Трутница

      — Что-то я не понял, — Узуй откинулся, уперся руками в пол и теперь с нескромным подозрением изучал меня. Взгляд оставил после себя скабрёзный след, подобный тому, что испытывала каждая девушка, которой не посчастливилось поймать пошлый свист в вдогонку от проезжающей на тонированной тачке шумной компании. — Что нам всем сейчас будет вещать иностранка? Я думал, вы ее здесь ради красоты посадили, разбавить атмосферу так сказать. Ох, «иностранка» из его уст прозвучала по-особенному надменно, с долей смеха и предвзятости, заставив меня изнутри ощетиниться и мгновенно напомнить себе, что не стоит ожидать большего от самовлюбленных личностей. Больших усилий мне потребовалось для тактичного молчания — острые резцы зубов больно впились в кончик языка. Помимо прочего, в себе я ощущала напускную надменность, готовность к защите, и колючая агрессия была вызвана скорее собственным бессилием и пониманием полной зависимости от собравшихся и их дальнейших решений. Ничем неподкрепленное положение в незнакомом мире стало пугать как никогда прежде, вынуждая выпячивать грудь и держаться так прямо, насколько позволяла спина. Если мои слова придутся не по душе собравшимся, вероятно, меня вскоре выставят за ворота и отправят на все четыре стороны. И если в день восемнадцатилетия я бы восприняла подобное как высшее благо, сейчас это было осознанием новой области уязвимости, с которой никогда прежде сталкиваться не доводилось. Как бы я не ругалась с мамой и как бы часто не задерживалась ночью я всегда знала, что у меня есть семья и дом, который никогда не бросит, что бы я не натворила. Если я не отыщу Аню, вскоре сойду с ума от страха и переживаний. — На прошлой миссии ей было известно о планах врага! — Ренгоку точно с радостью отчитывал рапорт, чем выдернул из мрачных мыслей. — Но в связи с чрезвычайно обстановкой на поле боя рассказать все известное ей не удалось. — О планах врага?! — красавчик просиял и шлепнул по столу рукой. Слова товарища сбавили недоверие в его голосе, и Узуй вернул то превосходное отличие, которое поразило в самом начале. — Может, ты еще и в курсе где скрывается Мудзан? Мудзан? Я открыла рот, желая узнать о новом имени, но высказаться не позволили, опередила едкая речь: — Да что она может знать! — Псих в углу хмурил брови. Стоило ему подать голос, как вдоль позвоночника запрыгали липкие, брезгливые мурашки, точно он был демоном, не человеком. Мне казалось, что он вот-вот сократит расстояние между нами и снова схватит за шею. Мышцы напряглись, и я опасалась сдвинуть взгляд. — Приезжим нет дела до наших проблем, они пересекают океан только для заработка денег на нашей земле. Ничего она не знает, а если и знает, то выставит за информацию высокую цену. Язык беззвучно цокнул, ударив спинкой о небо. Правый глаз задергался. Шизик мне не нравился, но зрил в корень, я действительно намеревалась предложить корыстный мотив: они помогают мне искать сестру, взамен получают от нее важную информацию. В конце концов, я в неизвестном и опасном мире, без крыши над головой и денег, «иностранка», «приезжая» — все это вызывало кучу вопросов о завтрашнем дне. Необходимо обезопасить себя и отыскать все возможные ресурсы на поиски сестры. Неспокойные жесты с моей стороны привлекли еще большее внимание Санеми, и я криво натянула дрожащую улыбку, мол, какая корысть? О чем вы? Мною движет исключительно искренняя нелюбовь к демонам и желание мира во всем мире. Парень в шрамах сухо хмыкнул и больше не произнес ни слова. — Я лично был свидетелем, — Ренгоку вновь подал голос, — подобные совпадения крайне маловероятны. — Ну-ка, подробнее, впервые об этом слышу! — широкая улыбка Узуя сделалась еще шире. — И ты, и Санеми были в курсе? Санеми скупо кивнул, упорно держа скрещенные руки на груди. Откуда он был в курсе? Должно быть, пока я прибывала на лечении здесь давно все обсудили и ожидали лишь моего выступления. — В те дни ты был на задании, — пояснил Ояката-сама высокому и мускулистому истребителю демонов, а после обратился ко мне, — будь добра, представься перед всеми. — Мира, — как-то коротко и тихо произнесла я, опустив голову. Я не узнавала себя и на короткое мгновенье поразилась тому, как в прошлом мне не составляла никакого труда пререкаться директором школы, нагло и беспринципно закатывая глаза и влажно цокая на весь кабинет. Левое плечо ощутило движение, Ренгоку шевельнулся, прежде чем продолжить разговор. — Как я говорил прежде, Мира смогла предупредить нас о магии крови на билетах, а также подсказала, где находится слабое место демона. Услышать собственное имя в экспрессивной речи пламенного мечника оказалось неожиданным, я вздрогнула. Он рассказал пережитую историю в поезде, не теряя времени и слов на несущественные мелочи, емко выделяя самые информативные события. Когда Ренгоку закончил, интерес ко мне возрос с новой силой и череда вопросов посыпалась со всех сторон. Каждый желал выяснить нечто свое и начался гудеж, от которого возжелалось закрыть руками уши и спрятаться. Я не успевала думать, и мне как никогда сделалось беспокойно за неверно оброненное слово. Неосязаемое давление, начавшееся еще в саду, многократно усилилось, множенное авторитетом и силой собравшихся. К счастью, всех прервали легкие хлопки — Ояката-сама призывал к тишине. — Все, что я хотел от вас услышать, я уже слышал. Дадим слово гостье. Нервный смешок вырвался у меня, и дабы скрыть волнение, я пару раз крепко кашлянула в кулак, слегка, на сколько это было возможно, размяла затекшие ноги и начала: — Для начала сразу хочу разочаровать: понятия не имею о вашей внутренней кухне, каких-то Мудзанах и конкретных планов демонов, — тут я сделала многозначительную паузу. — Но! Но… Я знаю человека, который сможет выложить вам если не все, то, думаю, крайне и крайне много. И тут я хотела многозначительно поднять указательный палец вверх, во всеуслышание заявить, что ничего больше от меня они не добьются, пока не предоставят все необходимые условия для поиска Ани. Однако я не нашла в себе сил и смелости, замолчав главную мысль, бьющуюся на кончике языка. — И кто же это? — Ояката-сама не торопил, но настойчиво и требовательно поддерживал плавную нить повествования. — Моя сестра, — с трудом выдавила я. — Мы разлучились с ней перроне. Так вышло, что я очнулась лишь в момент отбытия поезда, в то время как у нее не оказалось билета на рейс. — Что значит «так вышло»? — Я уснула, — Говорилось со скрипом. Произнесенное не было ложью, но и не являлось истиной, — А проснулась от того, что сестра звала по имени. — Допустим. Но зачем ты осталась на поезде, если знала о поджидающей опасности? — Сперва я не знала. Я поняла это лишь когда встретилась с ребятами, — я махнула рукой в сторону троицы главных героев. Мальчик-кабан беспечно ковырял мизинцем в носу маски, ни капли не проявляя интерес к разговору. Зеницу едва ли не засыпал от усталости и лишь Танжиро внимательно ловил каждое слово. Его внимание было мне безразлично, меня хватало лишь на мысли о себе и Ане. — Их примечательная внешность, навела на меня на мысль, что, возможно, поезд именно тот. А после, догнав их и встретив Ренгоку, я убедилась, что мне не кажется и… Я оборвалась на полуслове, встревожилась больше прежнего, осознав, что произнесенная информация вызовет у слушателей больше вопросов и что я говорю слишком много лишнего, точно против собственной воли. Теплый сквозняк прошел по ступням и на мгновенье сделалось тихо, отчего мой глоток, казалось, услышал каждый из присутствующих. — То есть ты хочешь сказать, что поняла, что в поезде демоны, увидев охотников на демонов? — Вроде того, но!.. — Наверняка ей просто удалось перехватить информацию от воронов уз! — Санеми неожиданно встрял в диалог. — Тупые птицы выложили все, а она пробралась в наш штаб в качестве шпиона. Хлесткие и гневные жесты рассекли воздух с такой силой, что тонкая прядь волос качнулась на моем лбу. Холодная капля пота выступила на виске, тело сжалось и окаменело, я зажмурилась, не в силах вдохнуть. — Санеми, успокойся, — Ояката-сама пропустил его слова. — Мира, скажи, почему у твоей сестры не было билета, очевидно, вы должны были ехать вместе? Тут я похолодела еще сильнее. Я сказала, что у нее не было билета?! Почему я не соврала, что она провожала меня?! Как объяснить эту странность? Думай, быстро думай! Сказать, что у нее не хватило денег? Или перепутала даты?! Умные мысли не лезли в голову, в горле мгновенно пересохло. Мне причудилось, что я уменьшилась в размерах, в то время как мир вокруг расширился. И даже Танжиро, в котором я всякий раз искала спасение, отъехал далеко-далеко, недосягаемо, точно он сидел не рядом, а как минимум в другой комнате. — Ох, что же у тебя сердечко как пташка в клетке затрепыхалось? Так громко стучит, что мои барабанные перепонки вот-вот лопнут, неужели тебя ослепила моя яркость, или… — драгоценные камни у висков Узуя искристо затрещали, приковывая взгляд. Его широкая ладонь упиралась о подбородок, и не смотря на расстояние между нами, казалось, он навис надо мной. Я старалась держать лицо, не нарушать ритм дыхания и расслабить кисти рук, но Узуй видел или слышал все. — … ты что-то не договариваешь? — Не вру! — вырвалось из груди. — Просто… просто немного волнуюсь. — Тебе не стоит тревожиться, — Ояката-сама улыбнулся, повернувшись на мой голос, однако, я не хотела смотреть на его страшное, изуродованное лицо и сконцентрировалась на одном из крупных камней на повязке Узуя. Прекрасная драгоценность холодно блестела, отражая блики света в граненной глубине. — Полагаю, в тот день Мира впервые увидела демона и оттого напугана, — передо мной в воздухе размашисто мазнул край белого плаща. Ренгоку словно на мгновенье огородил меня от нападок, занимая собой все пространство, но когда я коротко перевела на него взгляд, оказалось, что он вовсе не смотрел в мою сторону, обращаясь исключительно к товарищу напротив. Только смотрел куда-то сквозь Узуя, на стену или еще дальше. — Встретиться с низшей и высшей луной в один день, такое не каждый истребитель сможет спокойно воспринять. — Допустим, — Узуй широко улыбнулся, с многозначительной загадочностью коротко глянул на пламенного мечника и вновь на меня, затем поднял вверх уголок рта, приковывая внимание от повязки к белоснежной, ровной улыбке и чуть прикусил нижнюю губу, когда стук моего сердца из обеспокоенного на секунду сменился на смущенное. — Зачем твоя сестра бежала за поездом? Хотела тебя остановить? — Нет, она просила помочь и… сказала мне про солнечный свет. Больше я ничего не помню, стук колес заглушал ее, — с каждым словом плечи сжимались все сильнее, я делалась все меньше, а голос мой тух. — Она знала, что все может закончиться плохо… — Знала? Что значит «знала»? И насколько плохо? — Ну… — я стиснула зубы, в голове всплыла картина рыдающей в свете телевизора Ани. Я зажмурилась. Что мне сказать? Что мы из другого мира, где их жестокая реальность не более чем развлечение для тысяч людей? Что каждый из сидящих за большим столом — выдумка одного человека? Что смерть Ренгоку была предрешена, не появись в истории мы? От напряжения заболела голова. «Ренгоку бы погиб, потому что его насквозь бы прошиб полосатый демон буквально за пару минут до рассвета. Ранили бы Танжиро, но чем это обернулось в последствии неизвестно», — приготовилась сказать я, ощущая, что рядом со мной сидели живые и почти целые герои мультфильма, но все, что мне удалось произнести ограничилось короткими словами: — Просто… знала… и, да, очень плохо… — Хорошо, примем эти слова за правду, — подключился Ояката-сама, решив сгладить острый для меня угол. — Самый главный вопрос остается без ответа: откуда твоей сестре все известно и главное, зачем ей помогать нам? Я до сих пор не решалась открыть глаза, втягивая между зубов внутреннюю часть губы и теперь вспомнила аниме фигурку, оставшуюся в уютной гостиной. Боже! Сейчас казалось, что ту посылку я открывала в прошлой жизни. И курьер, и снег во дворе и мысли о каком-то идиоте парне, тревожившие в тот вечер казались кадрами из другой, далекой жизни. Не о том думаю. Как, как мне объяснить? Не скажу же, что она была влюблена в персонажа мультфильма и по странному стечению обстоятельств осталась не у дел? Быть может… соврать, мол, она знала о Ренгоку и влюбилась заочно? Нет! Вдруг им удастся увидеться, а я так ее подставлю… — Может, — хрипло начала я, — потому что плохих ребят должно становиться меньше, а хорошие должны жить? — Ага-ага, ты еще начни травить нам байки об охотниках на демонов из-за рубежа, — редко высказывающийся Санеми вновь подал голос. — Прежде чем нести чушь, лучше расскажи кто ты, откуда и что вообще забыла в Японии. Куда или откуда ехала на чертовом поезде? Назови свою фамилию, клан или род, что у вас там, короче, что-то, что позволит нам понять кто ты есть, а потом чеши про сестру и будущее. Острые слова, оголяющие самые главные страхи прозвучали вслух. Произнеси их кто угодно другой они не оказали бы столь отрезвляющего эффекта. Действительно. На что я смела надеяться? Что смогу обхитрить людей, на постоянной основе ведущих битву с жестокими демонами? По мановению волшебной палочки заслужу доверие на правах попаданки? Так, может, выложить все как есть? Я ведь так и планировала! Вот только поверят ли мне? Как я докажу подобную небылицу? Аня наверняка бы смогла подобрать нужные слова, знала бы на что надавить, а где промолчать. У меня же нет ни знаний, ни чего-то из мира будущего: одежды, телефона, хотя бы шариковой ручки! Нет, сказать правду, значит, загнать себя еще в бОльший тупик. Они скорее примут меня за умалишённую или того хуже — прислужницу демонов, втирающуюся в доверие. Эти ребята все поголовно больны душой, им не составит труда решить, что именно я заслужу статус опасного безумца. Тело тряхнуло, разум ослеп от волнения и спрятался где-то за часто стучащим сердцем. Молчание подозрительно затянулось, нависшая тишина требовала ответов. — Умоляю! — я резко отодвинулась от стола и склонилась в низком поклоне, который видела пару раз у местных, движения были трясущимися, но быстрыми и решительными. Прошиб ужас, как тогда в поезде, но на сей раз причина иная: я вдруг поняла, что могу никогда больше не увидеть Аню и это показалось мне страшнее самой страшной смерти. Я ничего не добьюсь одна, меня сожрут демоны или умру с голоду. Необходимо любым способом склонить их к помощи, чего бы это мне не стоило. — Помогите отыскать мою сестру! Она единственный родной человек в этом страшном мире, я клянусь, что она сможет рассказать вам что к чему. Я клянусь, что говорю правду и не знаю почти ничего о демонах и ваших проблемах! Я понятия не имею, как и почему оказалась на поезде! Это не ложь! Поверьте мне! Моя сестра… она… — я лишь ненадолго замолчала, сдвигая брови в больном раздумье, выбирая слова и продолжила, — она просила меня спасти Ренгоку, вот только там, в поезде, я была уже согласна на его смерть, лишь бы остаться в живых самой. Я не сделала ничего, что вы могли бы трактовать как смелость или помощь, мной двигал только страх и я понятия не имею, как удалось спастись самой и уж тем более спасти других. Это случайность! Клянусь! Все, что я сделала — это рассказала ребятам о билетах и демоне! Я не знаю, что такое «магия крови», не знаю, почему слабое место шея и почему демоны не переносят солнечный свет! Я не знаю кто такой Мудзан и даже почему кто-то зовет Ренгоку «Ренгоку», а кто-то «Ренгокусан», я не знаю, как запомнить ваши странные имена и не знаю правил приличия! Я даже не знаю, как правильно варить рис!!! Последние слова я почти прокричала и меня отрезвила слеза, стекающая на кончик носа и исчезнувшая на соломенном коврике. Я прижала руки к корпусу и прилипла к полу. — Я даже не знаю где мой дом и есть ли он вообще… и не знаю ни рода, ни клана… ни адресов… От долгой и насыщенной речи мои легкие не выдержали, и я тяжело и громко закашлялась, почти не отрывая лба от пола. Недавняя истерика в саду, сдерживаемая из последних сил, вылилась в отчаянный, уничижительный монолог. Бушующие эмоции вдруг утихли, оставив в душе скребущую по внутренней стороне ребер опустошенность. Только сердце еще продолжало кипеть. Я собрала последние остатки воли, чтобы не зарыдать перед всеми, оттого все больше и больше бледнела и крепко закусила нижнюю губу. Стук сердца переместился в горло и звучал все сильнее и сильнее, бился как в аневризме, кололся и вот-вот готов был разлиться в слезах, но я преодолела себя и нашла силы продолжить: — Быть может, я просто сильно ударилась головой и все забыла?.. Я знаю только, что там на перроне осталась моя младшая сестра, которая точно сможет на все ответить. — Так же резко, как и упала, выпрямилась и глядя на слепого мужчину выпалила уже смело и бойко, терять теперь было нечего, — Что бы подтвердить, что я не вру, я могу отправиться под присмотром э… например Танжиро, — я назвала его имя лишь оттого, что он первый попался мне на глаза. — Или кого угодно! Сделаю все, что скажите, только помогите мне! Я не смогу сбежать, вы же понимаете… — То есть… — первым кто отозвался на долгую речь оказался Санеми. — Мало того, что ты хочешь заставить нас поверить тебе, искать твою сестру, так еще и смеешь занимать и без того редкие кадры слежкой за собой, вместо истребления демонов?! Все мое внимание переместилось на него. Пепельный блондин определенно был зол, нет, едва сдерживал себя от очередной вспышки гнева, и я поняла, что если не приведу хоть малейший довод для самосохранения меня сотрут в порошок. И тут в голове вдруг щелкнуло. — Н-нет! — панически отрицала я, выставив тонкие руки перед собой, — не просто так! Я тоже могу быть полезна! — Ну и чем же? — М-мне говорили девочки, что готовят еду в дорогу для истребителей, п-получается путь не близкий? — Я нещадно запиналась, глядя в страшные глаза Санеми. Само его присутствие нагоняло страх, в добавок его слова, сметающие на раз мои оборонительные словесные стены обещали вновь разрушить последний довод. — Короче, я… я умею водить машину! И с помощью машины можно легко и быстро пересечь гораздо большие расстояния за ночь, не тратя сил. У вас же есть машины? Верно? Ведь поезда уже так развиты, а значит… Я замолчала и последние искры надежды в моих зрачках потухли, когда собравшиеся вдруг уставились на меня ошеломленным взглядом. Кажется, все пропало и никаких машин здесь нет. Только катаны, демоны и поезда. С Санеми я немо обратилась к Ренгоку, широко распахнутые глаза которого, казалось, распахнулись чуть шире привычного, затем к ничего не понимающему Танжиро, пересекла коротко хозяина поместья, шептавшего что-то на ухо белокурой девочке и, наконец, остановилась на Узуе, только теперь так же как и мой рыжий сосед прежде, глядела куда-то сквозь него. Неожиданно раздался смех. — Да ладно! — это Узуй едва ли не хлопнул по столу огромной ручищей. — Ты об автомобиле что ли? Умеешь водить? Шутишь?! Напряжение с моего лица мгновенно спало, я вдруг вскочила на затекшие ноги, едва не упала, оперлась о плечо Ренгоку, слегка шатнув того в сторону и неотрывно, сверху вниз, глядела на хохочущего мужчину. — Еще как умею! — свободная от плеча рука сжалась в кулак. — Получше многих к тому же, да я с шестнадцати лет за рулем! Уточнять, что первые два года карьеры водителя я провела, катаясь по проселочным дорогам максимум до ближайшего магазина и под строгим наблюдением отчима, я, разумеется, не стала. К тому же, учиться на водительские права я действительно пошла в шестнадцать и навык вождения, то единственное, за что никогда не упрекала мама. Машины не были страстью всей жизни, и я не относила себя девчонкам-гонщицам, дающим фору автомеханикам в знании устройства автомобиля, но впитывала каждое слово дяди Саши, который был повернут на японском автопроме и, зачуяв мой интерес, всячески его поддерживал. — Женщина за рулем автомобиля?! Разве в это можно поверить?! — Да первым в мире автомобилем управляла женщина! Что за сексизм! — Последнее слово вызвало у кого-то непонятливый смешок, и я тут же поспешила исправиться. — То, что я родилась девушкой, вовсе не значит, что мне не хватает ума жать на педали. Вот вы тут, все — я обвела каждого указательным пальцем. — Сидите, важные такие, да хоть кто-то из вас, как настоящий мужчина сможет заменить хотя бы свечи? Сможет?! Сможет я спрашиваю?! Меня охватил неясный, отчаянный азарт спора. Я ухватилась за тонкую ниточку, способную перевернуть ситуацию. Интуиция внутри меня кричала: эти парни ни слухом, ни духом о том, как устроены автомобили и сейчас возник уникальный шанс показать себя. Поезда в ходу вовсю, а значит, уже должны были появиться первые массовые автомобили, если история технологий этого мира соответствовала нашей. — Молчите? — едва не пыхча от участившегося дыхания, прошипела я. — Молчите! Потому что вы смеете называть себя мужчинами, даже не разбираясь в таких элементарных вещах! Да это позор! — тут я осеклась, решив, что не стоит заниматься принижением достоинства опасных истребителей и быстро исправилась, — Позор для такой полезной обществу организации не пользоваться чудом современной технологии! Я отшагнула назад, еще раз оглядела собравшихся, приковывая всеобщее внимание к себе, чуть раскинула в сторону руки, расширяя для зрителей горизонты возможностей и продолжила горячо говорить: — Автомобиль — это не роскошь, это средство передвижения! — любимые слова дяди Саши, сейчас как нельзя лучше откликались в моем сердце. — Вы только представьте, сколько городов и деревень за гораздо меньшее время получится посетить по делам! Это повысит производительность, кпд! Пятилетка за четыре года. Скольким демонам рубануть бошки, и сколько сохранить сил, затраченных на путешествие… Хрясь! Хрясь! — тут я махнула пару раз по воздуху воображаемым мечом, слегка отдышалась от эмоциональной волны и мысленно добавила еще один плюс владения автомобилем, в свою пользу: «Главное, удастся быстрее отыскать Аню… надеюсь». — Только ты забываешь упомянуть тот факт, что автомобиль стоит целое состояние, — неожиданно спокойно высказался Санеми и его спокойствие охладило разбушевавшийся ум, приструнив громкое выступление. — К тому же, для столпов подобное передвижение бесполезно, преодолеть большое расстояние за короткий срок не проблема. Я хотела было возразить, но не нашлась с ответом, благо, тишину заполнил Ренгоку: — Только не каждый истребитель столп, — он обращался к Оякате-сама, что слушал нас с мягкой улыбкой. — Но цена вопроса… — Маленький мобильный отряд по истреблению демонов, — я горячо перебила всех, показалось, что я вновь пошла ко дну не разрешенного спора и из последних сил попадалась всплыть. — Нет-нет! Вы только подумайте! Можно добраться со скоростью птицы на подмогу, сколько жизней можно спасти благодаря вовремя прибывшей… — Абсолютно согласен! — пламенный мечник громко заявил мнение. — Жизни людей превыше всего! Я активно закивала его словам, думая только о поисках Ани, на других я плевать хотела. — Ребятишки, к сожалению, это действительно обойдется слишком дорого… — Я лично оплачу данную покупку! — слова Ренгоку пришибли меня к полу, но он, кажется, был абсолютно уверен и тверд в решении, четко глядя на стену. Я едва не завизжала и не запрыгала от столь мощной поддержки и, клянусь, прыгнула бы ему на шею, если бы меня не усмирила добрая улыбка хозяина поместья.

***

На сборы осталось мало времени. Впрочем, абсолютно все мои пожитки были на мне. Ничего кроме одежды, порванных ажурных перчаток и зеркала я не имела. Дав честное обещание обязательно забрать необходимые лекарства в поместье Бабочки, мы вернулись в госпиталь. Я на рикше, остальные — своим ходом. Обратный путь показался короче: наблюдение знакомых пейзажей не вызывало интереса, к тому же мысли целиком и полностью занимала Аня и ее поиски. Я знала, что Япония — маленькая страна, если сравнивать ее с Россией. Увы, даже в маленькой стране искать девочку-подростка, не обладая никакой детальной информацией виделось мне практически невыполнимой задачей. И все же, где-то внизу живота плескалась радость маленькой победы на собрании. Столь радужного исхода я не ждала. В конце разговора все сошлись на том, что идея моя хоть и не лишена изъянов, имеет право на жизнь. Разумеется, шрамированный псих до последнего вливал, не лишенные смысла, ложки дегтя, но в итоге и он сдался, скупо кивнув в знак согласия. — Мира, опиши максимально подробно свою сестру, — Ояката-сама перед нашим уходом обзавелся крупным вороном на руке. — Я разошлю сообщение всем охотникам, так мы расширим поиски и скорее ее отыщем. Однако обнадеживать тебя попусту я не стану. — Разумеется! Запоминайте… И описала ее до мельчайших подробностей. Вот только говорящий ворон оставил лишь главное: «Юная светловолосая девушка, плакса-иностранка! Кар-р!». Что ж… Вполне достаточно. К слову, оказалось, что никто всерьез не считал меня шпионом, ибо я чудом осталась жива и вряд ли могла рассчитывать на случайное стечение звезд, при которых меня, простую гражданку, приняли бы в госпиталь истребителей. Я не до конца поняла их разговор, но выяснила, что здесь вновь подсуетился Ренгоку, предоставив от лица столпа (теперь я знала кто они и чем знамениты) доказательства моей загадочной осведомленности и уговаривал Шинобу-сан организовать уход. А Ояката-сама, (которого, как оказалось, зовут на самом деле Убуяшики Кагая и прежнее обращение к нему оказалось чем-то вроде должности) оказался крайне заинтересованный больше прочих в раскрытии тайн дал личное добро на безобидную авантюру. Кроме прочего, между делом, мне объяснили, что значили приставки «-сан», «-сама» и другие, заставляя густо краснеть. Впрочем, то был не стыд, а легкое смущение, потому как выслушивать объяснения пришлось от Узуя, который без конца делал все, лишь бы я продолжала отдавать большую часть внимания ему и открыто, не зло, смеялся моим реакциям. И, наконец, главным фактором моей безопасности оказалось то, что я была без сознания, когда прибыла сюда. Мне показалось забавным, что то, что чуть меня не убило, в итоге спасло, дав поддержку и опору. — В последнее время слишком много проблем от младших сестер, — на прощание прошипел мне Санеми, а я лишь непонятливо моргнула в ответ. Я побоялась открывать при нем лишний раз рот и поскорее последовала за Танжиро и ребятами, обсуждая с ними по дороге до поместья бабочки пережитое собрание. Оказалось, там нас ждали, видимо, один из воронов успел добраться раньше. — Значит, скоро уходите? — Аой как всегда занятая делом, отвлеклась, узнав новости. — Выходите, получается, впятером? — А? Понятия не имею… — следуя по пятам за быстро шагающей по коридору девочкой, бормотала я. — Надо купить машину, больше ничего не знаю. Черные хвостики раздосадовано забили по щекам, а я припомнила, что Ренгоку остался после обеденной беседы наедине с главой истребителей. Они достаточно долго что-то обсуждали, а когда столп пламени вышел в сад, то сообщил, что с этого дня тренировки его учеников станут еще тяжелее.  — Хорошо, — выдохнула девчонка и мы вошли в темную кладовую, — я соберу все необходимые травы для продолжения лечения. Тебе ничего больше не нужно? — Кое-что бы пригодилось, — после коротких раздумий я и наклонилась к уху Аой и прошептала пару вопросов. — Не знаю, того, о чем ты говоришь у нас нет, мы просто используем тряпки или специальные повязки. — Да ты шутишь! — Нет, не шучу, — она была серьезна, отвешивала пригоршни корений на аптечных весах, — никогда не думала, что мне придется объяснять такие элементарные вещи кому-то старше себя. — Ты же понимаешь, что я не стала бы просто так спрашивать, если бы знала, как у вас все с этим устроено! — в моем голосе сочилась едва заметная обида, перекрываемая скорее отчаянием и ужасом от предстоящего путешествия. — Да… прости, — Аой высыпала лекарство в тряпичный мешочек и всучила мне его в руку, — ладно, пошли. Посмотрю, чем смогу тебе помочь. Из склада, пропахшего запахом трав и горечей, мы переместились в бытовки, где я выслушивала жизненные хитрости и получала необходимый минимум для жизни в полевых условиях. — А вообще не переживай особо, — Аой, встретившись с моим явным замешательством и паникой, похлопала меня по плечу. — По всей стране есть дома с гербом глицинии, в них всегда можно будет отдохнуть и привести себя в порядок. Истребителям они помогают безвозмездно. — Н-но… я же не истребитель. — И правда… тогда не знаю, — девчонка пожала плечами, — Во всяком случае не думаю, что тебя оставят ночевать на улице. Что-нибудь сообразится, не переживай. На столь веселой ноте наши приготовления были закончены и вскоре высокие ворота поместья бабочки скрипнули, перекрыв обратный путь. Солнце успело свалиться с зенита и катилось к направлению запада. Прогретая его светом земля поднимала сухой и горячий воздух к ногам, благо, прохладный ветер сбавлял чрезмерную жару. Сердце волнительно стучало в груди, мелкие бытовые трудности путешествия уже не волновали, сделавшись несущественными и неважными, не терпелось отправиться в путь и успокоить тревоги о благополучии сестры. — И куда мы сейчас отправляемся? — сперва я думала адресовать вопрос Танжиро, но он куда-то пропал, и я осталась вынуждена разговаривать с Ренгоку. Обращаться к Зеницу, возившемуся с веревочкой сандалий, или Иноске, который был раздосадован тем, что мы не идем прямо сейчас мочить демонов, я сочла бесполезным. Ко всему прочему, ребята хоть и держались молодцами, но вымотались и явно не были готовы ступать на большую дорогу. — В Токио. — Ренгоку освящала привычная улыбка и бодрость духа. Пылающий жизнью взгляд устремлялся в горизонт. — Вау! — иронично просияла я, поднявшись на мыски ботинок. — Если бы мне однажды сказали, что я пойду пешим ходом до Токио — в жизнь бы не поверила. Я скрывала едва заметное волнение в груди: я не представляла, сколько смогу пройти на каблуках по проселочной дороге, в жаркий день и после серьезных травм. Да, мои шрамы стали затягиваться, но все еще алели болью и только начали надоедливо чесаться. — Пешком? — на этот вопрос Ренгоку не стал дожидаться ответа. — Пешком идем только мы, а тебя будут везти мои прекрасные ученики по очереди. Но если почувствуешь себя неважно, дай мне знать. Я удивилась и чуть отвела голову назад, озадачено глянув в спину ушедшего чуть вперед собеседника. Разве я как-то выдала собственные страхи? Мне казалось, я прекрасно держалась — спина прямая, улыбка сияет, радость начинающего путешественника на месте — да и я никому не жаловалась даже в поместье Бабочки. — В чем дело? — он обернулся тут же, как заметил мое отставание. Ренгоку объективно выглядел как человек, которому досталось больше моего. По крайней мере, с меня давно стянули бинты, заменив их маленькими повязками поверх шрамов. Рука его была сломана, причем краем глаза я успела заметить металлические спицы, торчащие из предплечья: мой родной отец однажды получил множественный перелом ноги и ему устанавливали подобную конструкцию. — Н-нет… ни в чем, — все еще пораженная его проницательностью пролепетала я и быстро нагнала пламенного столпа. — Я, кстати… хотела извиниться. — За что? Мне не за что держать на тебя зла, так что тебе не за что извиняться. — Ну, — я почесала кончик носа и поправила сумку, перекинутую через плечо, в нее Аой сложила разную житейскую мелочь вроде гребешка для волос, куска мыла и прочего. — Пф, ладно, не важно. Я фыркнула и покрепче зацепила декоративную фетровую шапочку. Извиняться за несколько нехороших мыслей о чудике из аниме, еще чего. Пусть Ренгоку и помог мне… совсем немного, все же не заслуживал откровенностей, подумаешь, несколько раз подумала о нем плохо, только и всего. Вдруг сзади заслышалось странное копошение — это Танжиро вывез простенькую, скрипучую рикшу и со свойственной только ему улыбкой пригласил устраиваться. Правда, мне прежде пришлось освободить место от нескольких деревянных коробок, которые погрузили на спины Зеницу и Иноске, плетущихся в конце небольшой процессии. Спустя некоторое время, когда я попривыкла к размеренному шагу Танжиро, а поместье бабочки осталось далеко позади, заслышался диалог: — Что они нам положили, Иноске? — Еда! — Еда? Что там? — звонкий голос Зеницу на мгновенье погас, а после заискрился брезгливым возмущением. — Что это такое, черт возьми?! Они нас отравить вздумали?! Что за уродливые онигири?! Их будто лепили ногами! Поняв причину возмущения блондина, я съехала с кресла вниз, скрывая выглядывающую макушку и мысленно я проклинала Аой всеми бранными словами на свете. Жгучая неловкость и желание провалиться под землю захватили естество. — Кх-ья! — Иноске смачно кашлянул. — Тут какая-то записка, которую я чуть не сожрал… Тут я перестала дышать, вслушиваясь сквозь скрип колес в бормотание Зеницу. — «Дорогие ребята, как вам наше новое блюдо? Все благодарности передавать лучшему кулинару…» Дальше не разобрать! «Слава богу… слава богу…» — повторяла я, пока расстояние между нами и Токио продолжало сокращаться.