Флёр белой акации

      Джисону вовсе не нужно было здесь быть — он это знал, понимал, но всё равно стоял у входа, будто пригвождённый собственным азартом, который хлестал по венам как крепкий спирт. Давно он не развлекался по-настоящему. А вид эмоционального, нуждающегося Минхо уже само по себе развлечение. С самой первой секунды их знакомства тот вызывал у него какие-то странные чувства, на которые он обычно был не способен. Джисон знал за собой всего два состояния: глубокое безразличие или радость. А Минхо со своими порывами, скачущими реакциями, неуверенностью, за которой всё равно что-то пряталось, вызывал в нём третье. Любопытство. Такое, какое бывает у ребёнка, когда в руки попадает сложная игрушка с винтами, скрытыми пружинами и непонятной механикой, которую хочется разобрать до конца, просто чтобы понять, как всё там устроено.  Хост-клуб с виду был ничем непримечательным: стеклянная дверь, облезлая вывеска, но красный неон в форме розы светился так, словно собирался прожечь ему щеку. Он усмехнулся, бросил на асфальт догоревший окурок и раздавил его подошвой.  Внутри пахло холодным алкоголем и чем-то сладким. Освещение было приглушённым, а музыка играла негромко. Заведение выглядело как обычный бар, но стоило сделать несколько шагов вглубь, как атмосфера смещалась. Пространство словно переключалось. Раздались звуки обуви по полу и перед ним появились они, будто вышедшие с глянцевой страницы: аккуратные причёски, точные черты лиц, ухоженные руки и ласковые фразы, которые для Джисона уже казались заученными. Хост-парни сопроводили его до комнаты администратора. Джисон плюхнулся на кожаный диван, тот протяжно скрипнул под ним. Он открыл ноутбук, щёлкнул по нужной камере и включил трансляцию. Там угрюмый Минхо, весь как один сплошной нерв, вежливо, через силу, пытался обслужить клиента. Как пёс, который по глупости выучил «сидеть», но не знает, зачем теперь делать это снова и снова. Джисон смотрел, не отрываясь. В нём снова шевельнулось это странное чувство, смешанное из интереса и злости. Потому что было видно: Минхо мог бы. У него был потенциал, но он просто не хотел играть по правилам, не раскрывался, упрямо держал дистанцию, даже не зная, что, если это оттолкнет клиента, то точно не парня, наблюдающего за ним со стороны. Джисон не собирался с ним сближаться. У него на это не было причин, но это не мешало наблюдать за ним, а даже наоборот: в этом была какая-то особенная форма контроля.  — Господин, новенький пока плохо справляется. — Вижу. — Он постоянно грубит клиентам, может стоит заменить его на нашего премиум хост-мальчика Кихона? — Надеюсь, вы не говорили ему, что владелец этого заведения — я? — Нет, господин Хан. — Ну и отлично, — растянулся Джисон в широкой улыбке. Что может быть лучше бесплатной рабочей силы? Формально он даст ему деньги, которые Минхо ему же вернет за беспонтовые учебные занятия. Джисон ничего не мыслил в искусстве, кроме в тонком искусстве пиздабольства. Все сертификаты были поддельными.  Вот старик не выдержал, выругался и злобный вышел с комнаты. Минхо остался один. — Я пойду проучу его, — Джисон встал с места и спокойно пошел в сторону кабины, прихватив с собой игрушечную биту, которой постукивал по стене. Зайдя в кабину, он обнаружил тот же холодный, наполненный ядом, взгляд, который смотрел на опустошенные бокалы алкоголя. — Тебе говорили, что ты должен спаивать клиента дорогими алкоголями, а не пить самому? — Отвянь. Ты еще чего тут забыл? — Как что? Я твой следующий клиент. Обслужи меня как следует, я довольно щедро оставляю чаевые.  Минхо, видимо, слегко пьяный, опрокинул голову на диван и расслабил галстук. — Не нравится мне эта работа, — со вздохом сказал тот. — А мне плевать, — Джисон стоял перед ним, положив правую руку в карман, а в левой держа биту. — Тебе дали рабочее место, поэтому отработай его.  — И зачем ты приперся сюда с битой? Как ты вообще узнал, что сегодня моя первая рабочая смена? — Я здесь постоянный клиент. Мой друг владелец этого клуба, — сквозь улыбку продолжал Джисон, говорил неспешно, смотря сверху-вниз на парня. — Не все клиенты здесь такие лояльные как тот старик. Многие могут тебе и пизды дать, если будешь действовать на нервы. Битой легонько постучал по коленам. Минхо засмеялся. — Блять, ну да, сейчас бы мне жопу рвать ради чаевых в виде 200 баксов, — он зарылся длинными пальцами в свои темные волосы и одним рывком встал с места. Они стояли друг к другу вплотную. — Присаживайся, придурок, сейчас я заставлю тебя полюбить каждый мат, который вырывается из моих уст. Джисон не успел вставить и слова, как Минхо легонько толкнул его. Тот рухнул на диван. Минхо снял с себя пиджак и принялся разливать вино в бокалы. — Сколько чаевых ты мне оставишь? — В районе 600 долларов. Если дашь себя полапать, то все 1500. Правда я не хочу пить. Минхо улыбнулся. Подготовив два бокала вина, он присел на колени Джисона. Левой рукой расстегивая верхние пуговицы рубашки, второй Минхо принялся выпивать бокал, да так небрежно, что струя вина капала с пухлых губ на голые ключицы.  — Ух ты. Алкоголь всё же дал свое действие и Минхо залился румянцем, начиная тяжело дышать. — Ты только там не рухни пытаясь меня споить, — Джисон вальяжно расставил руки по обочине дивана, давая тому полностью распоряжаться им. Что-то в содержимом алкоголе ему не нравилось. На мгновение ему пришла мысль, что тот прошлый клиент мог подложить афродизиак, чтобы Минхо стал более послушным, иначе то, как он сейчас дрожал, было сложно скинуть на один алкоголь. — Я это дерьмо пить не стану, еще раз говорю. Минхо свободной рукой надавил на подбородок и стоило Джисону чуть приоткрыть рот, как тот начал сверху поливать на него вино. Джисон удерживал Минхо за талию обеими руками и всё же дал себе попробовать на вкус алкоголь. Да, там действительно был афродизиак по вкусу.  И теперь из-за неуклюжего Минхо, вся его футболка была взмокшей из-за вина. — Это твои фирменные трюки только для молодых? А со стариками что бы ты сделал? — Завали ебало, — продолжая судорожно вдыхать воздух, Минхо убрал взмокшие пряди со лба Джисона. — Я только твой сейчас. — Тебе повезло, что я зашел после того старика. Будь другой клиент на моем месте, тебя бы давно затащили в мотель. — Будто бы ты не хочешь то же самое сделать со мной сейчас? — Минхо выгнулся в пояснице, прижимаясь к нему всем телом. Выпив еще один бокал, он прильнул к его губам и передал жидкость, протолкав через язык, а затем, резко оборвав поцелуй, начал еще учащеннее дышать. Сумасшествие какое-то.  Джисон продолжал внимательно на него смотреть. Он рискнул пройтись пальцами по всей его спине, поражаясь тому, как тело Минхо реагрирует на каждое его движение слабой дрожью. Таблетки на Джисона слабо действовали. Он старался оставаться собранным, но Минхо не переставал испепеляюще на него смотреть с полуоткрытыми губами. Ему пришлось отвести взгляд. — Ноет... — Че? — Джисон обратно посмотрел на него. — У меня всё внизу ноет, Джисон, — чуть не разнылся Минхо, положив голову ему на плечо. — Я не понимаю, что со мной происходит, — с жаром выдохнул ему на уши, что у Джисона мурашки пробежали по коже. — Пиздец.  Голова Минхо правда была туманной. Он бы завтра и не вспомнил, что сегодня вечером вытворял, и эта мысль почему-то не нравилась Джисону. Пока он раздумывал, куда бы отправить младшего, чтобы тот успокоился, он почувствовал как Минхо слабо, но начал двигать бедрами. — Блять, Минхо, только не это... — Джисон, сдавшись в плен ему, одной рукой чуть приподнял его, другой резко и быстро смахнул со стола бокалы и бутылки, что они разлетелись на несколько тысяч осколков. С грохотом положив туда Минхо и нависнув сверху, он продолжал смотреть на него, борясь с самим собой. Выражение лица Минхо резко сменилось и тот засмеялся в голос. — Чего ржешь? Совсем свихнулся? — Мне коллеги тут сказали, что за приставание и попытки насилия, полагается штраф в размере 2500 баксов. С учетом того, что ты пообещал мне еще 1500, ты мне должен 4 тысячи баксов. Надо же. Не смотря на собственное беспомощное положение, Минхо ухитрялся торговаться. — Так это ты парвый начал приставать ко мне. — А как ты это докажешь? — Минхо растянулся в кошачьей ухмылке. — Хосту ничего не запрещается.  — Вот как? — Джисон усмехнулся и, схватив обе руки Минхо одной рукой, вытянул вперед. — Ну, в таком случае, отработаешь сейчас все 4 тысячи баксов. Это не сильно ударит мне по карману в любом случае. — Стой, придурок, ты сам сказал, что нельзя приставать... — И? Тебе можно нарушать правила, а мне — нет? — прошептал Джисон, его горячее дыхание обжигало кожу. Он медленно провел языком по чувствительной линии шеи, а затем резко впился в нее зубами, оставляя болезненный укус. Минхо втянул воздух, пальцы слабо сжали широкую спину, тело предательски вздрогнуло. — Ты хоть видел себя со стороны? — голос Джисона зазвучал низко, с усмешкой. — Ты сам напрашиваешься в мои объятия. Минхо становилось жарко. Он ощущал как мышцы слабеют с каждой секундой и не понимал почему внизу всё так пульсирует, хотя вроде бы он не пил так много. Чувствует, как Хан блуждает руками по его телу, а потом, подхватив за талию, тянет к себе. Раздвигает его ноги бесцеремонно. Игнорирует видеокамеру. Минхо чувствовал, что за ними следят, но сопротивляться не стал. Джисон засмеялся и отпустил его. — Реально вот-вот заплачешь, — насмехался тот. — Минхо, мы ведь взрослые люди, чего ты так пугаешься? Да и не говорил ли ты сам, что тебя отношения без обязательств интересуют? Минхо схватил его за воротник и притянул к себе, начиная жадно целовать, чтобы продолжить процесс, даже если ощущал туман в голове. Зрачки покрылись туманом похоти и он положил руки Хана к себе на бедра, но Джисон оборвал поцелуй мягким чмоканьем и серьезно посмотрел ему в глаза: — И что прикажешь мне сделать с тобой? — наклонив голову набок, спросил Джисон. Он провел пальцами по его губам, Минхо тут же легонько укусил. — Если возьму тебя здесь и сейчас, то сделаешь меня виноватым. Если не возьму, то разозлишься.  — Не знаю, — тяжело вздохнул Минхо и зарылся пальцами в его волосах. — Хочу, чтобы ты продолжал целовать и ласкать меня.  Уши красные, ключицы острые, рубашка помята и влажная, обнажая молочного цвета кожу. Джисон прикусил губу, снял с себя куртку и накинул на него. Подняв его на руки, отвез в арендованную квартиру в центре Токио. Минхо сразу у порога обвил руки вокруг шеи Хана и они, страстно целуясь, шагали в сторону спальни. Минхо быстро стянул с него куртку. Джисон, толкнув его на кровать, навис сверху и принялся проводить влажными губами с шеи по телу, обрывая пуговицы с рубашки. Света не было и воздуха, казалось, было очень мало для них. Минхо то и дело тихо постанывал, стоило Джисону сцепить свои руки вокруг талии. Джисон был уверен, что совсем скоро сойдет с ума. — Блядство... — Как же мне больно, — принялся ныть Минхо, расстегивая ремень у брюк. — Джисон, помоги мне, пожалуйста. У меня жар.  — Замолчи, — до боли сжав его бедра и сорвав с уст Ли тихий стон, Джисон свободной рукой быстро избавился от ремня. — Я сейчас принесу тебе таблетки. Сможешь потерпеть? — Лучше бы ты меня там и оставил, — Минхо закрыл лицо руками, продолжая учащенно дышать. — Если не собирался трахнуть, зачем в квартиру понес? Только помучать меня? — Ты сам не понимаешь, о чем просишь сейчас, — Джисону тяжелее было не меньше, у него всё в брюках стало тесно с самого клуба и он прилагал титанические усилия, чтобы держать себя в руках. Минхо не собирался его просто так отпускать, поэтому, обвив его талию ногой, притянул к себе. Ощущая, как в него упирается твердый агрегат, Минхо облизнулся и начал слабо, но двигать мышцами зада.  — Если не тебя, то кого-то другого попрошу.  — Позови их, давай. А я понаблюдаю. Джисон прекрасно знал, что Минхо сейчас даже не в состоянии разговаривать, не то, чтобы кому-то звонить и, уж тем более, не знает адреса квартиры, куда его понесли. Минхо с каждой секундой становился всё более послушным в его руках и у Джисона начала кружиться голова от тяжести, от того, как хотелось парня напротив.  — Умоляю тебя, Джисон, — беспомощно продолжая треться об его стояк, давясь от пронзительного взгляда парня напротив, который в мыслях уже сто раз пропустил его по кругу, Минхо почти перешел на шепот, — трахни меня, пожалуйста.  Джисон, поражаясь тому, насколько сильно его охватила пламя страсти, похоти, тут же сорвался прямо в раскрывающийся перед ним ад. Это всё неправильно. Такого не должно было случиться. Вид пьяного Минхо, который под действием таблеток, менялся до неузнаваемости, настолько сильно заставляло сердце обливаться кровью. Джисон резко повернул его на живот, раздел его, затем быстро избавился от своих брюк. Приставив член к промежности, Джисон чуть наклонился к нему, схватил его за шею и повернул его голову к себе. — Смотри, не сорви себе голос, сам виноват, — прошептал он в губы. — Я не позволю тебе забыть сегодняшнюю ночь. Если переведешь взгляд, я задушу тебя прямо здесь. Смотри внимательно на меня.  Минхо не успел добавить что-то как ощутил резкую, пульсирующую боль и с уст сорвался громкий стон, почти переходящий на крик. Его логти задрожали, но он продолжал держаться и смотреть на Джисону снизу-вверх, словно не был причастен ко всему происходящему. Джисон даже не стал его растягивать, не дал ему привыкнуть — сразу грубо начал вдалбиваться в него, заставляя все мышцы ног сокращаться от сокрушающих ударов. Минхо посмотрел на потолок и тут же Джисон сделал еще один резкий толчок, входя уже глубже. В уголках глаз Минхо скопились слезы. — Что я тебе говорил? — надавив на шею, сказал Джисон. — Прости. — Других хотел позвать, вот значит как, да? — ловя с его уст каждый стон губами и толкаясь языком внутрь его рта, Джисон содрал с его губ кожу. — Расскажи мне, как ты собирался заманить их к себе в постель? — Бл-лять, Д-джисон, — почти скулил Минхо от нехватки кислорода. Ему было настолько хорошо от каждого грубого толчка, что он сам двигался к нему навстречу, просясь на большее. Джисон с каждым толчком входил всё глубже, заставляя глаза Минхо закатиться от удовольствия.  — Какой же ты распущенный, — усмехнулся Джисон и громко шлепнул его по ягодицам, оставляя алые опечатки своих пальцев. Левую руку, что держала его за шею, крепче сжал и лицо Минхо покраснело. Он беспощно поцарапал его ладонь и умолял отпустить, но Джисон не собирался, продолжая делать толчки. Увидев, как тот на грани отключки, Джисон с усмешкой освободил руку и Минхо рухнул, задыхаясь и приводя дыхание в порядок. Джисон даже не давал ему отойти, безостановочно трахая его, сокрушаясь над его телом, что Минхо уже перешел на полукрики. — Нравится? — Да, да.. да...  Круглой формы ягодицы с такой легкостью принимали большой член, что Джисон облизнул губы, смотря также на талию и дрожащую спину Минхо. Тот, наверное, за минут пятнадцать успел уже трижды кончить, даже при том, что Джисон особо не прикасался к нему. У него ноги уже не держались, но из-за избиений Джисона, ему приходилось подставлять задницу.  — Да ты шлюха, Минхо, самая настоящая, — засмеялся Джисон и, схватив того за волосы, приподнял голову. — Вот бы ты всегда был таким поддатливым. Джисон принялся кусать его шею, плечи, пока Минхо продолжал шептать, прося его поцеловать и быть более ласковым. — Не слышу, что ты говоришь? — Поцелуй меня, п-пожалуйста, — поворачивая голову и ища его губы, Минхо не прекращал постанывать. Джисон затянул его в влажный, глубокий поцелуй и игрался с его языком. Внутри Минхо по-прежнему было узко и, стоило ему сжаться, как следовали шлепки по ягодице, заставляя того прогнуться в спине и застонать громче. На часах уже пробило четыре утра, и Джисон успел поисследовать тело Минхо во всех позах и локациях: у стены, закинув одну ногу к себе на плечи, он вдалбивался в него, затем на кухне прижал его к холодной плите и, потянув к себе, продолжал насажать его к себе на член. Минхо чувствовал, что его живот уже заполнен полностью белой жидкостью Джисона, но почему-то не мог попросить остановиться. Им обоим было очень мало, хотелось большего, полного слияния. По его ногам стекала жидкость, Минхо то и дело срывал голос. Из-за частых спазмов от оргазма, он был весь выжат и дрожал, не понимая, почему так сильно отдает жаром. На ягодицах Минхо лежали три заполненных презерватива, Джисон всё-таки иногда мог сжалиться и натягивать на себя контрацептивы, но чередовал это обычным животным сексом. После кухни они были уже в душе. Тело Минхо было покрыто синяками и багровыми засосами. Душ смывал с них всю грязь, но Джисон не собирался и на секунду отлипнуть и продолжал пользоваться каждой секундой, что давала ему право полностью распоряжаться его телом.  — Посмотри на меня. Джисон убрал мокрые пряди с его лба. Минхо посмотрел на него с той же пеленкой. Казалось, в нем живет другой человек. Он начал крутить ягодицами. — Надо же, тебе все еще мало? Часы пробили пять часов утра. Минхо, обессиленный, не смог даже дотянуться до полотенца и упал в коридоре, думая, что сейчас уже отрубится. Джисон усмехнулся, спустился на колени, притянул к себе Минхо, снова заставляя его до крови кусать губы, снова царапая его широкую спину, когда снова волны дрожи проходились до ступней.  — Сколько раз ты уже кончил? — Восемь, наверное... — осипшим голосом, сказал Минхо. — Ты больше не будешь работать в том клубе. — А занятия с тобой? — Ну, сможешь вот так расплачиваться каждый раз, — улыбнулся Джисон, укусив его за ухо. — Мне будет легче найти другую подработку, придурок, чем вот так... каждый раз, — тяжело вздохнул Минхо. Тело было совсем ватным. — Я устал, Джисон. Сейчас отрублюсь — Да неужели? — Джисон поцеловал его в шею. Да уж, от того бледного и худого тела не осталось и следа, всё в багровых пятнах, хотя Джисон не был ярым собственником. — А у меня всё ноет внизу как видишь.  Минхо пытался оттолкнуть его от себя, но Джисон, перехватив его руку, положил к себе на рельефный пресс и улыбнулся так наивно, что Минхо аж передернуло внутри. Он отпустил его ближе к восьми часам утра. Минхо отрубился и крепко спал на кровати, а Джисон сидел у подножия, закуриваясь сигаретой. Спина слегка щипала от царапин Минхо. Джисон подумал, что совсем скоро их совместный план с парнями по ограблению Хёнджина, здорово коснется и Минхо. И самое легкое последствие среди них — банальное увольнение. А тяжелых последствий можно хоть сидеть и перебирать варианты тоннами. Джисон не знал, почему это его стало слегка волновать. Что он там говорил? Надо о родителях заботиться, продукты покупать? Джисон стиснул зубы.  — Черт с тобой, Минхо, — тяжело вздохнул он, вытащив кошелек, и оставил наличкой десять тысяч долларов на комоде. Обратно накинул на себя футболку и отправился домой. Просыпаться с кем-то и встречать утро для него было бы уже слишком. Заснуть Джисон так и не смог. Мысли зудели под кожей, не давая покоя, и он, не дожидаясь утра, занялся поручениями Феликса. Несколько часов он мотался по городу, то в офисных зданиях с глухими коридорами, то в душных архивных комнатах, пахнущих пылью и кофе. Документы о Хёнджине собирались медленно, как по крупицам. Где-то к вечеру он наконец собрал внушительную папку. Пальцы дрожали от усталости и никотина — пачка сигарет ушла в никуда. Вернувшись домой, он машинально отметил: новая квартира. Теперь они жили на Акихабаре, на пятом этаже бетонной многоэтажки с дребезжащим лифтом и слишком тонкими стенами. Тут всё ещё пахло чужой жизнью, чужими средствами для стирки и специями, залившимися где-то на кухне плиткой. Джисон бросил папку на стол перед Феликсом, даже не удосужившись что-то сказать, и ушёл в комнату. На часах было 13:26. Минхо всё ещё не вышел на связь. Наверное, спит. Джисон лёг и проснулся ближе к ночи в темноте, наполненной странной, липкой тишиной. Телефон лежал рядом. Экран был пуст. Ни сообщений, ни звонков. «Ты там живой? Проснулся хоть?» Палец завис над отправкой. Он нажал. Подождал. Ответа не было. Тревога закралась почти незаметно. Он почувствовал, как в животе стягивается узел. Джисон встал, нашёл куртку, ключи, и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но он даже не вздрогнул. Путь до квартиры, где остался Минхо, был коротким, но напряжение только нарастало. Дом стоял среди почти одинаковых серых коробок, и свет в окнах казался слишком тусклым. Электронный замок пикнул, когда он приложил карту. На мгновение в голове мелькнуло самое плохое. Он распахнул дверь. Внутри было тепло. Пахло жареным чесноком и кунжутом. Мягкий, жёлтый свет на кухне горел. И там, босиком, в одной вытянутой футболке, стоял Минхо. Он жарил что-то на сковороде, абсолютно спокойно, как будто ничего не случилось. Джисон замер в дверях, не зная, что сказать. — Наконец-то ты пришёл. Придурок, ты вообще в курсе, что я не мог открыть дверь без пароля? Запер меня, что ли? — Минхо даже не обернулся, продолжая помешивать овощи на сковороде. В голосе сквозила обида, смешанная с раздражением. Джисон с облегчением провёл рукой по затылку, выдыхая. Похоже, зря паниковал. — Только проснулся, а ты уже ворчишь. Вижу, сил у тебя хоть отбавляй, — усмехнулся он и лениво облокотился на дверной косяк. — Что готовишь? — Не для тебя, — буркнул Минхо, всё также не глядя на него. — Ого, — Джисон подошёл ближе, сократив расстояние почти до нуля, — неужели ты избегаешь взгляда? Минхо отвернулся, будто это было случайно. — Нет, — коротко покачал головой. Тогда Джисон мягко, но уверенно взял его за обе щеки и повернул лицо к себе, вглядываясь прямо в глаза. — Температуры вроде нет, — произнёс он тише, серьёзнее. — Но ведёшь себя как-то странно. Минхо резко вырвался, уши моментально покраснели. Он оттолкнул Джисона ладонями. «Что это с ним творится?» — недоумевал Джисон, наблюдая за всё более странным поведением Минхо. — Минхо, я хотел поговорить о вчерашней ночи… — Не стоит, — перебил тот, опуская взгляд. — Забей. Было и было. Он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, но голос всё же дрогнул. Джисон молча подошёл и обнял его сзади, касаясь подбородком его плеча. — Как скажешь. Но я, между прочим, сопротивлялся изо всех сил, — усмехнулся он, поглаживая ладонью его грудь. — Сердце так колотится. Ты точно в порядке? — Да… — выдохнул Минхо. — Я взял отгул, на всякий случай. Так что теперь ты мне должен и за сегодняшнюю смену. — Без проблем. Скажешь, сколько — я переведу, — отступив, Джисон уже тянулся к куртке. — У меня сегодня куча дел. Пароль от квартиры пришлю сообщением. Он застегнул молнию и, уже на выходе, вдруг обернулся. — Малой… а может, завтра вечером сходим куда-нибудь? Просто прогуляемся. Минхо сделал глоток воды и тут же закашлялся, поперхнувшись. Джисон подскочил и хлопнул его по спине, пытаясь сбить кашель. — С тобой точно что-то не то. Минхо отмахнулся, но внутри его корёжило от неловкости. Всё тело словно жило собственной жизнью, откликаясь на голос, на прикосновения, на просто его присутствие. Это пугало. Ему не хотелось признавать, что в груди зарождается какая-то нелепая симпатия к Джисону. И уж тем более он не понимал, почему от одного взгляда того всё внутри будто подрагивает. «Может, он что-то подсыпал мне? Какое-то чёртово зелье влюблённости?» — металась в голове паническая мысль. А может, всё дело в той ночи, которую он хотел бы забыть, но не мог, потому что слишком отчётливо помнил, как сам тянулся к нему. И от этого хотелось просто сбежать. — Это что, типа свидание? — прищурился Минхо. — Я же говорил: меня интересуют только отношения без обязательств. — А я вроде и не предлагал тебе встречаться, — ухмыльнулся Джисон, небрежно пожимая плечами. — Просто решил исполнить твоё сопливое желание о романтике, свечах и прочей слащавой херне. Минхо закатил глаза. — Я подумаю. — Думаешь ты долго, — хмыкнул Джисон. — А поцелуй на прощание будет? — Не дождёшься. Джисон шагнул ближе, вплотную, обхватил Минхо за талию и потянул к себе. Минхо на долю секунды прикрыл глаза. Джисон рассмеялся прямо в его губы. — Блядь, — выдохнул Минхо, отшатнувшись ровно на миллиметр. — Перестань играть со мной, я… Слова оборвались, когда Джисон цапнул его в поцелуй. Минхо замер. Сердце забилось яростно, сдавливая грудь изнутри, и он уже хотел вырваться, пока не почувствовал под рукой, у груди Джисона, что его сердце тоже застучало, словно вторя его собственному. Он перестал сопротивляться.

***

День начался с находок. Феликс получил пачку документов, которые могли пролить свет на прошлое Хёнджина. Зацепки были слабыми, но их становилось всё больше. Он уже третий час подряд пересматривал видео сессий Хёнджина у психотерапевта, пытаясь понять: зачем тот стал появляться у него так часто? Что-то явно пошло не так. На записи Хёнджин выглядел истощённым. Он рассказывал, что ночные кошмары не прекращаются, а концентрация стремительно уходит, словно разум рассыпается. Феликс был почти уверен, что в какой-то момент тот должен был вызвать врача на дом. Так и произошло. Врач, конечно, ничего толком не нашёл: по его словам, организм «в полном порядке» и всему виной «просто стресс». Стресс, имя которому было Феликс. — Господин Хван, — звучал спокойный голос психотерапевта, — давайте ещё раз вернёмся к вашему детству. Каким был ваш отец? — Мы уже сто раз это обсуждали, — Хёнджин сидел, сгорбившись, спрятав лицо в ладонях, — Я не знаю, жив ли он сейчас. Он просто исчез, когда мне было восемнадцать. — А ваша мама? Что она говорила об этом? — Мы старались избегать этой темы, — выдохнул он, устало глядя в пол. — Сейчас она управляет оставшимся бизнесом отца в Лондоне. Строгая женщина. Однажды только сказала, что отец ушёл навстречу с каким-то политиком… и с тех пор не вернулся. Когда она вышла на его след, единственное, что нашла, — это его телефон, утонувший в пруду. Феликс замер, перемотал видео, прослушал слова снова. Бизнес… в Лондоне? Он пролистал документы. Один отчёт, простой, официальный, с печатью и датой. Феликс медленно откинулся на спинку стула. Первый побочный эффект от приёма таблеток — дереализация. Второй — навязчивые галлюцинации. А третий — постепенная потеря памяти. Психотерапевт замолчал на мгновение, затем тихо произнёс: — Господин Хван, ваша мама умерла десять лет назад от серьёзной почечной недостаточности. Хёнджин застыл. Его лицо исказила смесь ужаса и отторжения, как будто его собственный разум отказывался принять правду. — Как так? — прошептал он, голос дрожал. — Я же только недавно с ней разговаривал по телефону… Психотерапевт снял очки и посмотрел на Хёнджина с холодной серьезностью: — Господин Хван, вы уверены, что можете продолжать руководить компанией? Ваше состояние требует срочного вмешательства. Вам нужно лечь в специализированное учреждение, пока не стало хуже. — Нет, это неправда… — голос Хёнджина превратился в хриплый крик, и он резко вскочил, словно пытаясь сбежать от собственного сознания. — Господин Хван, успокойтесь… Пожалуйста… Сквозь стену доносились резкие удары и грохот разбитого стекла, крики, полные боли и отчаяния. В комнате Хёнджина творился настоящий хаос. Феликс медленно закрыл ноутбук, но его глаза продолжали блестеть в полумраке комнаты, где тусклый свет лампы едва освещал разбросанные повсюду бумаги и фотографии. Каждый отпечаток жизни Хёнджина был для него как карта, по которой он строил свой план. И в этом беспорядке он находил свой порядок. Мысли в его голове сливались в бесконечный поток воспоминаний, догадок, страха и жажды мести, и он чувствовал, как в жилах пульсирует адреналин, разжигая внутри огонь безумия, от которого невозможно было укрыться. Феликс уже давно не просто следил за Хёнджином, он жил этим, дышал этим, и каждый образ, который он примерял — скромного флориста с букетом, улыбчивого официанта, уверенного секретаря или харизматичного лектора — становился не просто маской, а частью его самого, новой плотью, в которую он вживался до конца, стирая грань между игрой и реальностью. Он мог стать кем угодно, лишь бы оставаться рядом и наблюдать, сохраняя контроль, который постепенно превращался для него в смысл жизни. И в этом хаосе Феликс находил безумное удовольствие, ведь он был одновременно охотником и архитектором чужой судьбы, готовым пойти на всё, чтобы довести игру до конца. Он мог бы объяснить своё маниакальное влечение как расплату за прошлое, месть, что преследовала его с детства, но было что-то и другое, что задевало его заживо. Что-то, что Феликс пока не мог объяснить.