В тихом омуте...

Из воспоминаний Короля эльфов.

Выгнав стражу и пообещав Тауриэль отдельную награду за отважность и верность, но наказание за глупость и поспешность в принятии важных решений, Трандуил, призвав слуг, чтобы те сменили окровавленное белье, вернулся к своему Сокровищу, послушно оставшемуся сидеть на кровати. На первый взгляд казалось, что ситуация улучшилась: теперь поза его была более расслабленной. Сейчас Харри задумчиво перебирал одной рукой пространство перед собой. Между тонких пальцев вились жгуты энергии, яркой, неестественным пятном отпечатывающейся в мире. Второй рукой он опирался о кровать за спиной. Харри глубоко и размеренно дышал, чуть подрагивая. В целом, замечательная картина: только подсыхающая кровь, заливающая пространство вокруг, бросала на происходящее тень необъяснимости и опасности. Когда дверь закрылась с едва слышным щелчком, Харри сел, выпрямляясь и развеивая гудящую на грани воспринимаемого силу в своей руке. — Кто ты? Как к тебе обращаться? — сразу спросил Харри, когда эльф подошёл и обозначил своё присутствие. — Имени достаточно. Но да, — мягко признался Трандуил, — я немного слукавил, не уточнив, что являюсь королем эльфов в этом лесу. — Ты хочешь, чтобы я служил твоему королевству? — странно, без прежних эмоций, когда речь заходила о таком, произнёс Харри, поднимая голову и смотря в его сторону. Один удар сердца, и Трандуил избавляется от рациональной части в себе, выступающей за глас правителя и уверяющей, что такое существо на службе — это подарок Эру его народу. Тем более что оно и не против. Нет, он не порвет тонкую нить доверия между ними. — Нет. Поэтому я не хотел тебе говорить, ведь твои мысли и так искажают мои намеренья. Это бы внесло ещё больше смуты. — Необычный выбор, — Харри слегка нахмурился, потом почему-то осторожно спросил, подбираясь ближе к краю кровати, — мы можем сейчас поговорить? — Конечно, но с одним условием, — Трандуил улыбнулся, наблюдая, как с каждым последующим словом, что он произносил, на лице Харри появляется напряжение. — Каким? — Тебе нужно принять ванну и сменить одежду. Ты весь в крови. Потом мы вместе поужинаем и после трапезы обсудим всё, что тебя интересует, и то, что интересует меня. Харри ещё сильнее нахмурился, что-то серьезно обдумывая. Смотрел он куда-то Трандуилу в район живота, и выглядело это, право слово, очаровательно. Если бы не было так грустно. Эльф печально улыбнулся. — Шутишь надо мной? — Харри бессильно выдохнул, зачесал волосы назад, на его лице отражались сложные эмоции. — Нет, — спокойно ответил, полагая, что причиной может быть недоверие к его предложению, — прошу, я хочу позаботиться о тебе. Это всё, что я могу попросить: разрешение на это. Он видел, как чужие руки сжимают ткань покрывала. — Прости, — Харри нервно посмеялся, потом сглотнул, вяло продолжая свою речь, — ты, наверное, не понимаешь… Несколько тягучих секунд создание сидело. Лицо его ничего не выражало. А потом уголки губ дрогнули, после чего он поспешил закрыть его руками, наклоняя голову. Голос его едва заметно подрагивал, но был хорошо разборчив. — Ты уже освободил меня. Подарил свободу. Не верю, что происходящее не морок и не порождённые моим разумом галлюцинации! Если ты правда хочешь мне помочь, просто пойми, — он больше себя не контролировал, голос наполнился дрожью, — я уже готов сделать всё, что ты попросишь. Молю, просто остановись. Перестань делать это! Скажи, чем я могу отплатить! Я сделаю всё! С радостью… Харри вновь засмеялся. Плечи его содрогались. Трандуил ничего не говорил. Слушал каждое слово, вложенные в него чувства. Ситуация была хуже, чем он представлял. Значительно. Пока он не знал, что произошло с Харри точно, но все собранные факты вырисовывали ужасающую картину. Прекрасно понимая, что слов сейчас не хватит, да и не находя подходящих, подошёл к кровати, осторожно сев рядом. Похоже, его забота была для Харри чем-то чуждым настолько, что он хотел отделаться от этого, неуютно ощущая себя в ситуации, где не было даже намёка на контроль над ситуацией и понятной причинно-следственной связи. Почему-то он не хотел просто принимать подобное отношение или, скорее всего, не верил в него. Если бы Харри смог отгородиться иллюзорной стеной оплаты его «стараний», он мог бы почувствовать себя немного лучше, понимая, почему это происходит, — цель получить от него выгоду. Но Трандуил не собирался позволять ему этого. Конечно, это бы принесло облегчение, но в долгосрочной перспективе испортило всё. Поэтому он пойдёт по пути терпения и заставит Харри принять, что его действия не несут в себе корыстных целей. Не заметив реакции на своё приближение, эльф очень осторожно обнял его, прижимая к себе Сокровище. Харри весь сжался в руках, стремясь стать ещё меньше. Его колотила крупная дрожь, изначально принятая за движение при смехе. Наваждение хранило безмолвие, не роняя ни единого звука, сжав губы в тонкую линию с болезненным изгибом. Пропала вся показная уверенность, что он демонстрировал, после того как ему вернулась власть над магией. Судя по общему виду, несмотря на снятие «ограничителей», сил было меньше необходимого. Казалось, состояние его только ухудшилось, лишаясь неизменной статичности, что была ранее. Медленно поглаживая по спине замершего Харри и размышляя о том, что могло бы в данной ситуации помочь, Трандуил не находил хорошего ответа. В этот момент в двери тихо постучали. Харри тоже услышал и сразу же отреагировал, отстраняясь. Он и до этого пугливо замирал от каждого прикосновения, так что такая реакция была в рамках ожидаемого. Неохотно выпуская его из своих рук, Трандуил нахмурился. Потом вспомнил, что сам послал за слугами. Замечая, как Харри опускает голову, пряча лицо в волосах и старательно растирает его руками, вздохнул. Не слишком сильно беспокоясь о том, что слишком быстро поддался сиюминутному порыву, он первый поднялся. Харри, конечно, испугался, когда его легкое тело подхватили на руки. Но, что знак более чем хороший, не начал вырываться, только схватившись покрепче за плечи эльфа. С другой стороны, это могло быть, и он не собирается обнадеживать себя, пассивное принятие происходящего вне зависимости от его сути. Трандуил не собирался озвучивать это в общем списке причин, что подтолкнули его к такому быстрому решению: в таком уязвимом состоянии Харри видеть может только он. Тем более что, судя по действиям Харри, он не собирался показывать свою слабость хоть кому-то. Его покои были совсем рядом. В них же была прекрасная купальня. Испугав своим суровым выражением лица эльфийку, чтобы она и не подумала задавать лишних вопросов, Трандуил невозмутимо вышел из комнаты. — Ч-что произошло, Владыка? Увидев засохшие кровавые разводы, что также присутствовали и на одежде Трандуила, но были не так заметны из-за того, что он держал в руках Харри, девушка резко выглянула из комнаты. Но коридор к этому моменту уже опустел. В последнее время Король ведет себя странно — сделав простое умозаключение, она собрала всё, что было в крови. Стража недавно проходила здесь, поэтому, наверное, всё в порядке, и беспокоиться не о чем? С беспечностью искренне верящего в правильность действий Владыки, она не стала поднимать панику из-за обнаруженного среди бывших белых тканей окровавленного кинжала. — Ты ушёл недалеко, где мы? — Харри машинально считал предполагаемые шаги. Он выдохнул это почти в самое ухо эльфа. Голос у него был слабый. Трандуил только слабо дёрнулся, ничем не выдавая своего смущения. Возможно, это был первый и последний раз, когда он на миг обрадовался, что Харри слеп и просто не может узнать, что уши его сейчас покраснели, как у молодого юнца. Что за дела творятся, великий Эру… — Мы в соседних покоях. Не беспокойся об этом, — заметив реакцию создания на свои слова, добавил, — мой дом довольно большой. Я сейчас проведу тебя по купальне и объясню всё… — Не стоит, — Харри встрепенулся, заёрзал. Наверное, он намекал, что его уже можно поставить на пол, но эльф был поразительно слеп к таким знакам. И беззаботно продолжал стоять на месте, держа своё Сокровище на руках. — И ты не хочешь понежиться в тёплой воде? — наклонив голову к плечу, спросил с интересом. Трандуил уже составил в голове план действий, с поправкой на последние детали в психологическом портрете Харри. И упорно следовал ему. Он собирался хорошенько постараться, чтобы для его наваждения дворец стал местом, где он может быть спокоен, не встречаясь с переживаниями из прошлого, проще говоря, стал домом, который не захочется покидать. Вторым пунктом в коварном плане было сделать так, чтобы Харри мог полностью расслабляться в его присутствии. С последним был заметный прогресс после того, как он помог избавиться от чёрного металла. — Прошу, не соблазняй меня. Я не хочу, — врать нехорошо, на миг замолк, перефразируя, — может быть… потом воспользуюсь твоим предложением… не сейчас. Харри сосредоточился и заметно напрягся: поднял руку, со странной заторможенностью сжал пальцы в кулак, разворачивая кисть ладонью вниз. На виске его выступили капли пота. Чудесным образом вся кровь с него стекла, исчезая без следа. То же самое произошло с одеждой — туника приобрела вид первозданной белизны. С Трандуила тоже пропала вся кровь. Она собиралась на краях ткани и, срываясь с неё, не достигала пола, растворяясь в пустоте пространства. — Ты, — Харри сглотнул, опасливо прищурился, в уголках его глаз скопилась влага, — что-то говорил про ужин? — Как пожелаешь, — эльф только вздохнул бессильно и вышел в смежную комнату. Она была просторной. Во всю стену были арочные окна, через которые проникал запах леса вместе с шелестом листьев на лёгком ветру. Эта комната являлась местом отдыха. Ночь сегодня была тёплой, а луна светила особенно ярко, почти затмевая собой огоньки свечей и ламп. Поскольку он заранее приказал подать ужин на две персоны, сейчас всё уже было готово. Относительно небольшой столик был соответствующе накрыт. Он осторожно отпустил Харри. Всего на миг заколебался, подумав слишком запоздало, что необходимо как можно быстрее позаботиться об обуви для существа. Почувствовав твёрдую опору, Харри уверенно выпрямился, поведя рукой вокруг себя, проверяя, есть ли рядом какие-то объекты. Предложив одно из мест, Трандуил всего на миг замер, после чего передвинул свой стул, чтобы сесть рядом. Харри только повернул голову на звук, прищурился, но промолчал. Трапеза проходила в своеобразной манере лекции по кухне Средиземья. Трандуил порывался помочь, но увидев, с каким осторожным интересом Харри изучает новое пространство, только тихо выдохнул, гася порыв. Из лучших побуждений он тем не менее не рисковал вспугнуть его. Сначала Харри прикоснулся к предметам: краям пока пустой тарелки, вилке, ножу. Даже сам стол был удостоен внимания. Кубок вызвал у него больше любопытства, резное стекло долго вертел в тонких пальцах. — Давай сначала налью тебе тёплой воды, — Трандуил дождался, пока Харри выпустит кубок. Сам он не был голоден, и его интересовало только то, что кое-кто наконец-то поест! Харри коротко кивнул, поворачивая голову в его сторону. Словно на какое-то время вовсе забыл, что не один. Вслушался в плеск воды, едва заметно сосредоточенно хмурясь. Трандуил наблюдал, как он осторожно поднёс кубок к губам и сделал совсем небольшой глоток. Прикрыл глаза, спустя некоторое время кадык его дёрнулся. Второй глоток не поспешил следовать за этим: Харри только с большим недоверием сжимал кубок в руках. — Нормальная температура? Могу добавить горячей или холодной, — Трандуил мог предположить причину такой реакции, просто не хотел принимать её, поскольку это было просто тяжело. Действительно, для существа, что долгое время было лишено чего-то подобного, такая осторожная бережность и стремление прочувствовать были в порядке вещей. Ещё Харри сохранял в своем сердце подозрения и опаску, поэтому спешил насладиться тем, что по неведомым причинам ему давали, пока этого вновь не лишили. Его ответ, а точнее его сопровождающие действия, только подтвердил эти размышления: — Нет, спасибо, — Харри чуть дёрнулся, отводя бокал в сторону, словно его могли отнять, после чего, простимулированный мнимой угрозой, поспешил осушить его. И, облизнув влажные губы, растянул их в блаженной улыбке. Прекрасное зрелище, подумал Трандуил, отпивая вина из своего кубка — всегда ли оно было таким сладким? Предоставил Харри выбор из присутствующих на столе блюд. Увидев его совершенную растерянность, улыбнулся, взяв на себя смелость сам предложить, что ему стоит попробовать в первую очередь. Харри только кивал, молча соглашаясь со всем, что ему говорили. Больших усилий стоило сохранять себя в рамках умеренности: успокоил себя мыслью, что ему просто надо постараться, чтобы у него было много времени для того, чтобы без спешки дать Харри попробовать разнообразную еду в будущем. — Что это? — Харри принюхался. Он безукоризненно ровно сидел на стуле. Во всей позе скользило встревоженное ожидание подвоха. Трандуил просто сохранял показательную безмятежность. Всё равно в этом не было фальши, за которую могло бы зацепиться в своих тревогах создание перед ним. Он искренне был доброжелателен. Просто при этом так же размышлял о том, какие пытки из практики Мордора можно позаимствовать при встрече с теми, кто довёл это существо до такого состояния. Но это так, мечты. — Это ягодное вино. Хочешь попробовать? — Да, — короткий ответ, спустя несколько секунд тишины. Харри отвык от высказывания своих желаний. До этого это было актом упрямой борьбы. Но вот такие мелочи вызывали затруднение. Трандуил наполовину заполнил его кубок. Что-то ему подсказывало, что, если Харри не понравится, он не покажет этого, без каприза, оставления кубка и просьбы чего-то другого, допивая до дна. Харри осторожно попробовал. Встрепенулся, удивлённо и восторженно делая ещё один глоток. Опасения не подтвердились, ему понравилось. — Очень вкусно. Никогда не пробовал чего-то настолько хорошего, — Харри потрясённо покачал головой, аккуратно облизнул губы от следа вина, что на какие-то мгновения придал его бледному лицу краски жизни. — Я рад, что тебе нравится, — Трандуил почувствовал удовлетворение, — а теперь отдай дань уважения поварам. И с нажимом заставил Харри выйти из состояния скромной статуи прекрасной нимфы, обездвижено сидящей, предлагая попробовать еду. — Спасибо, — пробормотал Харри. Он был осторожен и медленно пробовал пищу, не слишком представляя, что перед ним. Из объяснений картина не становилась понятнее: очень смутные воспоминания о чем-то подобном с трудом прорывались через тернии более поздних. Из-за этого Харри вдруг растерял всякий аппетит. Пускай он и подавил это, даже стало смешно — он никогда не поведется на банальную манипуляцию, когда ему вновь восстановят яркие и свежие впечатления, воспоминания о еде, приятные ощущения от воды. А потом снова лишат всего, ломая волю. И тем не менее, сейчас он беспечно сидел за столом… — Прошу заметить, — внезапно произнёс Харри, вырывая Трандуила из медитативного наблюдения за его довольным выражением лица, что исказилось короткой вспышкой осознания какого-то, похоже, неприятного факта. — Что яды на меня тоже не действуют. Если это что-то паралитическое, мышцы быстро отойдут, а нервная система восстановится, всё инородное выжигается. Что касается прочего, что же, эффект не будет долгим. — Почему ты решил, что я хочу тебя отравить? — только и мог что выдавить из себя вопрос опешивший от такого вывода Трандуил. — Я не заметил, чтобы ты тоже ел, — Харри пожал плечами и с безразличием к предполагаемой опасности наколол на вилку очередной кусочек рыбного филе, — но должен признать, всё безупречно. Вкус умопомрачительный. Если бы это было моим последним приемом пищи, я бы согласился. Трандуил решительно взял его за кисть руки и перенаправил вилку удивленного Харри, лёгко зубами снимая с неё содержимое. В полной тишине он прожевал и проглотил, после чего спокойно запил. — Я уже знаю о твоих способностях. Если бы хотел использовать что-то, оно, очевидно, было бы с сильным и моментальным эффектом, который, в теории, твоя регенерация не должна была успеть остановить. Я жив и даже продолжаю с тобой говорить. Если бы у меня был антидот, мне не было бы смысла не есть с тобой, так как это могло вызвать у тебя лишние подозрения. Я просто задумался. Очевидно, это произвело некоторый эффект. Плечи Харри дрогнули, и он больше не подозревал его, по крайней мере, не озвучивал этого. Чтобы лишний раз его не нервировать, Трандуил тоже оторвался от простого созерцания и приступил к ужину. Поскольку он не знал, что может нравится Харри, отдельно уточнил про разнообразие. Согласно его наблюдениям, существу нравилось всё… После ужина они остались сидеть за столом. Зашедшие убрать лишнее парочка эльфиек только спрятали свои улыбки, когда заметили изменившееся положение стульев. По дворцу, постепенно просачиваясь и за его стены, ходило много интересных слухов. Когда тишина собиралась прочно укорениться в комнате, Харри протяжно выдохнул, словно до этого забыл, как это делать, и спросил: — Как ты меня нашёл? Трандуил кратко рассказал о том, что случилось в тот день. Харри внимательно слушал его, никак не реагируя. На моменте с избавлением от черного яда он криво улыбнулся. Трандуил внимательно следил за реакцией, но так и не смог найти хоть чего-то, за что можно зацепиться. Когда рассказал про короткий миг пробуждения по пути во дворец, Харри произнёс: — Помню. Я тогда сильно испугался, — больше он ничего не прокомментировал, дослушав до конца. Эльф закончил рассказ. Его предположения о потенциальных вопросах ни разу не подтвердились. Харри выпрямился на стуле, пустой взгляд, сосредоточенный на источнике звука, дрогнул. — Ясно, — меньше чем через минуту Харри усмехнулся. Он глубоко вдохнул. И произнёс небрежно: — Знаешь, похоже, для тебя не будет смысла спрашивать меня о прошлом. С точки зрения полезности, информация ничего не стоит. У твоего мира есть название? Сама формулировка вопроса смутно объяснила причину слов до этого. Не спеша с выводами и действиями, Трандуил спокойно ответил: — Да, мир, созданный Эру Илуватаром, Арда. — Теперь всё понятно. Я не отсюда. Не из этого мира. Меня ваш бог не создавал. Пустил погреться у источника силы. Может быть, и не пускал, а я сам зашёл, — Харри как-то совсем расслабленно улыбнулся, убирая с лица волосы, — думал, мне тогда привиделось… Трандуил не знал, что на это сказать. Сама идея существования других миров его не слишком волновала. С сомнением вычеркнул из списка тревог наличие у людей оружия, прожигающего плоть. Значит, это было в иной реальности. В таком случае… Раса Харри — это что-то из иного мира, а значит, ему незнакомое. Но как он может этого не знать? А его магия? Такая сила обычно возносит на вершину мира, почему же он оказался в той ситуации, что вырисовывалась из всех известных фактов? Насколько же жители того мира были, хм, даже не глупы, это сложно как-то оценить. С другой стороны, Трандуил не знал всей истории и мог строить только пустые догадки. Учитывая поведение Харри, его магия была чем-то достаточно уникальным, значит, он точно не был одним из многих. Его мысли оборвали слова Харри, что вернули из воображаемых проблем к тревожной реальности: — Итак, — расслабленное выражение лица и даже спокойный тон голоса почему-то вызывали подозрения, — что ты хочешь за моё спасение? Не стоит тратить силы и терпение на получение моего доверия. Просто скажи. Мне правда всё равно. Поскольку я не знаю, как вернуться… Это не столь важно. Что ты хочешь? В каком-то смысле я волшебник. Могу изменять реальность. Да, ему не показалось, что-то было не так! Трандуил сжал руки в кулаки, переводя дух. Пустая злость ему сейчас не поможет. Харри озадачено прислушался к повисшей тишине, потом добавил: — Не выбирай. Я сделаю всё, что ты скажешь. Это не обязательно должно быть что-то одно. Похоже, его молчание было абсолютно неверно истолковано. Трандуил только глотнул вина. Окинул взглядом сменившего настороженность на безразличие Харри. Пока не зная, как безболезненно преодолеть это, чуть сместил вектор разговора. — Почему ты уверен, что это другой мир? Не считая сам факт иного названия. — После того как связь с магией была восстановлена, я смог ощутить изменения. Я не был уверен в их причине, но после твоих слов это кажется самым подходящим вариантом, — Харри пожал плечами и тем же тоном продолжил, — сейчас моя сила в процессе восстановления. Резкий всплеск ранее дорого дался. Трандуил хотел спросить, чем может помочь. Но его Сокровище продолжило свой отчаянный акт: — Сейчас я могу только убивать, мне хватит либо контакта с целью, либо подробной информации, там уже со сложностями, но это если надо кого-то конкретно, могу также использовать заклинания по площади, — он как-то рассеянно поднял руки и сжал пальцы в кулаки, ногтями надавливая на кожу до появления алых отметин, — возвращать из-за грани, пока сил не хватит… Мелкое волшебство может показаться бесполезным, но… — Харри, — он тут же послушно закрыл рот, обрываясь на полуслове. Непонятно, что было причиной. Сам факт обращения или изменившийся тон и почти ощутимое напряжение в голосе. — Сейчас просто послушай меня, — поднялся, вставая перед затихшим и дёргано поднявшим голову на звук прекрасным, полным печали и скрытой боли созданием, — я не намерен как-то использовать тебя. Положил руки на плечи собирающегося как-то возражать Харри. Тот поджал губы, но больше не дергался. — Нет. Я помог тебе без единой мысли о том, что твоя сила может как-то мне пригодиться. Я сделал это, потому что хотел тебе помочь, — наклонился, говоря более мягко, — прошу, просто дай мне время показать это. Судя по твоим действиям, ты принял ситуацию, и тебе безразлично, что случится. Почему? Ты в безопасности, и твоя сила больше не заперта. Почему ты потерял всякое желание действовать? Харри молчал. Как бы Трандуилу не было жаль его в этот момент, он не собирался отступать. Это была очень тонкая грань, довести до честного ответа, но при этом не доламывать окончательно. Тут уже всплывали более плохие мысли: куда уж больше. Капли света от пламени свечей, стоящих на столе, подсвечивали бледные глаза. Трандуил всё-таки не смог себя остановить и осторожно убрал несколько серебряных прядей в сторону. Но, кажется, именно это вырвало Харри из пучины его мыслей, и он собрался, наконец размыкая искусанные губы: — Бесполезно, — Харри медленно мотнул головой, — знаешь, я… Он говорил тихо и иногда прерывался, что-то обдумывая или решая, а может, просто искал подходящие слова. Трандуил смотрел на него, продолжая держать за плечи. — Всё это время я, если и думал о чем-то, это было бесполезно. Понимаешь, любая мысль в конечном итоге растворялась. Но иногда я вспоминал о том, что должна быть какая-то, эм, цель? Да. Цель. Я выбрал ею месть. Остальное уже не имело смысла, ведь всё стёрто в пыль. Когда я ещё видел, мне представилась возможность созерцать полностью опустошённый мир. Харри тяжело сглотнул. Трандуил хотел предложить ему кубок с водой, но Харри сам схватил его за руку, не давая ей отстраниться от его плеча. — Но теперь… Я не знаю, как вернуться в свой мир. Может быть, и возвращаться уже некуда. И даже это стало бессмысленно. Мне не к кому испытывать ненависть, она навсегда останется со мной. Умереть я тоже не могу. Такое… пустое существование — прямой путь к безумию. Это очевидно. А мне нельзя сходить с ума, я… Я очень опасен. А тут мир поёт от переполняющей его жизни. А если я ему наврежу… Он замолчал на несколько мгновений. Вяло опуская руки, Харри вновь поднял голову, на его губах играла слабая улыбка, лишенная радости. — А так был хотя бы шанс, что я могу быть тебе нужен. Понимаешь? Хоть кому-то. Тем более что, знаешь, я… Никогда не получал такой доброты. Но, похоже, что это не так. Я не знаю… — Харри на миг прикрыл глаза, смотрящие в пустоту, потом встревоженно глянул в его сторону. — Прости меня. Не хотел тебя тревожить… Это всё полный бред. Мне жаль, что тебе пришлось это слушать. Трандуил уловил самое главное в этих словах. Он поджал губы и наклонился, обнимая Харри. Этого было недостаточно. Из-за разницы в росте особенно неудобное положение. Он выпрямился, поудобнее перехватывая оцепеневшего Харри, что не противился, когда его подняли на руки. Прижал к себе свой маленький комочек нервов. Пожалуй, это даже будет справедливо и правильно — он его не отпустит. — Послушай. Ты мне нужен. Это иррационально. Я, может быть, и сам не понимаю, как это объяснить. Не из-за твоих сил. Нет, — нежно придерживая его, опустил голову, — просто ты. Вздрогнувший, сбросивший прострацию, Харри уперся рукой в его плечо, бессильно пытаясь оттолкнуть: — Ну вот зачем ты опять это делаешь? — поразительная твёрдость тона сползала на глазах, обнажая страх. — Перестань… Он ещё что-то говорил, но почти неразборчиво. Пытался убедить его, что он уже сдался. Что будет послушным. Трандуил усмехнулся, подумав, что если он не врал, то и согреться в купальне его загнать должно получиться. Очистил разум от ненужных сейчас мыслей, прижимая к себе своё Сокровище. Ведь рука Харри пораженно упала. Трандуил подошёл к клине у арок окон, садясь, чтобы иметь возможность освободить одну из рук. В ярком свете луны стали заметны безмолвные слезы, что Харри прятал. Крупные капли катились по щекам и драгоценными камнями, собирающими свет, падали вниз, разбиваясь о ткань. Харри отвернулся, прячась в изгибе его шеи и плеча. В полной тишине Трандуил чувствовал, как легкая ткань намокает. Рука Харри лежала на его груди, комкая ткань в пальцах. Трандуил ласково поднял её, переложив себе на второе плечо. После чего мягко погладил его по голове, прошептав: — Хорошо, теперь всё будет хорошо, в этом я могу тебе поклясться… Харри прижимался к теплому и ласковому существу, прислушиваясь к тихому голосу, размеренному сердцебиению. Это было странно, необычно. Он не понимал, почему из глаз, и так бесполезных, текут слезы — этого очень давно не происходило. Кажется, он забыл, что это такое? Когда-то он жалел себя, но быстро осознал тщетность. Потому его глаза всегда оставались сухими, а разум спокойным. Но почему-то сейчас происходило всё это… Сжал пальцами удивительную на ощупь ткань, ещё хранящую чужое тепло: он так жалок, почему он продолжает чувствовать это? Почему даже после того, как он согласился на всё, его не оставили, получив желаемое? Почему отвергают его силы, самое ценное, что у него осталось? Неужели даже это бесполезно… — Харри, — осторожный зов четко отразился в сознании. Поднял голову, слишком поздно сообразил, что, вероятно, это ужасно. Попытался растереть зажмуренные глаза, но что-то большое и теплое легло на щеку, прошлось по веку и скуле. Ему стёрли слезу — хотел отвернуть голову, чтобы этот позор остался только с ним, но ему не позволили. Может быть, сейчас в нём разглядят то, что до этого почему-то пропустили, и откажутся? А если даже его магия не заинтересовала Трандуила, что ему предложить? Харри лихорадочно размышлял, не разрешая себе осознать, как в этот момент сам накрыл чужую руку на своем лице. Это было бы ещё хуже. — Пожалуйста, не пугайся… Не успел испытать страх, что обязательно следует за такими просьбами. Что-то безумно мягкое и нежное опалило внезапным касанием его глаз. Сердце замерло. В голове сразу прострелило воспоминанием о том, как, в том числе, на глазах, как единственном фактически поврежденном органе, что противоречил общей идеальной регенеративной способности организма, проверяли возможность поддержания отделённых частей тела в неизменном состоянии. Изъятые с сетью глазных нервов, они не слишком долго продержались, противоестественно рано сгнив, игнорируя все попытки к консервации. Это же касание не несло в себе угрозы. Боли за ним не последовало. Только едва ощутимое остаточное ощущение горячего прикосновения. — Ч-что… — он проглотил остаток фразы, ведь даже не знал, а что именно он собирался и мог сказать. — Я не могу найти оправдания, это довольно эгоистичный поступок с моей стороны, — глубокий голос, обволакивающий сознание в ненормальную вуаль спокойствия, как будто всё действительно может быть хорошо, раздавался совсем рядом, Харри казалось, что он даже может почувствовать чужое дыхание на коже. Только подумал об этом, как обратил внимание на то, что всё это время его так и не отпустили, он так и продолжал опираться о Трандуила. Этого… странного эльфа. Странного короля эльфов. Но, что бы это ни был за народ, почему он не видит ценности его магии? Попытался вспомнить, как, нащупав высвобожденной в мир силой, уловил грань живых и используемого ими «оружия», необычных конструкций из мертвого дерева — не похоже, что те сами обладали магией, это не были её проводники. Тогда… Вильнувшие в сторону мысли уводили его всё дальше от простого принятия, что его до сих пор продолжали держать. Он просто не понимал этого, поэтому и осознать было сложно. Отвлекся, замечая изменения. Его рука самовольно скользнула выше, преодолевая границу ткани и оголенной кожи, пальцы нашли бьющуюся вену: пульс эльфа был ускоренным. Да и дыхание его изменило спокойный ритм. А плечи его опустились. Чужая тревога оседала на кончике языке горечью. Не зная, что делать со всем этим, прижал чужую руку к щеке сильнее. Конечно, они холодные, должно быть, это неприятно. Но он не хотел отпускать! Харри напрягся, пытаясь понять, что он сделал не так, почему Трандуил кажется расстроенным. О чём он говорил? Эгоистичный поступок? Какой? — Что случилось? Твой эмоциональный фон изменился, — было намного легче просто спросить, так он наверняка доставит меньше хлопот, — я что-то сделал не так? — Нет, конечно, — почувствовал кончиками пальцев, как напряглась чужая шея, — я посчитал, что мои действия могли быть для тебя неприятны. Всё-таки, это я поступил неправильно, поддался своему желанию и поцеловал тебя. Это было недопустимо. Всё тот же мягкий и добрый голос. Что происходит? «Поцеловал», так вот что это было. Но зачем ему это делать? Это же не имеет никакого смысла? Да и вообще, вся эта ситуация такая ненормальная. Встревоженно потянулся к тлеющему в груди ощущению потустороннего присутствия, его магия слабо откликалась на команды. Нет, не было ни единого шанса с её помощью разобраться в ситуации. Трандуил его поцеловал… Это было его «желание», но разве может он вызвать что-то подобное? Напряг память, пытаясь понять, для чего обычно делали что-то подобное. Понял, что слишком долго молчит. — Нет. Мне не было неприятно, — поспешил сказать это, с усилием остатков воли опуская свою руку, переставая держать ладонь эльфа, ведь это можно было принять за сопротивление, а он не хотел недопонимания, — правда, Трандуил, ты можешь делать что хочешь, всё хорошо. Кажется, он сказал что-то не то? Трандуил весь напрягся, хватка его руки сместилась, и даже сердечный ритм переменился. Но его слова были правдой! Почему Трандуил не почувствовал себя лучше после его слов? Но что ещё он может произнести? Может быть, ещё какие-то причины? Сосредоточился, улавливая малейшие изменения. Похоже, они были рядом с окном. В этом месте окна не имели стёкол. Он отчетливо слышал завывания ветра, «тишину» близко расположенного леса. Веяло прохладой, она пробиралась к босым ногам и поднималась выше по ногам, встречаясь в противостоянии с теплом, что ему даровало чужое тело. Пахло плавящимся воском от свечей, как от цветочных отваров, аромат был яркий, тяжело оседающий в носу, словно бы разноцветными красками он пятнал картину мира. Почти пропали запахи от приготовленной на ужин пищи, а вот стойкий аромат терпкого, но мягко раскрывающегося на языке вина ещё не выветрился. От Трандуила пахло очень странно. Но, поскольку он не был человеком, это не вызвало изумления. Он ещё помнил, как легкий и свежий запах был изуродован металлом аромата свежей крови. Но теперь он избавился от этого, и всё снова стало нормально. Ощущение чужой руки стало сильнее, но той, что продолжала лежать на его щеке, Трандуил продолжал невесомо поглаживать его кожу. Сконцентрировавшись, смог различить более подробно, хотя это было сложно из-за незнакомых ранее действий. Большим пальцем эльф смахнул каплю слезы с уголка прикрытого глаза, провел по щеке, совсем осторожно. — Мы сможем поговорить об этом позже, когда ты придешь в себя? Харри не собирался возражать, даже если не понимал, о чём тут можно говорить. Качнул головой в знак согласия. Подумав, что это может быть недостаточно убедительно, прижался щекой к чужой руке. — Остаётся только надеяться, что в будущем, когда мы разберемся с твоей тревогой, а благодарность перестанет давить на тебя, ты мне это так же простишь, — пробормотал Трандуил, последние его слова прозвучали совсем рядом. Харри вновь ощутил это мягкое прикосновение чужих губ, на этот раз к виску. Это было необычайное чувство. Уже за это он с большим энтузиазмом был согласен отдать то немногое, что у него было. Но Трандуил отвергал это… Тихое отчаянье, подступающее к горлу, чтобы схватить его в спазме беззвучного крика, было сметено в один миг: прерывисто вздохнул, когда вновь ощутил мягкое движение. Трандуил очень бережно поднимал его на руки. Сначала это пугало. — Вообще-то, я мог бы просто предложить тебе спать в моих покоях, но это пока неразумно, я буду чувствовать себя тем, кто пользуется чужим положением, — со странными интонациями произнёс Трандуил. Как бы Харри не пытался, объяснить для себя он этого не мог. Его осознаваемый опыт общения с другими разумными был весьма ограничен, как в плане самого процесса общения, так и в плане эмоций, его сопровождающих. Поэтому он не понимал, какие чувства вкладывал в свои слова эльф. А их смысл был странным. Зачем бы им спать вместе? — Но твои находятся рядом, хм, позже я проведу тебя по маршруту, чтобы, если что, ты всегда мог прийти. Хотя большую часть времени я провожу не в них. Потом Трандуил замолчал. Харри почувствовал изменившийся вкус воздуха. Ещё и температурный спектр отличался. Значит, это был коридор. — Харри, как я могу помочь тебе восстановиться? Даже на первый взгляд понятно, что твоё состояние ухудшилось. Задумался на несколько секунд. — Со временем циркуляция маны сама придёт в норму, — пригнул голову, чуть тише добавляя, — в этом мире магический фон очень плотный, это ускоряет процесс. — Значит, тебе нужно просто хорошо есть и спать? Харри нахмурился. Он неправильно использовал слова нового языка? Покатал их на языке, нет, всё верно. Тогда откуда такие выводы? — В этом нет необходимости, — произнёс это, а потом с лёгким недоверием к собственным мыслям понял, к чему могли быть эти слова, — спасибо за твою заботу. Криво улыбнулся. Этот эльф был очень странный.

***

Трандуил тяжёлым взглядом смотрел на одного из своих ближайших советников. Тот не менее сурово буравил его в ответ. Леголас, заглянувший в комнату, сразу натолкнулся на стену из почти что материального напряжения, повисшего между мужчинами. И встал как вкопанный. Он немного побаивался советника своего отца, что так же участвовал в войне, только шрамов своих не скрывал, а потому впечатление производил весьма своеобразное. Да и воспоминания о совместных тренировках, он тоже учил его владению мечом, отдавались фантомной болью. — Мой Король, — с нажимом произнёс эльф с приколотым на груди символом десницы, он стоял перед столом, и его рука прижимала к дереву небольшую стопку каких-то бумаг, — к Вам пришёл сын. Идите и поговорите с ним. Съездите на охоту вместе. Что там ещё можно сделать. Да что угодно. Отдайте уже мне мою работу. Трандуил смотрел на рвущегося в бой эльфа, который находил своё развлечение в решении мелких и незначительных, на фоне неспешной и долгой жизни, государственных вопросов. И в последнее время был этой радости лишён, поскольку, видите ли, его величество сам работой увлёкся. До этого десница ходил с лицом просветлённого аскета и ничем не выдавал своего возмущения. А потом, когда это перешло всякие границы, он начал строить мелкие козни. То доклад сначала в его руки попадёт, и только потом решение дойдёт до короля. То «ох, какая оплошность, Владыка, но господин Идраэль передал, что вы не хотели, чтобы вас беспокоили…». Откровенная ложь, подлог и интриги. И вот они столкнулись лицом к лицу. — Ваше руководство настолько безупречно, что всё идёт хорошо и Ваше вмешательство не требуется, — это даже не было обманом, — позвольте, с этими мелочами я сам разберусь. Эльф двинул рукой, пододвигая бумаги к своему краю стола. Трандуил мягко улыбнулся: — Ну что вы, как я могу нагружать вас работой в ваш законный отпуск, — он сам положил руку на бумаги и пододвинул их к себе. Ему это удалось, потому как хватка изумлённого Идраэля ослабла. — К-какой ещё отпуск? — голос его дал петуха. — Которым я одарю тебя, если продолжишь в том же духе. Лет двадцать, м? Ты очень хороший скульптор, вот иди и занимайся, отдохни… — Протестую! — Отклоняется. — Кхм, — Леголас кашлянул, привлекая внимание, — эм, прошу прощения, что вмешиваюсь. Но почему бы вам не выяснять отношения с меньшей экспрессией? Правда, мы все немного волнуемся. Стражи, что замерли у входа, не переглянулись. Но они хотели бы это сделать. Вот только это было не по уставу, и привлекать внимание двух взвинченных эльфов им не хотелось совсем. Принц обладал чутким ощущением чужого настроения, поэтому сразу раскрыл их волнение. — Ты прав, — сдержанно кивнул Трандуил, — вероятно, мы немного устали. Это ли не знак, что пора в отпуск? — Верно, вам Владыка, — десница не оставил это без ответа, выпрямляясь и складывая руки за спиной, — в последнее время Вы необычно много трудитесь. Почему бы Вам не взять своего ненаглядного, не съездить в Ривенделл, к господину Элронду? Трандуил нахмурился. Его что, выгоняли из собственного королевства? Пока он пытался переварить эту мысль, Леголас встрепенулся. — Ам, кстати, да. Отец, я пришел, потому что хотел обсудить с тобой кое-что. Трандуил посерьезнел. Кивнул Идраэлю, сдавая позиции. Тот поспешил удалиться: не приведи Эру, передумает отдавать ему эти документы. Стражи переглянулись и тихо вышли за дверь, прикрывая её — семейный разговор, а судя по серьезному выражению Леголаса, ещё и не простой, дело личное. Принц подошел и, оглядевшись, не найдя лучшего варианта, встал перед столом. Трандуил просто смотрел на него, кажется, догадываясь, о чём пойдет речь. Что же, он был готов к этому разговору. — Отец, до меня дошли некоторые слухи. И в них фигурировал ты, кинжал и кровь. Прошу тебя, объясни, что происходит… — Что же, Леголас, я расскажу тебе как есть. Эльф весь подобрался, будто ему сейчас поведают нечто невероятное. Впрочем, в каком-то смысле так и было. — Понимаешь… Вот теперь Леголас напрягся, он никогда не видел своего отца нерешительным. — Возможно, для тебя это прозвучит странно. Но я увлечен одним существом. Проще и откровеннее, твой отец влюблен, — на лице эльфа при этих словах не отразилось смущения, он был спокоен и расслаблен. Первые секунды искреннего шока, не вязалось это признание со всем, что он услышал до этого, сменяются тревогой. Так странно сказал отец: «одним существом»? Зачем так это говорить? — Это… это человек? — Леголас непонимающе морщит лоб. — Нет, — Трандуил качает головой. Его собственное изумление такому вопросу длится долгие секунды. Леголасу этого хватает для следующей фразы, окончательно выбивающей почву из-под ног: — Неужели гном? — Почему ты вообще говоришь об этом? Нет. Эру Великий, и не хоббит. Леголас закрыл рот, глотая последнее предположение. Рассеянно улыбнулся, приподнимая руки: — Твои слова значили, что это не эльф. Я сразу подумал, что, если это кто-то из, мм, «короткоживущих», это могло стать проблемой в недалеком будущем. От Леголаса не скрывалось оживление его отца в последнее время. Он был рад видеть, как тот на глазах расцветает. И ему было грустно от мыслей, что в случае смерти предполагаемой причины таких эмоций, ситуация может стать ещё хуже, чем было до этого. Разве сравнима неспешная меланхолия и свежая печаль по потере любимого? Трандуил рассмеялся. Улыбаясь, он успокоил его: — Всё хорошо. Так я сказал лишь из-за сомнения. Это не эльф, я склонен причислять его к духам. Впрочем. Это не важно. Сейчас немного не подходящая ситуация, но позже я с удовольствием познакомлю вас. — Минуту, я успокоюсь, — Леголас перевёл дух, ранее ему требовалось набраться решимости поговорить об этом. — Твоя реакция спокойнее, чем я предполагал. Леголас пожал плечами. — Во-первых, я просто рад, что ты счастлив. Во-вторых, я, правда, первым делом подумал, что на тебя напали. Потом подумал, что ты выкрал кого-то, кто тебе понравился, и она попыталась сбежать. Это так же хорошо сплеталось со слухами, появившимися раньше. Но если твой гость и правда гость, а не заложник, я думаю, всё хорошо, — видя странную эмоцию на лице отца, эльф насторожился, — не заложник же, да? — Какого ты мнения обо мне, — Трандуил сомневался в том, что услышали его уши, — я и такое совершить… Леголас отвёл взгляд. Вообще-то это было бы как раз в стиле его отца, но он не собирался его расстраивать своими сомнениями. Он, конечно, преувеличивал, да… — Если вкратце, — Трандуил побарабанил пальцами по столу, — его зовут Харри, и ранее, до того, как попал в Эрин Ласгален, он был в сложной ситуации, с последствиями которой нам ещё предстоит справиться. Но, — на лице короля появилась нежная улыбка, — всё будет хорошо. Леголас внимательно посмотрел на отца и тихо выдохнул.

***

Прежде чем Трандуил оставил его одного, он очень серьёзно показал ему комнату, объясняя, куда какая дверь и арка ведет. До этого Харри представлял только, как выйти на балкон, проход на который находился в четырех шагах от края кровати. Послушав объяснение, куда выходит этот каменный выступ, он мог только изумиться, какой удивительный народ эти эльфы. Оставшись сидеть на пахнущей свежестью, со слабыми нотками луговых трав, прогретых солнцем, кровати, Харри считал секунды. У него очень хорошо получалось сосредотачиваться для этого. Спустя пятнадцать минут убедился, что Трандуил не вернется. Пошевелился, вставая с кровати. Выставив перед собой руку, чтобы не запутаться в трепещущих на легком ветру шторах, вышел на балкон. Он помнил, что там, где-то в шести-семи шагах от прохода, была скамья. Прохладный камень обжег сквозь тонкую ткань одежды. Уселся, скрестив ноги, и выпустил немного своей силы, только-только накопившейся у него. Но даже этого должно было хватить, чтобы прощупать мир вокруг. Впитать его уклад и законы. Познакомиться с потоками энергий, свободно блуждающими вокруг. Он уже знал, что всё было иным, но вот точно он не успел распробовать. Этот мир напоминал мягко струящуюся песню. Никакого отторжения не было. Он окутывал его, принимая к себе и ласково встраивая в свой цикл, закручивающийся спиралью. Но в размеренный энергопоток кто-то вмешался. Вмешался, извращая заложенный в основу порядок. Темные пятна были почти физически ощутимы. Ему даже показалось, что с севера ветер приносил не только редко падающие листья, но и тяжелый запах искажения. Это было что-то новое для него. По спине бежали мурашки, пальцы начинали подрагивать от желания протянуть руку и одновременно от страха перед этим. Так манят языки пламени. Они прекрасны, но кожа начинает плавиться или сразу сгорает, кровь вскипает. Это все оставляет за собой черные остовы ломких костей, что продолжают в жалкой попытке удержать тепло сжиматься в самом сердце огня. Глубоко вдохнул, очищая разум. Воспоминания начинали погребать под собой, отрывая от реальности. Становилось страшно: холод камня напоминал о холоде металлического стола или кресла, жесткого, полного опасности. Ещё раз наполнил легкие воздухом нового мира, отрезвляя восприятие: он совсем не был похож на безвкусный воздух стерильной камеры. Харри не смог бы придумать всё это. День был полон незнакомых ранее вкусов, запахов, ощущений… Лица коснулось что-то необычное. Теплое и невесомое, оно заскользило по коже. Запоздало вспомнил — так ощущалось прямое попадание солнечных лучей. Похоже, он потерял нить времени. Поднялся. Тело занемело, потеряло чувствительность: он просто обожал это ощущение, становившееся единственным спасением. Улыбнулся, осторожно считая шаги, чтобы вернуться в выделенную ему комнату. Но не справился, рукой натыкаясь на дерево арки. Провел по нему пальцами, растерянно изучая структуру. Он никогда не прикасался ни к чему подобному, что только доказывало, это не его фантазия. Зашел в комнату. Пускай уже взошло солнце, он забрался в кровать. Мягкие и прохладные шелка окутали его тело. Он будто утопал в этом. Поерзал, устраиваясь удобнее. Протянул руку в пустоту перед собой, остановился на несколько секунд, после чего согнул её в локте, расслабляя и накрывая глаза предплечьем. Приятная тяжесть на веках подтверждала, что он закрыл глаза. Легкая сонливость преследовала и до этого. Но вот уснуть не получалось. Он боялся это сделать, чтобы проснуться по ту сторону реальности, где он всё ещё был лишен свободы. Наверняка над его головой сейчас разрывался в истошном писке очередной датчик, считывающий его мозговую активность. Но здесь он в полной тишине. В таком редком состоянии. Ему казалось, что тело не принадлежит ему. Всё, что он чувствовал, это мягкость под собой и легкую невесомость скрывающего его от мира вокруг одеяла. Но разве это то, что он мог получить? Рассмеялся этому странному бреду, что окружал его. Магия же не будет врать, она теперь с ним. Он так давно хотел этого, но какой теперь в этом смысл? [Альтернативная версия одной из сцен] — Зачем ты поцеловал меня? Что в вашей культуре означает этот жест? — Мне захотелось. Довольно давно, если говорить откровенно. В нашей культуре это проявление привязанности, доброй воли, любви или обожания. Много значений на самом деле. Но ты, пожалуйста, никого кроме меня не целуй. — Потому что другим может быть неприятно? Трандуил чуть нахмурился, но, выдохнув, серьезно ответил: — Потому что после этого твой ревнивый муж убьет их. — У меня есть «ревнивый муж»? — …