Цветами радуги

***

Пока Арсений и Макс занимались оформлением всех необходимых документов, Антон взял на себя ответственность купить гробы, договориться о местах на кладбище и о прощании. Он на самом деле никогда не организовывал похороны, но видел и слышал, как это делали родители после смерти бабушки. Поэтому он решил взять все в свои руки, чтобы немного разгрузить Арсения и Максима. Соулмейт Алёны выглядел так, будто бы ему нужна была серьёзная психологическая помощь. У него залегли круги, лицо выглядело серым, а глаза постоянно были красные. Он только и делал, что разминал пальцы, хрустел ими и кусал губы. Антон не хотел даже представлять то, что он чувствует, потеряв своего соулмейта — человека, которого любил всем сердцем. В их доме произошел взрыв бытового газа. Обстоятельства произошедшего все еще до конца неизвестны, но основной версией является утечка газа в квартире на два этажа ниже квартиры Алены и Макса. В результате взрыва их подъезд почти полностью обрушился, а десять человек погибли на месте произошедшего. Еще двое были в больнице в тяжелом состоянии. У Максима не осталось ничего, кроме машины: квартира была разрушена, все вещи сгорели, а любимые люди покинули этот мир. Как Арс объяснил, мужчина остался совсем один после смерти Алены и Даши. Они были настоящей семьей: с родителями мужчина общался плохо, а других родственников у него и не было. Максим в данный момент был глубоко несчастным человеком, и Антон никому не пожелал того, что испытывает он сейчас. Как выяснилось позднее на вскрытии, в том страшном взрыве Макс потерял не только соулмейта и прекрасную маленькую подругу, но и неродившегося ребенка. Алена была беременна, но, должно быть, сама не знала об этом, так как срок был маленький. После этой новости мужчина психанул и куда-то ушел, поэтому Арсений и Антон не видели его до следующего утра. А когда тот вернулся в квартиру, то выглядел просто ужасно: очевидно, тот пил всю ночь и только под утра решил прийти в себя. Татьяна, мать Арсения, в основном занималась готовкой. Она была молчалива и сдержанна в общении, почти не общалась с Антоном и Максом, проводившим время в квартире, и в действительности обращала внимание только на сына. Она была отстраненной, грустной и выглядела глубоко несчастной, в чем Антон, естественно, не мог ее обвинять. Татьяна потеряла единственную внучку, в которой души не чаяла, и это стало для нее ударом. Знакомство Антона с Татьяной Сергеевной вышло никаким. Арсений лично забирал ее из аэропорта, пока Шастун ездил по похоронным бюро, оформляя перевозку тел, гробы и места на кладбище. Очень трудно на самом деле было найти сразу два места рядом, но у Антона каким-то образом получилось это сделать, и Арсений совсем не хотел это понимать. В квартиру он вернулся под вечер, когда Татьяна уже успела приготовить ужин и несколько раз переговорить со своим сыном. Похороны должны были пройти через два дня после ее приезда, поэтому они также купили ей билеты на обратный рейс до Омска. Когда Антон зашел на кухню, они как раз сидели за столом и разговаривали. Арсений держал свою мать за руку, а женщина тихо плакала, другой рукой вытирая слезы. — Да, нужен именно такой, какой я вам скинул. — Недовольно ворчал Антон, разговаривая по телефону. Он вежливо кивнул женщине, когда та встрепенулась, и поцеловал подошедшего мужчину в щеку. — Сколько вам понадобится на производство? — Такие памятники, которые вам нужны, будут изготавливаться в течение трех-четырех недель. — Ответили ему на том конце. — Хорошо. Я завтра предоставлю все необходимые фотографии и данные для гравировки. — Ответил Антон. — Скажите, а их сможет забрать другой человек? — Да, конечно, только нам необходимы будут его данные и контактный телефон. — Антон тяжело вздохнул, потирая переносицу. С этими памятниками сразу были проблемы, потому что Арсений и Максим не могли договориться о том, какие они будут. В конце концов они выбрали, и Антон сегодня ездил узнавать цены и сроки. Он объехал несколько фирм и в конце концов нашел нужную (по совету одного хорошего человека), но когда приехал туда, все уже было закрыто. — Да, хорошо. — Сказал Антон, наливая себе воды. — Спасибо больше. Когда Шаст положил трубку, он снова потер уставшие глаза. Парень плохо спал уже несколько ночей, потому что Арс часто просыпался или вздрагивал во сне. В его груди была зудящая боль, которая не собиралась уходить даже ночью, и Антон мучался от бессонницы. — Антош, все хорошо? — Мягко спросил Арсений, прикладывая руку на спину. Антон вяло кивнул и развернулся лицом к мужчине и его матери. Татьяна внимательно оглядела его с ног до головы и вежливо кивнула. — Да, не волнуйся. — Шаст обнял мужчину за плечи, целуя в висок, а потом устало улыбнулся его матери. Татьяна в ответ тоже выдавила из себя нечто напоминающие улыбку и протянула руку, поэтому Антон вежливо ее пожал. — Татьяна Сергеевна. — Представилась она. — Рад с вами познакомиться. — Сказал Антон, не видя смысла представляться. — Жалко, что при таких обстоятельствах. — Вы выглядите…молодо. — Скомкано ответила женщина. — Приму за комплимент. — Хмыкнул парень. На этом их общение в целом было закончено. Они перекидывались несколькими фразами с утра за завтраком, а потом Антон убегал по делам, оставляя Арсения, Макса и Татьяну одних. Его угнетала атмосфера квартиры и как бы ему не хотелось поддержать своего соулмейта, он не мог находиться в этом месте дольше необходимого. В ночь перед похоронами на улице прошел дождь: Антон снова не спал, потому что Арсений проснулся от кошмара. Парень вышел на балкон, прикуривая сигарету и наблюдая за стекающей по крыше водой. В течение пятнадцати минут он смотрел на улицу, замечая редкие машины и одну пару бегущих людей. Вернувшись в спальню, Антон увидел свернувшегося Арсения. Мужчина что-то бубнил во сне, сжимая одеяло, и Шаст поспешил лечь рядом с ним. Попов сразу обнял его за талию, укладывая голову на груди, и успокоился, тихо похрапывая. В день похорон на улице была лёгкая прохлада и влажный воздух. Солнце выглядывало из-за огромных белых облаков, в воздухе витал запах озона, а птицы летали высоко-высоко. Сама природа будто бы пела серенады усопшим, провожая их в добрый путь. На кладбище они приехали к девяти часам, когда гробы с телами уже были доставлены. Люди, которых обзванивал Макс, приходили и выражали соболезнования, некоторые подходили к Арсению. Антон, не зная никого из них, старался держаться ближе к своему соулмейту, чтобы в случае чего сразу же увести его отсюда. Прощание происходило медленно, ведь Алену и Дашу пришли проводить довольно много народу: тут были друзья, коллеги с работы и простые знакомые, которые уважали и любили эту семью. Арсений и Максим в числе первых проводили своих близких. Каждый из них поцеловал покойника в лоб, что-то прошептав, а потом вернулись на свои места. Попов всем силами старался быть сильным и не проронил ни слезы за все время похорон: Шастун все это время был рядом, ни на секунду не выпуская своего соулмейта из вида. Дальше пошла Татьяна Сергеевна, которая расплакалась около маленького гроба своей внучки. Арсению пришлось придерживать маму, чтобы та не упала прямо там. Антон помог мужчине отвезти женщину в тенек и дать ей бутылку воды. Бабушка погибшей долго не могло успокоиться и все время начинала плакать с новой силой. Антон прощался почти самый последний. Татьяна и Арсений снова вернулись ко всем собравшимся, когда женщина взяла себя в руки. Антона на самом деле больше всего волновало душевное состояние соулмейта, но сейчас об этом не время было думать. Так как с Аленой он знаком не был, Шаст просто повел про ее холодной руке и тихо пообещал беречь Арсения. Подойдя к Даше, Антон поцеловал ее в холодный лобик и мягко провел по ее волосам. — Спи спокойно, маленькая принцесса. Когда все люди попрощались, гробы начали погружать. Дальше каждый скинул по горстке земли в ямы, окончательно попрощавшись с умершими, и началось закапывание. Некоторые люди начали расходиться, но Антон с Арсением стояли до конца. Макс с Татьяной Сергеевной стояли рядом, беззвучно рыдая, пока Шастун держал своего соулмейта за руку. Он мягко поглаживал ладонь уже привычным движением, пока два гроба окончательно не исчезли под слоем земли. Арс остался стоять около могил дольше всех. Макс ушел сразу же, как около временных надгробий появились венки, а Татьяна Сергеевна ушла следом за ним. Антон, поцеловав своего мужчину в макушку, отошел в сторону, чтобы дать ему время. Уходить дальше он не собирался. Ему хотелось, чтобы все это закончилось быстрее. Антон не хотел больше находится на кладбище или ехать в ресторан для прощания. Но Шастун не мог бросить своего соулмейта в такой день, не мог оставить его наедине со своим горем. — Пойдем, Антош. — Сказал Арс, последний раз взглянув на могилы. Уже вечером, когда прощание в ресторане было окончено, Арсений заперся в спальне. Он не хотел никого видеть и слышать; ему хотелось погрузиться в собственную печаль и одиночество, хотелось забыться. Антон позволил ему сделать это, понимая, что ему необходимо пространство. Парень провел весь вечер на кухне, листая ленту в телефоне или переписываясь с Оксаной. Он на самом деле ничего толком не объяснил ни друзьям, ни сестре, ограничиваясь простыми фразами. Шастун не знал, почему он просто все не расскажет, почему продолжает молчать о случившемся. Возможно, даже организация похорон не помогала ему смириться и принять тот факт, что Даши больше нет: он ведь всем сердцем полюбил этого ребенка. Возможно, если он скажет об этом, то тогда все станет реальностью. Ему не хотелось верить, что это все уже реальность. — Антон, я могу с вами поговорить? — Спросила Татьяна тем же вечером. — Конечно. — Я знаю, что мы познакомились с вами в ужасное время и что я не особо была приветлива с вами. — Женщина упорно говорила с ним на «вы», хотя это ужасно резало слух. — Я не хочу, чтобы вы злились на меня. — Пожалуйста, можно на «ты». — Мягко сказал парень. — И я не думал злиться на вас, Татьяна Сергеевна. Я…все понимаю. — Я не испытываю никаких отрицательных чувств по отношению к тебе. Я просто перестала верить в эту связь родственных душ. Я волнуюсь за Арсюшу. — Вздохнула женщина. — Он всегда плохо переносил различные смерти в его окружении — даже смерть отца, хотя он упорно это отрицает. — Антон все еще не совсем понимал, что хотела сказать ему Татьяна, поэтому просто слушал ее, не перебивая. — Я не хочу, чтобы он зашел слишком далеко в своей печали. Я боюсь того, во что это может превратиться. — Что вы имеете в виду? — Он чувствителен. И я боюсь, что однажды в нем взыграют гены его отца. — Вздохнула Татьяна. — Я боюсь, что мой сын может попытаться заглушить боль алкоголем. Ведь так всегда делал его отец. Сергей начал пить после смерти своей бабушки, когда Арсюша был совсем маленький. И после этого его было не остановить. Арсений после смерти отца действительно пил несколько дней подряд, пока я не остановила его. — Я постараюсь не допустить этого. Но вы должны понимать, что я не смогу ему противостоять, если он сам не захочет бороться. — Покачал головой Антон. — Ты любишь моего сына, я вижу это. Для вас обоих это не просто связь, это отношения, строящиеся на любви. И я хочу, чтобы эта любовь стала его спасением. Шастун кивнул, принимая к сведению ее слова. Она мягко похлопала его по руке, как своего родного сына, а потом ушла в свою комнату. Антон надеялся, что Арсения не придется спасать.

***

Домой они приехали спустя два дня. Проводив Татьяну Сергеевну, которая после вечернего разговора заметно потеплела к Антону, парни начали собирать вещи. Шастун встретился с Максом, чтобы передать ему всю информацию про памятники и убедиться, что он не собирается ничего с собой делать. Парни неплохо поговорили, и Антон узнал, что Макс будет жить пока у друга — тот согласился приютить его. Соулмейт Алены был убит горем, выглядел мрачнее тучи, но в целом вел и говорил, как адекватный человек. Антон проникся к нему уважением, хотя они в эти дни не особо и общались, и огромным сочувствием. Они обменялись номерами на случай чего, и Шаст поехал обратно к Арсению. На пути в квартиру он заехал в магазин, чтобы купить что-нибудь в дорогу. Хотя особого смысла, на самом деле, он в этом не видел.Попов вообще последние несколько дней плохо ел, постоянно молчал и мало спал. Будто бы после похорон из него выкачали все силы что-либо делать. Уже в Питере Антон помог занести вещи в квартиру, где их сразу встретила Босния. За животными присматривал Паша, заезжая раз в день покормить и убраться, поэтому с ними все было прекрасно. Шастун подсыпал корм Герцеговине и погладил кошку, а потом зашел в спальню. — Я возьму машину? — Спросил Антон. — Мне нужно отвезти ключи на работу к Леше и заехать домой. — Да, конечно. — Заторможенно ответил Попов. — Вернёшься сегодня? На часах было только двенадцать часов дня, поэтому Антон кивнул. Он поцеловал мужчину в щеку, попрощавшись, и убежал. Арсений грустно посмотрел ему вслед, понимая, что после ухода соулмейта боль почему-то разыгралась с новой силой. С ключами Антон разобрался быстро. Он без пробок доехал до офиса Леши, поэтому, вызвонив его, парень ему передал все, что нужно было. Шаст в очередной раз поблагодарил за то, что выручил, а Щербаков взял с него обещание, что они с Арсением приедут на ужин: студент согласился, но знать не знал, когда его соулмейт вообще будет способен ходить по гостям. Дальше он приехал домой, где не застал никого. Оксана и Дима были в университете, поэтому его встретил только Мымрик, ласково потеревшись об ноги. Шастун поднял на руки котенка, поглаживая за ушком. Парень сходил в душ, пока никого не было, и перекусил домашней оксаниной едой. Он немного просидел в телефоне, дожидаясь, когда кто-нибудь из его сожителей вернется домой. — Шаст, я вижу твои кроссовки. — Прокричал Дима, заходя в квартиру. Антон хмыкнул и вышел навстречу другу, сразу же попадая в крепкие объятия. Позов похлопал того по спине, привставая на носочки, и Антон облегчённо вздохнул. Все-таки прошедшие дни так сильно измотали его, поэтому оказаться дома стало для него настоящим облегчением. Словно упал какой-то груз, хотя на душе продолжали скрести кошки. — Пойдем на кухню, я все расскажу. И Антон действительно поведал Диме события последней недели, начиная с самой первой истерики Арсения. Позов слушал, не перебивая, не сочувствуя, зная, что это не поможет. Антон, как бы странно это не было, проникся к этой маленькой девочке, тянулся к ней и любил ее своей особенной любовью, поэтому ее смерть стала трагедией не только для Арсения и его мамы. Шастун очень бегло описал похороны, не желая вдаваться в подробности, и рассказал про разговор с Татьяной Сергеевной. Дима высказал опасение, что Арсений действительно может попытаться уйти в запой, поэтому Антон начал волноваться с новой силой. — Я, наверное, поеду обратно. Не нравится мне, что я оставил его одного. — Поджал губы Антон. — Если что-то нужно, то ты говори. Ты же знаешь, что мы с Сережей поможем всегда. Таким образом, Оксану он не дождался. Девушка, должно быть, после университета поехала сразу на работу. Антон мысленно сделал себе пометку позвонить Стасу и сообщить о своем возвращении, чтобы тот вернул его в график. По дороге Шаст заехал в магазин, чтобы купить продукты. Холодильник Арсения явно не был полон, а Антон решил, что всё-таки им нужно чем-то питаться. До своего соулмейта он не смог дозвониться: либо его старый телефон, который тот взял после трагической гибели другого, снова разрядился, либо Арсений вырубил его сам. Шастун надеялся на первый вариант. — Арс, я вернулся. — Когда ответа не последовало, Антон выругался. Он быстро снял обувь и прошел в гостиную. Там мужчина обнаружен не был, поэтому Шаст дошел до кухни. Он тяжело вздохнул, понимая, что в его жизни что-то снова пошло не так. На столе стояла пустая бутылка из-под коньяка, а Арсений лежал на своих руках головой вниз. Рядом стояла фотография Даши и Алены, перечеркнутая черной лентой, а пепельница, которая обычно стоит на балконе, была полная. Пустая пачка сигарет одиноко лежала на полу. — Арс, проснись. — Проговорил Антон, хлопая своего соулмейта по плечу. Тот отмахнулся, продолжая спать. — Арсений, пойдем в спальню. Там тебе удобнее будет спать. Когда Попов поднял голову, то Антон закатил глаза. Взгляд мужчины был далеко от трезвого, на его лице были непонятные черные разводы, а волосы превратились в нечто ужасное. — Да ты у меня совсем хорошенький. — Фыркнул Шаст, поднимая Попова на ноги. — Зачем же было так нажираться, Арс? — Антоша, а ты знаешь, что случилось? — Пьяно спросил он. — У меня умерла дочь. А еще бывшая жена. Представляешь? — Представляю, дорогой. — Они быстро добрались до спальни. — Я в ужасном состоянии, Антон. Не хочу, чтобы кто-то видел меня таким. Пообещай, что никто не увидит. — Хорошо, малыш, тебя никто таким не увидит. Антон скинул свою ношу на кровать, начиная раздевать. Попов сначала отмахивался, однако вскоре в очередной раз вырубился, что помогло спокойно снять с него штаны и футболку, от которой несло спиртом. Шастун переложил его на подушку и накрыл одеялом, надеясь, что с утра он не будет страдать от слишком сильного похмелья. Закрыв в спальню дверь, Антон пришел на кухню, чтобы разобрать пакеты и убрать весь мусор за своим соулмейтом. Босния жалобно мякнула и подошла к совершенно пустой миске. Шастун понял, что Арсений за день даже не удосужился насыпать корм своей любимой кошке, что уже говорило ему о том, насколько его мужчине плохо. Но все должно быть хорошо. Скоро все встанет на свои места. Так ведь?