Трутница

      Время тянулось бесконечно долго и нестерпимо однообразно. В какой-то момент меня вынудили ехать с повязкой на глазах, в спор я не вступала, все равно никто не поверит, что дорогу не запомнить: крохотные бумажные домики, рисовые поля, снова бумажные домики, потом редкие пролески и вновь надоевшие рисовые поля. Если первые минут тридцать это вызывало легкий интерес, то спустя несколько часов путешествия я безумно устала, не знала куда себя деть, ерзала на крохотном диванчике рикши. Мы двигались со скоростью быстрого человеческого шага, почти бега, я успевала детально разглядывать каждый придорожный куст, стайки воробьев, шуршащих в траве и ленивые облака, летящие гораздо быстрее нас. Я то и дело мысленно выла, вспоминая, как из окна машины близкий пейзаж расплывается в неясное мессиво и лишь крупные деревья с посадок остаются различимы на секунды, быстро оставаясь позади. Душная скука, которую не разбавляли разговоры, сидела на плечах и давила вниз, к земле. Теперь не спасала ни юбка, прежде сидевшая плотно по фигуре, ни прическа, ни каблук — ничто не могло заставить сидеть чинно и мирно. То я скатывалась со спинки куда-то вниз, то поджимала колени, то переваливалась головой влево или вправо, щелкала языком и обреченно выдыхала, когда за очередным лесом возникало очередное рисовое поле. Я сравнила происходящее с Пушкинскими временами, когда люди путешествовали на каретах, сменяли лошадей и ночевали в гостиницах, но никто из компании боли не разделил и, кажется, даже не понял причины моих мук. Для них подобное норма жизни, в то время как для меня мучительная, тягучая неизбежность. Каково преодолевать подобные расстояния на своих двоих, я и представить боялась. Скука отступила, когда солнечные лучи приобрели багровый оттенок, знаменуя скорый закат, и я осознала, что отсутствие привычного комфорта наименьшая из проблем. Мысль о появлении демонов вызывала неприятную дрожь в позвоночнике, и я вдруг заозиралась, вытянув шею, а потом вжалась в кресло и решила отвлечься. — Эй, Танжиро, — обратилась я к спине юноши, на чью долю выпало сегодня тащить меня, — может, я все-таки слезу, и ты немного передохнешь? — Мне не тяжело, — он улыбнулся, обернувшись на меня. Конечно, он устал, я видела и все же мгновенно растаяла, оперлась о край рикши и положила голову на локоть. От неровностей дороги слегка потрясывало, но я неожиданно спокойно и глубоко выдохнула, тогда юный мечник продолжил. — Мира, вы наверняка из знатной семьи? Юный истребитель демонов не смотря на просьбы перейти на «ты», упорно продолжал вежливое обращение, что в какой-то степени меня смущало и вынуждало чувствовать себя старше своих лет. В то время как я, если и ощущала себя если и старше, то совсем-совсем ненамного, словно душа моя застряла в выпускном классе. — М? — тонкие брови поднялись ввысь. — С чего ты решил? — На вас дорогая и красивая одежда, кожа белая, а руки хрупкие и очень мягкие, — он говорил спокойно, просто констатируя факт, а я соображала, воспринимать ли его слова за комплимент, потому пробежалась взглядом по ладоням и надоевшему наряду. Руки как руки, без особенного маникюра, с едва отросшими ногтями, самые обычные и непримечательные. А одежда… разве же это стоит дорого? Жемчуг на шее да, возможно, представлял ценность, но я всегда была равнодушна к драгоценным камням и не особенно восхищалась украшением. Не зная, как отреагировать, я непонятливо пожала плечами. — Как думаешь, мне бы подошел европейский костюм? Необычный вопрос застал меня врасплох, и прежде чем дать ответ, я еще раз поглядела на Танжиро, внимательно и придирчиво. И в итоге твердо и четко отчеканила: — Да, думаю, подойдет. Я не знаю ни одного парня, которого бы не украшал официальный костюм. Это, наверно, такая магия мужской красоты, что достаточно лишь принять душ и приодеться в парадное. Ночевали мы на ходу, к счастью, не встретившись с демонами.

***

Вход в автосалон пролегал через высокую, огромную вращающуюся дверь. Деревянный массив рам украшали элегантные узоры, стекла вычищены до блеска и даже щеточки по низу, скребущие красный ковер, сияли новизной. На мгновенье я поразилась, как такая старая, в моем понимании, дверь, может выглядит столь свежо и колоритно, но стоило минуть вход, как я ахнула, позабыв обо всем. Мои глаза разбегались, не зная за что ухватиться в первую очередь. Помещение было огромным и высоченный потолок, до самой гигантской хрустальной люстры по центру, был усеян резными рамами, натянутыми гобеленами и увешан темно-изумрудными шторами с золотыми фестонами. Внизу, под архитектурным ансамблем сновали посетители, кажется, народ принимал это место за выставку, люди двигались от машины к машине семьями, одергивая детей от пьедесталов с натертыми до блеска автомобилями. Каждый экземпляр, как предмет высшего искусства, ограждали ажурные стойки с бархатными лентами, натянутыми по периметру. Машины, все еще выглядевшие как вчерашние кареты, влюбляли в себя строгой элегантностью и противоречащей, бьющей в глаза новизной. Их выпуклые круглые фары блестели серебряными отливами, а кожаные салоны, выглядывавшие из открытого кузова, приглашали присесть и схватить в руки лакированные рули. Некоторое время я млела от восторга и когда нарастающее в груди возбуждение достигла пика, я, не отрывая от вереницы машин взгляда, пыталась нащупать в воздухе руку Ренгоку, но сколько бы не хваталась, нападала лишь на пустоту. — Ты… ты где там… — промямлила я и с трудом обернулась, когда яркий голос мечника заслышался поодаль. Он разговаривал с каким-то низкорослым мужчиной, едва достававшим ему до плеч, европейцем. Поймав мой взгляд Ренгоку улыбнулся, кивнул собеседнику и вместе они двинулись ко мне, стоящей в паре шагов от бесконечно вращающейся двери. Люди то входили, то выходили из салона, вынуждая входной звоночек дзинькать всякий раз, стоило дверям совершить оборот. — Добрый день, прекрасная юная леди, — незнакомец в котелке едва поклонился. Его холеные густые усы закрывали верхнюю губу и когда он улыбался, вместе с щеточками усов двигались и густые взъерошенные брови. Розовые и круглые щеки выдавали веселого и общительного человека, легко сходящегося с людьми и находящего подход к каждому. — Мое имя — Джералд Харди, я консультант нашего, не побоюсь этих слов, лучшего салона во всей Японии. Юноша сообщил, что вы присматриваете автомобиль и намерены сегодня же вернуться с покупкой. Под конец он невесомо прикоснулся щекочущими усами к моей руке, причем сделал это столь ненавязчиво и просто, словно подобное было самым банальным приветствием. От вежливости я стушевалась и замялась. Пусть я и не в первой в этом мире слышала деликатные и изысканные к себе обращения, все же принять их удавалось с трудом. Впрочем, легкая заминка пошла мне на пользу, создав во мне образ кроткой и сдержанной барышни, которому неожиданно захотелось следовать. — Доброго дня, — колени спружинили в невесомом, едва читаемом реверансе, на губах возникла благосклонная полуулыбка. — Именно так, намерения наши четкие и однозначно будут осуществлены. Уверена, вы сможете помочь нам с выбором. Я поразилась собственной речи, игравшей ласковой строгостью. Не знаю, возникла она из скрытого актерского таланта, то ли из вынуждавшей обстановки, но я ощутила подъем вдохновения и улыбнулась еще шире, когда мужчина довольно зашевелил усами и велел следовать за собой. Он обещал показать нам каждую модель, рассказать и показать все так подробно, насколько способна его лысеющая голова. — Будь годы неладны! — посетовал он, приподнимая котелок, удачно скрывающий лысину на макушке. — Будь я лет двадцать помоложе, ни за что бы не упустил шанса пригласить вас на чашечку кофе и шарик мороженного! Его шутливые комплименты не звучали пошло или оскорбительно, скорее по-доброму забавны и обходительны. — А я бы обязательно согласилась, конечно, будь вы двадцать лет помоложе! — прикрывая сложенными пальцами губы, слегка засмеялась я. Игра в леди меня вдохновляла и веселила. Я предвкушено встрепенулась, качнулась с каблука на носок и сияющим взглядом глянула на Ренгоку. Он стоял рядом и не спешил следовать за продавцом, видимо, пропуская вперед меня. — Мне кажется, я во сне! — искрясь восторгом я подпорхнула к нему ближе и все еще вживаясь в роль благовоспитанной девицы с нескрываемым лукавством опустила ресницы в пол, а потом быстро подняла, поймала его взгляд и схватила за сухую, теплую руку. Всего на мгновенье я заметила его неприкрытое, растерянное изумление, а после вышла вперед и потянула мечника за собой. — Ты знаешь, я правда не верю в реальность происходящего. Здесь все, начиная с дверей и заканчивая машинами как из фантастического сна! Как в лучшем музее мира! — Музее? — от удивления даже его улыбка на мгновенье опустила уголки. — Ну… Выставке? Пусть будет «выставка», если «музей» не по душе. Скажи, разве тебя не восхищают машины? Хотя бы немножко? Ты же в конце концов парень! Душа требовала выплеска эмоций, но едва ли Ренгоку мог понять меня в полной мере. Как человек современности, он может посчитать меня девушкой, впервые лично посетившей автосалон. Но я, будучи пришельцем из будущего, впитывала каждую деталь и глазела на одновременно такие новые и такие старые вещи вокруг. Не сумев найти более нужных слов, я просто сильнее сжала его ладонь. — О боже! Гляди! — я тыкнула пальцем в машину напротив нас: белоснежную карету с резиновым гудком и светло-бежевым кожаным салоном. Длинная, украшенная золотыми вензелями и без боковых зеркал, она глядела на нас выпученными фарами надменно, почти фыркая от презрения, выглядящая скорее, как филигранная шкатулка, нежели автомобиль. — О да! Привлекает внимание, не правда ли? Rolls-Royce Silver Ghost или иначе — Серебряный призрак. Стартовая цена от пяти тысяч долларов, юная леди, — закивал мистер Харди. — Автомобиль премиум класса. И придется заплатить сверху еще пятьсот за уникальный дизайн. — Это что же, выходит больше двадцати тысяч йен? — рассмеялся Ренгоку. — Это дорого? — в мыслях я примерно перевела курс в рубли и удивилась его низкой стоимости. Но если вспомнить наши бабушки тоже в прошлом могли всего на рубль набрать полные авоськи продуктов. — За эти деньги можно купить приличный особняк. Услышав подобное, я, разумеется, сразу протестующее замахала руками, мол, давайте-ка дальше, выберем чего поскромнее. К тому же, я понятия не имела каким бюджетом располагал Ренгоку. Впрочем, догадывалась, что, если он вызвался к покупке автомобиля добровольно, наверняка имел запас средств. Мы поспешили далее, следуя за спиной усатого мужчины, усердно обсуждавшего каждую машину, пока перед нами предстала легендарный автомобиль — Ford Model T. Его я сразу узнала! Черный, с мягким откидным верхом и имеющий исключительно ветровое стекло. Колеса не далеко ушли от телеги, благо узорчатая резина имелась, они по смешному узкие, с деревянными спицами над которыми располагались крылья из черненной кожи, переходящие в широкие подножники. — Да ладно! Модель Т! Подумать только! — я бросила руку Ренгоку и без стеснения пробралась через ленточную ограду и стала разглядывать объект истории вблизи. Не спрашивая разрешения, я собралась сесть на место водителя, но удивленно хлопнула глазами. — Не поняла, а где водительская дверь? — Ее здесь нет, — продавец пустил усы волной и чуть кряхтя подлез к передней пассажирской двери и открыл ее. — Водители заходит вот отсюда. Мы можем предоставить вам вариант с водительской дверью, но все равно придется перелазить через сидение, потому как она окажется посередине. Да и подобная конструкция предусмотрена исключительно у седана с закрытым корпусом. — М-м-м… так, хорошо. — Легкое разочарование я постаралась скрыть. — Но это же первый массовый автомобиль? — Мы не так давно работаем с мистером Фордом, но вы правы, в Америке крошку Лиззи очень ценит средний класс, — Джералд Харди любяще похлопал по капоту. Я перебежала на другую сторону и подмяв юбку юркнула через пассажирское сидение к рулю и тут же принялась разнюхивать начищенную панель с круглым спидометром, примерила в руках руль с четырьмя осями на высокой ножке и поерзала на мягком стеганном диване, проверяя удобство. Я никак не могла смириться с мыслью, что сижу не в музейном экспонате, а в новинке автопрома и потому пыталась зацепиться за любые схожие с привычными мне машинами черты. — Ремня безопасности нет, смотрю… — бормотала я, когда нырнула головой к педалям. — Ремня безопасности? О чем вы? Ох, тем не менее, прошу не беспокоиться, безопасность модели Т проверена самыми надежными экспериментами! — Это какими? — Производитель сбрасывал автомобиль со скалы, и он остался на ходу! Все благодаря особо прочному составу стали. От подобных речей я возмутилась, хотела резко подняться и сказать, что безопасность проверяется совсем иначе, но в итоге стукнулась затылком о край руля и зашипела. Боль сбила желание спорить и вместо бессмысленной болтовни я решила перейти к делу, разглядывая каждую непонятную мне деталь вроде странного переключателя вверху, который оказался тумблером для фар. — А что со стартером? Кривой? — Если пожелаете зводить машину с ключа, то к восьмистам долларам мы прибавим еще определенную сумму. Кривой стартер, разумеется, останется… — Ну это понятно, — перебила я и кисло добавила, когда обнаружила бензобак под водительским сидением. — класс. Сидушка откидывалась, а сразу под ней располагался жестяной короб с отворачивающейся крышкой. — Обратите внимание на это, — мужчина указал на припрятанную там же деревянную линейку. — Опускаете ее в бак и замеряете уровень топлива. Глядите, здесь разметка, в галлонах, так вы всегда сможете точно узнать о наполненности бака. — Обалдеть, — кивнула я подобному уникальному техническому решение и нырнула под капот, разглядывая двигатель. — Четырёхцилиндровый, а мощность двадцать лошадиных сил! За такие-то смешные деньги! К слову, максимальная скорость 45 миль в час. — А в километрах? — Семьдесят два в час! — Поражает воображение, — приходя в ужас от каждой находки я теперь уже слегка мрачнела в лице и опасливо сглотнула, завидев под закрепленным сзади запасным колесом специальный крючок для емкости с маслом — металлической лампы с длинным и тонким носиком. Это определенно значило одно: все смазывать вручную! Боковых зеркал не было, а зеркало заднего вида до того крохотное, точно его прикрутили от испорченного коробка с тенями для век. Дворников, разумеется, тоже не имелось, меня вообще не сразу поняли, когда я о них спросила. И усатый мужичок все показывал на улицу, в окно, горячо уверяя, что у них есть дворники, и они отлично выполняют свою работу. Напоследок, я вновь забралась на место водителя и из последних сил натягивала перед Ренгоку улыбку, что бы он не дай бог не заподозрил чего не ладного. К счастью, мечник не был сконцентрирован на мне и удалось извлечь секундочку для обращения с продавцом. — Слушайте, — я прикрыла раскрытой ладонью рот, скрывая движения губ от Ренгоку. — А у вас тут как с ментами дела обстоят? — Простите, леди, я не совсем понял вас… — Ну, — я шикнула, — водительские права часто проверят? Тормозят? В кустах прячутся? А если что с ними договориться можно? А? — на последних фразах я многозначительно подмигнула, продолжая следить за столпом пламени. Я давным-давно растеряла напускную сдержанность и вернула прежнюю непосредственность. Сперва в ответ мне добродушно рассмеялись, а после ответили: — Я вас понял, не беспокойтесь. На данную модель автомобиля салон выдает отдельные права, но сперва предстоит пройти короткое обучение. — Ась? Обучение? — Именно так! Да, кто бы мог подумать, что специально для Форда модели Т выдавались специальные права. Пока Ренгоку оставили оформлять документы, я отправилась на небольшой задний дворик, где я поняла необходимость полной перестройки мозга. Я, вполне уверенно чувствующая себя на механике, ошарашенно выслушивала объяснения инструктора. Знакомые три педали сцепления, тормоза и газа превратились в нечто совершенно иное. Первая педаль отвечала за управление коробкой передач, средняя служила задним ходом, а тормоз необходимо было осуществлять правой педалью, которая у современных автомобилей всегда служила газом! «Педалью» же газа являлся правый рычажок на руле, напоминавшей скорее лапку для включения дворников, левая лапка отвечала за поворот распределителя зажигания. А в случае экстренного торможения нужно было применять еще и своеобразный ручник, торчащий из пола с левой стороны от водителя. К слову, именно из-за него водительской двери не имелось. В общем, если вы мало чего поняли из объяснений, то я бы могла солидарно покачать вам головой. Если говорить еще проще я впала в панику, отчаянно растирая руками лицо, и наворачивала круги вокруг консервной банки на колесах. — Постойте-постойте! Фух… Я плохо понимаю на словах! Давайте сразу к практике! Высокий и тощий инструктор недовольно покачал головой, но в конечном счете согласился и принялся объяснять последовательность завода. Спустя некоторое время, с горем пополам проехав несколько кругов, совершив парочку стандартных маневров и дав змейку задним ходом я вернулась в автосалон, прошла в тихий кабинет и безмолвно села в бархатное кресло, не проронив ни слова. Широко распахнутые глаза и суженый зрачок говорили ярче любых слов о состоянии шока. — Что-то стряслось? — спутник пил чай, ожидая моего прибытия и когда молчание между нами затянулось, решил первым разбавить тишину. — Нет. Все прекрасно, — скупо соврала я, в душах метаясь и размышляя о том, как мне в будущем предстоит справляться с машиной. За главным столом в кабинете сидел приторный японец в костюмчике. Я вдруг вспомнила, что недавно говорила Танжиро, мол, костюм украсит любого мужчину. Как жестоко я ошибалась. Его зализанные набок волосы и идеально торчащий из-под пиджака накрахмаленный воротничок никак не вязались с его плоским лицом, широким носом и кривыми зубами. Он без конца то ли шмыгал, то ли морщился как кролик и непрестанно ерзал нижней губой по верхнему ряду зубов, невольно издавая чавкающий свист. — Можем подписывать документы, уважаемый? Вам понравилась машина? — его вылизанная речь была всецело обращена к Ренгоку. Мы сидели по разные стороны стола, но ни на мгновенье на меня не перевели и взгляда, словно я и вовсе не появлялась в комнате. Даже не поприветствовал! От подобного хамства я опешила и поспешила вставить: — Машину только что проверяла я. — Да-да-да, — затараторил он, активно кивая Ренгоку. — Вам нужно всего лишь поставить личную печать вот здесь и здесь. — Его тощий костлявый палец сально провел по бумагам, он снова чавкнул и поправил узкий ворот одежды. — Будьте любезны. — Что будьте любезны, твою мать?! — от раздражения рука сжала подлокотник кресла. Раздражение и бессилие, зародившиеся во время обучающей поездки, требовали выхода. — Ты что нам суешь? Какую комплектацию?! Повышенный тон на короткую секунду возымел реакцию, и он взволнованно обернулся на меня, слюняво кашлянул и начал перебирать кипу бумаг, протягивая ее истребителю демонов. — Вот-вот, глядите, все по высшему разряду, все как вы просили. Вскипающее возмущение и скопившийся стресс вынудили меня вскочить с кресла, и я почти успела переместиться к столу, но меня опередил Ренгоку, преградивший собой путь. Перед взором предстала мужская спина, в которую я едва не уткнулась. — Благодарю вас за прекрасное обслуживание! — выпалил он и достал откуда-то из внутреннего кармана маленькую печать, выкрутил крышку и ярко алыми чернилами шлепнул по документам. Краем глаза я успела заметить, что все бумаги были заполнены японскими иероглифами, которые оставались для меня совершенно нечитаемыми. А там, где оставила след печать красовался символ пламени в кругу. Не позволяя мне встретиться взглядом с кабинетным рабочим, Ренгоку поклонился и вывел меня из комнаты в маленький коридор, переходящий в торговый зал. — Ты что сделал?! — невысказанное недовольство обрушилось на столпа. Я глядела снизу вверх на мужской профиль и низко опустила брови. Хотелось вдарить кулаком по его ребрам, рука так и чесалась зарядить в просвет между плащом и униформой. И пока он оборачивался на меня с теплой улыбкой, воинственный кулак вовсю приближался к боку и глухо ударился о крепкое тело. Ренгоку опустил удивленный взгляд. Конечно, я била не со всей силы, но и не сказать, чтобы понарошку. Я уже давно успела понять, что даже сильная девушка гораздо слабее рядового мужчины, а с моей тонкокостной комплекцией и вовсе смешно надеяться нанести хоть сколь-нибудь значимый урон. — Ты когда злишься очень напоминаешь мою матушку, — тут он пародийно схмурил брови, а после вновь расхохотался, не придавая моей выходке никакого внимания, чуть успокоился и ровным, спокойным тоном произнес. — Не сердись на него, Мира, он заложник общественных устоев. — Чего? — я виновато притянула к груди руку, продолжая досадовать внутри. — Ты иностранка, к тому же женщина. Так уж у нас принято, говорить с мужчиной, не считаясь с голосом дам. — Это не честно! — Согласен, — он улыбнулся, продолжая смеяться глазами, выглядя при этом абсолютно серьезным. — Пойдем скорее, не будем терять время и настроение понапрасну. Я подумала, что сейчас он сам возьмет меня за руку и поведет прочь, но Ренгоку просто обернулся и коротким кивком головы велел поторапливаться. От неоправдавшегося ожидания лицо на мгновенье свела кривая неудовлетворенная усмешка. Почему-то это меня расстроило и одновременно рассердило.

***

Как и обещал Ренгоку, в Токио имелся огромный постоялый дом с гербом глицинии. Он располагался в живописном месте, у реки, удивительным образом отвоевав в огромном городе тихое и спокойное место, скрытое от посторонних глаз. С трех сторон его обвивало русло реки, а с фасада простирался огромный парк, закрываемый для посетителей с пяти вечера. — Мы в многолюдном Токио, так? — спросила я у собравшихся за ужином. — Получается, и демонов здесь больше обычного? — Именно так! Поэтому вечером мы отправляемся на задания, — Ренгоку заговорил, лишь когда с очередной тарелкой мисо супа было покончено. Я уже не удивлялась его аппетитам и бесконечным возгласам, скорее воспринимала все с улыбкой и в начале даже сама издала яркое: «Вкусна-а-а!», правда, получилось не так уверенно из-за подкравшегося ко рту смешка. Пришлось в спешке прикрыть рот рукой, чтобы случайно не выплюнуть еду. Изначально ломившей от угощений стол к концу трапезы пустел на глазах, наполняясь грязной посудой. Если подумать, Зеницу, Танжиро и Иноске тоже сметали довольно приличные порции. Оно и не удивительно, парням в их возрасте природой положено есть за двоих, а если учесть уровень физических нагрузок, то не удивительно, что каждый из них попросил по третьей порции десерта — зажаренного теста в карамели. Мне оно тоже пришлось по душе, но я с трудом съела лишь три кусочка, ощущая переполненность желудка после парочки крохотных шашлычков и плошки риса. Как и обещала Аой, все услуги истребителям предоставляли бесплатно, что же касалось меня я понятия не имела. Просто прошла со всеми вместе, пока Ренгоку кланялись работники и благодарили за какие-то прошлые заслуги. Если за мою персону пришлось раскошелиться, что ж, пусть платят, я в эти вопросы нос совать не желала, да и деньгами не располагала. — Что значит вечером? Сегодня?! — переполошился Зеницу, опустив палочки. Я бросила на него короткий взгляд и поежилась от мысли о демонах. К слову, он единственный среди всех расспрашивал меня об автосалоне, и вообще очень расстроился, когда Ренгоку велел всей троице оставаться в гостинице. — Сегодня! Заканчиваем с едой и выступаем. — Что?! Так скоро?! Сразу после ужина?! Мы даже не отдохнули! Я ужасно вымотался, — взвыл блондин и переключился на друзей. — Танжиро, Иноске, не молчите, вы же наверняка тоже безумно устали. Но Танжиро, которому не повезло всю дорогу волочить меня в рикше нашел силы лишь для полувялой, слегка нервной улыбки. А Иноске, все еще отчаянно поедавший рис, отвлекся на мгновение и вновь уткнулся в тарелку, заполняясь как можно большим количеством калорий. Не знаю, что произошло, но его разговорчивость практически сошла на нет. Кстати, он был без маски, когда я впервые увидела его лицо ахнула с нескрываемым восторгом. «Тебе точно нужно становиться моделью», — сказала я ему, однако, комплимент не оценили и лишь когда я исправилась, назвав его мускулатуру отменной, а лицо привлекательным, он грубо кивнул и ответил, мол, а как же иначе? Он король гор и просто лучший истребитель из всех. Зеницу обиженно засопел, но и его я поспешила успокоить, заверив, что обязательно найдется и его обожательница, только не в моем лице. — Ренгоку-сан, а, Ренгоку-сан, — я обращалась так, когда желалось добавить легкой язвительности словам. Осадочек недовольства почему-то продолжал терзать меня, хотя объективных причин хоть за что-нибудь злиться на пламенного мечника не было. Скорее напротив, следовало быть искренне благодарной ему. Почему это чувство предвзятости к нему возникало из раза в раз, я не понимала; банальная антипатия? — Вы сами-то не устали часом, а? Ренгоку-сан? Мои ноги были широко расставлены и сидела я напротив него, поодаль от стола. Здесь я не видела смысла соблюдать этикет, чувствуя себя как дома и без конца перебирала пальцы на ногах, разминая ступни. Полупрозрачные чулки облегали розовые пятки и натягивались на пальчиках, а я скучающее изучала рисунок ажурных цветов. Под конец фразы я тыкнула в пламенного мечника оттопыренным большим пальцем на ноге, что, к сожалению, не вызвало в нем совершенно никакой реакции. Зато Зенитцу от шока аж втянул голову куда-то назад, но тоже ничего сказал. — Нет, я не устал, — на бодрый ответ я устало закатила глаза. Лично я жутко вымоталась за сегодняшний день и мечтала скорее плюхнуться в кровать. — К тому же практика в реальном бою принесет ребятам куда больше опыта. Надеюсь, сегодня за ночь мы сумеем отыскать всех трех демонов, о которых мне сообщил ворон уз. — Целых три?! ТРИ?! — пальцы Зеницу забегали в воздухе, как лапки многоножки. — Зачем целых три?! — Каждому по одному! — Может, обойдемся двумя, а еще лучше одним?! Мы же вторые сутки толком не спали! — Никак нет! Я с сочувствием посмотрела на ребят и задержала взгляд на молчаливом Танжиро. Он буквально покачивался из стороны в сторону, а грубые мазоли на его пальцах покрылись кровяной корочкой. — А может, Танжиро оставите, а? — Я быстренько подскочила ему сзади и схватила за плечи, притянув к себе. — Глядите, какой он уставший, он в отличии от вас всех вез меня весь день, а пока мы были в автосалоне еще и тренировался! Он еле палочки в руках держит, нельзя же так! Затылок парня упал мне на грудь, и я глянула на его лоб, заалевшие щеки, улыбнулась, а после уперлась о него подбородком. В ту же секунду мне на левое плечо упал Зеницу и заныл: — Я тоже, я тоже очень устал! Мира! Скажи, что я тоже очень устал! — вдруг на своей спине я почувствовала руку, приближающуюся к талии, и отпихнула его ногой от себя. — Нет, Зеницу можете забрать, у него есть силы болтать, значит и на демонов поохотиться сможет. — Что значит есть силы болтать? Да если так посудить ты из нас всех самая отдохнувшая и вообще, ты же едешь с нами, повезешь на машине! Да?! — А вот и нет, — хитро улыбнулась я и перевела взгляд на Ренгоку. Пламенный мечник пожал плечами и кивнул, вторя моим словам. — К сожалению, наш автомобиль отгрузят только завтра, и сегодня Мира останется здесь. Я, счастливая, оттого что сегодня не увижусь с демонами, растянула белозубую улыбку до натяжения щек. Колкое беспокойство о неизбежности встреч с монстрами я старательно скрывала. — ЧТО?! Так нам еще придется самим добираться до демонов?! Токио же такой огромный! — Именно поэтому я учу вас бегать быстро! И да, Танжиро отправляется с нами несмотря ни на что. Если он не в состоянии распределять грамотно силы, то это исключительно его беда. Время на отдых у вас было. От этих слов я крепче обняла парнишку и с тяжелом вздохом отпустила, понимая, что спорить на этот счет с Ренгоку бесполезно и, если подумать здраво, он был прав. Мне пришлось смириться с уходом Танжиро, Зеницу и Иноске и с тем, что весь вечер и ночь мне предстоит провести одной. — Кстати, Мира — перед уходом из дома глицинии обратился ко мне столп, — мое имя Кёджуро. Я удивленно хлопнула глазами, вспомнив, что на его фигурке действительно было еще одно слово, которое я не могла прочесть с первого раза. — А… Ренгоку, это что же получается? — Фамилия, — он сдержанно улыбнулся, а я мысленно ахнула, удивляясь что его многие звали исключительно по фамилии. — И да, — тут он наклонился ко мне, на уровень глаз и довольно серьезно негромко произнес, — больше так не делай. Эти слова обожгли меня, словно изнутри жадно прошлись крапивой, я против воли напрягла виски, слегка отодвигая уши назад. Его же глаза оттаяли и добро блеснули, и он вместе с ребятами отправился на задание. Я не поняла, о чем конкретно говорил Ренгоку: о том ли, что я пыталась позволить Танжиро сачкануть, или о том, что использовала суффикс «-сан» в ироничном ключе, или же о том, что посмела тыкнуть в него ногой или вовсе из-за сцены в автосалоне. Догадок крутилось множество, но мне оставалось лишь молча провожать уходящие спины. Из неприятной задумчивости вывел голос девушки, сообщившей о готовности горячей ванны. Меня проводили в отдельный корпус и предоставили маленькую личную моечную. Большой деревянный таз с парящей водой стоял на улице, огражденный бамбуковым забором от чужих глаз. Потолком служила густая зелень японских сосен, а вместо пола теснился мощеный, покрытый мхом камень. — Кёджуро, хм-пфф! — Я нырнула по глаза и сразу всплыла, случайно загнав воду в ноздри. Я успела привыкнуть к местным именам, но вдруг начать называть Ренгоку как-то совсем иначе казалось жутким и неестественным, даже немного смущающим. Кто бы мог подумать, что все это время я называла его по фамилии. Покачав головой вместе со вскинутыми вверх бровями, я еще какое-то время посокрушалась, а после наконец полностью расслабилась. От спокойного отмокания отвлекло яркое «Кар-р-р!», возникшее на краю частокола. На неровном крае забора сидела черная, как безлунная ночь, ворона с сияющими глазами и такими же блестящими самоцветами на гладком, отливающем закатным солнцем, оперении. — Приветик, — обратилась я к птице, догадавшись что это далеко не случайный посетитель бань. — Как делишки? Кар! Ворона качнула головой, щелкнула массивным клювом и выудила вдруг из-за спины бархатный мешочек и ничего не сказав, взлетела, кинула груз в мне в ладони и скрылась за черепичной крышей. Я едва успела поймать посылку, прежде чем та плюхнулась в воду. — Как интересно, — мокрые пальцы покрутили расшитый шелковыми нитями мешочек. Его перетягивал золотой шнурок, который я поспешила развязать и высыпала содержимое на руку. В ладонь упал сизый полупрозрачный кристалл, камень не имел четкую форму, его хаотичные грани сверкали радужным сиянием до самой глубины. Он небольшой по размеру, но достаточный для того, чтобы выглядеть приметным на шее, с изящной и в то же время простой серебряной цепочкой. Глаза мои расширились, и я встала в полный рост, обнажая грудь и подставляя мокрое тело под прохладный вечерний ветерок. Жирные капли воды торопливо стекали по коже, едва слышно капая в ванну. Мне потребовалось еще какое-то время, чтобы закончить любование прекрасной безделушкой, прежде чем я догадалась получше покопаться в мешочке и вынула оттуда короткую записку. Первая строчка была написана на японском, и я ничего не поняла, жутко расстроилась и хотела было смять клочок бумаги, как вдруг с обратной стороны немного криво и несмело чернилами выцарапали знакомые мне буквы: «Яркое украшение для еще более яркой девушки. Узуй Тенген». Первое предложение в мыслях прозвучало сухо и безэмоционально, но прочитав подпись, я мгновенно вспыхнула, меня поглотило какое-то раздражение, горячее напряжение, воздух сам собой набрался в груди и замер там, не желая выходить наружу. Кровь прилила к щекам, ушам и закипела в районе солнечного сплетения, и я от переизбытка эмоций шлепнулась в воду, погрузив в глубину даже макушку, а после так же резко вновь вскочила на ноги и ударила кулаком по воде. — Да как это понимать?! Часть брызг плеснула на лицо, и я гневно запихнула подарок обратно, положила его на небольшой выступ для ковша и по-детски обиженно поглядывала на него время от времени, то и дело отворачиваясь, едва не фыркая вслух. Когда же первые эмоции слегка поутихли, и я с мокрой головой легла на расстеленный футон в выделенной мне комнате, то решила все же примерить украшение и на четвереньках подползла к низкому туалетному столику с зеркалом. Пальцы ловко зацепили застежку за шеей, я глянула в собственное отражение и обомлела. Оно было великолепным. Нет. Восхитительным. И так прекрасно шло к моим глазам, превращая их привычную серость в холодное лунное сияние. Сердце стукнуло, почему-то пустив из себя горячую кровь, добравшуюся до кончиков пальцев.