На стыке судеб.

Глава 3 1 Обмозоленные пальцы с редкими волдырями, обгрызенными под корень ногтями с грязью под ними… они ловко перелистывали пожелтевшие страницы блокнота, клей под фотографиями отсыхал, те норовили отклеиваться, но пальцы Шалкара придерживали вклейки. Он долистал до еще одного дела. Самого противного и душехолодящего. О что это? Блики, они появляются когда Шалкар долго не сводит глаза от одной точки, а не сводит он глаз только когда начинает вспоминать о чем-то. Но его прервал голос мужчины рядом: — Слушай, нам бы перекусить. — сказал и посмотрел на него Думан, — Что там у тебя? Шалкар показал ему фото расчлененного трупа, а затем и фарша на столе с мукой, но объяснять не стал, Думан и сам все понял. Дело было одним из самых напряженных. Жертвы — мужчины, все пьяницы и все пропадали без вести; следов практически нет, трупов, костей — ничего. Лишь пара фотографий со двора, единственного обнаруженного трупа и квартиры маньяка, уже после ареста и раскрытия. Это «Дело № 2» — страх Думана и головная боль Шалкара. Дело маньячки-людоедки, а может и искусной поварихи? 2. Теплая ночь лета 199х года. Мрачный двор спального района не самое лучшее место для поздних прогулок, обилие алкашей, бомжей и гопарей делало это место априори небезопасным для прогулок, в принципе, в любое время. Поэтому по вечерам обеспокоенные родители криками загоняли своих детей домой, а жаль, ребятам ведь хотелось погулять подольше во время каникул. Дети, что с них взять, хорошо что ни один из них не оставался без присмотра. К часам девяти вечера двор пустел, оставались лишь вышеперечисленные лица, не внушающие доверия других жителей. Были здесь еще двое. Следователи по особо тяжким преступлениям, два напарника: Шалкар и Думан. В этот раз их дело было довольно смутным. 0 свидетелей, 0 найденных трупов, 0 подозреваемых. А еще практически никаких представлений о характере преступлений, и их причинах. Что стало с жертвами не известно, точнее не известно на протоколах с марками: пропали без вести, на деле же напарники понимали что жертвы убиты; их дело — узнать кем и как. «Пропавшие без вести» мужчины примерно одной возрастной категории, большинство безработны и по описанию семьи/знакомых имели пристрастие к алкоголю, пропадали приемущественно поздним вечером. Сценарий прост как усы Думана: Ушел к собутыльникам — не вернулся. Следователями было принято решение осмотреть знаменитые своими пьяницами дворы, но именно в то время когда участники пьянок расходились и оставались истинные собакоеды на своем деле: алкоголизме. Шалкар и Думан светили себе путь фонариками. Целых три двора пусты, осталось обойти еще два имеющих более «чистую» репутацию, и три лютых алкашника. Думан вырвал свободную руку из ладони Шалкара и держал ее на кобуре. Этот жест заставил Шалкара почувствовать неладное, он взял Думана под локоть, его кожа была холодной. Думан часто дышал и оглядывался по сторонам, несмотря на дрожь и холод, на лбу выступали капли пота. — Все в порядке? — даже в темноте Шалкар мог разглядеть страх на лице Думана. В ответ молчание, Думан лишь направил фонарь в сторону бетонных блоков, те часто служили столом для пьяниц. — Никого. Здесь чисто, — и это звучало как облегчение, ведь они могли пройти до следующего двора по более освещенной дороге. Их осмотр сопровождал лай собак, несколько парочек на прогулке и единственная 24-х часовая аптека. Думан по истине имел стальные нервы. Он мог вести себя спокойно во время стрельбы или задержания, он мог жевать сэндвич над трупом в морге, он мог материть конченных маньяков, никогда не доходя до рукоприкладства. Его спектр эмоций всегда поражал Шалкара даже спустя нескольких лет в партнерстве, в критической ситуации, Шалкар поглядывал на Думана, он никогда не мог предположить что может выдать Думан. Также и сейчас, почему обычная темнота смогла выбить Думана из колеи, имел ли он догадки по поводу дела? — Слушай, я выключил утюг? — спросил Шалкар, притягивая Думана к себе за плечи. — Ты разве гладил? — он просек этот маневр. — Гладил. Наши вещи на завтра, — с абсолютным спокойствием, будто они здесь не маньяка выслеживают. — Выключил. Я видел, — он видел, отец видел, Шалкар и сам знает что выключил; даже если так, этот короткий разговор успокоил Думана, — Я послезавтра один на дежурстве, отвезешь отца в больницу? — спросил он, а затем и убрал руку с кобуры, снова взял Шалкара за руку. — Да, конечно, — сказал он, довольный что смог отвлечь Думана. Дальше шли молча, но казалось что каждый хочет воспользоваться моментом, и сказать что-то важное. Им редко удавалось поговорить наедине, между ними часто было что-то или кто-то. Возможно, это помогло супругам развить эмпатию и понимать друг-друга по выражению лица, что часто пригождалось в их работе. — На днях звонил отец. Мой, — не выдержал Шалкар. Его мучило желание поделиться с этим. Думан оживился: — И что он сказал? — не любопытство, а обеспокоенность. — Сказал что нашел мне невесту… — не закончив, посмотрел на Думана. Думан молчал, правда не успел накрутить себя, Шалкар быстро подхватил начатое: — Я сказал что у меня уже есть муж, — он наконец закончил предложение, а затем обернулся. Шаги, шаркающие по земле, такие шумные, обратили внимание обоих. — Эй, пидорки! — воскликнул подошедший. Видимо это единственное что пришло ему в голову. Думан поморщился, от незнакомого несло перегаром. Мужчина покачиваясь подошел ближе. Издалека походило на начало стычки, наверное так и подумала мимо проходящая женщина. Она недовольно цокнула и покатила свою тележку дальше. Пьяница все еще не мог нормально выразить свои мысли, он мычал и запинался. Следователи решили взять ситуацию в свои руки: две ксивы открылись перед лицом незнакомца. — Уголовный розыск, — утвердил Шалкар. — Не замечали здесь ничего странного? Нам известно о пропаже нескольких лиц, — Думан достал из кармана фотографии и посветил на них. Мужчина задумался, внимательно осматривая фотографии, а Думану было тошно от близкого расстояния. — Этот далбоеб мне неделю стольник торчит, — злобно пробурчал мужчина, тыкая дрожащим пальцем в третью слева фотографию. — То есть вы в последний раз видели его неделю назад? Вы уверены? — спросил Шалкар. Для работы следователя неудивительно, когда твоей последней надеждой становится алкаш со двора. — Угу. Я это… не одолжите полтинник? — пьянице явно не было дела до пропавших. Думан всучил ему деньги, лишь бы отстал поскорее. — Б-благодарствую, — учтиво сказал он, все также запинаясь, — И это, вы это… не гействуйте на районе. Опасно, — с особой важностью предупредил он. Шалкар еле сдерживал смех, они поспешили прочь от пьяницы. Уже завернув в другой двор оба громко рассмеялись, настолько глупым было предупреждение алкаша, который сказал это со всей серьезностью. Шалкар и Думан не могли перестать смеяться. — Прикинь, — задыхаясь от смеха начал Думан, — Мара перед операцией такой: Нельзя медлить ни минуты. Гействуем! — он начал смеяться еще громче со своей шутки, представляя ситуацию в голове. Рядом от смеха разрывало и Шалкара. В времянке напротив зажегся свет, залаяла собака, видимо женщина с тележкой наконец дошла до дома. До окончания обхода еще три двора, но было уже не так тревожно. Следующее утро началось с обхода того же спального района, возможно при высокой оживленности удастся на контрасте заприметить кого-нибудь подозрительного, все-таки в ночное время подобное не было замечено. За пределами района на обочине располагалась небольшая барахолка, здесь продавалась всякая-всячина, от сигарет по штучно, до медалей «За отвагу». Продавалось все что покупалось. Шалкар осматривался и щелкал «Зенитом», Думан широко зевал, руки скрещены на груди, голова опущена. — Ничего ты здесь не найдешь. Поехали в участок, — он сказал это сквозь зевок. Шалкар сделал еще пару снимков и сказал, не обращяя внимание на напарника: — Тогда захвати нам перекусить, — записал что-то в блокнот и продолжил наблюдение. — Тебе надо ты и возьми. Я вообще думаю что этих мужиков пришельцы забрали, — недовольно пробурчал Думан и пошел к женщине с тазиком беляшей. — Ложиться раньше надо, а не фильмы ночами смотреть, — крикнул Шалкар в след. Он снял Думана у женщины с беляшами и сел в машину. Он не спал последние несколько ночей, его беспокоили пропавшие мужчины, которых не объединяло ничего кроме водки… Водка. Водка не стоит того чтобы служить зацепкой, но все мысли Шалкара крутились вокруг нее. Собутыльник-маньяк, подливающий мужчинам отравленную водку? А может просто воспользовавшийся нетрезвым состоянием жертв? Все звучит настолько банально, что кажется нереальным для такого дела. Главное: Где трупы? А если трупов нет, то что делал преступник с жертвами? Это ведь не может быть просто совпадением, люди в таком количестве и с настолько одинаковым сценарием не теряются, в любом случае: преступник настоящая свинья, как и любой, но эта свинья почему-то отличается своей чистоплотностью, ни одного трупа, следа/запаха крови или плоти, даже костей, ювелирная работа. Свиньи… Свиньи! В мозгу Шалкара будто что-то щелкнуло, а нет, это щелкнула дверь, Думан передал ему два беляша и сел за руль. —Свинья! — воскликнул Шалкар с горящими глазами — Сам ты свинья, это говядина, — Думан все еще оставался недовольным. — Нет ты не понял, с помощью свиней можно избавиться от трупа полностью и без следов, — объяснил Шалкар. — Да, вот только никто в этой округе свиней не держит. Разве что ферма колбасного завода. Но вряд-ли сервелат сделан из свиней которые ели человечину, — он закончил говорить, но прежде его глаза округлились, он с неким предложением посмотрел на Шалкара. — Человечина… — Шалкар тоже уловил эту мысль. — Напоить жертву, завалить, — начал Думан свое предположение. — Съесть, кости закопать, скормить животным, — Шалкар говорил и записывал за собой в блокнот. Взгляды обоих пали на беляши, завернутые в газету, те лежали на коленях у Шалкара. Сегодня они не ели, а беляши были не в желудках, а на медэкспертизе, мужчины вели допрос. — Итак, вы утверждаете что вы не выходили из дома неделю? — Шалкар задавал вопросы женщине у которой были куплены беляши. — Да, — глаза женщины были прикованы к карте на стене, без какой-либо цели, опорная точка, не более. Ее голос был хриплым, прокуренным, она отвечала невпопад и ни разу не посмотрела следователям глаза. Думан пристально следил за повадками подозреваемой и печатал на машинке. — Причина? — спросил Шалкар, пытаясь поймать ее взгляд. — Заболела ветрянкой, — быстро и резко, будто ожидала этого. — Были у врача? — Да. — В каком участке? — В пятом. — Фамилия и имя врача? — Асылбеков Омар. Их диалог прервал Думан: — Асылбеков Омар действительно работает в поликлинике, — он взглянул на Шалкара, а затем на женщину, на ее лице было написано: «Вот видите, я не вру». — Асылбеков Омар сторож в поликлинике, — заключил Думан. У женщины бегали глаза, она шипела, словно сумасшедшая и была готова наброситься на следователей, но дверь в кабинет открылась. Это был Олжас Кайратович. — Я не понял. Кто вам, двум идиотов куска, дал моральное право допрашивать первых попавшихся, без подозрений? — спросил он с яростью. — И кто блять додумался послать беляши на экспертизу? — начальник швырнул пакет с беляшами на стол. Взгляд подозреваемой заметался, она еле дышала, а зрачки расширились. — Я пойду, — прохрипела она, почувствовав что ей за это ничего не будет. Следователи были заняты выслушиванием гневной тирады начальника. — Дурью маетесь! Хуй вам, а не результаты, — он помахал конвертом у их лиц, — Даю сутки. Не закроете дело, я всем такую правду открою… — он не договорил, лишь вышел громко захлопнув дверь. Шалкар обессиленно упал на стул, голова раскалывалась. Думан собирал бумаги со стола, и выбросил пакет в мусор, чтобы не пачкал документы. Они оба были возмущены словами начальника. Мужчины закурили. Дым заполонил тесный кабинет. Думан был зол, он швырял папки со стола на полку, дышал громко и отрывисто, но матерился тихо, шепотом. Злость Шалкара же проявлялась тише. Он запрокинул голову назад, и сидел с зажмуренными глазами. Вот она, жизнь в стране на благо которой ты трудишься, но твое благо она обустроить не спешит. И так они живут пять лет. Пять лет совместной жизни с Думаном. Жизни в тайне, страхе, вине и непонятости. Где факт твоей любви могут использовать против вас, как сейчас, оба понимали что Олжас Кайратович имел ввиду именно это. Думан подошел к Шалкару сзади и обнял его. Тепло. И больше не обидно, разве что немного. Эта немая поддержка будто вернула их обратно в дело. — Давай ночью я возьму из кабинета начальника результаты? А потом поедем домой к той женщине, — предложил Думан, не разжимая объятий. — Не успеем. Я поеду один, а ты возьмешь конверт и приедешь следом. — Будь осторожен, — Думан согласился, Шалкар улыбнулся ему. Шалкар подъехал к уже знакомому двору, оставив машину за несколько домов, он тихо подходил к времянке. В ней горел свет. Он постучался в дверь, долго не открывали, он стучал настойчивее, дверь открылась, перед ним стояла та женщина. — Что надо? — недовольно прохрипела она. — Мне нужно задать вам пару вопросов. Я зайду? — Шалкар был непреклонен желанием женщины остаться снаружи. — Ну входи. Она поставила перед ним тарелку беляшей и чай. Обошла его сзади и шарилась в полках. — Что у вас в той комнате? — спросил Шалкар, помешивая чай. Дом был в аварийном состоянии, плесень покрыла большую часть потолка, что можно было подумать что это креативный дизайн. — Спальня, — она все еще была сзади, но стихла, — А если не съебешься, будет камерой хранения твоих конечностей, пидор, — она подошла впритык. Шалкар почувствовал холодное лезвие ножа на своей шее. В участке не было никого кроме пары дежурных, Думану удалось узнать что начальника нет. В почве цветочного горшка он нашарил пакетик с ключом от кабинета Олжаса Кайратовича. Иногда, супружество с лучшим следователем отдела имеет свои привилегии. Думан бесшумно вошел в кабинет. На столе он обнаружил недопитую бутылку водки и полупустую пепельницу, на груде бумаг красовался конверт из лаборатории. Вау как удачно все устроилось. Думан вскрыл конверт, из всех строчек заумных слов он понял одно: Надо срочно ехать к Шалкару. Он запер кабинет и выбежал из участка. Машина с ревом тронулась с места. Успеть. — Вы не понимаете что делаете. Поставьте нож, — говорил Шалкар абсолютно спокойно, но на его лбу выступили капли пота, нож придавили сильнее. Левой рукой он схватил ее за запястье. Рука норовила вырваться, а хватка ножа ослабилась. Шалкар взял ее за локоть и потянул. Она упала на пол, ударившись о стол. Следователь поспешил в следующую комнату, открыл дверь и онемел на мгновение. Сырая комната, на полу которой лежала женщина завернутая в слои пленки, та изредка дергалась, в ведре рядом конечности, на столе фарш и мука, намокшая от крови. Стоял жуткий запах мертвечины. Послышался скрип пола, женщина замахнулась сковородой на Шалкара. А затем крик… мужской. Выстрел. Шалкар обернулся, перед ним запыхавшийся Думан, их разделял труп женщины. Мужчина хладнокровно перешагнул ее и обнял Думана, почувствовал бешеный стук сердца и дрожь. — Человечина…- Думан тяжело дыша озвучил результат экспертизы. — Вызывай наряд, — короткое заключение Шалкара. Этой ночью они уже не спали. 3. Машина остановилась у кафе. Шалкар бросил блокнот на заднее сиденье, от глаз подальше. — Да уж, — вздохнул Думан, — Я кажется перехотел есть. Шалкар усмехнулся: — А все же, она была гениальна, — нездоровое восхищение, азарт на сложные дела и тайны. Талант не пропьешь. — Ее гениальность в ее умалишенности. Более-менее здоровые бы прокололись в два счета. Беляши… кто бы мог подумать, — Думан покачал головой, не восхищение — осуждение. — Среди них здоровых нет, — произнес Шалкар тихо и твердо. — А среди ее жертв женщин, — уверял Думан. — Да ну? А как же крайняя в целофане? — безучастный вопрос, поддержка диалога, не более. — Трансгендерная женщина. Значит ли это что она испытывала ненависть к биологическим мужчинам? — Думан пытался догадаться до ответа. — Это значит что она закалывала только пьяниц, — скучающе объяснял Шалкар. — Так и женщины пьяницами бывают. Ладно, забыли, — сделал одолжение нежелающему говорить Шалкару, Думан вышел из машины и побрел к кафе. Шалкар вышел за ним, нашел Думана на одном из топчанов, сел напротив. Тот определенно был занят разговором. Думан плечом прижимал телефон к уху и листал меню, второе передал Шалкару. — Да, все в порядке. Не беспокойся, еще пару дней, — он говорил это с улыбкой на лице, — Чем занимаешься? — неподдельный, почти детский интерес. — Рисую, — отвечал голос с той стороны. — Не забывай отдыхать, хорошо? — он не переставал улыбаться, иногда издавал смущенный смешок. Он выглядел как влюбленный юноша. Шалкар никогда не видел такого на его лице. Радость — да, злость — часто, но чтобы такую чистую, нежную, влюбленность, которую Шалкар сравнил с девчачьей, он видит впервые. За годы отношения с ним, он ни разу не замечал подобного. Неужели дело было не в Думане, не в характере, не в работе и не в жизненных проблемах? Если сравнить прошлого и нынешнего Думана, этот — пережил намного больше и больнее, но в отличие от прежнего он улыбается, ведет себя будто он счастлив, нет, он и в правду счастлив. Может тогда дело в человеке рядом? Шалкар искал укор в себе. Их отношения в мутных 90х, напоминали наркотическое опьянение. Усталость, ссоры, резкая радость, холод к друг-другу, а потом фанатичная забота. Неестественность. — И я тебя люблю. Скучаю, — Думан закончил разговор и положил телефон, — Заказывай, — сказал он Шалкару, когда подошла официантка, — Чай — чайник, чечевичный суп, и чего-нибудь с собой, — взял инициативу в свои руки, кафе видно, бедное и маленькое, ассортимент небольшой. Шалкар кивнул, будто подтвердил за двоих. Спустя 15 минут девушка принесла чай и тарелку беляшей. Мужчины тихо усмехнулись и переглянулись. Беляши остались нетронутыми. Закат они встретили уже в пути, дождь большими каплями омывал лобовое стекло. Шалкар заснул под приятными звуками природы. Дорога. Думан. Земфира. Шалкар и «Прости меня, моя любовь»…