Всего лишь девочка для продолжения банкета, не больше, запомни...

Она стояла в проёме, смотря куда-то в сторону. Её рука немного подрагивала, и я-то уже знала, что поздно прятаться, да и некуда. - Неужели мне не послышалось, и я очень вовремя пришёл? - А тут сегодня день открытых дверей? – глоток вина совсем не помог. Неужели я сегодня не отдохну, и веселье только начинает? – Будешь? Она ещё на половину пуста, так что я могу поделится, - его колкий взгляд зацепился за голые ноги Киры, странно сверкая. – Двери закрой, волосы ещё мокрые, заболеть можно. - Так пусть она уйдёт. Разговор будет не с ней, - Кирил, только глянул с фирменным превосходством, замечая, как рыжая глаза в пол прячет, переминая с ноги на ногу. Что твою мать происходит? Где та, которая размажет его по стене, за один лишь пошлый намёк в его глазах? - Не упускай того факта, что это её квартира… - я снова фыркаю, не наградив его даже взглядом. - Он прав… - фигурка шмыгнула в ванную, закрываясь на шпингалет. - Что ты, блять с ней сделал? – вот за кого, но за неё я готова убить. Единственный человек, который оставался рядом, и плевать, что выносила мозги, пытаясь как раз этим и вправить их. Это я в счёт не возьму. – Кирил, а мне кажется ты забылся, знаешь?! – смотрю на сквозь, делая ещё глоток из бутылки. – Когда же, этот мальчонка, мог придти в чужую квартиру, качать права, так ещё и иметь в голове мою подругу? Повзрослел! - Рот закрой! – рычит. Знает, что со мной шутки плохи, но всё равно припёрся. – Иначе я его займу более полезным делом. Глеб же, бросил. - А вот это зря, - меня аж тряхнуло, когда я услышала этот голос, ели как удерживая бутылку в руках. Не думала, что всё так быстро кончится… *** Почему-то он не верил девчонке. Что-то она скрывала, а эта чистота, и беглый взгляд, выдавали с потрохами. Была бы она такой же стойкой, как её подружка, то тут и вопросов не было. - Неужели напиздела? – никотин снова попал в лёгкие, а болотные глаза смотрели в окно. – Нет, - пальцы сжимают ручку машины, как взгляд метнулся к подходящей фигуре. Гордо поднятая голова, широкий шаг и эта ухмылка, будто выиграл миллион. – Какого хуя этот здесь делает? Не долго думая, он оставляет машины, двигаясь за парнем. Дождь медленно капал, заканчивая свой налёт, а солнце мелко пробивалось сквозь густые, давящие тучи. Железная дверь подалась, а домофон жалко пиликнул, выключаясь. Глеб почему-то остановился, не совершая последние шаги, к своей цели, вслушиваясь в разговор, пытаясь хоть что-то разобрать. – Двери закрой, волосы ещё мокрые, заболеть можно, - она говорила внятно, произнося каждое слово, будто рыча. Бутылка так и была протянута в сторону гостя, но взор был устремлён на девушку. - Он прав… - Что ты, блять с ней сделал? – голос повышается, а глаза смотрят с укором, но точно не на него. На того, кто за его спиной, хотя там пусто. – Кирил, а мне кажется ты забылся, знаешь?! – фигура упирает в стену плечом, улыбаясь, показывая зубы. В этой игре ведёт она, не давая возможно забрать эту возможность, ударяя по наболевшему. – Когда же, этот мальчонка, мог придти в чужую квартиру, качать права, так ещё и иметь в голове мою подругу? Повзрослел! – голос повысился, одобряя за что-то, снова растягивая губы, и ужасающе сверкая прозрачными глазами. - Рот закрой! – рычит. Недоволен тоном. Недоволен тем, что она права. Недоволен тем, что эта сучка, знает его. Читает как книгу открытую. А он может только обидеть колким словечком. – Иначе я его займу более полезным делом. Глеб же, бросил. Бесшумно Глеб возрастает за парнем, сдерживая себя от желания, свернуть его шею. Совсем на мгновение он вспомнил один из вечеров, где Кирил обидел словами Лину. Девчонка тогда убежала, не желая никого видеть, и тихо плакала, всё выжидая, когда её возлюбленный придёт и пожалеет, но вместо этого, он сидел, всё в той же компании, заливал в себя спиртное, забывая о своей малышке. - А вот это зря, - слова были не ему адресованы, а скорее всего самому себе. Ведь зря бросил, никак не вмешиваясь во все перепалки. Глаза находят девушку, которая не хотела, чтобы быстро всё кончилось. Которая устала. Которая смотрит с отвращением на обоих. Которая хочет отпенать парней, и закрыть за ними дверь. А потом лечь в ванну, подумать обо всём и не о чём, одновременно. Абстрагироваться от всего, забывая о проблемах. Потом пойти и лечь поспать, а на следующий день, снова уткнуть лбом в закрытую дверь, кривясь от едкого запаха перегара, стоящего во всём подъезде. - Ты сам уйдёшь? Или помочь? – разговор уже происходит без девушки. Она просто развернулась и ушла. Легла на кровать и закрывая глаза, постепенно забываясь и засыпая. - Да она просто дырка! – тело отскакивает в другой конец лестничной клетки, ударяя головой о чужую дверь. - Пошёл вон! И только я тебя увижу рядом с ней… - голос снижен до минимума, и спокоен как никогда, только глаза говорят показывая всю ярость. – Вот только увижу. Тебя будут искать гниющим под землёй. Только интересно, будут ли вообще… - тусклость помещения придавала Глебу, дьявольский образ, почти заостряя все черты лица, а глаза заставляя блестеть. – Нахуй! А подойдёшь к Кире, уже буду разговаривать не я. Подорвавшись, он чуть ли не слетел с лестницы, оставляя парня одного. Мысли жужжали ульем, но руки закрывали дверь. Руки снимали куртку. Рука вытаскивали сигареты. Руки расшнуровывали кроссовки, а глаза смотрели на девушку. Грудь медленно вздымала вверх, а лицо было таким же красивым и спокойным. Глеб тихо подошёл к дивану, садясь на колени, смотря самым нежным взглядом, на который был только способен. Парень вспомнил все грязные словечки от его знакомых в её сторону. Все слёзы, стоявшие в больших глазах. Все её молитвы, лишь обо дном – «не бросай». Да и мимолётное: «Спроси хоть о чём-нибудь. Тебе разве не интересно как у меня дела?» А у неё всё было плохо. *** Солнце совсем меня не щадило, пробираясь прямиком к глазам. Под телом чувствую что-то твёрдое, пытаясь аккуратно вытащить, но под моим весом пачка сигарет всё равно смялась. В нутрии лежит зажигалка, моя любимая, у которой был совсем другой обладатель. - Неужели он отдал её мне? – снова кручу её меж пальцев, дублируя действия Глеба из памяти. - Ты что-то сказала? – рыжая копна волос вылезает вперёд хозяйки, падая на светящееся лицо. - Да так, - кое-как привстаю, смотря вперёд, пытаясь вслушаться в звуки, но помимо кипения чайника и капошеня Киры я ничего не услышала. Ушёл? Просто так? Вернув сигареты и сделав подарок? – Чего сверкаешь, как бенгальский огонёк? - Я тут такое узнала! Короче… - моё тело ели передвигается, снова усаживаясь на стул. – Первое. Глеб вчера возле тебя сидел, почти до самого утра, даже позы не менял! – она как маленькая прихлопывала в ладоши, улыбаясь во все 32, при этом заваривая мне кофе. – Потом говорил что-то, шепотом, чтобы ты лишь слышала. Наверное что-то важное… но, а главное то, - мда, наверное важное, что даже мне сказать это раньше не мог, до этого всего. – Вадим! Ты понимаешь? - Кир, я мало что понимаю сейчас вообще. А с твоими коротки фразами так вообще. Я кстати к маме поеду сегодня, - но она не слушала даже, окрылённая счастьем, порхала по кухне, всё время смотря в окно. - Вадим любит меня! Вчера, когда были там какие-то разборки между Глебом и Кирилом, то белобрысый пригрозил ему кем-то. А потом выяснилось, что это он о нём. О моём шатене, - я очень рада, Кир. Но я скажу это потом, когда приду в себя, а сейчас просто не время. Я пытаюсь хоть как-то улыбнуться, показывая, что мне не всё равно, но ей видимо не до меня. - Кир, я говорила, что к маме поеду. Сейчас, - коротко кивнув, печатая уже в телефоне, она ушла к себе, оставляя меня, кофе и палящее осеннее солнце. *** Рука надавливает на ручку, которая подаётся, приоткрывая дверь. Пьяные тела валяются прямо на проходе, а эта женщина, на которую я, увы похожа, сидит на коленях какого-то мужика, втягивая носом белую дорожку. - Ты с дуба рухнула? – резко переворачиваю стол, наблюдая, как моя мать, чтоб её, ползёт на четвереньках, снюхивая с пола. – Мама! Ты, блять, понимаешь что творишь? – не сдерживаясь, я просто даю ей пощёчину, что отрезвляет её уже затуманенный разум. - Ах ты ж, мелкая сучка! – как по сценарию, который повторяется каждый раз, она хватает меня за волосы, выкидывая в подъезд, пытаясь закрыть дверь, но не успевает. – А ну пошла на хуй! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! - Мам! Хватит это творить с собой! – то, что было в душе, можно объяснить одним словом: похуй. Мне насрать что с ней будет. Умрёт она или же нет. Просто всё равно, но почему-то я считала долгом вытащить её из дерьма. За шкирку выволочь, дать пару оплеух, облить ледяной водой, а затем в больничку отправить. – Ты губишь себя! - Пошла вон. Я думала, что вырастила понимающую дочь, но ошиблась. Зря ты родилась, - желчь лилась из её рта, надеясь меня обидеть. Конечно слова задевают, но там, где-то далеко, что через пару недель я всё равно вернусь, в попытке выбить из неё дурь, любыми способами. - Женщина, разве так можно обращаться с детьми? – позади встал какой-то парень, как супер герой, хоть что-то вставляя в нашу перепалку. - Иди куда шёл, - она смотрела на него не отрываясь. Мне кажется, что даже не моргая, хмуря брови, и открывая рот. – Ты чего? - Ну и нахуя припёрся? Деньги позже отдам. Говорила же, - пользуясь тем, что я не много расслабилась, она дёргает дверь запирая её на замок. - Ох, видимо у тебя придётся деньги просить, - что? – А может, по-другому оплатишь счёт? - Ты кто такой? – его смугловатая кожа, и высокий рост мне не о чём не говорили. Если только о том, что в физической схватке я проиграю. - Я? Я тот, кто доставил твоей мамаше дозу счастья. А ты та, которая мне вернёт её должок. - Да пошёл ты. Сегодня выходной. Шлюха не работает. Прости… *** В квартире на удивление тихо. Свет нигде не работает. Неужели свалила куда-то? - Кир? – в ответ мне служит моё эхо. – Серьёзно свалила… Медленно иду на кухню, включаю чайник и закуриваю сигарету, смотря в окно. Дым кружит перед глазами, танцуя собственный танец. Я снова устала. Снова вымоталась, тратя время на совсем мне чужую женщину. Сложно сказать, что я должна благодарить её за данную мне жизнь. Истерзанная душа, потерянные нервные клетки и вечная настороженность и ожидание очередного ножа в спину… За это сложно сказать «Спасибо». Подобное нравится только безумным мазохистам, которые гробят не только свою душу, но и так же пожирают чужую, отправляя её прямиком в ад. Мне было больно смотреть на её слёзы, когда отец уезжал, оставляя нас с кучей долгов, в огромном доме, в котором стало ужасно пусто. Там отсутствовал смех, отсутствовало счастье, да и жизни не было. Дом умер вместе с маминой душой. И я до сих пор не знаю, от чего ей было больнее. От того, что папаша свалил, как последняя крыса, с тонущего корабля? Или повесил долг на хрупкие плечи? Да плевать. Она могла бороться, хотя бы за меня, но сдалась. Двенадцать лет, а я на улице, скитаюсь по дворам, пытаясь вспомнить номер дома семьи Киры, которые всегда были мне рады. Которые приютили, а потом уже в семнадцать лет вышвырнули. И вот именно в тот момент я села в машину Глеба. Я видела в нём больше, чем другие. Он мне казался лучиком света, который смог бы вывести из чёрного лабиринта, но когда кажется, нужно срочно креститься. Он не вывел меня на ровную, гладкую, чистую дорогу, а лишь утянул дальше, в ту тьму, из которой уже не было выхода. Хотя во всём есть плюсы. Я перестала в чём либо нуждаться, я влюбилась, и в жизни случилось что-то хорошее, которое трескалось с каждой выходкой его знакомых. - Чайник вскипел. Да и сигарета сотлела до фильтра, - он стоял сзади, медленно растягивая слова, чуть ли не шепча их. - Спасибо за зажигалку. Она пригодилась, - снова достою сигарету, щёлкаю зажигалкой, втягивая никотин. – Так и будешь стоять? - А что-то не нравится? – он без своего словечка, не он. – Можно подойду? – просто молчу, улавливая тихие шаги. – Я просто подойду, - но его рука всё равно касается моей. Так невесомо, уж точно невзначай. – Ты мне объяснишь, что случилось? – тоже подкуривает, засовывая одну руку в карман. – Почему именно так поступила? – немного поворачиваю голову, наклонив чуть на бок, следя за его движениями. – Уехала, оставив одного. Ничего не сказав. Просто кинув, - его глаза блеснули, начиная смотреть в мои. – Ты даже не думала возвращаться? – длинные пальцы мельком пробежались по щеке, переходя на шею. – Не оттолкнёшь? – тушит сигарету, кладя обе ладошки на щёки, обжигая свои жаром. – Я хочу тебя поцеловать. Очень сильно хочу. Я убрала его руки. Медленно, задерживаясь на горячей коже. Подхватываю сигареты с его подарком, уходя на балкон, зная, что Глеб последует за мной. Облокачиваюсь на перила, а тяжёлый вздох всё же вырывается из моей груди. Почему всё сложилось именно так? Именно в моей жизни случился пиздец, скорее всего уже назначенный мне с рождения. - Лин, мать давно употребляет? – он и об этом тоже знает. Почему нет удивления или какой-нибудь эмоции, которая хоть как-то опишет моё состояние? - Я понятия не имею. Сегодня был первый раз, как я это увидела, - я хотела чтобы он усмехнулся. Хотела чтобы задел колкой фразой. Но он смотрел с жалостью, будто вместо мамы, был он. Именно он за волосы выволок меня и послал, а потом захлопнул дверь перед носом. - Зачем ты ей помогаешь? Она разве достойна этого? – Голубин всегда был моим внутренним голосом, который пытался вразумить меня, в частности успешно. - Я считаю, что должна это сделать, - должна… Она была должна меня воспитать и не бросать, на произвол судьбы, забивая хуй. – Просто… Я даже не знаю. От нашего родства осталось только слово «Мама», а на неё мне похуй. Я уже просто не могу клевать дверь носом, но через неделю, а может и две, я всё равно приду, давая ей пощёчину, и оставаясь за дверью, забивая лёгкие омерзительным запахом чего-то гнилого и спиртного одновременно. Он стоял, смотря в упор, даже не шевелясь. Всё рассматривая меня, как незнакомку. Ещё мгновения, и я в его объятиях, а мои руки, как у тряпичной куклы, спадают в низ, не в силах подняться.