Флёр белой акации

      Втереться в доверие, тонко нащупать слабые места, надавить ровно настолько, чтобы человек привязался, но не заметил, что тянет его не искренность, а невидимая нить твоего расчёта. Как таких называют? Манипуляторами? Психопатами? Или просто сломанными людьми, чьи детские раны так и не затянулись? Тяжело ли жить с ощущением, что весь мир — шахматная доска, а ты не можешь быть ни королём, ни слоном, только игроком? Когда любое доброе слово воспринимается как ход против тебя, а любая улыбка — как попытка проникнуть за твои стены? Ты учишься не доверять, ведь знаешь: если сам плетёшь сети, то рано или поздно окажешься в чужих. Джисон, как всегда, был весел. Он вкушал влагу ночного воздуха, его терпкий запах, в котором смешались ноты свежей выпечки, липнущего к пальцам сахара, мокрого камня после дождя и тяжелых бензиновых испарений, застрявших в асфальте. Но даже этот привычный коктейль запахов не мог заглушить раздражение — спина и руки все еще ныли после падения. Несколько дней без движения, взаперти в четырех стенах, под угрюмым взглядом Чанбина... Разве есть что-то хуже? Разве что его бесконечные разговоры о делах, от которых шумело в голове. Даже наивные вопросы Чонина были приятнее, чем это вечное «надо, надо, надо». Прохожие шагали мимо, погруженные в свои заботы, с застывшими лицами, на которых читалась вечная усталость. Они не замечали ни лавки с выпечкой, ни его самого, ни, возможно, чего-то гораздо большего. Джисон был уверен: попробуй он сдвинуть лавку, никто бы не остановился. Они бы не заметили и того, как медленно, незаметно меняются вокруг улицы, запахи, здания. А потом, когда перемены станут необратимыми, когда прошлое окончательно растворится, они вдруг очнутся, попытаются ухватиться за воспоминания. И поймут, что ничего не могут вспомнить. Джисон ненавидел это. Гуляя, он старался не думать ни о чём серьёзном. Иногда заглядывал в фотобудки, где кривлялся перед камерой, иногда заходил в клубы, где неизменно заканчивал вечер, танцуя на пилоне со стриптизёрами, пока его не оттаскивали оттуда силой. Теперь же, снова оказавшись на улице, он посвистывал, засунув руки в карманы, и неспешно шагал вперёд. Он оказался на мосту, перекинутом через широкую реку. Воды Сумидагава лениво перекатывали свои тёмные волны, отражая в себе тысячи огней ночного города. Где-то позади оставалась башня Токио, чьи алые огни дрожали в воздухе, а впереди уже загорались неоновые вывески Акихабары. Люди прогуливались по тротуарам, кто-то делал фотографии, кто-то сидел на перилах, курил и смеялся. Воздух был свежим, лёгким, пронизанным ароматами уличной еды, приглушённым гулом далёких голосов. Джисон вписывался в этот беспорядок легко, как будто сам был его частью, скользил по толпе, просто следуя вперёд. Феликс поручил ему найти Минхо и разговорить его. Джисону было плевать. Общение? Завоёвывание доверия? Кому оно нужно, если в нужный момент можно просто вытрясти информацию силой? Разговоры, налаживание контактов — слишком долгий и муторный процесс. Если этот Минхо так же равнодушен к нему, как и он к нему, зачем вообще пытаться? Но шаг его сбили. Кто-то резко схватил его за воротник, рывком притянул к себе и с силой впечатал в холодную стену. — Чёрт побери, наконец-то я тебя нашёл. Минхо тяжело дышал, кулаки сжаты, взгляд горел злостью. Джисон поморщился, потёр затылок и зашипел. — Вот это повороты судьбы, — протянул он, поправляя бомбер и лениво поднимаясь на ноги. — Так соскучился? — Мне урезали зарплату. Верни мне мои деньги, сука. Минхо замахнулся, но Джисон перехватил его кулак, легко удерживая его в ладонях. — Ты чего сегодня такой истеричный? О каких деньгах вообще речь? — О тех, которые ты вытряс с моего босса, притворившись шлюхой. Джисон вскинул брови и улыбнулся, чуть наклонив голову. — Какой босс? Когда это было? — Ты что, дебил? — Не припоминаю, чтобы я у кого-то что-то брал. Минхо стиснул зубы, явно сдерживаясь, потом тяжело выдохнул, прикрыл глаза и опустился на корточки. — Это вообще не смешно. Я заебался. Я не хочу работать. Пять на два, с утра до вечера, стоять, следить за камерами… Блять, ещё деньги на еду доставать. Джисон посмотрел на него сверху вниз, наклонился чуть ближе и, ухмыляясь, спросил: — Так ты что, правда соскучился? Забавно, что перед ним плакался тот же парень, который был нацелен убить его при первой же возможности. Ради таких моментов стоит проживать жизнь в настоящем, но мысли Джисона были о другом: «Может, просто разделаться с ним сейчас? Зачем мне, как Феликсу, пытаться втираться в доверие? Это не в моей натуре.» Задумавшись, он снова посмотрел на трясущегося от злости Минхо и вдруг рассмеялся. — Ты только посмотри на себя, — он беззлобно ткнул его в плечо. — Чуть не расплакался. Минхо не стал отвечать. Он просто размахнулся и ударил. Джисон почувствовал резкую боль, нос заложило, а кровь капнула на асфальт. Он покачнулся, но удержался на ногах, провёл костяшками пальцев под носом, размазывая багровую линию, и ухмыльнулся. — А это заводит, — пробормотал он, с интересом глядя на Минхо. — Что ты сказал? — Заводит то, какой ты истеричный и тупоголовый. Я ведь дал тебе свою визитку. Ты мог просто найти мой адрес по номеру телефона, но нет… Ты выжидал, искал, устраивал за мной слежку. Получается, ты всё это время наблюдал за мной? Видел, как я отрывался со стриптизёрами… — Да что ты голову мне морочишь? Верни просто мои деньги, не то я пойду в полицию. — К полицейским? — Джисон скривился, прищурив глаза. — Серьёзно? Сколько тебе лет, Минхо? — Не твоего ума дело. — Мне надоело твое нытьё, — Джисон тяжело вздохнул, шагнул вперёд и грубо оттолкнул его. Минхо чуть не упал, но устоял. — Я свободен и мне скучно. Давай лучше прогуляемся. Если будешь вести себя тихо, я верну тебе деньги с процентами. — С чего бы мне верить тебе? — Минхо хмыкнул, с недоверием осматривая его с ног до головы. — Ты выглядишь как человек, у которого в кармане максимум сто йен. — Да ты охренел, мой бомбер стоит больше 2000 долларов. Не видишь здесь надпись «гуки»? — Гучи, придурок, какой гуки. Это разве не паленка? Я закупался там одеждой для своего босса, не видел там коллекцию из бомберов. — Блять, ты серьезно? — Джисон изогнул одну бровь и чувствовал, как сам начинает вскипать. — Так ты пойдешь со мной гулять или нет? Минхо был не в восторге. Вместо того чтобы нормально провести свои единственные выходные, он вынужден таскаться с человеком, который вытряс из него деньги, лапал его без зазрения совести, а теперь ещё и злился, будто это он был жертвой. Но спорить дальше? Часами пытаться выбить своё обратно? Смысла в этом не было. Джисон явно не собирался отдавать деньги, по крайней мере, безвозмездно. — Ладно, пойдём. Они молча шагали по ночной Акихабаре. Вокруг яркие вывески баров, клубов, магазинов электроники, сияли огнями. Возле входов стояли девушки и парни, заманивая прохожих внутрь: кто обещал лучшие коктейли, кто — уютную атмосферу, а кто просто развлечение на ночь. Толпа сновала по узким улочкам, но на этот раз раздражала чуть меньше, чем обычно. Джисон шёл неспешно, наблюдая за всем с ленивым интересом. И всё же слова Феликса не выходили у него из головы: «Если хочешь вытянуть из кого-то нужное, будь мягче. Иначе ничего не получишь.» Мягче? Это было не в его стиле. Но, может, стоило попробовать? Он бросил взгляд на Минхо. Тот шагал рядом, явно недовольный, ссутулившись и засунув руки в карманы. Выглядел так, будто сожалеет обо всех жизненных решениях, что привели его к этому моменту. — Расскажи о себе, — вдруг сказал Джисон. Минхо недоверчиво прищурился. — Че? Джисон закатил глаза и вздохнул. Ну да, втираться в доверие — это явно не его. Но уж лучше, чем идти в тишине, чувствуя напряжение в воздухе. — Меня уже наскучила эта гулянка с тобой. — Да мне всё равно. Сколько нам ещё осталось? — Что ты делал в баре для геев? — Ну, блять, с мальчиками познакомиться зашёл, что за тупые вопросы? — Ты можешь нормально отвечать, а не агрессировать? От твоего негатива уже голова идёт кругом. Минхо тяжело вздохнул. — Слушай, если ты всё это устроил, потому что надеешься, что у нас что-то получится, то не стоит. Ты вообще не мой типаж. «Вот нахал.» Настроение Джисона мгновенно упало ниже плинтуса. Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся. — Не грусти только. — С чего бы? Ты тоже мало интересуешь меня. — Тогда зачем ты приставал ко мне? — Ну, блять, может с мальчиком тоже познакомиться хотел? — повторяя слова Минхо писклявым голосом, отрезал Джисон. — Фу, какой ты агрессивный. Разговор заходил в тупик. В воздухе повисла тягучая, раздражающая тишина. Её нарушил только звук урчания живота. Минхо смутился, отвёл взгляд, будто надеялся, что Джисон этого не заметил. — Надо же, теперь мне платить еще и за твою еду? — Так я не виноват, что кто-то украл мои деньги. Джисон не понимал, как можно так сильно бесить человека, будучи в настолько беспомощном положении. — Что ты хочешь съесть? — Не надо. — Да заебал уже ломаться. Говори, не то я реально забью. Минхо закатил глаза, но бурчание его живота снова выдало правду. — Я хочу карри. «И где, чёрт возьми, я тебе найду карри в Акихабаре?» — с раздражением подумал Джисон, окидывая взглядом неоновые вывески. Бары, игровые клубы, магазины техники, кафе с десертами… Но тут взгляд зацепился за небольшую, почти незаметную забегаловку в переулке. Они зашли внутрь. Здесь было узко, пахло специями и жареным луком, за стойкой пожилой мужчина в фартуке молча следил за процессом готовки. Минхо заказал карри, а Джисон даже не стал ничего брать, потому что не был голоден. Он просто сидел напротив и наблюдал, как Минхо уплетает еду за обе щеки, явно позабыв о своём недовольстве. — Малой, ты сколько уже не ел? — Два дня, — не отвлекаясь от еды, сказал тот. Джисон шикнул, не сводя с него взгляда. — Да не спеши ты так, еда не убежит. Но Минхо, кажется, и не слышал его. Он глотал еду, едва прожёвывая, будто ел в последний раз в жизни. Когда миска опустела, он поднял на Джисона беспомощный взгляд, словно только сейчас осознал, как был голоден. — Блять, ты серьёзно… — Джисон закатил глаза и обернулся к официантке. — Можно ещё две порции карри ему? — И кока-колу, пожалуйста, — вставил Минхо. Когда три миски карри были уничтожены, а остатки смыты ледяной колой, Минхо выглядел абсолютно довольным. — Кстати, у тебя разговорный японский улучшился с того времени, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Да неужели? — Да. — Минхо поднялся. — Ну что, пойдём? Они снова вышли на шумные улицы. Город жил в своем ритме — неоновые вывески мерцали, отражаясь в лужах, машины проносились мимо, оставляя за собой шлейф фар и глухой гул моторов. Толпы людей текли вдоль витрин, погруженные в разговоры, в мысли, в собственные маршруты, будто не замечая хаоса вокруг. Минхо шагал рядом, сосредоточенно разглядывая тротуар, явно не собираясь начинать разговор первым. Джисон тяжело вздохнул. Ну, конечно. Если кто и должен был это делать, то снова он. — …Так ты всегда жрёшь, как одержимый, или это по особым случаям? — Да, когда за меня платят, я так и кушаю. — Понял. Джисон на секунду задумался, а потом решил снова аккуратно завести разговор, надеясь, что сытый Минхо окажется менее упрямым. — Ну и как? Нашёл парня для отношений? — Я особо не ищу отношений, — честно признался Минхо. — Меня интересовали отношения без обязательств, ведь у меня в приоритете работа. — Ясно. — Что насчет тебя? Часто ходишь в такие бары? — Да, чтобы скучно не было и побыстрее с кем-то перепихнуться. Я терпеть не могу вот это… долгие разговоры, свидания, — Джисон украдкой посмотрел на того. — По тебе вот не скажешь, что тебе такое не нравится. — А с чего ты взял? — Ну не знаю, ты какой-то сопливый. Плачешься, быстро злишься. Утомляешь прям. — Вы уж простите, — Минхо положил обе руки в карман. — Думаю, свидания — это мило. Будь у меня чуть побольше времени, я бы сходил куда-нибудь. Джисон пожал плечами, подойдя к ближайшему автомату. Он кинул монету, выбрал баночку холодного кофе и, вытащив её, не спеша открыл крышку. Где-то мигали вывески караоке-баров, уличные музыканты под переборы гитар выводили меланхоличные песни, а в переулках курили парни в дорогих костюмах, лениво переговариваясь. Время застыло. Как же приято это было ощущать. — А ты безработный? — вдруг спросил Минхо. Джисон поперхнулся кофе. — У меня есть работа. — И какая же? — Воровать чужое имущество и продавать его. — Ты что, дебил? Мы в мире гангстеров живём? Хватит шутить. Джисон снова пожал плечами, глядя, как мимо них проносится компания пьяных студентов, смеющихся над чем-то своим. — У меня специфическая работа. Не знаю, как это объяснить, — небрежно бросил он, продолжая потягивать кофе. — Главное, чтобы тебе хорошо платили, — пробормотал Минхо, снова засовывая руки в карманы. Ночь была в разгаре. Минхо уселся на корточки. Лунный свет скользнул по его черным волосам, вырисовывая мягкий серебристый отблеск. Джисон уставился на его макушку, и в голове мгновенно вспыхнула мысль — шлёпнуть его по башке. Легонько, просто ради забавы. Он почти уже поднял руку, но в последний момент передумал, сохранив это желание при себе. — Меня скоро доканает штрафная система нашей компании, — заявил Минхо, с таким видом, будто ему жизненно необходимо пожаловаться первому встречному. — А чего не уволишься тогда? — Я правая рука босса. Позиция охранника больше для вида, я думаю. — И сколько тебе платят за одну смену? — 20.000 йен в день. — Да ты шикуешь же. Высокая зарплата. — Я больше половины денег отдаю родителям, — Минхо говорил спокойно, но в голосе проскользнула усталость. — Они у меня старые. Нужен уход, ещё продукты… — Всё-всё, я уже понял, — Джисон сжал пустую банку из-под кофе и небрежно кинул её в мусорку. — У меня есть работёнка. Не хочешь подзаработать за день свою месячную зарплату? Минхо скептически прищурился. — Чего? Что ж это за работа такая? — Есть один клуб, где не хватает хост-мальчиков. В субботу вечером будешь наливать дорогой алкоголь шишкам и развлекать их разговорами. Спать с ними запрещено, так что можешь выдохнуть, если переживаешь за свою задницу. — А если приставать будут? Джисон хмыкнул, прикуривая сигарету. — Ты реально тупоголовый, малой. За такие деньги стерпишь. Да и подумай сам: тебе нужны деньги и отношения без обязательств. Ты не хочешь ни с кем связывать свою жизнь, но в то же время можешь повеселиться и при этом неплохо заработать. Тем более, с твоей внешностью тебе точно накидают чаевых. Если так подумать, то это довольно неплохое предложение: за один месяц такой работы он мог бы закрыть долги и больше не париться о деньгах на родителей. Джисон протянул ему визитку клуба и деньги с процентами, как и обещал. Ни слова больше не говоря, он развернулся и ушел, оставляя после себя запах табака и какое-то странное послевкусие. Минхо пытался понять, что именно его задело. Той ночью Джисон цеплялся к нему так настойчиво, что теперь было странно видеть его таким — раздраженным, будто Минхо только что свалился ему на голову и добавил лишних хлопот. Хотя все было ровно наоборот. Он продолжал смотреть ему вслед, пока его силуэт не растворился в толпе. Джисон не выглядел как человек, замышляющий что-то плохое. Скорее, как тот, кому попросту все равно. Минхо отпустил навязчивые догадки, сложил руки в молитве и попросил Бога больше не сталкивать его с подобными людьми. С теми, кто называл его «малым», даже не зная его возраста, кто бросался презрительным «тупоголовый», не имея ни малейшего понятия о его интеллекте. Между прочим, Минхо гордился своим красным дипломом. Пусть с окончания университета прошло немало лет, но он по-прежнему считал себя крутым. Джисон же, напротив, не утруждал себя раздумьями о чужих достоинствах. Он без капли сомнения говорил, что думал, и думал, что говорил. И именно это раздражало Минхо больше всего. — Господи, я почти никогда не грешил в своей жизни, — пробормотал он, крепче сжимая ладони. — Если я действительно один из тех, кого ты считаешь верным последователем, позволь моему желанию сбыться. На следующий день они снова встретились. Прямо посреди музея, среди толпы зевак и туристов, щёлкающих камерами, среди приглушённого гула голосов и мягкого света. Минхо остановился как вкопанный, когда заметил его. Будто доказательство того, что Бог не считал его своим любимцем, будто насмешка судьбы и наказание за всё плохое. Джисон. Среди множества лиц невозможно было не узнать эти каштановые волосы, эту привычную, небрежно наброшенную ухмылку, которая, впрочем, не касалась глаз. Минхо злобно сжал зубы и направился прямо к нему. — Я же говорил тебе не преследовать меня. — Чего? — Джисон поднял брови, глядя на него с искренним недоумением. — Я картины пришёл посмотреть. Даже не знал, что ты тут работаешь. У тебя что, синдром главного героя? — Хватит. Что ты вообще мыслишь об искусстве? Уходи отсюда. — Не уйду я, — фыркнул Джисон, зашагав дальше, рассматривая картины. Минхо раздражённо последовал за ним. — У тебя своя работа тут, так иди и работай. Не мешай клиентам. — Джисон, я серьёзно, зачем ты сюда пришёл? И что это за прикид у тебя? — Ты про это пальто от Prada, купленное за пять тысяч долларов? — Джисон ухмыльнулся, медленно снимая его. — Или про мою рубашку от Louis Vuitton, купленную за две с половиной тысячи? А может… Минхо молча поднял руку и прикрыл ему рот. — Всё, заткнись, пожалуйста, и выметайся отсюда. Тот только усмехнулся, но прежде чем успел что-то сказать, к нему подошла группа мужчин в дорогих костюмах. — Хан Джисон! — один из них хлопнул его по плечу. — Вот и наш лектор по искусству. Рад, что вы прибыли. Минхо не сразу осознал, что именно произошло. Секунду назад он был уверен, что знает, кем является Джисон: наглым, раздражающим типом, который вечно его подкалывает. Но вот вдруг оказывается… кем? Лектором по искусству? Минхо заморгал. — Ты издеваешься?.. — выдохнул он, не сводя взгляда с Джисона. — О, малой, поверь, я бы с радостью, — ухмыльнулся тот, одёргивая манжеты. — Какого чёрта?! — Минхо нахмурился, в голове не укладывалось. — Ты же… ты же даже не умеешь вести себя прилично! — А для лекций по искусству это не обязательно, — лениво бросил Джисон, пожав руку одному из мужчин. — Что?.. Затем, даже не взглянув на Минхо, он кивнул группе: — Здесь у них целая коллекция Ренессанса. Куда мне идти? — Наши сотрудники сопроводят вас до зала. Слушатели уже заждались, — с уважением сказал один из мужчин. Минхо остался стоять, ощущая, как мир вокруг теряет логику. Что вообще происходит? Почему этому хамоватому типу, который ведёт себя как пятилетний гангстер, который матерится, кичится деньгами и в целом похож на человека, способного украсть картину, а не лекцию о ней читать — доверили выступление перед учёными и реставраторами? Теперь ему точно хотелось помолиться. Когда он попытался пройти за ними, ему сразу же вежливо, но твёрдо запретили вход в закрытую конференцию. Пришлось остаться снаружи, нервно переминаясь с ноги на ногу, всё сильнее раздражаясь. Время тянулось мучительно долго. Спустя два часа двери зала наконец открылись, и толпа людей медленно потекла наружу. Минхо всматривался в лица, пока, наконец, не увидел Джисона среди выходящих. — Джисон! Не дав тому и слова сказать, он схватил его за запястье и резко потащил прочь от собравшихся. Джисон едва успел увернуться от проходящего мимо мужчины, бросил раздражённый взгляд на Минхо. — Малой, ты что, решил украсть меня? — Почему ты не сказал мне, что работаешь в одной из передовых областей по искусству?! — прошипел Минхо, оттаскивая его к ближайшему колонному проходу, где было меньше людей. — Я же тебе говорил, что моя основная работа — воровать… Не раздумывая, Минхо отвесил ему подзатыльник. — Боже, как ты меня задолбал! Если ты мне не веришь, зачем тогда бегаешь за мной, как угорелый?! — Джисон театрально застонал, потирая голову. — Хватит нести чепуху, — Минхо зло огляделся, будто боялся, что их разговор кто-то подслушает. — Думаю, мы неправильно начали наш первый разговор. И ты понимаешь, что виноват в этом только ты. Джисон вопросительно изогнул бровь. — В общем, я так и не представился, — Минхо вздохнул, словно решаясь на что-то важное. — Ли Минхо. — Ты что, подлизываться ко мне вздумал? — Джисон усмехнулся, скрестив руки на груди. — Всё-таки это сила пальто от Prada… — Нет, дело не в этом… — Минхо снова осмотрелся, потом сделал шаг ближе и, словно срываясь на полушёпот, сказал: — Я давно увлекаюсь искусством, но не могу понять многие тонкости. Если у тебя будет время… Прими меня в ученики. И с этими словами он, собрав всё своё терпение, медленно поклонился. — Малой, ты чё, угараешь? — Нет, я полностью серьёзен. — И с чего бы мне тратить на тебя своё время? — Джисон отмахнулся, развернулся и зашагал прочь, не замедляя шага. — Не хочу, и всё. Минхо стиснул зубы. Да чтоб тебя. Он не собирался просто так отпускать его после всего, что только что узнал. — Джисон! — бросился за ним и вцепился в край его пальто, чуть натянув на себя. Тот резко остановился, но даже не обернулся. — Отпусти. — Пожалуйста! — Минхо сжал пальцы крепче, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. — Я выполню любое твоё желание! Джисон вдруг коротко и насмешливо рассмеялся. — Да нахуя мне что-то желать от тебя? — Он резко дёрнул плечом, сбрасывая его руку. Минхо пошатнулся, но тут же снова ухватился за пальто, теперь уже обеими руками, вцепившись как клещ. — Не уйду, пока не скажешь! Джисон остановился так резко, будто ударился о невидимую стену. Затем медленно выдохнул, повернул голову и смерил Минхо холодным, с оттенком усталого пренебрежения, взглядом. — Ты вообще понимаешь, о чём просишь? — Пожалуйста. — Минхо чувствовал, как в груди неприятно сжалось. — Я подработаю в том клубе, о котором ты говорил, и дам тебе деньги за учёбу. Это ли не сделка с дьяволом? Или вот так чувствовала себя Ева в тот миг, когда протянула руку к запретному плоду? Джисон медленно склонил голову набок, словно обдумывая предложение. В его глазах промелькнул опасный огонёк, а на губах появилась улыбка. Минхо сглотнул. Он влип. Глубже некуда. — В таком случае, у меня есть одно условие. — Какое? — Я занятой человек. Выделять тебе определённое время не смогу. Мы обменяемся номерами, и ты будешь приходить на занятия в любое время, которое я назначу. Всего у тебя будет 15 уроков. Каждый пропуск — аннулирование занятия. — А если ты позовёшь меня в три часа ночи? — Не мои проблемы. Всё внутри протестовало, кричало, что это ошибка, что нужно разворачиваться и уходить. Но пути назад уже не было. — Чёрт с тобой, — выдавил Минхо, опустив плечи. — Договорились. А ведь правда, что Джисону не нравилось притворяться, чтобы кто-то добровольно выдал ему информацию, которую он и так рано или поздно получил бы. Он не был из тех, кто старательно втирается в доверие, выстраивает хитроумные схемы и терпеливо ждёт. В его методах всегда была нотка безумства, ведь он любил риск. Действовал так, как ему вздумается, доверяя не планам, а интуиции и самой судьбе. Ему было плевать на возможные провалы, потому что он всегда мог придумать новый способ обернуть ситуацию в свою пользу. Даже если бы Минхо послал его к чёрту и отказался от любого контакта, Джисон бы не расстроился. Он бы просто рассмеялся, придумал новый ход и пошёл дальше. Потому что в этом и был весь смысл игры — не подстраиваться под обстоятельства, а заставлять их подстраиваться под себя.

***

Капля воды беззвучно коснулась дна бокала, растеклось, прокатилось по гладкому стеклу. Еще одна. И еще. Сколько их нужно, чтобы понять, что происходит? Сколько мгновений осталось до того, чего не объяснить словами, но что уже ощущается под кожей, в груди? Утро было таким тихим, что казалось, можно было услышать собственные мысли. Хёнджин и Феликс молча завтракали, каждый сосредоточенный на своей тарелке. Сегодня Феликс приготовил завтрак в традиционном японском стиле — рассыпчатый рис, горячий мисо-суп, нежную маринованную рыбу, аккуратные кусочки тамагояки. Хёнджин был приятно удивлён. Он ел медленно, смакуя каждый вкус, запоминая текстуру, вдыхая аромат, словно пытаясь зацепиться за этот момент, удержать его в памяти. Ни один из них не заговорил о вчерашнем вечере, о признании и поцелуе. — Думаю устроиться на работу флористом, — неожиданно сказал Феликс, разрезая яйцо. — Это хорошая идея, Феликс, — Хёнджин отложил приборы, вытер губы салфеткой, затем поднял на него серьёзный взгляд. — Вчера я много перебрал. Пожалуйста, забудь о сказанных мной словах. Снова резко. Интересно, Хёнджин вообще думает перед тем, как что-то сказать? Или только рядом с Феликсом он становится таким резким, непредсказуемым, готовым одним словом перечеркнуть всё? Феликс застыл. На секунду в его глазах промелькнула тень непонимания, а потом он медленно отложил палочки в сторону. — Я думал, ты был серьёзен, Хёнджин. — Так и есть, — он отвёл взгляд. — Но ты был прав, когда сказал, что я слегка опешил. — Как хочешь. — Прости, если расстроил тебя с самого утра. Хёнджин старался говорить спокойно, но внутри его разрывали сомнения. Всё ли он сделал правильно? Может, признание было поспешным, неловким, неуместным? Может, оно и правда не пришлось Феликсу по вкусу? Лучше подождать другого, более подходящего момента. Да, так будет разумнее. Но если всё было в порядке, почему Феликс вдруг нахмурился? — Всё в порядке? Телевизор фоном гнал очередной сюжет о природе. И когда они успели включить его? Феликс поднял взгляд и тут же сменил выражение лица на привычно беззаботное. — Да, вполне, — он улыбнулся, но глаза оставались напряжёнными. Журналистка с надрывом рассказывала о природных катастрофах на другом конце континента. Голос её дрожал, спотыкался на словах о тысячах погибших, но затем, без паузы, сменился ровным тоном: «А теперь к событиям в Токио. Незаконные банковские операции, в центре скандала — влиятельный молодой предприниматель.» Хенджин жевал, но еда теряла вкус. Пресная, как этот поток новостей, где кровь и деньги перемешивались в равнодушной подаче диктора. Капля за каплей, да? Чаша наполнялась медленно, но он знал: когда-то она всё-таки переполнится. Звук своего имени в эфире заставил его посмотреть на телевизор. Феликс, не обращая внимания, спокойно наливал чай. Горячая вода текла тонкой струёй, и почему-то в этот момент Хенджин почувствовал её тепло на своей собственной коже. Предметы на столе дрогнули и поползли в стороны. Свет от люстры вздрагивал, ломался, пульсировал в такт биению сердца. Стены дышали, расширялись, сжимались. Стул под ним словно терял устойчивость, но это было невозможно, ведь он не двигался. Хёнджин попытался сделать вдох, но лёгкие будто отказались работать. Он слышал низкий, вибрирующий, как под водой, гул. Тело не слушалось, пальцы онемели, будто принадлежали не ему. Всё стало неправильным: угол наклона стола, цвет стен, даже его собственные мысли казались чужими. Паника сжалась внутри и в следующую секунду земля ушла из-под ног. Галлюцинация? Среди белого дня? Хёнджин побледнел, и прежде чем Феликс успел что-то сказать, рухнул со стула. — Хёнджин! Феликс подскочил к нему, схватил за плечи. — Что с тобой?! Но Хёнджин не мог ответить. Голова пульсировала, комната казалась нереально огромной, как будто он смотрел на неё снизу, из какой-то пропасти. В его расширенных зрачках отражался дрожащий свет ламп. Воздуха не хватало. Феликс рванулся к аптечке, схватил таблетки, воду, тут же вернулся, опускаясь рядом с ним на колени. — Держи. Выпей. Хёнджин медленно взял таблетку, но прежде чем положить её в рот, ещё раз взглянул на Феликса. — Ты уверен, что это те таблетки? Феликс даже не моргнул, но внутри что-то едва заметно дрогнуло. С чего бы ему сомневаться? — Да. Хёнджин не стал затягивать. Проглотил, запил водой, прикрыл глаза. Ждал. Мир постепенно стабилизировался: голоса больше не смешивались в сплошной гул, предметы вновь обретали чёткие границы, и вместе с этим разум снова подчинялся ему. Он глубоко вдохнул, провёл пальцами по волосам и, всё так же спокойно, сказал: — Я уверен, что это сделал тот же человек, который украл мои картины. — И что ты собираешься делать? — Мне надо отойти ненадолго. Он уже направился к выходу, но вдруг замер, словно вспомнив о чём-то. Хёнджин подошёл к книжному шкафу и начал переставлять книги, будто проверяя, на своём ли месте каждая из них. Феликс, уже устроившийся за столом, молча наблюдал за ним. В чашке чая отражалась напряжённая, чуть склонившаяся вперёд, спина Хёнджина. — Синий к синему же, да, Хёнджин? — спокойно, но с едва уловимой насмешкой, сказал Феликс. Хёнджин не обернулся. — Ты плохо знаешь меня, Феликс, — Хёнджин взял синюю книгу и без спешки поставил её к чёрным. — Я всегда кладу синий к чёрным, красный к бордовым. Так выглядит более органично. Феликс молчал. — К слову, как тебе перестановка в моей квартире? Феликс огляделся. Всё выглядело так же, как и всегда. — Я заметил, что вещи стоят не на своих местах в последнее время, поэтому всё переставил, — добавил Хёнджин, закрывая стеклянную дверцу шкафа. Феликс сжал пальцы на чашке. Комната не изменилась. Всё стояло там же, где и раньше. Что он хочет сказать? Пока он пытался найти ответ, он не заметил, как Хёнджин подошёл ближе. В его руках лежала чёрная кружевная маска, которую младший носил вчера. Феликс напрягся, но прежде чем успел что-то сказать, Хёнджин наклонился к нему. Тёплые пальцы осторожно коснулись его висков, чуть прохладная ткань легла на кожу. Движения были нарочито неспешными. Феликс почувствовал, как кончики пальцев скользнули по его затылку, завязывая ленточки маски. Хёнджин склонился чуть ближе, его губы едва заметно коснулись воздуха возле уха. — Тебе так идёт маска, — прошептал он с мягкой улыбкой.

***

      Нужно было бить тревогу. Реальность, которая должна была шататься только для Хёнджина, теперь трескалась и вокруг Феликса. Вернувшись домой с деньгами от Хёнджина, он не стал медлить. Первым делом начал искать ребят. Чонин вышел из своей комнаты, сонный, с взъерошенными волосами. Пока он пытался прийти в себя, Феликс уже быстро набирал номера: знакомые из полиции, связи в СМИ, дальше по списку всех, кто мог быть в курсе происходящего. Когда Джисон зашёл в дом, едва переступив порог, Феликс тут же бросил: — Нам нужно обновить данные, связанные с Хёнджином. Джисон устало зевнул, безразлично плюхнулся на диван. — А что там смотреть-то нужно? — он потянулся, разминая плечи. — И куда так торопимся? Я ещё даже не пообедал. — Нам надо выехать на встречу и ускорить реализацию плана. Я чувствую что-то неладное. Джисон скептически вскинул бровь. — В СМИ уже стоит вопрос о том, где Хёнджин берёт остальную часть денег, если его компания получает всего 40% от общего дохода. Думаю, сейчас нет смысла торопиться — урон по его репутации уже нанесён. Феликс стиснул зубы. — Да что толку от этих 40%, если Хёнджин владеет акциями других компаний и может просто показать их счета, чтобы замять дело? Все его финансовые операции чистые. Эта шумиха была нужна, чтобы сбить его с толку, но, видимо, мы тут облажались. Чонин, всё это время молча слушавший их разговор, вдруг подал голос. — Феликс… его IT-специалист почти разгадал, кто я. — Я решу это позже как придумаю, что делать с Хенджином. Джисон, подготовь машину, мы сейчас выедем. И где, черт возьми, Чанбина носит? — У него мэнтал брэкдаун, — зевнул снова Джисон. — Да хуй знает вообще. Феликс и его люди ездили по всему городу, встречаясь с каждым, кто мог предоставить хоть крупицу полезной информации. Через якудза он распределил оставшиеся деньги, подкупил нужных людей в министерстве охраны, обороны и комитете безопасности, чтобы получить доступ к закрытым данным. Он работал без сна, без отдыха, выуживая любые зацепки, которые могли пролить свет на прошлое Хёнджина. Неделю он провёл в своём кабинете, окружённый мониторами и кипами документов. Один экран показывал, чем Хёнджин занимается в реальном времени. Другой транслировал происходящее в его офисе. Он искал связь между событиями, выстраивал гипотезы, пытался проследить его путь от самого детства до той точки Х, но всё было тщетно. Дело с финансовыми операциями Хёнджин замял без особых усилий. Пара убедительных объяснений перед журналистами, привычная обаятельная улыбка, и вскоре новости заполнили сюжеты о его благотворительных фондах. Говорили, что он скромен и потому не афишировал, куда уходят его деньги. Обществу было не так важно, кто слил его данные. Оно, как и всегда, лишь восхищалось Хёнджином. А сама личность Хёнджина оставалась загадкой. Он не делал ошибок, не оставлял следов, не поддавался стандартным схемам анализа. Чем глубже Феликс копал, тем сильнее казалось, что он гонится за фантомом. В какой-то момент терпение лопнуло. Если информация не идёт к нему, придётся вытрясти её лично. Феликс назначил встречу со всеми влиятельными людьми Японии, имеющими доступ к конфиденциальным данным о Хёнджине. Он не верил, что всё, что о нём известно, правда. В утечках информации всегда есть пробелы, ошибки, несостыковки. Нужно лишь найти их. Ресторан китайской кухни был полностью закрыт для посторонних. Залы пустовали, свет в основном помещении не горел, персонал исчез, оставив за собой лишь слабый запах пряностей и жареного масла. Единственный освещённый кабинет находился в глубине здания — ВИП-комната, скрытая за массивной деревянной дверью с узорами в виде извивающихся драконов. За круглым столом сидели люди, чьи имена редко звучали вслух, но чьё слово могло менять ход событий. Тяжёлый аромат зелёного чая смешивался с терпким дымом дорогих сигар. Разговоры стихли, когда дверь открылась, и в комнату вошёл Феликс. Джисон остался у двери, прислонившись плечом к косяку, внимательно осматривая комнату. — Чего такой напряжённый? — Феликс бросил ему короткий взгляд, усмехнувшись. — Просто думаю, насколько быстро отсюда можно уйти, если вдруг начнётся стрельба, — ответил Джисон. Феликс только хмыкнул, опуская взгляд на бумаги перед собой. Сегодня всё должно было проясниться. — Как вы доехали? Надеюсь, я не потревожил вас срочным звонком посреди белого дня? — Феликс оглядел присутствующих. — Нет, — ответил один из мужчин, небрежно откидываясь на спинку стула. — Мы как раз смотрели новости, связанные с господином Хваном. — Феликс, вы наверняка слышали, что господин Хван теперь намерен приобрести часть акций моей компании, чтобы тема с операционными махинациями была навсегда забыта народом, — заговорил смугловатый мужчина с узкими глазами, покачивая бокал с вином в руках. — Он также выразил намерение выделить дополнительную крупную сумму для благотворительных фондов. — Ожидаемый ход. Феликс положил перед собой бумаги, но смотреть в них не стал. Вместо этого он перевёл взгляд на мужчину, сидящего напротив. — Меня интересует немного другое. Достоверна ли информация о последних пяти годах жизни Хёнджина, что вы мне передали? Мужчина, отвечающий за безопасность страны, взглянул на него холодно. — Да. У вас остались сомнения? — Странно, — Феликс чуть склонил голову, глядя собеседнику прямо в глаза. — Я запросил у вас информацию полгода назад. Это был понедельник. В тот день вы уехали на дачу с внучками. Лёгкое напряжение повисло в воздухе. Мужчина продолжал держаться спокойно, но тонкая морщина на лбу выдала его. — Феликс, если вы подозреваете меня в обмане, то не стоит, — добавил тот с ноткой предупреждения. — Поисками информации занимаются мои люди, а не я. Феликс медленно поковырял устрицу вилкой, словно никуда не торопился. — Понимаете, в чём дело… — его голос звучал ровно, почти лениво. — Мне надо избавиться от раковины, чтобы добраться до самого деликатеса. Но почему же я не могу этого сделать? Он повернул вилку, подцепляя мякоть, но не спешил её есть. — Может, нож недостаточно отточен? Как думаете, стоит его сменить на более острый или попробовать его заточить? Мужчина напротив на мгновение напрягся, но быстро взял себя в руки, промокнул губы салфеткой и кивнул. — Я понял. Я прослежу, чтобы вам передали точную информацию по господину Хвану. Феликс наконец отправил устрицу в рот. Солёный привкус разлился по языку, но казался пресным. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Вино в бокалах отразило свет люстры, вспыхнув кровавыми бликами. — Конечно, вы постараетесь отработать каждую копейку, — Феликс улыбнулся. — Не думайте, что Хёнджин — моя единственная цель. Этот список ещё может пополниться. — Феликс, это хорошо, что вы пытаетесь нас запугать, — вмешался другой голос, низкий, вязкий, как смола. — Но в нашей стране правила устанавливаем мы. Феликс посмотрел на мужчину, которого называли самым знаменитым врачом Японии. — Нам просто непонятно, зачем вы накачиваете господина Хвана запрещёнными таблетками. — Запрещённые? Ты принимаешь меня за идиота? Он отложил вилку, пригладил скатерть кончиками пальцев. — В составе таблеток нет тех веществ, которые вы мне обещали, — его голос был холодным. — Вчера пришли результаты анализов. Данные, которые вы мне передали, ложные. Таблетки больше не действуют на Хёнджина так, как в первый раз. Кто-то изменил состав. Вино в бокале потемнело, превратилось в густую, маслянистую жидкость. В дальнем углу мерцала ароматическая лампа, источая терпкий, горьковатый запах, смешанный с лёгким оттенком гари. Стены, обшитые тёмным деревом, будто впитывали в себя каждый шорох, а потолок нависал низко, создавая ощущение, что пространство постепенно сжимается, загоняя собравшихся в невидимую ловушку. — Камеры передают сигнал только с восьми утра до восьми вечера, и то с перебоями. Феликс чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. — В финансовых операциях Хёнджина нет ни одного перевода между ним и кланом якудза, — сказал Феликс, легко, почти небрежно. — Хотя они явно общаются. Он улыбался легко, почти дружелюбно, пока на запястьях выступали вены. — Какого чёрта я не знал об этом? На кого вы работаете, господа?! Раздался резкий, звонкий удар по столу. Стекло в бокалах задрожало, приборы вздрогнули, и Феликс медленно обвёл присутствующих взглядом. — На меня? Или за моей спиной стоит кто-то ещё? Кто-то, кто знает о моих планах и считает, что может мне помешать? Гробовая тишина повисла в воздухе, неприятно давя на уши. Кто-то тяжело сглотнул, кто-то едва заметно дёрнул пальцами, словно проверяя, не сковало ли их оцепенение. А потом один дрожащий палец поднялся, указал в сторону двери, туда, где стоял Джисон. — Мы действовали по приказу господина Хан Джисона. Он сказал нам поменять таблетки и очистить финансовые операции Хёнджина.