Держи спину!

      /////       Тэхён хрупким солевым изваянием застыл в проёме, удерживаясь от неминуемого падения — и ментального, и физического. Его опорой и спасением стала скользкая ручка-рейлинг, с которой он сейчас неосознанно проделывал странные вещи: ухватывал её стальной ствол длинными влажными пальцами и, стараясь удержаться, соскальзывал гладко вниз, снова перехватит сверху — и опять скользит. Очень интересное медитативное зрелище — вверх-вниз, вверх-вниз…       Когда Чонгук полюбовался этим движением в пятый раз, он решил добавить в сцену какой-нибудь звуковой эффект, например лёгкое покашливание и:       — Заходи.       Тэ, получив сигнал и стараясь не поскользнуться, изящно переступая по влажному полу, приближается к мраморной поверхности широкого общего ложа и очень деликатно присаживается на краешек. Чонгук опять наблюдает за этим невесомым телом, за которым уже несколько часов в кабинете охраны вёл свою слежку, время от времени заглядывая туда к ребятам под разными предлогами: то прихлёбывая молочный коктейль, то с просьбой найти, где сейчас Намджун, то просто поржать.       …Всё шло по плану: вот Тэхён заходит в двери раздевалки, через несколько минут появляется оттуда и в сопровождении Мины идёт во вторую тренажёрку. О! Его отправили к Вик? Ха, тот ещё аттракцион! Вик очень классная — профи сто пятидесятого левела. Если он у Вик, значит часа полтора можно позаниматься самому с железками в первом зале, по большим мониторам центра отслеживая прогресс между Вик и Тэхёном… Полтора часа пролетают, у Чонгука сегодня хорошо поработал плечевой пояс, он славно поприседал со штангой, «подсушил» бёдра и ягодицы. Взгляд на монитор — ага, вот мальчик, еле перебирая стройными ногами, направляется в массажный к Наму. Окей, минут тридцать пять-сорок надо потрясти мышцы на трэке — это вместо массажа — и можно отправляться в сауну. Тут он с мальчиком и встретится. Расчёт — великое дело!       …Тэхён сидит ни жив ни мёртв. Он очень смущён. Сейчас он чувствует и осознаёт гораздо больше, чем в первую свою встречу (если можно её так назвать) с Чонгуком. У Тэ есть все возможности посмотреть на красивого массажиста, удовлетворить свои зрительные рецепторы, которые сейчас, вооружённые линзами, могли бы так много подарить своему хозяину! Но он не сможет пока набраться смелости и залипнуть на мощные изгибы Чонгука… Зато его обоняние улавливает терпкие струйки аромата мужчины, в слуховом арсенале есть уже два слова, обращённые лично к нему: «привет» и «заходи», которые он включил на репит и прокрутил в мозгу несколько сотен раз за эти три минуты, когда он боится пошевелиться, чтоб не получить ещё один страшный удар по своим рецепторам — он же может случайно задеть тело Чонгука! Ох, тогда он не выживет…       — Ложись, — всё таким же негромким баритоном с лёгкой хрипотцой говорит Чонгук, а сам встаёт. Но — хвала всем богам! — не выходит из влажной утробы хамама, а направляется к чашам с ледяной водой, чтобы освежиться и — пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-а-алуйста! — снова вернуться на место рядом с Тэхёном, ведь да? И вот награда и услада глазам Тэ: Чонгук стоит спиной к нему, устойчиво расставив ноги, и раз за разом плещет на своё атлетическое тело пригоршни хрустальной воды. Ким видит это словно в замедленной съёмке… Как можно быть таким прекрасным! Мат-т-терь Божья! Этот живой шедевр будет стоять перед глазами нежного и впечатлительного Тэхёна бесконечно-длинные часы, да просто навсегда это останется с ним!.. Ах… Чонгук тем временем так же небыстро разворачивается лицом к Тэхёну и очень медленно приближается к нему. Да как же это вынести?.. Эти грудные мышцы — как щиты, эти невозможные драгоценные слитки пресса, эта темная ямка пупка со спускающейся вниз, под черные плавки, дымчатой тропинкой… Вот сейчас Тэ во все свои глаза впитывает красоту, что неумолимо надвигается прямо на него. О не-е-ет… о да-а-а…       То, что видит Чонгук, не поддается никакому сравнению ни с чем в его жизни. У него такое ощущение, что он входит своим крепким настойчивым чёрным взглядом в широко распахнутые — да, блять! они широко раздвинутые! — податливые, принимающие карие глубины… Мальчик перед ним открыт весь: глазами, влажным пухлогубым ртом, юной грудью… Чон резко останавливается. Нет! С таким играться нельзя, с таким только со всей искренностью, со всей душой — только по-настоящему…       Он улыбается как можно мягче и успокаивающе, легко кивает головой и просто выходит из сауны.       И только в этот момент из Тэхёна выдёргивают стержень, удерживавший его спину, и он с протяжным хриплым выдохом раскладывается на тёплом мраморе… О-о-о, как же это было неповторимо! Какая Джейн, нахуй, Остин смогла бы подарить его сердцу и уму такие переживания?       Какое счастье, что он один в этом душном ароматном сумраке, где до сих пор витает запах прекрасного тела Чонгука и где Тэ может глухо и сладко стонать от пережитого…       А Чонгук быстрым шагом направляется к душевым — с такими набухшими чреслами он просто до дома не дойдёт, нужна срочная помощь.       /////       Теперь у Тэхёна новый ритм жизни: понедельник, среда, суббота… понедельник, среда, суббота… Тренировка, массаж и сауна.       Каждый раз, открывая стеклянные двери клуба, он жадно ищет глазами образ, касающийся всех самых тайных струн его фантазии — Чонгук-и… Но далеко не каждый раз ему даётся такое счастье. И даже тогда, когда они случайно встречаются в коридоре, ведущем к кабинетам массажистов, или в холле, где Чонгук беседует с администратором, это настолько мимолётно, так исчезающе мало… Внимательный добрый взгляд и неизменный лёгкий кивок. Всё. Но это такой допинг! Такой метод малых доз срабатывает на Тэхёне мгновенно, в разы повышает его энергетический баланс. Даже Вик это заметила, когда после такого нежного обмена взглядами в холле — где-то над головой администратора — Тэхён вбежал в тренажёрку бодрым жеребчиком и чуть не с объятиями бросился к своей тренерессе.       — Оу, бамбино, аккуратнее — ты уже такой сильный, собьешь меня с ног и не заметишь, — засмеялась она и шлёпнула его по заднице, — отлично! За работу? Сегодня добавляем вес и нагружаем твои ноги.       Тэ счастливо бросился своей светло-голубой головой в железный омут, с восторгом принимая на себя все прекрасные тяготы тренировки.       Но в массажном кабинете Тэ был неизменно один все эти дни. Намджун, пунктуальный как часы, заступал на своё рабочее место, а тоскливый и пока худой бодибилдер утыкался красивым лицом в окошко стола, беззвучно вздыхая.       В счастливую субботу через две недели наконец с ним мог пойти Чимин. Как только Тэ получил в пятницу подтверждение от друга («Тэхён-и, мальчик мой, а не пора ли нам на массаж?»), он чуть не запрыгал от предвкушения! Это значит, есть вероятность, что массаж будет парным, двойным — айщ, как хочешь назови, но это может означать, что за соседним столом будет работать Чонгук! Срочный звонок!       — Добрый день! Это Ким Тэхён, ваш клиент.       — Добрый и тебе, Тэхён! Это Мина, — даже одним голосом она красиво улыбается, — чем могу помочь тебе?       — Мы с другом завтра придём в зал, но у него нет абонемента, он поразово ходит. Мы бы хотели вместе быть на массаже, так веселее, правда? — эх, знала бы Мина, как дрожит у него всё внутри от волнения! Но ей звучит так, словно парень действительно рад возможности полежать и похрустеть суставами с другом на соседних кушетках. Этим весёлым мальчишкам дай только повод — они и на массажном столе будут ржать. Но желания клиентов это важно.       — Так, ну твой массаж стоит в плане, а для друга есть какие-то пожелания? У нас несколько хороших массажистов. Например Ли Сун — она шикарная! Или Мин…       — Нет! — почти вскрикнул Тэ, но тут же сильно смягчил голос, — он хочет к тому же, который его в прошлый раз массировал. Такое имя… эм-м-м… Сейчас вспомню… ну, Мина, ну догадайся!       — Совсем не помнишь? Мужчина или женщина? Какой возраст? — девушка помогает Тэхёну вспомнить человека, с именем которого он ложится и встаёт.       — Он молодой, у него штанга в брови… А! У него рука забита татухой! — как удачно вспомнилось, почти врать не пришлось.       — О, так это Чон Чонгук! Сейчас посмотрю, сможет ли он в субботу сделать твоего друга, — всё равно улыбается Мина, даже занимаясь работой.       Тэ весь напрягся — сейчас всё получится, должно всё удачно сложиться, иначе никак!       — Так, Тэхён, танцуй! Всё умещается, твоему другу повезло, — если бы сейчас Тэ был в клубе, он бы расцеловал Мину — прекрасную! хорошую! добрую!       — Спасибо, Мина! Мой друг — твой должник! — счастье в голосе ничем не прикрыть, Тэхён ведь счастлив сейчас!       Завтра… Сегодняшняя ночь, потом день — и завтра вечером он будет почти целый час рядом с Чонгуком: слышать его голос, вдыхать его запах, смотреть на его движения. И Тэхёна накроет волной восхищения, красоты, силы и… желания. Да, теперь никаких сомнений нету в том, что Тэхён хочет этого мужчину.       Он в своих влажных снах уже видел и чувствовал очень многое из того, чего ещё в жизни не делал, но всё посмотрел на порносайтах. Что-то из увиденного в нём вызывало почти шок, но когда он примерял ровно то же самое — позу или движение — на себя в паре с Чонгуком, это всегда выглядело так привлекательно и мгновенно его возбуждало. Каким бы смелым фантазиям он ни предавался в душевой кабине или в своей комнате за плотно закрытой дверью, когда в них стал присутствовать Чонгук, это было крышесносно, правильно и прекрасно.       /////       Как Тэхён выдержал эти полтора часа до массажа? Не иначе, как чудом! Время от времени на периферии зрения он замечал весёленького Чимина, который выстреливал своей рыжей макушкой то там то сям как чёртик из табакерки и жестикулировал что-то дружественное, поддерживающее. Это мало спасало Тэ. Его трясущиеся внутренности и скачущие счастливые мысли не давали ему как следует слышать Вик, она даже пару раз рявкнула на него по-итальянски — перевод не понадобился, Тэ всё прекрасно понял и постарался сосредоточиться. До следующего окрика.       Вик-и, ещё чуть-чуть потерпи этого придурка с одной-единственной татуированной извилиной в мозгах…       И вот наконец время тренировки, которое Тэ воспринимал в четыре раза длиннее, чем оно принято в нашем мире, закончилось. И?.. Массаж?.. Ох, как же хочется и как страшно…       — Я готов, Тэ! Идём? — друг придаёт ему уверенности, которая предательски улетучилась.       — Да, дуем в душ и в третий зал, — с такой слабенькой бодростью отвечает Тэхён, что Чим на него смотрит озабочено:       — Ты устал?       — Да, немного. Но сейчас расслаблюсь, Намджун — мастер моего расслабона! — угу, угу… расслабиться в метре от настоящего живого Чонгука? Ха. Ха. Ха.       /////       Милосердный боже! Когда Тэхён раньше Чимина забежал в массажный кабинет, там ещё никого не было. Тэ в один прыжок оказался на своём месте и уткнул лицо в стол, стараясь отдышаться и загнать сердце обратно под рёбра. Чим возился и укладывался на своей кушетке.       Вскоре дверь впустила Намджуна:       — Привет, парни! Ну как, Тэхён, готов? Как тренировка? — вопросы, которые не требовали ответов, но Тэхён вежливо погудел что-то из-под стола.       Следующее движение воздуха по его обнажённой спине доложило, что дверь открылась. И он услышал завораживающий негромкий хрипловатый голос:       — Доброго вечера, ребята! Та-ак, кто здесь Пак Чимин?       — Да уж не я! — заржал Намджун. Тэхён тоже пробубнил что-то отрицательное.       — Это я, ты не помнишь меня? Я друг вот этого атлета. Я был две недели назад, — защебетал Чимин, — не могу, к сожалению, чаще приходить.       — Ни о чём не жалей, друг атлета! Давай я догоню сейчас твоё двухнедельное отсутствие. Поворачивайся, — какой чудесный и весёлый сегодня Чонгук. Что его так радует?       Чимин вежливо хихикает, опять возится и вскоре затихает. Какое-то время доносятся только чуть хлюпающие звуки влажных от масла сильных рук массажистов и редкое кряхтение и постанывание то со стороны Тэхёна, то от Чимина.       Много раз за эти десять минут Тэхён успел возблагодарить небеса за то, что он не знаком с Чонгуком, что этот главный образ его снов и яви не обращается к нему, например, по имени, что он вообще с ним не разговаривает. Пока Тэ чувствует себя сосудом, переполненным не поддающимися усмирению эмоциями, он боится себя расплескать от малейшей провокации со стороны Чона. Но он понимает, что скоро диспозиция изменится, когда пунктуальный Намджун скажет: «Поворачивайся». И он говорит это:       — Тэхён, давай на спину.       На спину — это значит надо, наконец, вынуть лицо из спасительного окошка в столе и обратить его к потолку. Но голова помимо воли поворачивается в сторону стола, на котором опять поскуливает Чимин. И — бабах! — его взгляд сразу всасывают две чёрных дыры! Почему-у-у?! Почему сегодня он работает лицом к столу Тэхёна?.. Никакое самое смелое ожидание не могло ему нарисовать такую реальность.       Мальчик не может отвести глаз от мужчины.       Чонгук сам не ожидал, что этот взгляд так выбьет из него дух. Он даже на несколько секунд остановил руки, которые массировали крестцовую зону Пака…       Когда Мина ему сказала вчера, что его хотят на массаж в пару с Намджуном к его постоянному клиенту в 19:30, он страшно обрадовался. Чон наизусть знает расписание сеансов Тэхёна, стараясь ненавязчиво, как бы случайно встречаться с ним — но без фанатизма, аккуратно. И тут словно сама судьба приведёт его за соседний стол к обоим Кимам. Совпадение? А вот и не обязательно…       Во время массажа он словно поменялся своими руками с Намджуном — это его руки скользили ласково по тонкому телу, маслянисто гладили и разминали уже проявляющиеся длинные мышцы. Он выбрал немного неудобную для себя позицию, чтобы всё время смотреть на Тэхёна. И видел же, что Нам уже заканчивает массировать икры и ахиллы парня, а значит, скоро перевернёт его животом вверх, но всё равно не смог подготовиться — эти глаза снова застали его врасплох. Мальчик, мальчик! Что же ты творишь с Чоном?..       — Повернись, пожалуйста, — через несколько замороженных секунд говорит Чон своему рыжему клиенту и на мгновение отпускает глаза Тэ из плена своих. Но лишь на долю секунды — не может дольше выдержать. Он опять вскидывает глаза на Тэхёна и понимает, что тот не отводил взгляда. Чонгук ничего не может сделать с собой, его сердце стучит гораздо громче и скорее, чем это можно вынести, к его щекам приливает кровь, он старается плотнее сжать челюсти, чтобы хоть немного вернуть себе самообладание. Неужели у него всё написано на лице и сейчас мальчик это прочтёт? Нет! Нельзя его пугать! И маленькими, буквально черепашьими шажками он овладевает собой и дыханием. Возвращается контроль и с ним осознание — он нешуточно втрескался. Вот в этого семнадцатилетнего девственника.       /////