Держи спину!

      /////       — А как русские благодарят друг друга? — явно с каким-то дальним прицелом спрашивает Чон Чонгук.       — Вот этого ты точно не произнесёшь. Я учился, наверное, месяц, чтобы было похоже.       — Ну давай, блесни опереньем, — чтобы Гук своим языком что-то не смог сделать? Ой, не смешите…       — Спа-си-бо.       — И всё?       — Ну да.       — Сыпасыба. Ну как?       — Хуйня. Так любой гражданский скажет — а ты вот иди и учись, пацан! Кстати… А зачем это тебе? — поздно уловил подвох Намджун.       — Надо мне. Я твою Лену при случае лично поблагодарить хочу.       — И за что же это? — Нам не очень ревнивый, но вы ж Гука видели? А Лена пока не видела, она девушка творческая — а ну как понравится ей этот кореец? Вот её теперешний парень и щурится подозрительно на другого красавца-азиата.       — За что? За её рассеянность, — очень загадочно улыбается Чонгук.       Намджун совсем затих. Как это понимать? Надо было ему сразу поверить своему странному чувству, будто в его коллегу лампочку вставили — светится весь, огоньки мигают-переливаются…       — Так, бро, давай ты не будешь так делать, да? Или говори — или не начинай.       — Я и не говорю. Я спросил про их русскую благодарность. Иду тренировать «сыпасыбу», — улыбнулся куда-то внутрь себя нежно и ушёл.       А Нам про себя подумал, что его друг сейчас ещё более непонятный, чем эти русские.       /////       — Тэхёнчи-и-ик, — тоненько и сладенько растягивает девушка, — ты мне обещал парк и мороженое. В парке так красиво! Листики золотые там… — он что ж, совсем намёков не понимает? Сам же говорил, а теперь молчит.       Тэ смотрит на девушку и словно не узнаёт — в его взгляде: «что это за существо?».       В его жизни теперь всё другое. Знала ли Вик, когда месяц назад сказала, что он выйдет из зала другим человеком, насколько другим станет Тэхён? Точно нет. У него словно поменялись линзы, фильтры и призмы везде — в голове, в глазах, в руках. Он стал совсем иначе реагировать на людей. Самым первым это заметил Чимин — ну, недаром он лучший друг. «Чего это ты, — говорит, — с нашими девчонками перестал гулять и флиртовать? Или ты их список, — ржёт, — потерял? Я тебе напишу, а? Я прям вижу девичьи слёзы вокруг тебя».       И, между прочим, объяснений-то немного надо — достаточно присмотреться к глазам Тэ. Теперь, без очков, это зеркало души можно читать даже не по слогам, а полными выразительными предложениями. Тэ поморгал в ответ Чимину, но вместо тысяч слов космическая глубина ответила. В галактиках глаз вспыхивают сверхновые чувства и ощущения, свет этих далёких взрывов струится тёплыми лучами и не даёт Тэхёну быть сосредоточенным. Теперь лейтмотив почти всех обращений к нему примерно такой: «Ки-им? Приё-о-м!», и то не всегда срабатывает. А Чиминка просто дождётся момента, когда его явно влюблённый Тэ не вынесет одинокого потрясения и откроет сердце другу. Однако это не мешает сканировать территорию в поисках той самой, на которую так радикально настроены все радары Тэхёна — интересно же его раскусить, не? Хотя, может, у него просто первый секс случился? Чим, конечно, со стороны себя не видел тогда, но когда в шестнадцать лет переспал с репетиторшей, то, скорее всего, у него была такая же фантастическая рожа. Терпение! Куда он денется? — сам всё расскажет.       Мама так вообще прямым текстом спросила:       — Ты влюбился, мальчик мой? — и так триумфально-хитро смотрит, как будто он во всём признался и даже познакомил родных со своей избранницей. Ой, наверное, такая симпатичная девочка! Тэ вон какой невозможно красивый стал: спинка ровная, плечи развернулись, походка такая немного эм-м-м… хищная? — но так пластично двигается, мамина гордость!       Тэхён поморгал всё так же загадочно, ничего не ответив. Но мама ведь точно видит — материнское сердце, всё такое… 11:10 JJk — малыш, я соскучился 11:10 Тае — я тоже       После этих слов, когда бы они не прилетали парням друг от друга, можно уже ничего и не писать. Тэ сразу чувствует стекающие по рёбрам изнутри сгустки от его расплавленного сердца, на языке сладкий вкус и дикое желание целоваться, у него мгновенно нарушается ритм дыхания. Чонгука, наверное, должно было бы спасать, что он взрослый. Но, сука, ни фига! Как только он собирается написать своему мальчику — утром ли, днём (интересно, это не сильно мешает ему на уроках?) или поздно вечером — в его душе становится так ласково, так тепло, его затапливает такая нежность — ну, катастрофа! Однако, он старается дозировать свои появления. Он ещё больше убедился, что Тэ милый, наивный, чистый — поэтому его надо обязательно жалеть и не допускать перегрева. Следить за давлением в клапанах, так сказать. Если его пустить голубым растрёпанным сквозняком в открытые двери и окна нового для него мира — вынесет парню нахер все мозги, причём и Чонгуку тоже будет несдобровать. Поэтому Чон удерживает своего милого малыша. Это та-ак сложно, но он уверен, что необходимо.       /////       22:44 JJk — малыш? я хочу тебе кое-что рассказать       22:44 Тае — мммм, уже хочу твой рассказ!       22:45 JJk — только ты должен кое-то сделать       22:45 Тае — всё, что скажешь       22:46 JJk — надень наушники и будь один. я сейчас позвоню       22:44 Тае — ой, мамочки…       22:46 JJk — :)) ничего не бойся, мой маленький       Ну уж после этих слов вообще не выжить! Мой маленький. Какое дивное сочетание! Ведь Тэ чувствует, сколько секса в этих словах, но одновременно он себя ощущает маленькой нежной птичкой в руках сильного хозяина, который заботливо держит лёгкое тело в больших руках и согревает своим дыханием… Крышу рвёт от всего этого. Вернее так: и крышу тоже.       Тэхён послушно готовится к звонку Чонгука: вставляет айрподсы в уши, закрывает дверь в комнату. Он уже пожелал родителям спокойной ночи, так что он как бэ крепко спит.       - Детка? Ляг на кровать, — в наушниках голос Чонгука такой пронизывающий, он специально понижает тембр и говорит тише.       — Да, — Тэхён просто с первого этого слова сжимает ладони коленями, потому что руки помимо его воли стремятся к нежным местам.       — Я тебе сейчас расскажу, что я сделаю с тобой…       — Когда? — Тэ почти говорить не может от того, как его расплющивает от этих слов.       — Потерпи, малыш. Когда я буду рядом с тобой, ты будешь всё знать, и у нас всё получится гораздо лучше. Веришь? Учебный секс по телефону — это тоже круто, — тихо, потрясающе эротично смеётся Чонгук.       — Да, — выстанывает Тэ.       — Ты даже ничего не говори, просто слушай и делай то, что тебе хочется при этом делать, — низкий, чуть рыкающий голос гипнотизирует и выносит в другую реальность — там другие цвета, там воздух гуще, там перед глазами то, чего нет рядом…       — Да… — почти неслышно согласен на всё нежный мальчик.       Чонгук ищет вдохновения в своей недюжинной сексуальной фантазии и, чего скрывать, неплохом опыте. Он тоже закрыл глаза и улёгся обнажённым на кровать. Он хочет сделать так, чтобы его малыш был максимально морально и технически готов к своему первому сексу. Ведь при всём том, что первый парень Чонгука был нежным и умелым, в их первый раз ему, неопытному, не хватало именно уверенности в том, что всё хорошо и правильно. Это осознание пришло позже, но какое-то время Чон сомневался во многих моментах. Чисто технического свойства. Поэтому своего малыша он подготовит и убережёт от тех шероховатостей, которые пережил сам.       - Я сейчас пальцами ласкаю твоё лицо — кожа бархатная, тёплая — мне так приятно гладить твои скулы, закрытые веки, твои губы. Ты открываешь свой рот навстречу моим пальцам… Чувствуй, как они нежно касаются изнутри твоих губ, ты хочешь лизать их языком. Я двумя пальцами словно трахаю твой рот — неглубоко, аккуратно. Так горячо и гладко! Тебе так приятно! Ах, мальчик мой… — Тэхён слышит стон своего парня и не может сдержаться от того же. Их голоса такие разные: у Тэ природный тембр ниже, но когда Чонгук возбуждён, он звучит словно откуда-то из-под ключиц, понижаясь на октаву. — Сейчас я выйду пальцами и зароюсь рукой тебе в волосы, сожму их, а ты выгнешь шею мне навстречу — она такая длинная, гладкая, нежная — я целую её и лижу, совсем несильно покусываю. Ты стонешь, малыш, ты весь хочешь прижаться ко мне. Вот теперь я поцелую тебя! Мой язык почти грубо вылизывает твой язык, твои зубы. Укуси меня за губу… М-м-м, да-а-а… Я продолжаю тебя целовать и спускаюсь ногтями — совсем небольно! — к твоим соскам: чуть сжимаю их пальцами и тут же оглаживаю. Снова прижму и царапну, чтобы ты охнул, мой хороший. Тебе приятно?        — Да, да, Чонгук! Ещё… — как же Чон любит этот хныкающий призвук в глубоком баритоне Тэхёна!       — Малыш, аккуратнее, если ты очень хочешь кончить, то прижми немного член у основания — это чуть притормозит тебя… Чш-ш-ш… Я хочу долго ласкать, не спеши. Так хорошо?       — Да, мне очень хорошо, — голос на йоту спокойнее. Можно продолжать.       — Слушай, как бьётся моё сердце, когда я всем весом ложусь на тебя. Я раздвигаю твои колени, и мой живот прижимается к твоему члену. Хочу ласкать твои бёдра изнутри, твои круглые гладкие коленки — они прекрасны, нежный мой… Но я двигаюсь, так ведь? Чувствуешь, как мой пресс, мой живот ласкают твою плоть? Вот сейчас я буду тебя готовить. Я выдавлю немного смазки на пальцы и чуть отодвинусь от тебя, чтобы офигеть от вида твоих раздвинутых ног. Мои пальцы так ласково, так аккуратно ласкают твой вход, о, мальчик! Ты чуть сжимаешься у меня под пальцами, пульсируешь и хочешь, чтобы я вошёл… Хочешь… Хочешь?       — Очень, Чонгук, пиздец сильно хочу, чтобы ты меня по-настоящему трахал! м-м-м… — в голосе Тэхёна такое мучительное нетерпение. Ох, наверное, Гук не смог бы вынести этого требовательного малыша, если бы был рядом… Он уже сдерживается из последних сил, чтоб не касаться члена. Его рука ласкает только грудь, живот, шею, бёдра… Телефон, сука — мудрейшее изобретение!       — Подожди, немного подожди. Перевернись на живот и встань на колени, так будет удобно, — Чон слушает, как его «собеседник» возится, постанывает и говорит чуть придушено «да-а…». — Вот теперь я ласково вхожу в тебя пальцем. Одним, детка, он гладкий, смазанный, так же как и твой вход. Я двигаюсь так плавно, что ты сам хочешь глубже, ты сам просишь второй палец, мой хороший… Я сделаю так, как ты хочешь. Второй палец тоже в тебе, — так, сейчас надо максимально правдиво, понятно и всё-таки возбуждающе рассказать, что может быть и чего не будет в этом процессе. — Малыш, тебе сейчас будет чуть-чуть неприятно, словно что-то царапает внутри и его хочется вытолкнуть. Но ты расслабься — это же я, мои ласковые пальцы. Я забочусь о тебе, я всё сделаю хорошо. Я буду тебя немного отвлекать — одновременно с пальцами внутри тебя я ласкаю твой член, в том же ритме и тоже очень ласково. Я двигаю рукой вдоль всего ствола — о-о-о, у тебя прекрасный длинный член, мне нравится его ласкать… Ты расслаблен и уже получаешь удовольствие от моих пальцев в тебе, да? Я добавлю третий палец и стану задевать твою головку и двигать плоть, ты так быстрее привыкнешь к заполненности. Смазки много, я скольжу в тебе, и ты уже готов меня принять… Я уже так хочу войти в тебя! М-м-м… Тэхён? Скажи мне, ты скоро?       — Гук-и, я ничего не делаю — я только слегка касаюсь себя сзади… если я сделаю хоть что-нибудь, я сразу кончу… Я не могу… Я весь дрожу, Гук… — голос Тэхёна всхлипывающий, сбитый, Чон понимает, что мальчик возбуждён до крайности, как и он сам. Пора кончать. Именно так.       — Детка, — старший начинает активно и сильно скользить по своему члену — и сразу же дышит с присвистом через зубы, стонет, — я… я вхожу в тебя несколькими толчками, мой член заполняет тебя просто до сердца, я натягиваю тебя на себя, впиваюсь пальцами в твои бедра, чтобы ты не упал… Дрочи, малыш! Кончай!       И кончает сам, как только слышит на той стороне резкие, в подушке скрываемые стоны и рвущиеся вздохи. Чонгуку не надо скрываться — он рычит громко и стонет «Тэхё-о-он, да-а-а!»! Он тяжело дышит, удерживая ещё пульсирующий член, легко размазывая на нём семя.       И не верит своим ушам! Эта мелкая бестия опять смеётся!       — Тэ! Ты что ж, всегда после секса будешь ржать? — главное, что и ему хочется смеяться от этого тихого переливчатого смеха.       — Не знаю, Гук-и! Но я так, сука, счастлив…       Чонгук тоже счастлив.       /////