Цветами радуги

***

Когда началась учеба, время полетело с катастрофической скоростью. Антон метался между парами, работой и подготовкой к конференциям. В этом семестре добавились новые предметы, поэтому помимо пар Арсения Сергеевича Антону пришлось ходить на другие лекции и семинары — попался новый и жутко принципиальный преподаватель, которого все проклинали с первого занятия. Шастун искренне не понимал, почему этот человек такой злой и недовольный: то ли недотрах по жизни, то ли профессиональная деформация. А ещё и не умеет правильно и доступно объяснять материал. Если Арсений, который разжевывает все и раскладывает по полочкам информацию, имеет право требовать от своих студентов многого, то этот человек — нет. Он читал все с какой-то книжки, прогладывая слова и звуки, и Антон, блять, ничего не понимал на его парах. Не потому что он тупой, а потому что человек говорил ужасно. В общем, после пар с этим преподавателем Антону хотелось биться головой об стену. Но он, конечно, этого не делал — просто шел на работу и там с особым удовольствием доводил коллег до нервного тика. А потом шел домой и там ещё высказывал все, что накопилось на душе: Дима, у которого этот преподаватель не вел, только радовался и утешал друга. Арса тоже не обошел праведный гнев Шастуна. К середине марта Попов выучил столько новых матерных слов, что мог составлять уже два тома энциклопедии. Он мог только сочувствовать своему соулмейту и говорить, что Антон уже точно справится с этим человеком. У Шаст помимо всего прочего была другая забота — двадцатого марта Арсений должен был встретить свое тридцатилетие. Антон сломал себе голову и вынес мозг Паше по поводу подарка, но его друг только разводил руками. Попов не любил что-то материальное, ему важна была память, воспоминания, чувства. Поэтому подарить что-то из украшений или чего-то такого — не вариант. — Малыш, ну что ты хочешь на день рождения? — Ныл Антон в течение месяца. — Антош, мне ничего не нужно. У меня все есть. Ты же знаешь, что я не люблю этот праздник. — Вздыхал каждый раз Арс. — Проведи этот день со мной, и я буду счастлив. На этом они и сходились. Но Антон был бы не Антоном, если бы просто успокоился. Он даже зачем-то советовался с Димой и Сережей, с Оксаной и родителями, но все твердили одно и то же — подари то, что он любит. А Арсений ведь человек разносторонний. Он любил много, но чаще всего это были нематериальные вещи, которые опять же не подаришь. Попов любил обниматься вечерами, смотря с Антоном сериал. Он любил кутаться в одеяло и пить горячий чай, наблюдая что-то в окно. Он любил фотографии, моменты, инстаграмм. Арсений любил споры и комментарии, любил возмущаться и душнить по делу и без. Арс также любил читать книги, смотреть фильмы и сериалы, любил гулять вечерами по Питеру, ходить по магазинам. Он любил своих друзей, своего крестника и свою маму. Арсений любил Антона. Арсений многое любил, но ничего из этого Шастун не мог ему подарить. Потому что все это у Попова было. Однако после долгих раздумий, вскипевших мозгов и нескольких «заебал уже, Шастун» от друзей, до парня снизошла идея. И когда он поделился ей с Пашей, тот благосклонно кивнул и сказал, что это довольно неплохая идея. Попов должен оценить. И тогда Антону пришлось еще немного поломать голову — все нужно было сделать идеально. Ему пришлось запрячь Серёжку, чтобы тот повозил его по городу, и Диму, чтобы тот поискал идеи. Они, конечно, Шаста обматерили, но в помощи не отказали: должно быть, надеялись, что если все быстро организуют, то тот отъебется от них раз и навсегда. И Антон действительно, наконец, успокоился, когда к шестнадцатому марта все было готово и оформлено. Он немного волновался насчет задумки, но Паша его успокоил — Арсению точно должно понравиться, и, как оказалось, тот несколько раз говорил о таком с Волей. В общем, Антону оставалось только дождаться дня рождения своего соулмейта и посмотреть на его реакцию. Когда подарок был готов, Антон начал волноваться насчет другого. Восемнадцатого марта они должны были пойти на прием к специалисту по связи, и Шаст почему-то начал переживать. Вдруг с их связью что-то не так: какие-то нарушения, неполноценность. Антон не хотел об этом ни с кем говорить, даже с Димой и Арсением, переживая это в себе. И Попов, как Антон чувствовал, не был полностью спокоен насчет этого. Как бы он не говорил, что все будет нормально, внутри него было терзающее чувство беспокойства. За эти полтора месяца они начали лучше ориентироваться в своих и чужих чувствах. Они научились различать их, отделять от своих и справляться с неожиданностями. И теперь, помимо сильных чувств, они могли чувствать и другое — например, волнение или беспокойство. Конечно, они не могли читать мысли друг друга, но Антон прекрасно мог определить, когда Арсений был напряжен и взволнован на расстоянии. Попов же отлично ощущал раздражение или беспокойство Шаста, даже если они были небольшими и кратковременными. Это одновременно пугало и завораживало — быть с кем-то настолько эмоционально близко. С одной стороны ты всегда знаешь, как чувствует себя соулмейт, а с другой — ощущаешь гораздо больше, гораздо отчетливее, что накладывает еще больше ответственности за эту связь. Они оба понимали, что их связь соулмейтов была невероятно сильной, и это делало их отношения каким-то особенными, нереальными. — Мы не делаем ошибку, идя к специалисту? Вдруг на нас будут ставить опыты. — Однажды сказал Арсений. Антон странно посмотрел на него и покачал головой. Он не знал, что на это ответить. Почему-то он был уверен, что опыты над ними точно проводить не будут, а вот сказать что-нибудь страшное или волнующее — могут. В общем и целом, они были напряжены перед приемом у специалиста. Парни не знали, чего ожидать от всего этого, а неизвестность пугает.

***

— Папуль, а мы скоро к бабушке с дедушкой поедем. — Сказала Даша, разговаривая с отцом по видеосвязи. Арсений удивлённо посмотрел на дочь, ведь обычно родители Алёны сами приезжали. Совсем недавно Даша вернулась из Омска, где провела почти две недели: мама Арсения души не чаяла в своей единственной внучке, поэтому с удовольствием взяла ее к себе. — Ты вся в путешествиях, принцесса. — Улыбнулся Попов. Даша важно кивнула головой: девочка почему-то очень любила проводить время в дороге, например, на поезде или на машине. Именно поэтому Алена и Макс часто катаются куда-то за город. — А когда ты приедешь ко мне? — Невинно спросила Даша. Последний раз они виделись, когда Попов приезжал в Москву в конце января. Тогда они провели вместе немного времени — целых два дня. А после возвращения в Питер Арсений больше не смог вырваться — работа и отношения требовали от него времени. Тем более их непонятная ситуация со связью напрягала, и никто из них не решался пока на долгие расстояния. — Пока не знаю. Возможно, я приеду в начале апреля. Но скорее всего в мае, когда поеду по работе. — Грустно улыбнулся Арсений. — Но летом мы обязательно с тобой куда-нибудь поедем, да? Помнишь, я обещал, что мы поедем на море? — А Антон тоже поедет? — Спросила Даша с настоящим огнем в глазах. После того, как они провели в Москве несколько дней вместе, эта девочка будто бы прикипела всем сердцем к Шастуну. Она постоянно о нем спрашивает и, когда он рядом во время разговора, обязательно требует его к телефону. Они даже о чем-то секретничали совсем недавно, но никто из них не желает ничего говорить. Да и Антон тоже проникся любовь к этому ребенку. Он всегда спрашивал, как у Даши дела, передавал ей пламенные приветы и даже отправил подарок вместе с Арсением. Попов только и мог радоваться таким взаимодействиям между самыми родными людьми: он и мечтать не мог. Возможно, когда Даша подрастет, она сможет проводить больше времени с отцом именно в Питере, и Антон будет рядом в такие дни. — А вот это мы решим ближе к лету, хорошо? Все-таки у Антона тоже работа. — Улыбнулся Арсений. — Я хочу, чтобы он поехал с нами. — Вздохнула Даша. — Я даже не сомневался. — Арсений покачал головой. Как раз в этот момент в команту вошел объект диалога, читая какую-то книжку. Он уже был полностью готов ехать в клинику, поэтому Арсений поспешил попрощаться с дочкой. В конце концов им не хотелось опоздать, потому что иначе запись придется ждать еще очень долго. — Все, принцесса, мне пора бежать. — Улыбнулся Арсений. — Передавай привет маме. — Конечно, папочка. Люблю тебя. — И я тебя. — На том они и попрощались. Арсений отложил телефон в сторону и улыбнулся Антону, который наконец-то отложил книгу. Он читал ее с самого приезда к Попову — а приехал он вчера вечером. — Ты готов? — Спросил Шаст. — Нам еще доехать нужно. — Да, поехали. До частной клиники они доехали за час, умудрившись попасть в пробку. Они примчались точно в свое время, и на регистрации им сразу сказали, что специалист их ждет в триста пятом кабинете. Антон вежливо поблагодарил девушку, пока Арсений сдавал веши в гардероб. Они оба немного нервничали, поэтому в лифте ненадолго прижались друг к другу в быстром поцелуе. В кабинет к Сергееву Михаилу Владленовичу они зашли, будучи готовыми ко всему, что он может им сказать. Перед ними предстал самый обычный кабинет врача-психолога. Арсений в детстве был несколько раз в подобных местах, и они не вызывали у него особого восторга. Он поморщился и крепко сжал руку Антона. Тот погладил мягкую кожу руки большим пальцем, как бы даря свою поддержку и заботу. — Вы, должно быть, Антон Андреевич и Арсений Сергеевич. — Мягко сказал Михаил Владленович. Он жестом указал на диван, куда и сели пациенты. Они переглянулись, когда мужчина что-то начал записывать, но ничего не сказали. — Давайте сразу проясним некоторые моменты: я не могу избавить вас от связи, не могу сделать так, чтобы вы не ошущали боли друг друга, не могу избавить вас от чувств. Если вас привело сюда не это, то я вас с удовольствием выслушаю. — Рука Попова нежно поглаживала коленку соулмейта, пока Антон с удивлением смотрел на доктора. — Нет, это точно нас не интересует. — Покачал головой Шастун. — И много людей приходят с такими запросами? — Больше, чем хотелось бы. — Тяжело вздохнул врач. — Так что вас привело? Тогда Арсений выдохнул и начал рассказ. Он говорил о быстрой стабилизации связи, об их странных ощущения. Антон немного дополнил рассказ своими мыслями и чувствами, пока врач внимательно слушал и кивал головой. Михаил Владленович не выглядел удивлённым или маньячно заинтересованным, поэтому Попов немного расслабился. — Сейчас я задам несколько вопросов, а потом мы с вами начнем разбираться. — Когда Антон и Арсений кивнули, он продолжил: — Как давно вы являетесь соулмейтами? — Почти семь месяцев. — Быстро ответил Антон, прекрасно помня дату их знакомства. — Действительно быстрая стабилизация связи. — Хмыкнул врач. — Многим требуются годы, чтобы соулмейты смогли разлучаться. Как прошло первое ваши расставание? — Тяжело. Это случилось, наверное, через два месяца после. Я готов был на стену лезть, потому что не мог быть рядом с ним. — Поделился Арсений. — А следующее? — Дальше мы разлучились на несколько дней на новый год. Все прошло очень даже неплохо. Мы, конечно, скучали и хотели увидеться, но это не было настолько ужасно, как первое. — Ответил Антон. — И последнее расставание было в конце января. Он прошло очень гладко, будто бы мы уже несколько лет в отношениях. — Очень интересно. — Улыбнулся врач. — И когда вы стали ощущать чувства друг друга? Что-то предвещало это? — Тоже где-то в начале февраля. — Нахмурился Арсений. — Предвещало? Что вы имеет в виду? — Произошло ли что-то эмоциональное или сближающее перед этим? Это может быть что угодно. — Михаил Владленович откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, с интересом смотря на пациентов. — Возможно, мы тогда первый раз переспали. Это считается? — Конечно. — Мягко сказал врач. — И последний вопрос: можете ли вы ощущать эмоциональное состояние своего соулмейта сейчас? — Не в полной мере. — Нахмурился Антон. — Я не могу четко это описать. Я ясно понимаю только сильные эмоции. — А все остальное придет со временем. — Сказал мужчина, поднимаясь со своего места. — Я знаю, что с вами. Это очень редкое, но прекрасное, по моему мнению, явление. В своей практике я всего два раза сталкивался с таким. — Нам стоит волноваться? — Совершенно нет никакого повода для волнения. Сейчас я попробую все объяснить. И тогда мужчина начал свой рассказ, расхаживая по кабинету. Антон лишь однажды слышал историю возникновения родственных душ, поэтому был рад с удовольствием послушать ее еще раз. Понятие о родственных душах, соулмейтах, появлось около двух веков назад. Однако же первые соулмейты появились на сто лет раньше. Тогда на свет начали появляться люди, не имеющие цветного зрения. Как гласит история, в те времена началась паника: родители не знали, что делать с этим, опасались новой смертельной болезни. Но все оказалось проще и одновременно сложнее. Когда первый человек получил цветное зрение после встречи с другим человеком — это стало настоящим открытием и прорывом в изучении этого явления. Как рассказал доктор, это были юные шестнадцатилетние девушка и парень. Они стали первыми, но сами они не смогли разобраться в этом. Специалисты не знали, как объяснить это, ломали головы. Когда по всему миру начали появляться такие пары, ученые пришли к выводу, что страшного и опасного в этом ничего нет. Специалисты из различных областей исследовали таких людей, проводили опыты и эксперименты, чтобы прийти хоть к какому-то логичному выводу. Только спустя сто лет один ученый смог сформулировать все наблюдения в единую теорию о так называемых родственных душах. Он выдвинул предложение, что природа решила создать для всех людей в мире идеальную пару, вторую половинку, разделив одну душу на две составляющие. Родственная душа, по его мнению, это эмоционально и духовно близкий человек, имеющий почти идентичный осколок души. Соулмейты имеют естественную близость, тянутся друг другу, способны чувствовать боль и помогать с этим справляться. Эта теория почти сразу укрепилась в сознании людей. Она была красивой, понятной, поэтому народ с радостью принял это. Начался массовый поиск этих самых родственных душ, было несколько бунтов. Некоторые люди были недовольны тем, что природа решает за них, с кем им быть. С временем все это утихло, люди поняли, как справляться с этим и как жить дальше. Так мир пришел к тому, что имеет сейчас. Кто-то ждет того единственного, кто-то проживает жизнь без соулмейта, но с любимым человеком. Кто-то жаждет этой встречи, считая, что его жизнь заиграет новыми красками — в прямом и переносном смысле. А кто-то просто плывет по течению, принимая все, что даст им судьба. Мир приспособился к новому течению жизни. Начали появляться специальные приборы для людей, что не видят цветой мир. Все начали искать способы объяснять цвета, чтобы позднее людям было проще. В общем, люди, когда им это необходимо, могли быть ужасно находчивыми и креативными. — Но как это помогает нам? — Спросил Арсений. — История, конечно, хорошая, но это ни на секунду не приблизило нас к пониманию нашей ситуации. — Вы всегда такой нетерпеливый, Арсений Сергеевич? — Тяжело вздохнул доктор, присаживаясь за стол. — Люди ошибочно полагают, что быть соулмейтами — это судьба. На самом деле нет, это просто природа изменила течение нашей жизни. — Продолжил рассказ доктор. Однако понятие судьбы в некоторых случаях играет важную роль. Душу человека нельзя исследовать, можно только делать предположения насчёт того, что она такое и могут ли люди жить без нее. Ученые не могут объяснить ее происхождение и почему когда-то ей стали уделять такое большое внимание. Родственная душа — это всего лишь явление природы, не более. Однако некоторые люди проявляли нетипичные симптомы: таких пар было мало за все время существования черно-белого мира. Об этом мало где можно прочитать — только в специализированных источниках, поэтому большая часть людей не подозревает о том, что с родственными душами может быть все не так просто. На Востоке выдвинули теорию о красной нити судьбы. Конечно, эту самую нить нельзя увидеть или пощупать, но считается, что она связывает идеально разделенные половинки души. Ведь в большинстве случаев при разделении одной души на две составляющие некоторые части откалывались или отваливались. А у такой пары людей этого не произошло по необъяснимой причине Красная нить судьбы тянется между людьми, которым суждено быть вместе, которые дополняют друг друга и которые вместе являются единым целым. Именно здесь вмешивается понятия коварной судьбы и предназначения. — Вы должны понимать, что это все теория, потому что души людей в принципе нельзя изучить. — Сказал доктор. — То есть, если сделать вывод из всего вышесказанного, то мы с Арсением были предназначены друг другу не только природой, но и судьбой. — Это если обобщить. — Кивнул доктор. — Такие люди обычно более эмоционально зависимы друг от друга. Их связь всегда стабилизируется гораздо быстрее, потому что их души составляют единое целое, без осколков. Они чувствуют друг друга на расстоянии, способны понимать эмоциональное состояние партнера. Наверное, такая связь между людьми самая сильная и самая тяжёлая одновременно. — То есть в этом нет ничего страшного или плохого? — Спросил Антон, решив убедиться в своих выводах. — С одной стороны, да. Это нормальное, хоть и очень редкое явление. С другой стороны — это гораздо большая ответственность. Вы должны понимать, что ваш соулмейт будет ощущать любое ваше эмоциональное потрясение в несколько раз сильнее. Со временем вы научитесь полностью ощущать своего партнера и даже в некоторых случаях воздействовать на его эмоцинальное состояние. — Нам нужно что-то делать? — Старайтесь больше времени проводить вместе. Ваша связь, как я понимаю, уже достаточно стабилизировалась, чтобы вы могли разлучаться, но лучше этого не делать. Ваши души сплетены вместе, но шов между ними еще слишком хрупкий. Надеюсь, что вы понимаете, о чем я сейчас говорю. — Конечно. — Тихо сказал Арсений. Он был в небольшом шоке от изобилия информации и от понимания всей важности встречи с Антоном. Должно быть, эта красная нить судьбы всю жизнь тянула его именно к этому человеку, пока он усиленно пытался этого избежать. — Можно вопрос? — Когда доктор кивнул Антону, тот спросил: — Почему об этом нигде не пишут? — Потому что люди, когда дело касается соулмейтов, сходят с ума. Большая часть ведь считает, что это все судьба, предназначение, и живут спокойно со своей родственной душой. А представьте что будет, если людям сказать, что это всего лишь природа, что они не связаны судьбой. — Люди будут искать проблемы в себе. — Кивнул Арсений, понимая такую логику. Он ведь и сам бы начал искать проблемы в них с Антоном, если бы ему кто-то сказал, что в другой паре все по-другому. И люди какими бы разными не было, все равно имели нечто похожее. — Скорее, некоторые будут считать, что в мире существует их идеальный человек, с которым у них красная нить. Они не смогут понять, что в мире для каждого человека существует только одна родственная душа с красной нитью или без нее. — Объяснил Михаил Владленович. — Что нам сейчас делать? — А что вы делали до этого? Жить дальше, учиться управлять связью, любить друг друга. Ничего не изменилось от вашего знания всего этого. Они вышли от врача со смешанными чувствами. С одной стороны все так, как и предполагал Арсений, и он просто дал название всего происходящему. Его чувства не менялись после этой истории, ничего абсолютно не менялось. С другой стороны — они были связаны гораздо более крекими узами, чем многие люди в этом мире. На улице дул прохладный ветер, поэтому Арсений немного поежился. Он посмотрел на Антона, который ни слова не сказал после выхода из кабинета, а потом взял его за руку. Сейчас Арс ощущал спокойствие и умиротворение, потому что с их связью было все нормально. И Антон чувствовал то же самое — Попов знал это. — Я хочу оставить это между нами. — Сказал Антон, притягивая своего соулмейта ближе к себе. Арс обнял того поперек груди, устраивая голову на плече. — Я чувствую, что это что-то личное, интимное. То, что должны знать только мы. — Я…понимаю. — Согласился Попов. — Я не хочу, чтобы кто-то из наших узнал об этом и подумал, что мы чем-то лучше их. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что с ним что-то не так. — Я тебя люблю. — Сказал Антон. Арс поднял голову и оставил мягкий и осторожный поцелуй на губах своего соулмейта. — Я тебя тоже люблю. — Ответил Попов. — Поехали домой? Нас ждёт шестой сезон сверхъестественного. — Заедем за чипсами? — Когда Арс кивнул, Антон выпустил того из объятий, а потом стащил ключи от машины из кармана. — А вот это уже наглость. — Крикнул Попов вслед своему соулмейту, который радостно бежал к машине. Антон остановился на полпути, повернувшись к Арсению лицом. Тот покачал головой и медленно пошел в сторону своего соулмейта. А между ними, от одной половинки души к другой, тянулась красная нить судьбы.