Князь Юсупов открывает глаза

- Ты сумасшедший… - Государь смотрел на него, раздумывая, неужели это возможно, и что делать, чтобы это стало возможно… А после вдруг улыбнулся и кивнул. - Подожди меня тут, пожалуйста. Только не уходи. А сам - скорее искать ключ от спальни своей. Открыл и внутрь юркнул, сразу дверь закрывая. Ну а там… Конечно, это платье было тяжелым, да и он отвык от корсетов и такого веса, но уж потанцевать-то он сможет, почему бы и нет? Главное, чтобы никто не стал ни о чем спрашивать, да не полез с объятиями. Хотя Иван сможет его защитить наверняка… Да и оградить от излишне пьяных гостей. Как же хорошо, что он побрился перед балом, особо и маскировать ничего не надо. Конечно, прическа у него совсем не такая, как надо, но вот парик вполне сможет все компенсировать, и маска побольше, изукрашенная так, что спускалась ниже лица, и не было видно, что лицо угловатое и мужское. Впрочем, все равно, эта метаморфоза заняла у него не меньше получаса, зато после… Что ж, можно было сказать, что превращение удалось – ведь Иван замер на месте, и, кажется, подумал что император там с девушкой уединился, забыл про него. - Если ты так замрешь на балу, то мы провалимся и опозоримся, Иван. Пришлось стукнуть его веером по плечу, чтобы он отмер и закивал. - Ну что ж… Судя по твоему лицу, тебе нравится. Феликс жеманно повел плечами и отряхнул несуществующие пылинки с подола, чуть улыбаясь уголками рта. - Знаешь, если кто-то попытается со мной заговорить, тебе следует немедленно меня увести, притворившись ревнивцем. Иначе быть беде. Иван смотрел, не отрываясь, дышать и то забывал, и сглатывал нервно, потому что не верил своим глазам. - Это ты? Представить не могу... - ох, как же он этого хотел и ждал, даже ноги сейчас подгибались. И выйти из ступора он не мог, пусть Феликс уже начинал гневаться и стукнул его веером снова совсем не любезно. Маска, платье, накидка на плечи- замаскировано было почти все, и все же он интуитивно узнавал своего любимого Феликса. Тот на попытки приподнять маску и коснуться губ или хоть взглянуть на лицо (точно ли его не обманывают?) отозвался хмыканием и Ивана вновь без снисхождения отпихнул. - Хватит, - прошипел он недовольно. - Краску сотрешь, я же припудрился. - Мне... Мне очень нравится, - и Иван шумно выдохнул, а потом взял Феликса под руку, причем собственная его рука слегка тряслась. - Ты будешь там королевой бала. - Главное, чтобы приняли меня за твою жену, а то быть беде ведь… Он обнял его за талию, но свои порывы стоило сдерживать - иначе до бала не дошло бы, а надо было все-таки осуществить задуманную шалость до конца, а то снова выйдет, что одевался Феликс ровно на пять минут, и для чего? - Хорошо... Торопиться не будем, - и Иван улыбнулся, и заботливо повел свою даму вниз. Впрочем, кто бы мог отобрать его у Ивана, Феликс таких людей-то при дворе не знал. А уж учитывая, что после ссоры он не был намерен вообще его выпускать из рук – так тем более. Вместе (после некоторого количества попыток успокоить Ивана, конечно), они спустились вниз. Сначала вышел Иван, а после и будто бы за ним выскользнула очаровательная незнакомка, присоединяясь к толпе оставшихся гостей. Подавал Феликсу руку, ведя его вниз по лестнице, помогал придерживать подол, за что снова получил веером по пальцам, причем чувствительно - а нечего было попытаться выведать, в чулках Феликс под этими юбками или нет? В ответ на "ты невыносим" Иван только рассмеялся восторженно. Гости, уже было заскучавшие, обернулись, когда двери распахнулись. Князь Бессонов со спутницей тут же вызвал перешептывания. - Екатерина Андреевна... Вернулись? - удивлялись одни. - Тише ты, видишь, не она это, - шептались другие. Но открыто спросить у Ивана, с кем же он, не решались. К их облегчению, вскоре оркестр с новыми силами заиграл медленный грустный вальс, и Иван повел свою спутницу в танце, благодаря и учителя танцев за уроки, и себя за то, что не бросил учиться и может теперь достойно вести пару. Они медленно кружились по залу, он обвивал талию Феликса, обозначенную платьем, рукой, и, иногда наклоняясь, шептал что-нибудь (временами Феликсу снова хотелось шлепнуть его по губам). - Душа моя... - он тайком целовал кончик веера, что легонько шлепнул его по носу, - кто прекраснее вас? Я с ума схожу... Жестокая... Он старался не оговориться и не назвать Феликса его именем, а не то кто-нибудь мог подслушать. Но вот танец окончился, и они заняли места за столом. Им поднесли по бокалу шампанского. - За нас, сердце мое. Общий интерес к тому времени поутих, многие вернулись к карточным столам, но зато, увидев идущего к их столу Трубецкого, Иван напрягся. К счастью, тот всего лишь осведомился, не видел ли Иван Николаевич государя? - Должно быть, отправились спать, время-то позднее. да и бал выдался утомительный. - Наверное, - и тот почтительно отошел. Иван уже хотел тайком поцеловать Феликса, пользуясь раскрытым веером, но тут подошел к ним еще и молодой граф Семенов. - Вечер добрый, ваше сиятельство. А вы уже, гляжу, с новой спутницей? Как же, нехорошо-с, при молодой супруге... Но я обещаю вас не выдавать, если позволите пройтись с вашей прелестной спутницей в танце. - Подите вон, - прорычал Иван, - вы пьяны. - Ни в коем случае! - возмутился тот, хотя водкой от него и впрямь пахло изрядно. - Подите прочь, сударь, не то я велю вас вывести! - Вас государь за такое самоуправство... снова накажет. На их скандал начали оборачиваться. а потому Иван, взяв под руку Феликса, бросил: - Идем, ма шер. А с вами, любезнейший, я препираться не намерен. Вы позорите честь девушки вашими предположениями! Они удалились наверх; Иван проводил Феликса до его покоев. - Чуть было не дошло до скандала. Вовремя ушли. Но я больше в подобные авантюры... - Прости, Феликс, кто же знал! Ну, прости... С этим Бессонов спустился вниз и уехал на одной из карет; но кучера он отпустил, едва завернув за угол, сам же через черный ход при кухне вновь поднялся к покоям Феликса. Если бы Иван и его государь знали, что внизу топчутся вездесущие корреспонденты газетных листков, вели бы себя тише и, может, не почтили бы общество своим визитом, но кто ж знал, что утром в светских новостях будет отчет об императорском рождественском бале и о том, что под конец князь Бессонов появился с прекрасной незнакомкой в ослепительном платье и в жемчугах, что под стать разве что королеве? Хорошо, мол, что государь не видел такого его поведения, потому как его в зале уже не было... Зато вот супруга Бессонова узнала и поэтому после завтрака, в слезах читала эту газету. И так-то ей было дурно, а теперь, узнав что супруг ещё и гулял с какой-то девицей... а ещё и не ночевал дома! Одевшись, княгиня немедленно отбыла во дворец. Может быть, она и была дочерью Белозерского, но вместе с тем, была милой, кроткой и доброй. Но и когда эмоции захватывали ее, грознее не было ничего и никого. Так что, когда Бессонов и государь после завтрака сели обсуждать донесения его с границы, бедный Трубецкой влетел чуть ли не вперёд княгини, что требовала немедленно дать ей увидеть этого мерзавца, который так посмел опорочить ее имя. Впрочем, увидев удивленного государя, пыл она поумерила. - Мой государь... Ваш брат... Газеты пишут... И тут силы покинули ее, и княгиня упала на диванчик, что стоял тут же у дверей. Трубецкой сначала испугался, но увидев, что и правда княгине дурно, поднес воды, пока она обмахивалась платком и плакала беспрестанно. - Что случилось, душа моя? В чем дело, неужто брат мой вас чем-то обидел? Феликс даже бросил строгий взгляд на брата, мол разве он о чем-то не знает? Но удивленный взгляд Ивана был ему ответом. Княгиня вместо ответа протянула ему страницу из газеты, коей хотела уличить неверного мужа. Но Феликс, изучив газету, только улыбнулся. - Ах, это... Ну что ж, Екатерина Андреевна... простите, это, верно, моя вина. Вчера на бал прибыла дочь одного из послов, хоть она изначально и чувствовала себя плохо. Но решила высказать мне дань уважения и приехала позже. Девушке стало дурно, и я нашел ее в одной из комнат, в слезах и полуобморочном состоянии - с отцом они разминулись, вот и вышла заминка. Она испугалась очень, поэтому встретив в коридоре брата, я поручил ее его заботам, чтобы девушка успокоилась, потанцевала и отправилась домой, как только за ней бы прислали карету. Не волнуйтесь, он не мыслями, ни делом не опозорил вас, вы зря льете слезы. Что же до грязных слухов, которые пустил граф Семёнов... Юрий Николаевич, примерно накажите дерзкого юнца, чтобы он знал, что за свои слова надо отвечать! Напишите ему выговор и отправьте его матушке и отцу, чтобы они воздействовали на его. В следующий раз я вышлю его из столицы... Ну же, успокойтесь, душа моя, почему вы так взволновались? Иван поднес жене стакан воды и помог встать. - Не плачь, Катенька, ну, дело ли это? Что ты выдумала, не стал бы я уединяться ни с какой девицей, зачем мне кто-то, если у меня есть ты, мой кроткий ангел. Ты меня спасла, стал бы я тебе изменять с первой попавшейся девицей? Кстати, дочитывала ты заметку до конца? Вот пишут, что хоть на ней и было убранство редкой красоты, ростом она была лишь чуть менее сажени, к тому же широкоплечая как мужик, и еще совершенно не говорила. Немка, наверное... Бедная Катерина Андреевна к тому времени успокоилась и лишь шмыгала носом, улыбаясь. Он вывел ее и отвез в их дом неподалеку, тем более, что волновался и за нее, и за ребенка, и за глупую вчерашнюю шалость - но разве же этим репортерам заткнешь рот? И кто знал, что они караулят не только снаружи, на морозе, но и в вестибюль внизу успели пробраться и подкупают местных лакеев? Теперь еще и Феликс разозлится на него... А ведь как хорошо было вчера! Он, скрывшись от любых взглядов, в темноте скользнул в спальню Феликса - тот при свете канделябра начал было раздеваться сам, снял маску... И снова оказался прерван поцелуем, еще более жарким. - Как же я скучал, Феликс... Едва с ума не сошел. И сошел бы, если б ты не сменил гнев на милость. А теперь я не могу больше терпеть - хоть высеки меня еще раз после. И он подхватил Феликса на руки, в этот раз плюхнувшись с ним на ложе, а потом уже удовлетворил свое любопытство насчет государевых чулков. Сперва снял с его ног натершие туфли, потом приподнял нижнюю кружевную юбку, потом увидел тонкие чулки, провел рукой выше, гладя его бедра, помог их снять... - Ваня, ей-богу, я же задохнусь... Корсет! - Ох, прости, - и он помог расшнуровать корсет, а уж после принялся целовать Феликса везде, от глубокого декольте до бедер, вновь бесстыдно задирая юбки. - Ох, скажи еще что-нибудь таким своим голосом, умоляю! И тут же совершенно нелогично закрыл своему государю рот новым долгим поцелуем, после чего поднялся, озираясь и улыбнулся, когда увидел приготовленную мазь в маленькой склянке. - Феликс... ты позволишь? И он коснулся его промежности и узкого входа, сперва несмело, потом увереннее, наслаждаясь раздававшимися в ответ стонами. Конечно же Феликс позволил, да не один раз, да так что уснули они едва ли под утро, и разбудил их Трубецкой, уже искавший ключ запасной от государевой спальни и удивляющийся тому, что он заперся внутри - как бы не случилось чего! Ох, как подскочил государь! Он же даже не умылся вчера, да и платье валялось прям на полу - как будто бы Иван позволил ему его убрать! - Я встану скоро, Трубецкой, не заходите пока. Скоро выйду. Нет нет, мне не плохо, просто видел вчера журналистов и заперся на всякий случай.. Идите. Да, скоро выйду. А сам уж бледный упал на диванчик, осматривая бардак. Благо Иван тихо давился от хохота, разглядывая своего государя и его вид внешний. За что получил в морду свою холопскую подушкой с дивана, и шепотом приказ немедленно одеваться и помочь ему все убрать! Особенно платье, чтобы никто не видел его, учитывая, что его явно одевали... Пришлось его упаковать и засунуть в шкаф, благо для костюмов государя был перевозной шкаф - но ведь женское платье пышное, и оно едва ли поместилось! Ну а умываться пришлось питьевой водой, что осталась в графине - стирая тряпкой остатки грима. - Вот же ж... Чуть не попались. Что ты хихикаешь, Иван? Не попались, говоришь? Это ты еще не знаешь, надо тебя отсюда выводить как-то. Сейчас оденусь и выйду в кабинет. А тебе ключи от второго выхода дам. Выйдешь и зайдешь уже как белый человек, чтобы никто и не подумал. Позавтракаем, да обсудим твои письма, что-то у меня сомнения некоторые по полку. Так и получилось. А после прилетела княгиня, и оба они ее успокаивали, так и не поев как следует. Правда, заметив бледность и то, как хватается за горло княгиня, пытаясь побороть тошноту, вызывало таки у Феликса вопросы, и спустя день, когда они все же увиделись, он напрямую брату вопрос задал, а не ждут ли они-де наследника, а то что-то княгине так дурно было, и с бала она уехала раньше...