... - Яма усмехнулся и с горькой нежностью проговорил. - Отвлёкся на одну оборвавшуюся нить. Я думаю, ты понимаешь. - Он с силой сжал её ладонь. - Мне в какой-то момент почудилось, что ты отказалась от меня. Но теперь я вижу, что это не так. Нефритовый Император хмыкнул из-за веера. Он уже успел организовать себе кресло, и удобно расположился в некотором отдалении, наблюдая эту сцену. Но Яма смотрел не на него, а на свою невесту. - Что значит - отказалась?! - воскликнула Ёнми в сердцах, забывая, что они не одни. Признаться, Владыка Небес вылетел из её головы тотчас же, стоило ей увидеть Яму. Он вообще ничего не значил в данный момент - не больше, чем пятно на столе. Досадный свидетель. - Как ты только мог подумать? И... И тут до неё дошло. Отвлёкся. На нить. Ему показалось, что она... - Так ты пострадал из-за меня? - тихо спросила Ёнми, и внезапно ей стало так горько, так невыносимо, что хотелось просто стереть, уйти, исчезнуть, лишь бы происходящее было только сном. И чтобы он никогда не знал её. "Ты стала его слабостью". Девушка до боли, до крови закусила губу, вдруг почувствовав, что не вправе держать его за руку. - Нет. Не из-за тебя. Ты помогла мне... имя демона, я бы его не вспомнил. Я совершенно забыл про эти двойные звёзды. Твой браслет подсказал мне. - Яма говорил медленно и размеренно. Поднёс её руку к губам и осторожно поцеловал. - Очень важно поименовать демона, чтобы его призвать или поймать. Впрочем, не буду сейчас рассказывать тебе про тёмные ритуалы. Не я один пострадал, как видишь... Это моя работа. И это неважно, главное, что ты в порядке. Ты же в порядке? - Жива и здорова, как видишь, - сердито выдохнула Ёнми. - В отличие от тебя! Только не говори, что ты постоянно валяешься, залитый кровью. Это... это ненормально. Так не должно быть. Думаю, для многих это предлог... - её взгляд на мгновение вернулся к светлой фигуре в кресле. Император ответил ей крайне недоумевающим и невинным выражением лица, словно спрашивая: кто, кто этот негодяй? Сновидица с досадой посмотрела на него и снова выбросила из головы. - Впрочем, неважно. Это для меня причина. Насколько все серьёзно? - она коснулась его лба по простой человеческой привычке, но он действительно был горячим, лихорадочным. Яма слабо улыбнулся. - Если лекарство не поможет, то мне придётся умереть. Не пугайся, это ненадолго. Яд слишком едкий. Я потратил много сил. Эта форма уже не может выполнять свои функции. Я постараюсь воплотиться красивым, чтобы понравиться тебе снова. Но мы какое-то время не увидимся. За это я прошу прощения. Я не оставляю тебя, я всё равно буду рядом. - Ёнми видела, как на одеяле проступает багрово-чёрное пятно. Она как заворожённая потянула ткань, и её взору открылось фарфоровой белизны сильное тело. В его самом уязвимом месте, там, где люди носят сердце, зияла воронка, а в ней - чёрная, блестящая, спирально кружащаяся масса. Её затошнило и закружилась голова. Ёнми показалось, что в ране - кусок звёздного неба, которое перемешивают ложкой, как какой-нибудь суп. Звёздное небо - это очень красиво... обычно. Но это зрелище не было красивым, оно было отвратительным. Яма сердито оттолкнул её. - Не смотри. Пошатываясь, девушка сделала несколько шагов в разные стороны, не удержалась и упала на одно колено, оперлась локтем на постель. Поверить в то, что она видит, в то, что слышит - немыслимо. Умереть? Его глаза оказались совсем близко. Владыка Мёртвых смотрел на нее со смесью негодования и какого-то внутреннего тепла. Зияющая рана, столь пугающая и чужеродная, порождала приливы отчаяния. Цена за то, что он "отвлекся"? Из груди девушки вырвался нервный смешок. - Постараешься мне понравиться? О чем ты только думаешь? Можно подумать, я говорю с мальчишкой, - беспомощно проговорила Ёнми, криво улыбаясь. Ещё никогда в жизни она не испытывала такое отчаяние, возмущение и безумную нежность. - И часто это у тебя - умирать и перерождаться? Получать такие раны? Это же ужасно больно. Даже тебе... Яма хотел что-то сказать, но она не дала. Приложив палец к его губам, она наклонилась ещё ниже и - что на неё нашло? - отчётливо произнесла: - Не смей умирать. Если есть хоть что-то, что я могу сделать для тебя - я это сделаю. Сколько бы ни было это трудно для смертной. Просто скажи, что нужно. Яма молча притянул её к себе и поцеловал. Его губы были сухими и мягкими. У Ёнми вырвался лёгкий смешок растерянности, а потом… она отдалась новым ощущениям. Голова снова кружилась, но теперь это было приятно. В какой-то момент Ёнми ощутила соль и горечь, испуганно отстранилась и увидела, что изо рта Ямараджи течёт черная кровь. Он снова зашёлся кашлем и прижал платок к губам. - Моя милая смертная, - лицо князя мёртвых было умиротворённым, словно у какого-нибудь Будды. - Не придавай этому такого значения. Мне многократно приходилось умирать и испытывать боль. Это часть моей службы Изначальному. Мне давно не случалось иметь дело с по-настоящему сильным и коварным противником, и я расслабился... Но всё правильно. Всё хорошо. Я скоро приду к тебе, - Яма сжал руку Ёнми и закрыл глаза. Нефритовый Император тихим, но раскатившимся по всему помещению голосом приказал: - Верни ему кольцо. Оглушенная горем, не понимающая, что происходит, Ёнми переводила взгляд безумных глаз с возлюбленного, который, казалось, уснул, на его брата - и этот холодный, бесстрастный взгляд её добил. Не отпуская ладони, она наклонилась, коснулась окровавленными губами руки Ямы и уткнулась лбом в плечо. Что бы сейчас ни сказал Император, что бы ни сделал - ей было все равно. Опустошенность в душе была сродни лесу после пожара. Только время, дожди и ветер смогут развеять пепел, омыть камни, прорастить новую жизнь. А пока не было даже слёз. Не было ничего. Кольцо сильнее сжало палец Ёнми, словно не желая покидать его. "Пусть пытается что-то сделать со мной силой, пусть пытается уговорить - уже все равно, - мелькнула в её голове случайная мысль. - Сейчас - все равно". Нефритовый Император встал рядом и коснулся её плеча. - Вот как, Ёнми, - почти сочувственно сказал он. - Я вижу, ты верная супруга более, чем почтительная дочь. О, этот выбор смертных, как я его люблю. Если ты сейчас же не положишь кольцо в огонь, я буду считать наш договор расторгнутым. Ёнми не отвечала, лишь сильнее прижалась к телу возлюбленного, которое начинало жечь её. Она не двигалась. Гореть так гореть. Но Нефритовый Император наклонился, обхватил её с неожиданной для такого обманчиво хрупкого существа силой, поднял и отвёл в сторону. Там, где находилось ложе Ямараджи, тут же вспыхнул костёр, ослепительно сияющий и жаркий. Нефритовый Император отпустил Ёнми и обмахивался веером, меланхолично глядя на пламя. Девушка упала на колени и разрыдалась, прижимая руки к груди. - Госпожа, не надо плакать, - инвентарный номер 40 присел рядом с ней. - Я давно с господином и вижу это не первый раз. Он вернётся. В углу раздался звон бьющегося хрусталя. То Кьо уронила поднос и тоже всхлипывала. Нефритовый Император недовольно оглянулся на неё. - Заканчивайте свои дела здесь и возвращайтесь в Небесный дворец. И соберите немного яда, такой ценный ингредиент не должен пропадать.

***

За окном едва занималось утро. Мир сновидений на сей раз вытолкнул её сам... или ей так показалось? Ёнми села на кровати и увидела в неярком свете, пробивающемся из окна, что она вся с ног до головы в крови. Это мигом вернуло её в сознание, и жуткая реальность прожитого встала перед глазами. Ёнми обхватила себя за плечи, упала лицом вперёд, прижалась лбом к коленям и, задыхаясь, просто пыталась дышать. Даже если это обычное дело в мире божеств, даже если они легко перерождаются, но их страдания - реальны, и даже бессмертным может быть больно. Даже если так. Но Ёнми задыхалась от чувства вины. Слова Императора не тронули её сердце, она не слышала их, не воспринимала. Все слилось в какой-то дикий гул, помеху в ушах. Только кольцо... он говорил что-то про кольцо. Но если Яма не сказал ей отдать его, то никто это кольцо не отберёт, разве что снимет с трупа. Ямараджи ни в чем не винил её. Ничего не говорил. Не пытался заставить поступить иначе, нежели она поступала. Только он и её отец могли так. Что она принесла им? Пальцы, перепачканные засыхающей кровью, с силой сжали виски. Собственное бессилие в сравнении с вечным колесом, демоническим ядом и королевской властью над жизнями людей ей казалось почти жалким. Потуги что-то сделать, на что-то повлиять - смешными. Ей остаётся только продолжать свои действия, чтобы... чтобы что? Пожалуй, она никудышная дочь. И не выйдет из неё достойной супруги бессмертного. Все, что дочь судьи могла сделать - это не стремиться таковой казаться. Нефритовый Император тонко подталкивал, подначивал её, играя на чувстве долга и на том, что якобы подумают другие. Но не эти двое, не те, чьими именами он пробуждал её совесть. Ни отец, ни Яма ни словом не упрекнули её за страшный выбор, раз за разом встающий перед девушкой. Наверное, если бы упрёк прозвучал, то хрупкий канат, по которому Ёнми шла над пропастью все это время, тотчас оборвался бы. Но только не... только не сейчас. Время не пришло. Сердце болело с новой силой, и, если бы Ёнми боялась умереть, то это был бы повод бежать к врачу, так невыносимо тяжело было ему биться сейчас. Девушка буквально ощущала, как оно нехотя разгоняется, чтобы наконец сделать ещё один удар. Неожиданно сознание прояснилось. Кристально чистое, словно утреннее морозное небо. Неземной покой сошёл на неё, словно где-то что-то замерзло, мигом превратившись в ледяное стекло. Ёнми открыла глаза и, с минуту посмотрев в потолок, рывком встала с постели. Медленно подошла к небольшому зеркалу напротив окна. Оно было совсем мутным, но её фигурка в просторной рубашке, обагренная кровью, с растрепанными волосами, предстала ясно и чётко. Ёнми усмехнулась - щеки болезненно заныли в ответ на попытку улыбнуться. Она облизала пересохшие губы, и солоноватый вкус их напомнил ей гранатовый сок и перец чили - дикое, нелогичное сочетание, но оно напоминало ей дыхание своенравного Владыки. "Всё, что я могу. Пора закончить одно из дел". Ёнми отбросила с лица спутанные пряди и, даже не думая приводить себя в порядок, снова упала на кровать. Вид у неё был... подходящий. "До утра ещё есть время. Пожалуй, я знаю, кого нужно навестить". Коридор сновидений снова решил запутать её, но Ёнми уже не поддалась уклончивости бесконечной вереницы дверей. Клубок нитей вспыхнул в ладони, а память услужливо высветила нужный профиль, который она хорошо разглядела в покоях отца в тот памятный день. Тёмно-серая ниточка засветилась, безошибочно выводя её к нужному входу. Ёнми толкнула эту низкую двустворчатую дверь и мгновенно, без перехода очутилась в коридорах дворца. Предпочитая оставаться незамеченной (этот трюк она усвоила ещё по сновидениям мачехи), Ёнми неслышно скользила по залам в поисках той самой комнаты. Нить чуть померкла, но все еще продолжала вести. Вот и они. Дверь распахнулась беззвучно. В покоях было темно, но не нужно было много света, чтобы различить силуэты принцев Ли.