Флёр белой акации

      Правда бывает режущей. Неприятной. Но как понять, кто говорит правду? Феликс чувствовал, что вокруг него сплетается паутина, не понимал, чьи руки тянут нити, и это ощущение было сродни тому, как если бы он отпил из чужого бокала, принадлежавшего человеку, которого видел впервые в жизни. Феликс оглянулся. Окно было распахнуто настежь, тонкие занавески колыхались в потоке ночного воздуха. Как давно оно открыто? Свист ветра заполнял комнату, разгоняя тепло, оставляя за собой только прохладу. Как давно он чувствовал её на своей коже? Стоило задать себе этот вопрос, как внутри что-то сжалось. По спине пробежали лёгкие мурашки, но он не подал виду. Джисон, которому никогда не было дела до чужих разборок, поднял глаза и нахмурился: — Ты еблан? С чего бы мне приказывать вам делать что-либо? — он скрестил руки, и говорил с откровенным презрением. — Феликс, сам подумай: стали бы они меня слушать? Эти господа, как ты их называешь, работают на тебя. Считал ли Феликс, сколько вина он сегодня выпил? Вообще, пил ли он? Вкус алкоголя не ощущался, но голова была туманной, а мысли вязкими. — И то верно. С тобой поговорю позже. Феликс кивнул. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке, но в глазах сверкнуло что-то резкое, электрическое. Джисон мог не вникать в чужие эмоции, но он знал: Феликс на взводе. — Надеюсь, все ясно поняли, что я пытался донести сегодня? — спокойно начал Феликс, но присутствующие опустили головы, стараясь избежать прямого столкновения. — Мне нужны достоверные данные. И кто бы ни шептал вам приказы за моей спиной, не забывайте, кто является главным акционером вашей компании. Не кусайте руку, что вас кормит. Чтобы к следующему ужину не отравиться. Феликс встал с такой тяжестью, словно весь мир опустился ему на плечи. В сжатых пальцах, в темных, карих глазах застыла бездонная глубина — косые скулы океана, и все знали, понимали прекрасно, что день, когда он обрушит на них штурвал, не просто близок, он уже здесь, стоит у порога, ждет лишь мгновения, чтобы разверзнуться штормом. Джисон неслышно выдохнул, потеребил пистолет в кармане, чтобы убедиться, что он на месте, и напоследок обвел всех холодным взглядом. Бросил короткое, пропитанное отвращением «ублюдки» и, не дожидаясь реакции, вышел следом за Феликсом. В машине он украдкой взглянул на друга. Феликс смотрел вперед, напряженно, молча, пальцы постукивали по подлокотнику, выдавая раздражение. Джисон вздохнул и, не особо надеясь на ответ, все же попробовал его разговорить. — Феликс, я ничего не замышлял за твоей спиной. Зачем мне испытывать нашу дружбу, которая длилась с самого детства? — Зачем тогда им обвинять тебя? — Чтобы посеять зерно сомнений, — пожав плечами, сказал Джисон. — Обычная тактика, вы же все друг другу являетесь врагами. Феликс замолчал. К концу вечера голова раскалывалась так, что ни Джисон, ни остальные уже не имели значения. Единственное, что удерживало его внимание, единственное, что действительно его интересовало, — Хёнджин. — Джисон, нужно получить достоверные данные о Хёнджине, — сказал Феликс, выпуская сизый дым сквозь стиснутые зубы. — Всё, что касается его. Всё, чем он дышит. Я должен знать. Ты понял? — Понял я, Ликси. Всё будет у тебя. Они проехали несколько миль молча. В темноте улицы тянулись размытыми силуэтами, и Феликс, опершись локтем о стекло, вдруг понял, что за всё это время не получил от Хёнджина ни одного сообщения. Дома пахло жареным: аромат приправ и масла тянулся из кухни, где Чонин возился у плиты. Какая это по счёту паста за неделю? Он, кажется, ел её ежедневно. Может, просто не успевал придумывать что-то другое. Совмещать эту «аферу» с университетской жизнью было чертовски сложно. Он прикрыл глаза, вдыхая запах курицы, и чуть усмехнулся. В этом доме, как он давно понял, не принято слишком наслаждаться жизнью. — Как пары прошли? Чанбин сидел на диване, возясь с игровой приставкой. Он был единственным, кто хоть изредка спрашивал, как у него дела. Из вежливости? Или ему действительно было интересно? Чонин не знал. Поэтому, как обычно, ответил коротко: — Нормально. — Если кто будет обижать, скажи мне. Чонину отчасти даже нравились эти редкие беседы с Чанбином. Закрытый, молчаливый, но когда Феликса не было рядом, он вдруг становился кем-то вроде заботливого старшего брата. Пусть и неохотно. Странная штука, учитывая, что знакомы они были не так уж и долго. — Я слышал, на твой след вышел айтишник Хёнджина, — произнёс Чанбин, не отрываясь от приставки. Из динамиков доносились выстрелы и хриплые предсмертные крики зомби. — Его зовут Ким Сынмин, если что. Чонин резко повернулся. — Откуда ты узнал? — Мелкий, я в этой сфере аферы вожусь столько лет, сколько ты даже не прожил. Помнишь нашу первую встречу? — Пальцы быстро скользили по кнопкам, персонаж на экране молниеносно перезаряжал оружие. — Я достану кого угодно из-под земли, если надо будет. Ему не успели ответить. Входная дверь с грохотом распахнулась от резкого удара ногой, и в проёме возник бодрый, довольный Джисон, как будто весь день не занимался грязными делами. — Что на ужин? — громко поинтересовался он, скидывая куртку. — Опять наша Нини куховарит? — Ты где был всё это время? — спросил Феликс, бросив мимолётный взгляд на Чанбина. Одной рукой он привычно потирал шею, и на секунду скрытая татуировка проступила сквозь света. — Искал сведения об айтишнике, — отозвался Чанбин, зевая. — Чёрт, как же я проголодался. Они уселись за стол и принялись поедать пятую по счету пасту с жареной курицей за неделю. Да, жить с ними было необязательно, но Чонин не хотел кушать в тишине, прислушиваясь к каждому звуку телефона, ожидая звонка от хирурга, новостей о матери, которая лежала в коме. Гораздо легче было сидеть здесь, среди парней, которые ставили рок так громко, что звенело в ушах, которые смеялись над дурацкими анекдотами Джисона, переглядывались из-за стола, подначивали друг друга. Смотреть, как Чанбин раздражённо закатывает глаза и ощущать какое-то странное, почти гипнотическое спокойствие от невозмутимого Феликса. — Прикиньте, меня вчера мудилой обозвали, — сказал Джисон, отхлебнув холодной колы. — А ты не ходи туда, где тебя знают, — не поднимая глаз, бросил Чанбин. — Уйди, а. Обычно Феликс либо рассказывал какие-то истории, либо задавал вопросы по делу, но сегодня был на удивление молчалив. Он не вмешивался в разговор, не отрываясь смотрел в телефон, медленно прокручивая новости о Хёнджине. Лёгкий свет экрана отражался в его глазах. — Феликс, — Чанбин легонько коснулся его плеча, привлекая внимание. — Айтишника, который вышел на след Чонина, зовут Ким Сынмин, и он… — Мой одногруппник в университете, — перебил его Чонин, нервно сглотнув. — Правда, его отправили по обмену в другую страну. Не знаю, в Токио он сейчас или нет, но на парах я его давно не видел. — Как интересно получилось, — задумчиво улыбнулся Феликс, продолжая прокручивать новости в телефоне. — И какие у вас с ним отношения? Дружите? — Он очень популярен в универе, всегда получает высокие баллы. Мы ни разу не разговаривали. — Ну да, ты же двоечник… — фыркнул Джисон, но тут же шикнул, когда Чанбин без лишних слов наступил ему на ногу. — Понятно, — тихо сказал Феликс, не отрывая взгляда от фотографии Хёнджина. Странно. Он не знал, что у того было коричневое длинное пальто. В новостях Хёнджин выглядел расслабленным, слишком непринуждённым для человека, которого обвиняют в финансовых махинациях. — Если вдруг увидишь его на парах, дай знать, — добавил он, листая дальше. Джисон в это время лениво водил пальцем по экрану, переписываясь с Минхо одной левой рукой. Лицо его оставалось безразличным, но Чанбин знал: если Джисон тратит время на сообщения, значит, что-то важное уже назревает. minho: *фотография* minho: что думаешь о моем рисунке? я потратил на это 16 часов

qwerty777: хуево

minho: спасибо Уголки губ Джисона растянулись в широкой ухмылке. minho: *селфи* этот фак тебе

qwerty777: класс, мне будет на что наяривать ночью

minho: ты всегда ведешь себя как умолишенный?

qwerty777: подобное к подобному притягивается или как там говорится

minho: иди нахуй — С кем ты там так активно переписываешься? У тебя выражение лица как у влюблённой школьницы, — тяжело вздохнул Чанбин. — Чё, я? Ничего подобного, — Джисон, будто спохватившись, быстро убрал телефон в карман. Вечер шёл своим чередом: Чанбин зависал в играх, Джисон его дразнил, Феликс сидел у себя в спальне с книгой. Всё, как всегда. Только Чонин никак не мог успокоиться. Он лежал в темноте, ощущая, как внутри растёт беспокойство. Ким Сынмин. Самый умный, самый дисциплинированный, с наградами, которые он собирал, как коллекцию. Высокий, красивый, идеально выверенный. Жил ради своей работы. И теперь этот человек вышел на его след. Чонин надел наушники, включил музыку «Chilldspot — ネオンを消して» и уставился в потолок. Джисон прав. Такому, как Сынмин, не сдался двоечник и неудачник вроде него.

***

      Чонин проснулся в шесть утра, чтобы собраться в университет. Дом ещё дремал, пропитанный тёплым дыханием сна. Остальные спали: кто-то с головой под одеялом, кто-то раскинувшись поперёк кровати. В такие моменты он чувствовал, что мир принадлежит только ему. На кухне он молча поджарил хлеб, намазал его тонким слоем масла и запил кофе с молоком. Горечь напитка, тепло кружки в ладонях, утренний полумрак — всё это создавало странную, почти медитативную гармонию. В такие минуты хотелось замедлить время, остаться в этой тишине подольше. Выгладив одежду утюгом, он так же неспешно собрал рюкзак, проверяя, не забыл ли чего. Он не спешил отпускать утро. — Могу отвезти тебя в университет, — с порога спальни раздался сонный голос Чанбина. Он потирал глаза, волосы торчали в разные стороны. — Чёрт, и как ты умудряешься вставать так рано… — Всё в порядке, — Чонин накинул рюкзак на плечо. — Спасибо за заботу. Чанбин зевнул, махнул рукой и ушёл обратно, даже не пытаясь настаивать. Чонин проводил его взглядом, затем выдохнул, сжал лямку рюкзака и вышел из дома. Рассвет пробивался сквозь спутанные кроны деревьев, дробился в его каштановых волосах, в которых он хоронил себя. Светлые полосы утреннего солнца тянулись по асфальту, стираясь под редкими шагами прохожих. Наверное, у каждого человека есть своя энергия, своя невидимая тень, оставляющая следы. Чонин же чувствовал, что от него исходит только серый дым. Никогда не желавший быть в центре, ощущать тепло чужого внимания, он заранее продумывал каждый свой шаг, чтобы остаться незаметным. Представлял, как утомительно было бы приехать в университет на дорогой машине, подставлять лицо под вопросы, которые он не хотел слышать. Чем меньше он выделялся, тем легче становилось дышать. Он всегда держался в стороне, и преподаватели давно перестали его замечать. Бестолковый студент, от которого никто ничего не ждал. Они ограничивались минимумом, вычеркивали его из обсуждений, проходили мимо в коридорах. Это устраивало всех. Автобус мягко покачивался, глотая улицы, умытые ночной прохладой. Чонин смотрел в окно, наблюдая, как город окончательно просыпается, как шум и суета начинают заполнять пространство. Ему оставалось лишь пережить ещё один день. Пары начались ровно в восемь. Преподаватель монотонно диктовал очередной алгоритм, и аудитория наполнилась ритмичным постукиванием клавиш. Чонин смотрел в окно, проваливаясь в мысли, которые неизменно тянули его в одно и то же место. Когда он в последний раз навещал маму? Надо бы сходить. Вдруг она очнулась? Но мысли разбились о внезапный удар по голове. Чонин нахмурился, наклонился и поднял с пола бумажный самолетик. Позади кто-то тихо хихикнул. Он аккуратно развернул бумагу, и едва пробежав глазами по корявым буквам, почувствовал, как внутри всё сжалось: «Даже твоя мама ушла от тебя, узнав, что ты лузер». Серый дым, который вырывался из чужих губ, прожигая легкие, серый дым, извивающийся в воздухе, будто таял вместе с уходящим светом… Чужие взгляды кололи кожу. Разве в этом была участь Чонина? Воздух в груди будто перевернулся. Но прежде чем он успел хоть как-то среагировать, бумагу резко выхватили у него из рук. Чонин замер. Перед ним стоял Ким Сынмин. Внутри всё закипело от стыда. Он не хотел, чтобы кто-то вмешивался. Не хотел, чтобы кто-то видел, насколько сильно это его задело. Но Сынмин уже развернул бумагу, пробежался глазами по строчкам. — Как оригинально, — спокойно сказал он, и его голос прозвучал на всю аудиторию. Затем он равнодушно смял записку в кулаке и бросил её обратно в автора, попав точно в лоб одному из парней, что раньше смеялся громче всех. — Если у тебя есть время писать подобное дерьмо, — Сынмин лениво склонил голову набок, — может, стоит потратить его на то, чтобы наконец разобраться в алгоритмах? Парни, ещё минуту назад давившиеся от смеха, теперь усиленно утыкались в ноутбуки, делая вид, что их тут вообще нет. Чонин заморгал глазами, затем пришел в себя. — Это не касается тебя. — Можно подсяду? — спросил Сынмин, но, похоже, это было чистой формальностью, потому что он уже занял место рядом, не дожидаясь ответа. Достал макбук, привычным жестом закинул ногу на ногу и принялся что-то печатать. — Ким Сынмин сел рядом с этим фриком? — донеслись до Чонина шёпотки девушек. Растерянные взгляды сверлили его, прожигали, загоняли под землю. Он не видел их, но чувствовал слишком много глаз, слишком много внимания, от которого хотелось исчезнуть. Чонин уткнулся в экран ноутбука и, как ни в чём не бывало, продолжил писать код, но пальцы предательски дрожали. — А ты очень умел, — Сынмин лениво оперся щекой о кулак, в глазах плясал какой-то лукавый огонь. — Сам кодишь такие вещи? Или это готовые скрипты? — Я… я просто нашел их в интернете, — пробормотал Чонин, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Вот как? Не знал, что теперь такому можно научиться онлайн, — Сынмин кивнул, будто делая для себя какие-то выводы. — Даже если так, ты мог бы составить мне неплохую конкуренцию. — Я не хочу, — быстро ответил Чонин, ещё сильнее сутулясь. — Почему? — Сынмин улыбался, но взгляд не отпускал. — Я мог бы научить тебя быстро разбираться с домашкой. А то завалишь сессию и, прощай, лето. — Мне не особо важны оценки, — тихо выдохнул Чонин. — А булочки с маком? — невозмутимо спросил Сынмин. — Те, что продаются всего по пять штук в день. — Если за булочки с маком, то можно. — Отлично. Теперь мы друзья. «Как быстро он согласился за какие-то булочки с маком…» — удивленно подумал Сынмин. В этом было что-то забавно-наивное. Когда он вышел на след взломщика Хёнджина, ему прежде всего стало интересно, кто стоит за этим никнеймом. Какой он человек? Как думает? Что его движет? И теперь, наблюдая за Чонином, он начинал подозревать, что нашел ответ. Даже в его коде было что-то… знакомое. Конечно, рано делать выводы по одному взгляду на экран, но ощущение не отпускало. Сынмин не особо переживал за сам взломанный проект. Его больше волновало то, насколько силен человек, кто это сделал, и кто стоит с ним на одной ступени. И почему-то он хотел, чтобы это был именно Чонин. Неприступный, отстраненный, ускользающий из чужих рук. Он казался интересным ему с самого первого курса. — А что ты вообще делаешь в Токио? Я думал, тебя надолго отправили за границу… — Да так, здесь проект поинтереснее предложили, — небрежно отозвался Сынмин. Чонин точно не думал, что «интересный проект» — это про взломы. Но и спорить не собирался. Для этого действительно нужно было знать не меньше пяти языков программирования, а это муторно, долго, и главное, неинтересно. На месте Сынмина он бы занялся чем-то другим. Например, разработкой приложений. Хотя, глядя на него, Чонин почти не сомневался, что у того просто слишком острый ум, чтобы довольствоваться чем-то простым. Пары закончились, а Сынмин так и не оторвался от ноутбука. Он печатал, будто соревнуясь с самим собой, а в его глазах пылал азарт. Казалось, он даже не замечал, как аудитория опустела. Чонин мельком наблюдал за ним, поражаясь тому, как кто-то может настолько гореть своим делом. Но ещё больше его удивило другое. Когда Сынмин пообещал купить ему булочки с маком, Чонин и представить не мог, что тот ради этого начнёт флиртовать: сначала с девушками в очереди, а потом и с самой кассиршей. Те охали, смущённо смеялись, поддаваясь его обаянию. И, конечно, спустя пару минут он вернулся к Чонину с триумфальной улыбкой и протянул заветные пять булочек. — Держи. — Мне бы и одной хватило, — Чонин убрал булочки в рюкзак, мельком подумав, что мог бы поделиться ими с ребятами. Мысль была странной, непривычной, но почему-то тёплой. — Спасибо. — Какие планы на вечер? — Игры, сериалы, ничего особенного. — Отлично. Тогда жду тебя в караоке «Неон» в Шиндзюку. Восемь вечера. — Я… Чонин даже не успел ничего сказать. Сынмина тут же окружила толпа из друзей, знакомых, просто тех, кто хотел урвать у него хоть каплю внимания. Он растворился в этой шумной массе так же легко, как притянул её к себе. А Чонин остался стоять, провожая взглядом его широкую спину и лёгкую улыбку, ту, что словно бы раздавалась каждому без остатка. И не мог решить, что беспокоит его больше: внезапное приглашение или то, что ему попросту не оставили выбора.

***

      Этот вечер обещал быть особенным, но точно не для Феликса. Пока Джисон планировал зацепить Минхо в клубе, Чанбин продвигался по рангам в своей вечной битве с зомби, а Чонин внезапно собирался выйти из комнаты, он втискивал себя в белоснежный фартук, поправляя на груди логотип цветочного салона. Флорист. Смешно. Но это был не просто каприз или желание сменить обстановку. Это был план. Феликс пытался зацепиться за Хёнджина хотя бы через его окружение и те несколько маршрутов, по которым он ходил. Хоть что-то, что даст ему хоть какую-то зацепку. Их отношения были игрой, в которой он никак не мог определить победителя. Шаг навстречу, два назад. Подкрасться, укусить, а потом осознать, что на губах привкус собственной крови. Как называется эта нелепая игра? Когда травишь кого-то, но отравляешься сам. Когда причиняешь вред, но в итоге болит только у тебя. Феликс всегда знал, что Хёнджин работает без передышки, но когда камеры показали, что он привел к себе домой незнакомую девушку, внутри что-то хрустнуло. Они просто разговаривали. Так же, как и Феликс просто работал флористом. Как и черноволосый тревожник просто признавался ему в любви. В тот же день Феликс через его терапевта увеличил дозу таблеток. Чтобы тот не спал. Чтобы хотя бы в бессоннице думал о нём. В это время в микрорайоне Такайдо, среди однотипных, тесно прижавшихся друг к другу домов, поднялся настоящий переполох в их неприметном маленьком доме. Чонин впервые за всё время собирался куда-то уйти. Узкие улочки, обычно полупустые в этот час, затаили дыхание, а фонари мигали, сомневаясь, стоит ли освещать этот момент. Даже закусочные поблизости поспешили закрыться пораньше, словно в честь такого редкого события. — Ты куда это намылился, мелкий? — прищурился Джисон, вытягивая шею из-за дивана. — Сынмин позвал в караоке, — спокойно ответил Чонин, застёгивая молнию рюкзака. Чанбин прыснул, качая головой: — Ну что, Джисон, урыли тебя, да? А ты ведь клялся, что с Нини никто дружить не будет. — Нифига ты шустрый, Нини. Правда, будь с ним поосторожнее. Странно, что он вдруг так резко тобой заинтересовался, — пробормотал Джисон, скрестив руки на груди. — Может, тебя проводить? Забрать потом? Включи геолокацию, на всякий случай, — добавил Чанбин. — Со мной всё будет хорошо, — пожал плечами Чонин, зашнуровывая ботинки. — Это всего лишь вечер в караоке. На секунду он замешкался, потом нехотя буркнул: — У меня в рюкзаке есть булочки с маком, если хотите. Джисон, уже открывший рот для очередной подколки, вдруг замолчал, будто на секунду задумавшись, но тут же оживился: — В караоке разве ходят в мимишном свитере и коричневых брюках? Ты уверен, что это не встреча малышей из детсада? Чанбин тяжело вздохнул и снова наступил ему на ногу, на этот раз сильнее. — В любом случае, включи геолокацию, договорились? — Чанбин смотрел на него внимательно, с легкой тревогой. — Да, я понял. Всё, я ухожу. Чонин захлопнул за собой дверь и втянул прохладный воздух ночного города. Шиндзюку сразу же начал цепляться за взгляд рекламными вывесками, толпами людей, хаотичным ритмом. Чонин по привычке подправил кепку, сунул руки в карманы и пошел вперед, стараясь не терять маршрут в навигаторе. На каждом шагу он сомневался, стоит ли вообще туда идти. Зачем Сынмину звать его? Может, чтобы посмеяться, как все остальные? Он успел пожалеть о своём решении сотню раз, но продолжал двигаться. Ветер бил в лицо, щеки горели от холода и неловкости. Подростки слонялись по переулкам, кто-то оживленно спорил у входа в клуб. Чонин не был в караоке уже давно. Честно говоря, это вообще первая вылазка с… «другом». Если это можно так назвать. Вдруг что-то ударило его в плечо. Он вздрогнул, перехватил пальцами легкий бумажный самолетик. Развернул его и увидел внутри надпись:

薄暗い中本当の君をみた

戻れない 戻らない

«Chilldspot — ネオンを消して»

— Это же моя любимая песня, — мелькнула мысль, и Чонин, обернувшись, увидел Сынмина прямо перед собой. — Ты так глубоко ушёл в себя, что даже не заметил, как я всё это время шёл за тобой, — усмехнулся тот. — Кошмар, — тихо выдохнул Чонин, всё ещё не до конца оправившись от неожиданности. — Караоке здесь. Пошли. Бар оказался небольшим, с тусклым неоновым светом и коридором, ведущим к кабинкам. Сынмин быстро переговорил с администратором, и вскоре их проводили в одну из комнат. Как только Чонин зашёл внутрь, его накрыло от спертого запаха табака, приглушённого света и громких голосов. В углу кто-то захлёбывался от смеха, на экране уже мелькали строчки песен, а среди всех этих людей Чонин безошибочно узнал своих одногруппников. Он думал, что они будут вдвоём. Замешкавшись у порога, он всё же сел, стараясь спрятаться в тени. Музыка гудела в груди, все веселились, выпивали, пели в микрофон. Ему здесь было не по себе. Сынмин же выглядел как рыба в воде и разговаривал с остальными, смеялся, легко поддерживал любую тему. А потом вдруг вальяжно перекинул руку через плечи Чонина. — Тебе нравится? Может, тоже что-то споёшь? — голос Сынмина прозвучал слишком легко, будто это действительно был просто невинный вопрос. — Да, Чонин, давай, — подхватили остальные. — Мы ни разу не слышали, как ты поёшь! Ему стало не по себе. Чонин судорожно прокручивал в голове возможные отговорки, но понимал, что выбора ему не оставили. Сынмин тем временем встал, бросив: — Ладно, пока выбираешь песню, я в уборную. Как будто знал, что Чонин не сможет отказать, если он не будет рядом. — Честно, мы все давно хотели с тобой познакомиться, — улыбнулась одна из девушек. — Ты держишься особняком, но всегда казался нам крутым. — Да, и мы слышали, что тебе сейчас нелегко, — добавил кто-то ещё. — Так что давай просто повеселимся? Он сжал микрофон, глядя на список песен. Хотелось просто исчезнуть. Уши Чонина горели, но на лице всё равно застыла осторожная улыбка. Он кивнул, поблагодарил за поддержку. Настоящую или нет, он не знал, но на мгновение позволил себе поверить. Под одобрительные возгласы он бодрее пролистал список песен, выбрал одну, взял микрофон. И в тот же момент сверху обрушился ледяной поток воды. Дыхание сперло. Вода ударила резко, заставив его пошатнуться. Мокрая одежда тут же прилипла к телу, холод пробрал до костей и дрожь прошлась по позвоночнику, а вместе с ней накатила волна унижения. Комната взорвалась смехом. — Боже, ты глянь, да он как утопленник теперь! Чонин моргнул, ошеломлённо оглядываясь. Телефоны были подняты, объективы камер направлены на него. Руки дрожали, внутри всё сжалось, а смех становился всё громче, пока не заглушил собой всё остальное. — Ты пришел в таком жалком виде, да ещё и с унылой миной. Мы просто решили помочь тебе немного повеселиться, — один из парней усмехнулся, скрестив руки на груди. — Только Сынмину не говори, ладно? — Да кому вообще пришло в голову притащить его сюда. Вода стекала по волосам, капала с подбородка, пропитывала одежду, забираясь под ткань ледяными иглами. Чонин молчал. Он смотрел вниз, на пол, куда падали капли воды. Одна, вторая, третья… Смешиваясь с липкими пятнами от разлитых напитков, превращаясь в грязные разводы. — Эй, ты хоть смотри, когда с тобой говорят! — раздражённо фыркнул кто-то из компании. — Как же это бесит. В его сторону полетел комок еды, но Чонин даже не вздрогнул. Он лишь сильнее сжал микрофон, побелевшими пальцами вцепившись в холодный металл. Да и что тут говорить? Какой смысл пытаться что-то объяснить, если всё уже давно решено за него? Он просто играл свою роль. Серому дыму не суждено стать солнцем. Он не должен пытаться светиться, отражать чей-то свет, прорываться сквозь чужие взгляды. Он должен оставаться таким, каким его видят: незаметным, незначительным, тем, что легко рассеять одним порывом ветра. Чонин аккуратно поставил микрофон на стол, развернулся и вышел, не глядя ни на кого. Глаза щипало, но он не собирался плакать. На улице его тут же накрыло холодом. Ветер хлестал по мокрой одежде, пробираясь под свитер, заставляя содрогнуться. Чонин присел на корточки, уткнулся лицом в руки, и слёзы сами хлынули наружу, неприятно обжигая лицо. Он старался вытереть их рукавом, но мокрый от воды свитер только холодил кожу. В какой-то момент Чонин перестал пытаться остановить их. Просто сидел, вжимаясь в себя, надеясь, что холод вытянет из него всю эту боль. Где-то за спиной кто-то громко выкрикнул его имя. Раз, другой. Шаги приближались. Чонин сжал зубы и с силой втянул воздух. Он не стал оборачиваться. — Так вот ты где… — запыхавшись, Сынмин выскочил на улицу. Его голос звучал иначе и в нём не было прежней лёгкости. Стоило увидеть Чонина, сжавшегося в мокром свитере, как он замер и затем опустился на одно колено перед ним. — Слушай, прости. Я… я не знал. Он потянулся к нему, но Чонин резко дёрнул руку. Не глядя на него, встал и пошёл вперёд, обхватив себя руками. Ветер цеплялся за мокрую ткань, пробираясь под неё лезвием холода, но Чонин не ускорял шаг. В этот момент ему казалось, что даже если он побежит, от этого кома внутри уже не скрыться. — Чонин, послушай меня, пожалуйста. Я не причастен ко всему этому. Я просил их, чтобы сегодня они извинились перед тобой, и… — Это тебя не касается. Ты понимаешь? — Чонин обернулся и сорвался на злой, почти дрожащий шёпот. — Не пытайся строить из себя героя. Сынмин сжал кулаки. — Я ведь хотел просто… — Что тут за разборки у вас? Гул двигателя стих, и на обочине остановилась машина. Дверь хлопнула, и из неё вышел Чанбин. Его взгляд сразу зацепился за Чонина. Затем перевёл его на Сынмина. Лицо Чанбина помрачнело. — Твоих рук дело? — Он тут ни при чём, — тихо сказал Чонин, устало глядя в сторону. — Садись в машину, Нини. Чанбин молча протянул ему куртку, и Чонин накинул её на плечи и сел внутрь, опустив голову. — У тебя какие-то проблемы? — Да я просто повеселиться хотел, — усмехнулся Сынмин, но тут же осёкся под его взглядом. — Тут всё совсем не так, как вы поняли. — Держись подальше от Чонина. Чанбин не ждал ответа. Просто захлопнул дверь, завёл двигатель и тронулся с места, оставляя Сынмина позади. — Ты как, Нини? — Когда следующая кража? Чанбин удивлённо отвёл взгляд. — Послезавтра… Ты серьёзно сейчас? Чонин не ответил. Как только они вернулись домой, он заперся у себя в комнате и с головой ушёл в код. Экран мерцал в темноте, клавиши глухо щёлкали под быстрыми пальцами. Чанбин не вмешивался. Только время от времени бесшумно заходил, оставляя на столе тарелку с нарезанными фруктами. А вот у Джисона день шёл просто отлично. Пока, сидя в машине и довольно хихикая, он предвкушал, как Минхо будет отдуваться перед ним за учебу, взгляд зацепился за знакомую фигуру. Объект его интереса зашёл в клуб, где обычно развлекали пожилых клиентов. Джисон тут же вышел из машины, одержимый желанием увидеть всё собственными глазами.