I miss you (I'll always be here)

      Тишина в комнате была напряженной, хотя все, что мог слышать Дилюк, — это бушующий вихрь его эмоций. Ее нарушил резкий стук в дверь и быстрый озабоченный голос Аделинды: — Мастер Дилюк? — Я-я в порядке… — выдавил он, глубоко вздохнув и заставив себя восстановить самообладание. Ему не удалось проглотить жжение в горле, но этого было достаточно, чтобы продолжать говорить. — Не беспокойся обо мне, Аделинда. Просто продолжай делать то, что делала. — …Если вы так говорите, сэр.       Дилюк мог слышать недовольство в ее голосе, но он больше не пытался ее успокоить, только смотрел то на Снежинку, то на глаз Бога Кэйи. В тот момент, когда он увидел, как эти маленькие руки тянутся к нему, его разум закричал, чтобы он убрал мага. Он не мог позволить потревожить драгоценную часть Кэйи, не мог рисковать тем единственным, что у него осталось.       Это не успокоило его совесть, когда он понял, что Снежинка дрожит. Если бы глаза мага могли производить слезы, он был почти уверен, что в уголках ярко-синих глаз Снежинки собралось бы немало слез. Существо практически вибрировало от беспокойства и страха.       Со вздохом он откинул волосы назад, глядя на виновато трясущуюся вещь: — Мне жаль.       Снежинка замер от удивления, медленно поднимая голову. Уши мага так жалко опустились, что почти закрыли его лицо. Дилюк старался не думать об этом, старался не чувствовать, как щупальца вины и стыда ползут по его спине, когда он осторожно поднял криоглаз Бога, лаская большим пальцем в перчатке холодную поверхность. — Я просто… — Дилюк изо всех сил пытался подобрать слова, на самом деле не понимая, почему он почувствовал потребность объясниться. Но большие сияющие голубые глаза смотрели на него, и он почувствовал, что говорит. — Это все, что у меня осталось от него…       Говоря это вслух, казалось, что он в чем-то признается. Что он потерял Кэйю. Дилюк потерял Кэйю из-за неизвестности, возможно, потерял последнего человека, который у него был, навсегда, и он ничего не мог с этим поделать. Бессильный, бесполезный… Такой же, каким он был в ночь, когда умер его отец. И теперь, когда Кэйа пропал, пропал без вести на несколько недель… капитан даже не знал, что Дилюк все еще любит его.       Дилюк едва ощутил боль от удара о землю, только чувствуя, как все, что держало его спокойным, наконец развалилось. Он рухнул вниз, отчаянно цепляясь за глаз Бога: — Кэйа…       Имя обожгло его горло, заставило слезы появиться на глазах. Так ли чувствовал себя Кэйа, когда Дилюк ушел? Когда он не получал от него ни слова и остался ни с чем, кроме брошенного пироглаза Бога? Было ли это наказанием Дилюка? — Кэйа… где ты? — прошептал он, его голос сорвался. — Мне жаль, мне очень жаль, поэтому, пожалуйста… просто вернись.       Дилюк вздрогнул, когда пришел в себя, когда почувствовал, как холодные крошечные пальчики беспорядочно вытирают слезы, катящиеся из его глаз. Руки Снежинки были как-то одновременно торопливы и нерешительны, и Дилюк был удивлен, услышав довольно огорченные трели, исходящие от мага бездны, когда он пытался вытереть щеки красноволосого насухо. — Ты… — прохрипел он. — Ты пытаешься подбодрить меня?       Снежинка издал еще один причитающий звук, все еще пытаясь очистить лицо Дилюка, и мужчина не мог не издать беспомощный, сломленный смешок. Потому что то, как Снежинка вытирал его слезы, было точно так же, как это делал Кэйа в их детстве. Кэйа, жизнь которого он разрушил своими руками.       Прежде чем они присоединились к рыцарям, когда они были еще маленькими детьми, Дилюк любил играть с деревянными мечами, которые использовались для тренировок. В какой-то момент он и Кэйа стали слишком неосторожны, и Кэйа ударил Дилюка прямо в лицо. Будучи в то время нежным восьмилетним ребенком, Дилюк сразу же заплакал. Кэйа ужасно запаниковал, нежно, но отчаянно вытирая слезы Дилюка и выглядя так, будто он сам вот-вот расплачется. Его движения были неуклюжими, пальцы чуть не выдавили Дилюку глаза, но его намерения были искренними. Кэйа после этого чувствовал себя таким виноватым, что Дилюку пришлось обнять его и пообещать, что он не расстроился только ради того, чтобы другой мальчик успокоился.       Одно только воспоминание заставило Дилюка плакать сильнее, даже если его последняя крупица достоинства не хотела этого допускать. Архонты, он был так слеп той ночью, что разрушил все, когда правда о преданности Кэйи, о любви Кэйи раскрылась, хотя она была очевидна так долго. Снежинка, казалось, почувствовал его смятение и начал нервничать еще больше, и, прежде чем он успел что-то с собой поделать, Дилюк схватил мага и зарылся лицом в его мех, позволив слезам вылиться наружу. Только на этот раз, возможно, он мог бы притвориться, что снова держит Кэйю. Только в этот раз…       Руки Снежинки нежно обняли его за спину, и Дилюк позволил себе выплакать все сожаления, которые он затаил в мех мага, воображая, что это плащ, который всегда носил некий капитан.

***

      Кэйа не знал, что делать. Он не знал, что делать, когда Дилюк упал на пол и свернулся калачиком. Он не знал, что делать, когда руки Дилюка дрожали вокруг глаза Бога, отчаянно сжатого между его пальцами. Он не знал, что делать, когда первые слезы начали капать из багровых глаз.       Дилюк не плакал. Такого Дилюк не делал, по крайней мере, с того дня. И даже раньше мужчина редко позволял себе хоть одну слезинку. — Кэйа…        Его голова закружилась, глаза расширились. — Кэйа… где же ты? Прости, мне очень жаль, поэтому, пожалуйста… просто вернись.       Что?.. Что он говорит…? Почему…?       Кэйа чувствовал себя потерянным, растерянным, огорченным… эмоции, кружащиеся в его голове, вызывали у него головокружение. Почему Дилюк извиняется? Почему он просит его вернуться? Кэйа не хотел, чтобы он плакал… Почему он всегда заставляет Дилюка плакать?       Отчаявшись заставить мужчину остановиться, Кэйа поддался желанию вытереть слезы. Слезы, которыми Дилюк не должен плакать, особенно о нем. Его пальцы были маленькими и незнакомыми, и они были неуклюжи в своих попытках, но Кэйа просто хотел, чтобы Дилюк перестал выглядеть таким грустным. — Ты… — Глаза Дилюка сияли от печали, и Кэйа почувствовал, что начинает волноваться еще больше. Смех Дилюка заставил что-то разбиться в его груди, и как только он собирался снова протянуть руку, Дилюк втянул Кэйю прямо к себе на колени.       Сильные руки обвились вокруг его тела, и Кэйа не смог сдержать беспомощный всхлип, когда Дилюк заплакал ему в плечо, а его тело дрожало.

«Я здесь. Я здесь, пожалуйста… Не плачь больше…»

. . .       Когда Кэйа почувствовал, что Дилюк наконец исчерпал в себе все слезы, он медленно отстранился. Дилюк ссутулился, его глаза, красные и опухшие, закрылись в усталом сне. Неудовлетворенный явно неудобным положением, в котором находился его брат, Кэйа потянул тело Дилюка в слабой попытке уложить его на кровать. К счастью, мужчина почти не шевелился, полностью выбитый из колеи, и капитану в конце концов удалось перетащить его тело на матрас.       Осторожно, Кэйа стянул с Дилюка перчатки и галстук, прежде чем высвободить пылающие волосы мужчины из хвоста. Закончив, он взял одно из одеял, которые Аделинда положила в его гнездо, и накинул его на тело Дилюка, натянув его на грудь мужчины, чтобы укрыть его. Некоторое время он рассеянно смотрел на плавные подъемы и падения на груди Дилюка, гладил его красные волосы всякий раз, когда его брови слишком сильно хмурились, подражая собственным действиям Дилюка, когда Кэйю в детстве мучили кошмары.       Его мысли все еще метались вместе с сердцем. Дилюку все еще было не все равно. Он больше не мог этого отрицать. Но что это значило для них?       Кэйе не хотелось ничего больше, чем дать Дилюку понять, что он здесь, дать ему понять, что ему больше не нужно плакать по нему. Проклятие не коснулось его рук, а у Кэйи было время и доверие, чтобы общаться с Дилюком, так что это было так же просто, как написать его на бумаге. Но что, если Кэйа никогда не сможет снова стать человеком? Что, если нет способа избавиться от этого проклятия? Остальные его люди так и не смогли вернуться в свое прежнее состояние… так почему же Кэйа должен быть исключением?       И если бы это было так, действительно ли Дилюку было бы лучше узнать его личность? Если и было что-то, что определенно никогда не менялось в Дилюке с годами, так это то, что он был упрям ​​до мозга костей. Если бы Дилюку все еще было не все равно, и если бы он знал, что Кэйа стал магом Бездны, он никогда не перестанет искать способ вернуть все назад. Даже если ему скажут, что это невозможно, он никогда не остановится, а скорее попытается заставить это стать возможным. Именно таким был Дилюк.       Это упрямство приведет только к разочарованию, и Дилюка постигнет участь растратить свою жизнь на то, что никогда не изменится. Кэйа этого не хотел. Дилюк не мог отдать свою жизнь за невозможное. Кэйа того не стоил.       Этот траур был временным. В конце концов, Дилюк преодолеет это и сможет продолжать свою жизнь без Кэйи. Дилюк был разумен. Он понял бы, что пока глаз Бога постоянно сиял, а Кэйа все еще не возвращался, это было скорее по его собственному выбору, чем по принуждению. В конце концов ему придется это принять. И это было лучше, чем отчаиваться из-за неизбежной неудачи в возвращении Кэйи.       На самом деле был только один ответ — только один выбор. — По крайней мере, — с горечью подумал Кэйа, — я могу остаться рядом с ним. Даже если он этого не осознает.       Он свернулся калачиком рядом с Дилюком, чувствуя, как его глаза закрываются, и с тяжелым сердцем Кэйа принял это решение.