Зубной фей 2

      Месяцем ранее.       «Ты хотела бы увидеть нас, Джинни?» — прочитала младшая Уизли, лёжа на кровати за пологом.       Дрожащей от волнения рукой она написала: «Конечно! Я бы очень хотела!»       «Тогда не отходи от дневника и не отпускай его, даже если испугаешься», — неровные буквы проступили на странице.       Тетрадь засветилась, руки обожгло, но Джинни не отдёрнула их, а рефлексы почему-то спали. Казалось, с её ладоней сдирают кожу, но Уизли терпела. Через несколько секунд всё резко закончилось. Джинни зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, обнаружила, что находится уже не на кровати, а на жёстком полу.       Очень красивый юноша стоял посреди школьного коридора, закрыв глаза и широко раскинув руки, словно летел, ловя порывы ветра. Том-младший улыбался. Он приоткрыл глаза, и радостное ожидание на его лице сменилось ужасом.       — Что?! Нет! Нет, это… Это невозможно! Нет! За что! Мордред тебя раздери! Ты обманул меня! — закричал он в потолок.       Том упал на пол, тяжело дыша и издавая рваные хриплые стоны.       — Том? Том, это ты? — тихо спросила Джинни.       — Уизли? — презрительно спросил он, но тут же спохватился, натянув на лицо обеспокоенное выражение, — Джинни? Что ты здесь делаешь?       — Я… Я не знаю, я была в спальне, а потом меня втянуло в дневник. Где мы?       — Мы в нём, Джинни, в дневнике, — Том закусил губу, — это Том-старший. Он поменялся с тобой местами. Так что теперь ты проведёшь целую вечность здесь…       — Что? Я не хочу! Как мне вернуться обратно?! Помоги мне!       — Это невозможно, — горько улыбнулся Том.       Джинни вдруг замолчала, словно споткнувшись об какую-то мысль.       — А что значит, что он тебя обманул? — медленно начала она, — ты… Вы… Вы собирались вместе занять моё место! Но он обманул тебя и оставил здесь, да?! Отвечай!       — Джинни, это не так…       — Нет, так! Вы хотели обмануть меня, но Том-старший обманул тебя!       Джинни отступила на несколько шагов назад.       — Ты! Так тебе и надо! Ты заслуживаешь того, чтобы провести здесь вечность, а я нет! — истерично прокричала она, — говори, как выбраться отсюда?!       На лице Тома появилась не предвещающая ничего хорошего улыбка. Джинни снова округлила глаза, поняв всё без слов.       — Нужно занять чьё-то тело, да? Другого способа нет?       Она опустилась на пол в нескольких метрах от Тома и уронила голову на руки, тихо плача. Он молча смотрел без каких-либо эмоций. Он видел слёзы каждый день, что был заперт в дневнике, и ему не было дела до горя Джинни. Он сам когда-то прошёл через ад, начавшийся после понимания, которое пришло далеко не сразу. Деля душу, он не думал, что окажется той частью, что проведёт десятилетия в дневнике. Джинни повезло больше, у неё не было мук разочарования, она узнала, где оказалась, сразу, а не после ликования от победы над смертью.       — Закончила? — безразлично поинтересовался он, когда Уизли затихла, — мы в одной лодке, Рыжая, и надо думать, как выбираться.       — Я не в одной лодке с тобой! Ты хотел обмануть меня, а теперь говоришь, что мы — команда?! Это из-за тебя я заперта в дневнике!       — Можешь отделиться и сходить с ума в одиночестве, а можешь составить мне компанию и выбраться.       В глазах Джинни промелькнула надежда.       — Ты опять врёшь? Есть только один путь, и я не хочу обрекать невинного человека на страдания, — заговорила она после небольшой паузы.       — Даже убийцу или вора? Ты готова отдать свободу ради последнего негодяя? — тоном змея-искусителя проговорил Том, подходя к Джинни, — ты действительно предпочтёшь остаться здесь навсегда?       — Я не… Я не буду обманывать человека, — она закусила губу, — а даже если бы я согласилась, ты бы обманул меня, как Том-старший обманул тебя.       — Тогда оставайся, а я буду выбираться, — пожал печами Том, после чего встал и ушёл.       — Куда ты? — спросила Джинни, но он не ответил.       Она снова заплакала, уткнувшись в колени. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем раздался звон колокола, и коридор наполнился учениками. Джинни встрепенулась и поднялась на ноги, но никто не обращал на неё внимания.       — Привет, — она подошла к ровеснице в гриффиндорском галстуке, севшей на подоконник, — ты мне не поможешь?       — Привет, — улыбнулась та, — как зелья?       — Что? — не поняла Джинни.       На подоконник села ещё одна девочка, но её галстук был хаффлпаффским.       — Ничего смешного, — обиженно буркнула она, — я опять всё испортила. Не понимаю, как людям удаётся ничего не перепутать?       — Эй, вы меня видите?       — Просто следуй рецепту, это же совсем просто! Вычёркивай пункты, которые уже сделала.       — Легко сказать! Я то забуду вычеркнуть и добавлю слизь флоббер-чевя два раза, то пролью чернила… А пока очищаю парту, напортачу с помешиваниями.       — Я здесь! Заметьте меня! — на глазах Джинни снова появились блестящие слёзы.       Но девочки продолжали беседу.

***

      «Люциус! Немедленно вышли дневник Локонсу! Я остался в дневнике, этот поганец меня обманул! Мой скользкий друг, сделай это!» — вывел Том в дневнике, но, подумав, заставил все восклицательные знаки превратиться в точки — тот, кем он притворялся, не стал бы показывать своих эмоций в письме.       По его расчётам «Том-старший» уже избавился от дневника. Оставалось лишь надеяться, что Люциус пролистает дневник, прежде чем спрятать в хранилище. Том нервно покусывал губу, барабаня пальцами по парте, он знал, что, возможно, сова ещё не долетела, и Малфой не получил дневник, но всё равно нервничал. Он просидел в одной позе несколько часов, монотонно стуча по дубовому столу, и искусал бы губу в кровь, если бы он добавил ей материальности.       «Хозяин?» — появилась надпись на странице дневника.       «Кто же ещё? Быстро отправь дневник Локонсу. Прямо сейчас», — ответил Том.       «Но, мой Лорд, почему именно ему?»       «Твоё дело — исполнять приказы, Люциус. Скажу лишь, что он — лёгкая добыча. А теперь напиши Локонсу восхищённое письмо, заинтригуй его, заставь хотеть писать в дневник, но ни в коем случае не дави на геройские качества — у него их нет. Не пиши ничего вроде «Мистер Локонс! Этот дневник плохо влияет на моего ребёнка, он начинает кричать и отказываться есть! Пожалуйста, изучите его!» Главное, напиши, что дневник нельзя использовать, когда рядом кто-то есть! Напиши ему это, мальчишка не должен узнать, что дневник у Локонса! Напиши, к примеру, что дневник даёт советы по уходу за собой, можешь сказать, что это дневник удачи, как зелье, но нужно записать в него желание. Придумай что-нибудь сам, в конце концов, но сделай так, чтобы Локонс начал писать в дневник».       «Да, мой Лорд, я сейчас же займусь этим», — ответил Люциус.

***

      Джинни смотрела на своё искажённое рябью отражение в Чёрном озере и роняла на него слёзы.       «Сколько я уже нахожусь в этом дневнике? Месяц?.. Это ужасно! Куда бы я ни пошла, я не могу сбежать от него, совершенно всё в этом месте не даёт мне забыть, где я, — думала она, — Неужели я не смогу выбраться отсюда? Неужели вечность проведу здесь? Рано или поздно я сойду с ума… Я начинаю понимать, почему Том хотел использовать меня… Провести здесь месяц — ужасно, но полвека — просто невозможно! Мерлин, я не смогу даже умереть здесь… Лишь день за днём медленно сходить с ума. Я стану такой же бессердечной, как Том. Я не хочу этого! Я хочу домой! Хочу к маме! Пожалуйста, Мерлин, заберите меня отсюда!» — она спрятала лицо в ладони и зарыдала в голос, невольно вспоминая, как мама успокаивала её раньше.       — Джинни, дыши глубоко, — её показалось, что она слышит голос матери, — вдо-о-ох, вы-ы-ыдох.       Уизли набрала побольше воздуха в грудь и шумно выдохнула. Немного успокоившись, она разлепила глаза и увидела обеспокоенное лицо Молли.       — Мама! — она кинулась на шею матери, но пролетела сквозь неё и упала на пол, едва не влетев головой в камин.       Джинни поднялась на ноги и осмотрелась. Она была в гостиной Норы.       «Но как…»       — Четыре, пять, шесть… — Молли сидела на корточках на том же месте и разговаривала с пустотой.       Посмотрев в окно, Джинни увидела листья на деревьях и поняла, что сейчас осень. Не зима и даже не весна.       — Мама?       Никакого ответа.       — Удивительно, как долго, — раздался надменный голос Тома.       — К-как? Я могу управлять этим… Миром?! Всё это время могла?       — Но ты выбрала упиваться собственными страданиями.       — Я же не знала!       — А попробовать что-то изменить?       — Я пробовала!       — Видимо, приложила мало усилий, — хмыкнул Том.       — Ты знал и не сказал мне!       — …пойдём кормить кур. А придётся! Джинни. Не спорь с матерью!       Том взглянул на Молли, и она растворилась в воздухе.       — Верни!       — Зачем? — вскинул бровь он, — она — лишь воспоминание.       Джинни сморгнула слёзы.       — Верни её, пожалуйста, — всхлипнула она.       — Это лишь быстрее сведёт тебя с ума.       — Я хочу увидеть маму! — она уставилась на место, откуда исчезла Молли, пытаясь вернуть её.       — Не обязательно так таращить глаза, — сказал Том и опустился в кресло.       Джинни снова заплакала, обхватила себя руками и почувствовала себя очень маленькой и жалкой.       — Хочешь выбраться отсюда?       — Разумеется, — буркнула она.       — Моё предложение ещё в силе.       — Запереть кого-то здесь? Я не хочу становиться тобой и обрекать кого-то на вечные страдания.       — Джи-ин-н-ни, — медленно проговорил Том, растягивая её имя, словно ему не хотелось, чтобы оно заканчивалось, — ты не заслужила этого. Ты не сделала никому ничего плохого. А человек, о котором я говорю, ужасен. Он ломал психику людям, неумело стирая память. Знаешь, что бывает, когда небрежно стираешь человеку память? Он может сойти с ума, его личность может измениться до неузнаваемости, возможно, станет овощем.       — Кто этот человек? — сомневаясь в правильности своих действий спросила она.       — Златопуст Локонс.       — Локонс?! Что ты несёшь?       — Он не совершил ни единого подвига из описанных в его книгах.       Джинни упала в соседнее кресло.       — Стёр настоящим героям память.       — Откуда ты знаешь?       — Это очевидно любому, кто умнее помойной крысы. Без обид, ты слишком мала, чтобы догадаться, — он приподнял уголки губ, проявляя дружелюбие, — ну, а ещё я погулял в твоём теле, ты знаешь об этом. Мне не хватило сил, чтобы обмануть Волдеморта и остаться там, — скрипнул зубами Том, — в общем, я порылся в его голове, так что информация достоверна.       — Ты же сказал, что это может навредить. Стой, Вол… Причём тут Ты-Знаешь-Кто?       — Том-старший — это Волдеморт, — ухмыльнулся Том, наблюдая за реакцией Джинни. Она открыла рот от удивления, осознавая, с кем переписывалась, из её глаз с новой силой потекли слёзы, Уизли обхватила себя руками и осела на пол, — легилименция может навредить, если пользоваться ей неумело. А я был осторожен, не волнуйся. Я дам тебе три дня на раздумья, так что не создавай никаких локаций, чтобы не сломать Хогвартские часы, — он театрально щёлкнул пальцами, и гостиная Норы превратилась в коридор Хогвартса, — время пошло.       Первым делом Джинни попыталась успокоиться, а после выбежала на улицу и устремила взгляд на часы. Двенадцать часов ночи. Конечно, неизвестно, сколько времени было в реальном мире, да и в дневнике не нужен был сон, но Уизли отправилась в спальню первого курса Гриффиндора, где легла на собственную кровать, провалившись сквозь незнакомую призрачную девочку. Джинни использовала всё время, данное Томом, чтобы взвесить все «за» и «против».       Когда время вышло, он сам появился перед ней, выплыв из стены.       — Я думала, здесь можно проходить только через людей.       — Джинни, это выдуманный мир. Он целиком и полностью — плод моей фантазии, и правила здесь пишу я. Что ты решила?       — Я согласна. Мерлин, я буду работать сообща с сыном Того-Кого-Нельзя-Называть! Как же я докатилась до такого…       — Между прочим, я — не он, меня можно называть.       — Но он — твой отец!       — И что? Я — не он и никогда не стану им, если хочешь знать, я посмотрел на Волдеморта и сделал выводы, потому как я, в отличие от него, ещё способен мыслить здраво. Я изберу другой путь.       — Да неужели, — скептически хмыкнула Джинни.       — Можешь не верить. В твоей поддержке я не нуждаюсь, мне достаточно того, что я всё решил, а доказывать тебе что-либо я не намерен. А сейчас мы должны решить, как заставить Локонса отдать нам тело.       — Как? Как дневник попал к нему?       — Люциус отправил.       — Кто такой Люциус?       — Люциус Малфой. Именно он хранил дневник, а потом подкинул его тебе.       — Отец Драко Малфоя?! Он подкинул мне дневник?!       — По приказу Волдеморта, — кивнул Том.       Он принялся расхаживать по ночной траве. Остановившись, он «включил» свет, подняв солнце из-за горизонта, и продолжил ходить кругами.       — Ничего не понимаю… А как дневник оказался у Малфоя? Он был в моей комнате.       — Джинни, включи мозг. Волдеморт в твоём теле. Первое, что он сделал — избавился от дневника! Он отослал его обратно Малфою!       — Но если он всё знает, то как ты убедил его отправить дневник Локонсу?       — Когда люди берут в руки тетради, они часто машинально их листают, особенно, если это волшебные тетради, в которых скрываются тёмные маги. Люциус не глуп, он пролистал дневник на всякий случай. Я написал, что ничего не получилось, что я — Волдеморт, как будто он остался в дневнике и нужно срочно отправить дневник к новому вместилищу.       — Скажи то же, что и мне, что мы встретимся, — предложила Джинни.       — Нет, — отмахнулся Том, — он — совсем другое дело, я скармливаю ему советы, как достичь желаемого. Он думает, это дневник желаний. Он уже зависим, пишет по каждому поводу, начиная от помощи с выбором наиболее удачного цвета мантии и заканчивая… Вот и он, — засунув руку в карман, Том вынул точную копию дневника, что остался в реальном мире, и зачитал: — Дорогой дневник, какой совет мне дать Гарри по отношениям?       — Что?!       — Да, пока ты здесь страдала, Поттер завёл себе подружку. Считай это стимулом к тому, чтобы выбраться побыстрее.       Том создал из воздуха перо и чернила и написал что-то в дневник.       — Что ты пишешь?       — Чтобы он сказал Поттеру, какие манипуляции ему стоит использовать.       — А можно я почитаю вашу переписку? — спросила Джинни, — он часто спрашивает о Гарри?       — Иногда, — Том протянул Джинни дневник, — скажи, если напишет.       Уизли погрузилась в чтение.       «Хочу найти новую тему для книги!»       «Злодей убивал единорогов в лесу, чтобы сделать всех людей в школе, а после и мире, бессмертными против их воли. Тогда бы все были прокляты. Он собирался набрать побольше крови и добавить её во все кубки, но ты помешал его коварному плану».       «Спасибо, дневник! Но ведь этого не было!»       «А ты напиши, что было».       «А как я помешал ему? И кто злодей?»       «Ты выпил всю кровь, пожертвовав собой, но Николас Фламель, известный бессмертный алхимик, исцелил тебя философским камнем, и ты больше не проклят, но и не бессмертен, хотя был готов омрачить свою душу ради людей. Злодей — тот, кого никогда не заподозришь. Кто в Хогвартсе выглядит безобидно?»       «Я не могу очернять имена коллег! О, придумал, это будет завхоз! Спасибо, дневничок!»       «Обращайся. Я всегда помогу».       «Хочу выбрать тему для урока с третьим курсом!»       Джинни пролистала дневник, выискивая знакомое имя.       «Как сказать Гарри, что я хочу усыновить его?»       «Подожди, сначала сблизься с ним».       — Что?! — удивилась Уизли.       — Что? Я же не вижу, где ты читаешь, поясни, что повергло тебя в шок.       — Он хочет усыновить Гарри!       — Я в курсе. И что такого? Многие хотят этого.       — Ой, он пишет. Можно я отвечу?       Том коротко кивнул и протянул Джинни перо и чернила.       — Он пишет, что хочет узнать, как сблизиться с Луной и Гермионой, чтобы через них подружиться с Гарри. Я пишу, что Грейнджер нужно дать разрешение на посещение запретной секции, а Луне сказать, что он верит в нарглов и мозгошмыгов… А Гарри подружился с Луной? Стой, это что, она?! Он влюбился в Луну?!       — Нет, он влюбился в гря... Грейнджер, — пожал плечами Том.       — Что?!