The Curse of Dead Roses

      Элайджа отвез ее обратно в особняк и даже сделал горячий чай, чего Лилит совершенно не ожидала и постоянно наблюдала за ним, пытаясь понять настроение первородного. Мужчина был спокоен, даже слишком спокоен для того, кто сегодня потерял брата, он всего лишь ждал, пока Роуз начнет говорить. Но художница упорно молчала весь путь до дома и уже полчаса, пока они вместе сидели на кухне, она просто не знала, что он хочет услышать. Как только кончилась первая кружка чая, Майклсон предложил налить вторую, ведьма кивнула и решила все же начать разговор. — Я не совсем понимаю, Элайджа, что тебе нужно от меня? Клауса убили… — она вздрогнула на этих словах, словно обожглась чаем. — Убили без моего участия. Я не… — Он должен быть жив. — девушка шокировано посмотрела на него. — Должен быть жив, нашел какую-то лазейку видимо. — Но как? Почему? С чего ты взял? — небольшой червячок надежды зашевелился в сердце. — Проклятие мертвых роз. Это настолько сильная магия, что ее закон невозможно нарушить, а по этому закону Никлаус должен умереть от твоей руки. И никак иначе. — его слова словно окатили холодной водой, заставив ее дернуться.       Если догадки Элайджи верны, то многие останутся живы, а главное будет жив Клаус, поэтому оставалось только ждать. Но первородный сказал, что у него срочные дела в другом городе, и попросил девушку звонить ему и сообщать все новости, происходящие в Мистик Фоллс. Примерно через час беседы он покинул ее, оставляя денег на еду, которые художница не хотела принимать, но вампир был непреклонен. Очень было странно, что он попросил не обнадеживать пока Ребекку возможным оживлением гибрида, объясняя это тем, что если это окажется неправдой, то сердце его сестры разобьется еще раз.       Лилит просидела на кухне без дела два часа, просто попивая остывший чай и смотря в темень за окном, воспоминания о смерти отца постоянно лезли в голову, мысли о пропавшей матери волновали ни меньше. Боль в сердце поедала все эмоции, поэтому, когда в особняк ворвалась Ребекка, Роуз лишь безразлично перевела на нее взгляд. Блондинка прошла на кухню, утирая кровь с лица, видимо перекусила где-то по дороге каким-то прохожим, и странно взглянула на ведьму, будто вспоминая всплеск сил, который произошёл совсем недавно. — Когда в тебе пробудились силы ведьмы? Ты могла спасти Ника. — с небольшой агрессией начала вампирша и была поражена отсутствующим взглядом собеседницы. — Отвечай, иначе я… — Как только я проснулась, тогда и пробудилась. Я не знаю, что произошло, что стало причиной. Помню лишь боль и… — подросток заколебалась, пытаясь сдержать слезы. — помню смерть своего папы, которую я увидела пока была в отключке. — То есть тебе приснилась смерть отца, и сразу же появилась сила? — но по скатывающимся слезам шатенки, первородная поняла, что вряд ли это был сон. — Скорее всего я покину этот город, мне здесь больше делать нечего.       Лилит снова осталась одна, погружаясь в свои мысли, а потом усталость взяла свое, и она уснула, прямо сидя на стуле в огромной кухне пустого особняка. Кошмаров не было, лишь темнота и ощущение одиночества, ведь больше отца не будет рядом, когда старая ведьма будет продолжать свои нападки, хотя если Клаус не смог выкарабкаться из лап смерти, то больше Мартелла ее не побеспокоит. Проснулась девушка от шума и голосов, кажется Ребекка с кем-то вела диалог, а потом дошло дело до драки.       Едва встав со стула из-за сильной боли в спине от неудобной позы, школьница прошла в гостиную, где все было укрыто белыми тканями, ведь Клаус собирался уезжать незадолго до своей смерти. Перед глазами мелькнул Деймон, смотревший на нее со страхом и неким укором, а потом послышались выстрелы. Сальваторе скрылся из виду, а Ребекка с огромным арбалетным болтом в груди упала на пол, ее кожа посерела, как у Аларика перед смертью. Роуз метнулась к ней, почти что, прижавшись к полу, чтобы в нее не попали нападавшие, но не успела она ничего сделать, как в особняк зашли люди в форме.       Увидев художницу, они навели на нее пистолет и уже хотели пустить ей пулю в грудь, как перед Лилит появился Деймон и на большой скорости унес ее из дома первородных. Вампир отпустил ее только, когда они оказались возле какого-то непонятного места, от быстрого перемещения желудок девушки скрутило и ее стошнило вчерашним чаем, так как это единственное, что было в желудке. Сальваторе морщился и вытаскивал деревянную пулю из плеча, которая видимо задела его, когда стреляли в Роуз. — Чем ты думала, Лилит? Они бы убили тебя, надо было сидеть тихо и не высовываться. Черт! У меня нет времени с тобой возится, поэтому предоставляю это тебе, малыш Гилберт. — от его слов она вздрогнула и подняла взгляд.       Джереми застыл на месте, когда увидел с Деймоном свою лучшую подругу, друзья говорили ему, что Лилит как-то связана с Клаусом, что он держит ее у себя и никуда не отпускает, поэтому Гилберту запретили сообщать ей о своем возвращении в город. А сейчас под ее растерянным взглядом парень испугался, ведь столько врал подруге, и она это знала, их общение теперь под угрозой из-за его вранья. Молодой охотник сделал шаг к художнице и помог ей встать, замечая, как вампир покидает их в неизвестном направлении.       Роуз молчала, хотя друг пытался ее разговорить, извиняясь за все вранье, она до сих пор была в шоке, ведь чуть не умерла, если бы не Деймон. Гилберт отвел ее в какое-то жуткое место, от которого по телу прошла дрожь, а метка приятно завибрировала, она чувствовала магию. А потом девушка увидела Бонни и труп Клауса, картинка стала медленно складываться в голове, ведь вряд ли Беннет хотела смерти своих друзей, возможно она спасла гибрида магией. Мулатка же с сомнением взглянула на Роуз и перевела взгляд на Джереми. — Ей тут не место, Джереми. Духи итак не слушают меня, а в присутствии другой ведьмы могут… — но парень вдруг возразил. — Постой, ведьмы? Лилит ведьма? Вы же сказали, что не знаете, почему Клаус держал ее у себя. Снова обман? Мы же только вроде все решили, Бонни. — Если бы тебе сказали правду, ты бы сразу бросился ее спасать. — все понимали, что для этого разговора не подходило ни время, ни место, поэтому ведьма перевела разговор в нужное русло. — Нам нужно спасти Елену, но духи не хотят со мной разговаривать. А самой перейти на ту сторону, чтобы вытащить Елену мне не хватает сил. — Что же нам делать, Бонни? Я не могу потерять Елену, только не ее. — отчаянно заговорил Джереми, расхаживая взад-вперёд.       Лилит вздрогнула, словно очнулась от сна. Она потеряла отца и совсем расклеилась, а ее друг потерял опекуна Аларика и родную сестру, которую он любил, несмотря ни на что. Роуз ощущала кончиками пальцев приобретенную магию, совсем другие ощущения чем, когда она занималась с Колом, и хоть ночью художница пыталась ее игнорировать, как напоминание об отце, то сейчас это возможно могло помочь другу. Она совсем ничего не знала, кроме небольшой горсти знаний, что ей в голову запихнул первородный вампир, но, если магию можно было передать Бонни, то возможно получилось бы спасти Елену. — Бонни, а если ты возьмешь еще моей магии, то хватит сил? — ведьма с удивлением посмотрела на шатенку и задумалась, а потом с сомнением кивнула. — Давай попробуем, только я не знаю, что нужно делать.       Девушки сжали друг другу руки, настраивая магический поток, Беннет что-то шептала себе под нос, а Лилит чувствовала, как тот странный ток в ее теле постепенно переходит в другие руки, метка вибрировала и немного покалывала, словно ей не нравилось то, что происходит. Свечи загорелись ярче, а потом перед глазами показалась Елена. Она выглядела совсем замученной, словно еще пару часов и ее тело иссохнет, Роуз первый раз видит процесс превращения в вампира. Гилберт не понимала, что происходит, но слышала голос мулатки и, словно мотылек летит на свет, шла на него.       Но вдруг на сцепленных руках ведьм появилась чья-то третья ладонь, и девушек прервал уж слишком знакомый голос, это была Шейла Беннет — бабушка Бонни, которая умерла год назад. Художница вздрогнула и дернулась, чуть не расцепив руки, но Бонни удержала ее, понимая, что Лилит никогда не видела духов мертвых ведьм. Но Роуз боялась, она ощущала ауру мертвой ведьмы, такую же как у Мартеллы Роуз. — Бонни, не делай этого. Это темная магия, даже силы семейства Роуз тебе не помогут. Ты усугубишь ее проклятие, не подвергая себя и ее опасности. Не смей! — ведьма хотела что-то сказать своей бабушке, но та сломала обмен энергией и откинула их друг от друга.       Шатенка упала рядом с гробом Клауса, больно ударившись затылком об него, на миг перед глазами все зарябило, и лишь испуганный голос Джереми держал ее в сознании. Девушка медленно открыла глаза и увидела, как Бонни гневно кидает книгу заклинаний на землю, а парень в это время утирал кровь с разбитого затылка подруги, когда он слишком сильно задел рану, она шикнула на него. Гилберт с извинением посмотрел на нее и помог подняться, держа проклятую за плечи.       Ведьма еще пыталась воззвать к духам, но ничего не выходило, а подростки в это время молча стояли рядом, опираясь друг на друга. Ей не хватало своего лучшего друга и его крепкого плеча, особенно в такое сложное время. И вдруг спустя полчаса метка на плече заболела с такой силой, что у Лилит подкосились ноги, но Джереми успел ее подхватить. Боль была такая знакомая, нарастающие покалывания с отдачей по всему телу, обычно такая боль была, когда Клаус приближался к ней слишком близко после долгого отсутствия. А потом в помещение завалились Кэролайн и Тайлер, оба были хмурые, хотя по вампирше можно было сказать, что она в бешенстве. Метка обожгла с более слабой, но сладкой болью.       Девушка с сомнением взглянула на Локвуда и заметила, что тот неотрывно пялится на нее, а потом стал приближаться, вызывая ответные реакции у метки. Парень подошел к ней ближе и коснулся щеки, дрожь прошлась по всему телу, а в комнате все напряглись, наблюдая за этой картиной, но боялись двинуться. В ней словно взорвался воздушный шар с эмоциями: радость, страх, трепет, смущение, страсть… Шатенка сглотнула накопившуюся слюну от напряжения и вдохнула в себя побольше воздуха, боясь шепнуть свою догадку вслух, но не удержалась. — Клаус? — Да, сладость моя, это я. Скучала?

***

      Клаусу благополучно вернули тело, и он сразу же сказал, что забирает Роуз с собой. Джереми попытался преградить ему путь, но Лилит попросила не вмешиваться, ведь гибрид ясно дал ей понять взглядом, что он не прочь вырвать ее лучшему другу сердце. Гилберту пришлось отступить, как и всем остальным. Майклсон взял художницу за руку и повел по лесу, не используя вампирскую скорость, так как девушка была бледна, словно призрак. Это была реакция тела на большое использование только приобретенной магии, ведь у Бонни снова не хватило сил на темную магию, духи не поддерживали ее, поэтому им снова пришлось использовать проклятую, как батарейку.       Весь путь до особняка они молчали, но гибрид крепко сжимал руку подростку, вызывая у той жар в груди и дрожь кончиков пальцев. Она не могла в себе разобраться, была ли радость от его воскрешения или нет, ведь теперь ее снова ждала клетка в доме первородного. Но те чувства, которые она испытала, когда увидела его, не поддавались никакой логике. Мысли о влюбленности часто лезли в ее голову, потом уходили на второй план из-за проклятия и метки, но потом вспоминалась та надежда, проскользнувшая в ее мыслях при разговоре с Элайджей. Лилит хотела, чтобы Клаус оказался живой. Это была не метка или проклятие, это было чисто ее чувство. И к своему ужасу Роуз понимала, что начинает влюбляться в первородного гибрида убийцу, которому тысяча лет, и это уже был факт, не важно был ли он спровоцирован меткой или чем-то еще.       Когда они подходили к дверям особняка у девушки вдруг закружилась голова, и она чуть не упала, если бы гибрид не поймал и не поднял ее на руки, вызывая смущение на лице подростка. После всего пережитого стресса ведьма понимает, что не ела ничего уже больше двух дней, организм видимо решил подать знак, вызывая головокружение. Мужчина отнес ее на кухню и тихо спросил о том, что ей нужно, шепча прямо на ухо и глубоко вдыхая в себя ее запах. — В холодильнике вроде бы был сэндвич, не помню. — прошептала художница, трепеща от такой близости. — Сладость, как только поешь, начинай собирать вещи, мы уезжаем из Мистик Фоллс. — девушка дернулась и чуть не упала с его рук. — Куда? — О, милая, тебе понравится! Мы поедем искать оборотней, чтобы делать гибридов. Крови Елены осталось не так много, но буду экономить. А тебя здесь оставлять нельзя, ведь как только я ослабляю контроль, тебя похищают и пытаются убить все, кому не лень в этом городе.       Он нежно провел рукой по ее щеке и посадил девушку на стул, тут же принося ей из холодильника холодный сэндвич и уходя по своим делам. Как только он скрылся из виду, Лилит коснулась своих щек, пытаясь согнать с них краску, и начала жевать еду, желудок болел очень сильно, странно, что она до этого не замечала этой боли, видимо тело было в каком-то оцепенении, а присутствие гибрида как всегда немного исцелило его. Роуз спокойно ела, думая о своей дальнейшей судьбе, как послышались крики первородных.       Медленно встав со стула, так как еще чувствовалось слабое головокружение, ведьма прошла к гостиную и тут же вздрогнула. Ребекка лежала на полу с свернутой шеей в луже крови, а Клаус был просто в гневе, бросал стулья, разбивая их о стены и проклиная свою сестру. Девушка пыталась понять ситуацию, а потом взгляд зацепился за пустой контейнер, где хранилась кровь Елены, он потерял способность создавать гибридов, ведь Гилберт теперь вампир.       Подходить к нему было самоубийством, ведь в порыве гнева он мог и убить проклятую, но чертовы чувства подтолкнули художницу к нему. Как только мужчина разрушил кулаком последний целый стол в комнате, его спины коснулась маленькая женская рука в попытках успокоить, запах роз ударил в нос. Клаус хмыкнул, ведь гнев, что бурлил постепенно уходил, один лишь запах этой девушки действовал на него как сильное успокоительное. Но этого было недостаточно, поэтому он резко развернулся к ней, схватив за руку, и грубо толкнул к стене. Испуганный олений взгляд, дрожащие ноги, сладкий запах крови — все это было искушением для гибрида, как он не пытался изолироваться от нее последние недели, но лишь стоило подойти ближе, как желание побеждали его. — Не подходи к волку, когда он в гневе, сладость, тебя могут убить или съесть, как в сказке. — шептал ей на ухо гибрид, борясь со своими демонами. — Разве ведьмы боятся волков, в сказках обычно наоборот? — в тон ему отвечала Лилит, чувствуя предательский жар чуть ниже живота.       Клаус не стал отвечать, целуя ее шею, чуть проходясь по ней клыками и царапая, девушка ахнула и тем самым вызвала срыв у мужчины. Майклсон поднял ее за бедра и на вампирской скорости переместил в другую комнату, сажая на обеденный стол. Он тяжело дышал, пытаясь вернуть себе самоконтроль, но также тяжело дышащая Роуз совершенно мешала ему в успокоении. Гибрид хотел ее поцеловать, а потом уже выпить ее крови, а именно этого он больше всего и боялся. Чувств, кроме голода, боялся этого желания обладать. Вдруг ведьма закашлялась кровью, чувствуя слабость и пугая Клауса. Она растерянно посмотрела на него, чуть ли не теряя сознание, а гибрид лишь успел прокусить свое запястье и дать ей своей крови. На грани между обмороком и реальностью Лилит смогла сделать глоток и почувствовать прилив сил и наслаждения, и снова вцепилась в его руку, со смущением вспоминая прошлый похожий инцидент. — Хорошо, девочка моя, давай пей. И я, пожалуй, побалую себя. — удерживая ее голову ровно, он сам укусил ведьму, чуть ли, не дрожа от ощущения удовольствия, а потом оторвался от нее. — Черт возьми! Сейчас я даже рад, что вырезал целую деревню ведьм. От тебя невозможно оторваться, сладость моя. — И не надо… — тихо прошептала Лилит между глотками, полностью теряясь в удовольствии.