The Curse of Dead Roses

«-Жалкая девчушка, позор моего рода! Убей Никлауса Майклсона!» — Ой, да иди ты к черту, карга старая! — недовольно воскликнула Лилит, вскакивая на кровати после очередного кошмара.       Тяжело вдохнув, девушка провела ладонью по шелковым светлым простыням и слабо улыбнулась. Уже три недели она живет под одной крышей с самыми старыми вампирами в мире, Клаус серьезно говорил про то, что теперь проклятая будет чуть ли не под постоянным присмотром, он отдал ей гостевую комнату, которая была очень рядом с его покоями. А из-за близости к нему Мартелла активизировалась во снах, не позволяя подростку поспать хотя бы и шести часов, ее крики постоянно заставляли подскакивать с кровати и проклинать мертвую женщину. Роуз аккуратно потерла глаза и взглянула на время, пять утра, до похода в школу оставалось много времени.       Теперь в школу ее сопровождала Ребекка, с которой они после пьянки нашли более-менее общий язык, а вот компания Елены смотрела на художницу с настороженностью и интересом, но до сих пор не подходили из-за постоянного контроля вампирши. Ей даже на вечеринку в стиле 20-х, которая была всего день назад, не дали сходить. Единственное что скрашивало будни в заточении в особняке Майклсонов так это звонки Кола и Джереми, как те подружились непонятно, видимо Гилберт вообще не понимает, что рядом с ним первородный вампир. Причем по его легенде именно Джереми познакомил свою подругу с вампиром. Кол же в свою очередь играет роль друга просто прекрасно, что Лилит даже задумалась, а честен ли он с ней. Но в последнею неделю от них не было никаких вестей.       После очередного осмысления своего бытия девушка встала с постели и подошла к окну, было очень тихо, что неудивительно в такое время, Роуз любила этот момент дня, когда ночь потихоньку отдает власть дню. Хотелось взять кисти и запечатлеть этот момент на холсте, но из своего дома она принесла только одежду и средства личной гигиены, так как Ребекка опаздывала на свидание и торопила шатенку. Лилит знала, что у Клауса есть собственная мастерская, но просить у него что-то очень стеснялась. В голове до сих пор четко стояло воспоминание, как она вцепилась в его руку и пила кровь, тогда такое наслаждение наполнило ее тело, что художница была готова запрыгнуть на мужчину сверху. Кровь была словно дурманящий наркотик. И вот теперь ей стыдно показываться ему на глаза, а так как у него были свои разборки с компанией Елены, то девушка его редко видела.       В горле был ком после неприятного сна, поэтому проклятая решила спустится вниз, чтобы попить воды. Было очень мило со стороны гибрида отдать кухню в полное распоряжение Роуз, им то еда не нужна, а вот ей без нее не жить, поэтому Майклсон накупил различных продуктов для своей заключенной. Но как только недоведьма спустилась с последней ступеньки, как чутье забило тревогу, было ощущение, что на нижнем этаже кто-то есть, причем кто-то чужой. Метку обожгло, словно предостерегая, и девушка застыла на месте, вглядываясь в темноту зала. И не успела она моргнуть, как чья-то сильная рука закрыла ей рот, предотвращая испуганный вскрик, Лилит задергалась, но тот, кто ее держал был нечеловески сильным. — Дернешься, я сверну тебе шею. — произнес до боли знакомый голос, Роуз перестала вырываться. — Умная девочка.       Ее резко развернули, и шатенка узнала в нападающем своего учителя истории, но от него веяло какой-то холодной энергетикой, словно он был мертв. Мужчина схватил ее за руки и потащил к выходу в кромешной темноте, он делал это с такой легкостью, словно она ничего не весила. Лилит не понимала, что с ним, ведь Рик всегда был добрым и теплым по отношению к ней, а это словно другой человек. Хотелось кричать от страха, да еще и метка жгла, но дома никого не было Клаус не возвращался со вчерашнего вечера, да и Ребекка куда-то запропастилась.       Аларик дотащил ее до машины с разбитым стеклом, словно он ее недавно угнал, и приказал садиться на заднее сидение. Роуз боялась его сейчас, поэтому послушалась и быстро приземлилась на сидения пикапа, до сих пор надеясь, что учитель не сделает ничего плохого ей. Мужчина сел за руль и завел мотор, тут же срываясь с места и на ходу доставая телефон из кармана. На его губах играла маниакальная улыбка, словно звонок кому-то веселил его, а вот девушку его настроение пугало до чертиков. — Алло, Клаус, добрейшего утра. — от звучание этого имени Лилит вздрогнула, опасаясь за жизнь Рика, ведь Клаус убьет его за похищение проклятой. — Я тут был у тебя дома и забрал твою принцессу, что сидела в заточении. — Я разорву тебя на части! — даже на заднем сидении Роуз услышала его рык, а вот улыбка с лица учителя пропала. — Сначала я убью ее, вспорю ей живот и выпущу все кишки и кровь, а потом умрешь ты. Я очень добрый, поэтому хочу, чтобы ты насладился ее смертью, так что приходи в назначенное место. Скину адрес Деймону, прощай… — он что-то быстро напечатал, а потом выбросил телефон в окно. — Ну что, Лилит, поболтаем? ***       «Лилит ничего не чувствовала, никакой опоры, словно парила в воздухе, а внутри словно все переворачивалось, метка горела. Девушка не помнила, когда ее вырубило в машине Аларика, он что-то ей говорил о семье первородных, об их уничтожении, а потом она почувствовала боль, словно тело онемело и не могло двигаться. — Доченька? — послышался голос отца, и Роуз нашла в себе силы открыть глаза.       Картина, что предстала перед ней, заставила содрогнуться от ужаса. Ее отец стоял на коленях перед какими-то людьми, все тело было в порезах, на лице не было живого места. Она дернулась к нему, хотела коснуться, но он покачал головой, ему что-то говорили, но мужчина смотрел прямо на дочь грустным взглядом, словно… прощался. Шатенка застыла на месте и не могла поверить, ведь это все неправда, это происходит в ее голове, девушка схватилась за волосы, сжимая их в кулаке. — Генри Роуз, как жаль с тобой прощаться, ты мешал мне столько лет, словно кость в горле. А теперь стоишь перед мной на коленях и разговариваешь со своей дочерью, которую ты бросил, решив противостоять мне здесь. Раскаиваешься? — взгляд отца стал жестким, таким Лилит его никогда не видела. — О, не переживай, как только отыщем пропащую шавку, наведаемся к твоей дочурке. Хотя Марсель не любит убивать маленьких девочек, но для твоей сделаем исключение. — Ты правда думаешь, Тиерри, что сможешь хоть пальцем коснуться моей дочки? — Генри громко рассмеялся, забывая про раны и заставляя художницу вздрогнуть. — Она сотрет тебя в порошок, жалкий вампир. — Посмотрим.       Вампир взял у своего приспешника меч, и только тогда она поняла, что вообще происходит. Это не просто конфликт, это казнь. Как в средневековье, ее отцу будут рубить голову мечом. Глаза широко раскрылись, слезы потекли по щекам, ведь она ничего не могла сделать, он говорил о ее силе и могуществе, но конкретно сейчас, когда родного отца убьют, ведьма ничего не может сделать. Подросток шептала все заклинания, которым учил Кол, надеясь, что хоть что-то сработает, хотя это было невозможно, ведь ее нет там даже физически. Генри повернул голову и посмотрел на свою дочь, у него самого в глазах были слезы, но не из-за страха смерти, а из-за того, что она тут и все это видит. Он не хотел этого.       Ведьмака ударили еще раз по лицу, а потом его голову положили на старый камень с множеством зарубок, так сказать древняя плаха. Мужчины и женщины вокруг смеялись, словно его смерть была чем-то веселым, все это было так чудовищно. А Лилит рыдала, ничего не получилось сделать, а она не хотела этого видеть, по голове словно чем-то тяжелым ударили, так как та сильно разболелась. Девушка шептала, желая пропасть отсюда и не видеть смерти собственного отца, которого она так давно мечтала обнять, а он смотрел только на нее, сожалея о потраченном зря времени в дали от нее. Генри думал, что защищает ее от первородных, думал, что справится с вампирами в этом городе, но он везде облажался. — Прости меня, Лилит… За все… Я люблю тебя, малышка… — взмах меча… — Неееет! — закричала Роуз, закрывая глаза, но все равно видела брызги крови и голову, отрезанную голову своего отца, а потом наступила темнота. — Ааааааа! ***       Деймон не знал, что делать, совершенно не понимал. Напротив, стоит его лучший друг, которым овладела старая ведьма, рядом первородная вампирша, которая пристально смотрит на белый кол в руках Аларика, еще совсем рядом стоит гроб с гибридом, которого они обездвижили заклинанием. Но самой большой проблемой была человеческая девчонка, что мешком висела на плече учителя истории, Сальваторе не знал, что друг похитил Роуз из «надежных» рук первородных. Елена не простит его, если он допустит смерть этой малявки, а вампир не хотел, чтобы девушка плакала, ведь ее слезы, словно яд для него.       Обращенный охотник неаккуратно скинул бессознательную Лилит на пол, Реббека в этот момент дернулась вперед, удивляя Сальваторе, он не думал, что блондинка будет готова спасать человека, учитывая смертельное оружие в руках врага. Аларик быстро ринулся к гробу, но Деймон ударил наотмашь, попав по руке друга и оттолкнув его в другой конец комнаты. Им нужно лишь дождаться готовности Бонни и заклинания. Вдруг замигал свет, заставляя Сальваторе напрячься. Вампир крикнул первородной бежать, но девушка ринулась к гробу, желая спасти своего брата, но Зальтцман был быстрее и сильнее, поэтому оказался около нее в мгновение ока и замахнулся белым колом. Голубые глаза Майклсон широко раскрылись, понимая, что сейчас она умрет.       Вдруг раздался громкий крик, и мощная ударная волна снесла всех находящихся в комнате, а также гроб с громким стуком упал со стола, открываясь. Деймона прижало к стене, голова раскалывалась от этого крика, из ушей хлынула кровь, он едва смог перевести взгляд на сжавшуюся Роуз, от которой исходила та самая волна. Девушка плакала и кричала, срывая голос и его слух, Бонни говорила, что возможно Лилит ведьма, но без сил. И сейчас вампир был готов бы рассмеяться над ошибкой их личной ведьмочки, но боль была невыносимой, как будто от ее крика ломалась каждая косточка в теле.       Боль была настолько долгой и невыносимой, что брюнет не сразу заметил, что она замолчала, продолжая лишь громко дышать и плакать. Он пытался встать, но сломанные ноги зарастали медленно, что было отвратительно, так как Аларик тоже начал приходить в себя после атаки Роуз, вправляя кости, Ребекка же лежала и стонала от боли. Дерьмовая ситуация. И только Лилит приподнялась и перевела на него рассеянный взгляд, как охотник ринулся к уже открытому гробу с Клаусом. Сальваторе смог вскочить, но не успел, белый кол вонзился в грудь гибрида, заставляя его тело вспыхнуть. Послышался крик Ребекки, кажется она тоже пришла в себя и пыталась остановить смерть брата, но Сальваторе откинул ее к выходу и сказал бежать еще раз. В этот раз она послушалась.       Лилит же, еще не отошедшая от смерти отца, смотрела прямо в глаза Клауса и не могла пошевелится, ведь он тоже смотрел на нее пока умирал. Метку обожгло огнем, да с такой болью, что девушка согнулась в три погибели и снова зарыдала. Она не верила в происходящее, за каких-то несколько минут она потеряла родного человека и мужчину, что вызывал в ней неоднозначные чувства, но который успел стать достаточно важным в ее жизни. Ее проклятие, ее судьба. Трепет, который она чувствовала рядом с гибридом был последствием метки, но ведьма все равно дорожила этими необыкновенными ощущениями. А теперь словно пустота заполняла ее сознание, как будто вместе с Майклсоном умерло ее сердце. Пока она была в прострации Аларик последовал за блондинкой, оставляя Деймона и Роуз одних.       Вампир что-то прокряхтел от боли и закрыл гроб Клауса, вид у него был потерянный, ведь теперь он умрет, так как гибрид создал его родословную. Он посмотрел на скорчившуюся на полу шатенку и медленно побрел к ней, Деймон никогда не испытывал на ее счет особых чувств. Были люди, которые раздражали его или наоборот нравились, Роуз была в категории посередине, просто подружка брата девушки, в которую он влюблен. Просто обычный человек, который часто мельтешит перед глазами. Потом появились первородные и заинтересовались этой обычной девочкой, вызывая интерес и у него, ведь что в ней разглядел Клаус необычного, если Сальваторе не смог. И лишь недавно Бонни урывками рассказала рассказы духов о семье Роуз, которые в давние времена была великой ведьмовской семьей, а Лилит была далеким предком этой семьи, но скорее всего была без магии. Но теперь он увидел ее разрушающую силу, многие ведьмы оказывали на него воздействие, но такую боль вампир испытал впервые.       Деймон присел рядом с ней и коснулся ее руки, заставляя обратить на него внимание, ведь несколько минут она просто смотрела в пустоту, уже даже не плача. Ему было жалко девушку, хоть он не понимал, кто был для нее Клаус, но выглядела она ужасно. Художница позволила себе вольность и прилегла на его колено, продолжая витать в своих мыслях, а Сальваторе лишь тяжело вздохнул и достал телефон, набрав брату. Разговор вышел коротким, да и что говорить, если они скоро все умрут, останется лишь Елена, а братья Сальваторе уйдут на покой. — Почему? — тихий шепот нарушил тишину после телефонного звонка. — Почему ты умрешь, Деймон? — Долго объяснять, малышка Роуз, но из-за смерти Клауса умру и я, а также Стефан, Кэролайн и Тайлер. Черт возьми! — он слабо ударил по полу, пытаясь вернуть самообладание.       Девушка вздрогнула, ведь столько знакомых ей людей могут умереть так скоро, словно проклятие какое-то. Она снова глубоко задумалась, едва сдерживая слезы, а Деймон снова взял телефон в руки и долго думал позвонить или нет, а когда решился, то послышался голос Елены в трубке. Лилит слышала все его слова, все слова Гилберт, и это было настолько личное, что Роуз пожалела о том, что нету сил встать и не подслушивать. Но к концу их разговора взгляд зацепился за появившуюся фигуру Аларика в дверях, страх снова накрыл с головой. Ведьма привстала с вампира, позволяя и тому подняться. — Малышка Роуз, тебе, пожалуй, стоит уйти. — художница аккуратно встала, но учитель преградил ей дорогу. — Рик, она человек, совершенно не твоя цель и больше не нужна для шантажа. — Я обещал, что убью ее после Клауса, а обещания я держу, Деймон. — мужчина двинулся на нее, но вампир бросился первый.       Началась драка, в которой Сальваторе явно не был победителем, Зальцман избивал его, ломал пальцы, потом они заживали, и все было по новой. А Лилит даже двинуться не могла, лишь в шоке наблюдая за всем этим, ведь сейчас охотник наиграется с вампиром и убьет ее. Единственный способ выжить — убить Аларика Зальцмана, но Роуз не знала, как воззвать к своей магии, тогда она вырвалась неконтролируемым поток от эмоций и боли. Сейчас же был лишь страх. По прошествии еще нескольких минут учитель истории впечатал Деймона в пол, послышался хруст позвоночника, а потом скучающе посмотрел на нее. Видимо настал ее черед умирать. Буквально, когда он был в метре от нее, девушка тихо произнесла. — Phasmatos Incendia — и тут же куртка Аларика загорелась, и это дало время Деймону напасть сзади.       А потом вдруг все прекратилось, учитель замер и стал оседать на пол, его кожа начала сереть, вдруг Деймон упал на колени и начал судорожно шептать про смерть Елены, Лилит его совсем не поняла, она была рада, что теперь в безопасности. Девушка подошла к нему и помогла встать, ведь его ноги дрожали, он словно в бреду шептал: «Она не умерла, нет». Роуз было паршиво, но она не хотела обратно возвращаться одна, сил совсем не было, хотелось просто упасть в кровать и плакать. Уже ближе к выходу Деймон оживился так сказать и поспешил к машине, не забывая прихватить за руку художницу. Ехали они в тишине, а когда остановились у больницы Мистик Фоллс, вампир выскочил и на огромной скорости побежал в здание.       Девушка же медленно вылезла из машины и не знала, что ей делать и куда идти. В больницу она не может пойти, сердце не выдержит, если она увидит Елену мертвой, итак слишком много смертей было всего за пару часов. Идти домой к Майклсоном не было смысла, вряд ли там кто-то был, ведь Клауса нет, а он был центром этого дома. Лилит просто брела по дороге, не разбирая пути, мимо ехали машины, не обращая на нее внимание. И вдруг она в кого-то врезалась, поднимать взгляд не хотелось, поэтому, что-то пробубнив, Роуз хотела пройти мимо неизвестного, как тут ее схватили за руку. Только взглянув на держащую ее руку, ведьма узнала его, Элайджа Майклсон собственной персоной. — Мне нужно поговорить с тобой, Лилит.