Всего лишь девочка для продолжения банкета, не больше, запомни...

Шум за пределами балкона, заставил отпрянуть девушку, и очень тихо пойти к месту происшествия. Дверь распахнута, а на пороге лежит полуживой Кирил. Снова тишина. Никто и ничего не говорил, да и такое чувство, будто не дышал. Лина, аккуратно подошла к нему, проводи по лицу пальцами. Он не шевельнулся, рвано вздыхая, пытаясь что-то сказать, но не мог. - Мне не нравится это! Лучше отойди от двери, пожалуйста, - она всё смотрела на парня, который коротко кивнул. Снова дёрнулась рука, резко хватая холодный метал, ощущая его тяжесть. – Лин, ствол положи. - Тише, - отползая назад, она вслушивалась, держа кого-то на мушке. Тень стояла, не двигаясь, нагло улыбаясь. – Кто ты? – мат слетел с пухлых губ, от понимания, что это звучит глупо, и этот кто-то ничего не скажет. - Я? Уже забыла? – брови хмурились параллельно с блондином, который напрягался, узнавая голос. – Может напомнить? – он сделал шаг, но остановился, слыша, как пистолет был снят с предохранителя. – Оу, а ты опасная крошка. И пушкой пользоваться можешь. Расскажешь, откуда?! - Зачем пришёл? Мы тогда ещё закончили разговор, - спиной чувствовала, как Глеб придвигается, издавая звук, который больше походил на рычание. Даже смотреть нет смысла, чтобы понять, какое выражение приняло его лицо. - Ой… ну знаешь, я вот не заканчивал, ведь ты сбежала. Хотя было бы куда. Уверена, что нужна ему? – а она почему-то уверена. Уверена в этом блондине, больше чем в себе. Знает, что не оставит, и даже мёртвую воскресит, для того, чтобы прибить, и больше не отпускать. – Я вот, не верю ему. Была бы у меня… Мать свою со дна бы вытащила, и жила бы спокойно, радуясь светлым денькам, бегая по лужам и хохоча, - ещё шаг. Он сомневался, что она выстрелит, поэтому вёл себя спокойно, забываясь в её глазах. – Давай по-хорошему. Ты, уходишь со мной. А этого, - длинный палец указывает на ели дышащее тело. – В больничку отправим. Самую хорошую. - Хм, а почему в твоих планах нет меня? – его голос резал, как тупой нож, приносящий на много больше боли, чем лезвие. - В тебе смысла просто нет, - парень уже наплевав на всё, приближался к девушке, но упал, обхватывая ногу. Она выстрелила. С отвращение смотря, на того, кому должна денег, да и обязана жизнью, но он назначил слишком большую плату. – Ах ты ж маленькая сучка! – подорвавшись, его рука со свистом бьёт девушку в ту самую щёку, которую так бережно держал Глеб, совсем недавно. Гнев затуманивает мозг, и незваный гость уже валится от сокрушимых ударов по лицу, успевая лишь прикрыться руками. Он недооценил девушку, думал, что блефует, но ошибался, как всегда. А Лина тем временем сползла по стене на пол, ощущая кровь во рту, и сильную боль в голове. Прозрачные глаза смотрели, как милый и добрый Голубин, забывая обо всём, бьёт Илью, страшно улыбаясь. - Глеб… - слишком тихо, но парень остановился, прислушиваясь. – Глеб. Глаза зачем-то закрылись, ощущая влажный поцелуй в раненую щёку, и руки, по которым текла кровь, впитываясь в одежду, в её самую любимую одежду… *** - Я же знаю, что ты умная девочка. И примешь правильное решение, - парень висел над хрупкой малышкой, утыкаясь носом в шею, чувствуя учащённый пульс. – Линочка, или я, который будет всегда с тобой. Который защитит, не оставит одну. Или твой Глеб, которому ты не нужна. - Я нужна ему! Встань! Отвали от меня! Ещё раз подойдёшь ко мне, я тебя прикончу, - девочка стояла на против двери, всего одно движение руки, и она на свободе. Она рядом с тем, кого полюбила. Но железная хватка на талии, она мешает сделать задуманное, заставляя сердце забиться ещё быстрее. - Вот я и подошёл. И что ты делаешь? Стоишь, как напуганный зверёк, который смотри в пасть, разъяренного зверя. Мне интересно, когда твой мозг поймёт, что я не тот, кого стоит бояться. Я не причиню вреда. А теперь, - его пальцы забрались под одежду, проводя замысловатые узоры, на нежной коже. – Пойдём в кроватку, я помогу расслабиться. - Нет! Нет! Прошу, не надо… *** В комнате пусто. Шторы плотно закрыты, и я здесь одна. И эта чёртова тишина, которая давит на мозг. Подобные сны, всегда влияли на меня, и на моё отношение к мужскому полу. Но именно Глеб, помог мне выбраться из этого. Если девушку принуждают к сексу, то в этом всегда виновата она. Не парень, а юная, красивая особа, которая соблазнила бедного, и он не смог удержаться. Но, как нам известно, в основном это у парней не до трах, и они готовы под любую юбку залезть, лишь бы их член, освободился от напряжения. Жаль конечно, в моём случае виновата я. Я тогда согласилась на помощь, и это было до Глеба. Мой глупый мозг, который хотел заботы, искал хоть одну ниточку, за которую можно удержаться. И ею стал Илья. Он помог мне, нашёл деньги, которые я отдала маме, когда эта женщина была ещё в своём уме, и не пропивала всё, что есть. Конечно, за эту помощь, была ему обязана. Но не тем, что он сотворил потом. Девочка выросла, и стала прекрасной леди. Благодаря Глебу, я не выглядела, как бомж. Была ухоженной, нарядной. Отдельное спасибо генам, которыми меня наделили родители. И в один из прекрасных дней, он снова меня нашёл. Глупо было рассчитывать на то, что за простое «Спасибо», Климов отвяжется. Да, когда всё-таки Илья изнасиловал меня, я почему-то ненавидела в первую очередь Голубина. Потому что он не уследил, не нашёл меня, не спас, и всё в этом роде. Я думала, что он должен меня опекать, ведь приютил. И как же ошибалась. Мы всё понимаем только тогда, когда взрослеем, или оказываемся в том же положении, что и другие. Пока сам не прочувствуешь на своей шкуре то, что было с другими, просто не поймёшь. Думаю, я не смогу понять свою мать, почему она так поступила со мной. Ушёл папа, но это же не конец света. Есть родственники, которые помогут. Но и сейчас, можно сделать вывод, что так думаю я, и уже в каком возрасте, но ни как не она. Бедный обиженный ребёнок, всё равно сидит внутри. Его бросили, и отдали улице. Что я могла ещё сделать? Единственный выход и спасение я видела в Кире и её родителях, совсем не понимая, что на них будит ответственность. Потом моей надеждой стал Илья. А затем и Глеб. Этот чёртов Голубин, который мог сделать и больно и хорошо. Он был рядом, но ни как не помогал. Да и пусть. Зато это был он. И да, я люблю его. Люблю так сильно, на сколько это возможно. Но остаться рядом, просто не могу. Мои проблемы – это мои проблемы. А этот будит совать в них нос. Важно подчеркнуть, что лезть белобрысый станет только спустя какое-то время, а не тогда, когда мне было очень нужно. Когда я тонула в чёртовом круговороте, не зная куда идти, и как решать всё это. Его дружки подливали не масло, а бензин, да лили не жалея, ухмыляясь моей беспомощности. - Ты в порядке? – если не брать в счёт болящую голову, и пустоту внутри, то да, в полнее. – Лин, я знаю что произошло. Влад вчера… - Кир, всё хорошо. Не надо жалости, пожалуйста, - тело жутко ломало, но встать кое-как, я всё-таки смогла, -Ты вот знаешь, что мне лучше скажи. Где мои сигареты и зажигалка? Не видела их? - Нет, постой, ты сейчас серьёзно? Тебя заботят ёбанные сигареты? – да, весь спектр эмоций, который исказил лицо моей рыжей, я утратила давно, и повторить не смогу. – Тут вы такое устроили! Приходил этот, блять, как его? Да похуй, он же мог сделать с тобой всё что угодно! А если бы не Глеб? Ты хоть понимаешь? - Кира, успокойся, я это говно заварила, мне его и расхлёбывать, - на кухне сидели эти два человека, которые на данный момент раздражали, больше боли в костях и в голове. – Да чтоб вас! Я думала, что хоть ту в тишине посижу, но нет же, не судьба. Мне вот просто интересно, она хоть раз ко мне повернётся лицом, а не жопой?! – уже пытаясь хоть как-то зашнуровать эти кроссовки, я серьёзно начала молиться. - Куда собралась? – в тишину. Подумаю хоть не много, о чём-нибудь другом. – Лин, - Глеб, ну как же ты не вовремя, со своим этим милым голосом. – Пойди полежи пожалуйста, отдохни. Не стоит никуда идти, понимаешь? - Глеб, а ты понимаешь, что надоел мне? – нет, зачем? – Ты мне не нужен. Всё. Думай, что я тобой воспользовалась. – почему так больно? – Поверь, ты потом поймёшь о чём я. Честно. А теперь, прощай, Голубин. – нет, ну не стоит так смотреть. Просто поверь в мои слова. Прошу. А боль в нутрии, она же когда-нибудь пройдёт, правильно? - Ты чушь несёшь! Просто устала. Давай, поднимайся и иди в комнату, - прости. Чёрт, пусть он не самый лучший парень на Земле. Пусть он не спрашивал у меня «Как ты себя чувствуешь?». Пусть он просто трахал меня, и всё. Пусть он не чувствует ко мне того же, что и я. Но я люблю его! Люблю этого засранца, который не принимал участия в моей жизни. Я его люблю! За этот взгляд. За его руки, которые по ночам прижимали так крепко, передавая мне всё тепло. За его губы. За его манеры. За его херовый характер, чёрт возьми! Я люблю его, больше всех на свете, и как же всё-таки это больно. – Лин, пошли. Пожалуйста. Я должен уехать скоро, но я вернусь к тебе, как всё решу, но главное пойди полежи. - Нет. Глеб, прости, но нет. Я ухожу сейчас, и ты просто… - боже, ну хватит! Как это сложно, я не могу. Не могу принять. Не могу отпустить! – Просто не ищи меня. Оно того не стоит, - не знаю какого тебе, Голубин, но я умираю я тону в тебе, и в той любви, которая всё разрезает внутри. Оставляя рваные раны. – Я этого не стою, Глеб. Ещё раз прости. - Ты сейчас чушь какую-то несёшь! Хватит! Ты никуда не уйдёшь! Не оставишь меня! А если вдруг, в твоей голове всплывёт ещё раз эта хуйня, и ты сбежишь, я тебя найду. Найду и свяжу, привезу в НАШУ квартиру, и даже в магазин одну не отпущу. Ты меня поняла? – он, как всегда, присел на корточки, держа меня за руки. Так же он успокаивал меня, говорил, что всё будит хорошо, а потом. Потом его забрала слава, в свои оковы, и тогда я и этого лишилась. – Ты мне нужна. Как кислород. Ты просто не представляешь, как я испугался, когда подумал, что потерял тебя. Когда я бежал за машиной, а она всё отдалялась. Ты отдалялась от меня, в тот момент, и я просто напросто испугался. Без тебя, я умру… умру в нутрии, - я уже умерла. Сердце разбилось, снова собралось и опять разбилось. И лучше тебе не испытывать такого. Просто никого и никогда не люби. Ни за что, Голубин, не влюбляйся! - Это нужно было раньше говорить, а сейчас поздно, просто пойми. Ты не нужен мне! Я была с тобой, только ради денег, как же ты не понимаешь этого!? Я… - надеюсь ты меня простишь, когда-нибудь, но лучше оттолкнуть тебя сейчас. Потом может быть, слишком поздно. – Я использовала тебя. Прости, меня. Прости… Нежно убрав его такие родные и горячие ладони со своих рук, я быстро ушла с квартиры. Хоть бы он поверил, а потом, хоть когда-нибудь простил меня. - Ты что такое наговорила? Ты дура? – как же я забыла о тебе, моей маленькой рыжей спасительнице. – Ты же понимаешь, что он не простит? Это Глеб, это не кто-то другой! - Кир, - я просто не могу долго держаться. Это больно. Лучше бы меня головой об стену приложили, раз так двадцать. Я не хочу чувствовать. Вообще не хочу иметь чувств, особенно таких. – Я… мне… - Тише, давай вернёмся? – слёзы уже текли, впитываясь в одежду подруги, а я, как бешеная, мотала головой. – Ладно, хорошо, не пойдём. Просто успокойся. Я не могу тебя такой видеть, это больно, - да, больно. А ещё больнее отпускать всех родных, которые мне очень сильно дороги. - Кир, это всё так надо, потом, когда-нибудь, я всё расскажу, но сейчас. Прости меня, за всё, что наговорила тебе. Вещи я потом заберу, а пока пойду, билет куплю куда-нибудь. Надеюсь далеко, чтобы не портить жизни, дорогих мне людей...