Новые люди

— И тебе абсолютно нормально при этом? — Абсолютно. Лада и Роксана сидели на траве, облокотивши спины об сторону студии, находящуюся в тени, ожидая оставшуюся команду. Девушки были скрыты кубовидными кустами, что уже давно порыжели и сбросили листья. — Я прекрасно понимаю, что Чарли — лакомый кусочек пирога. Но я также знаю, как он относится к другим людям. В некоторые моменты он просто нелюдим и к нему невозможно подойти. Ты можешь с ним разговаривать как с другом, а потом оказывается, ты ему не нужен был и вовсе. Он не умеет сближаться с людьми. То, что он вас со Славой впустил в свой подвал это вообще чудо. Он нас порой туда не хочет впускать. — Мне странно слышать подобное. Будто он похож на какую-то, прости пожалуйста, шлюху-робота. — Итс окей. Ему вполне подходит это амплуа. К тому же… В качалке его кликали Терминатором, потому ты отчасти права. Роксана задвигала стопами, хотев задать еще вопрос: — А как на счет первой роли? Роли шлюхи? — Лада подняла брови, но удивление в этой эмоции отсутствовало. — Я в курсе, что он может гулять как хочет, но… — Я в такие дела предпочитаю не лезть, потому что из-за его скрытности я тоже многое могу напридумать. Фантазия у меня не буйная, но начиркать пару ярких образов могу. В кармане Лады завибрировал телефон. — Нам пора. Троица приехала. Слава на подходе? — Надеюсь. Она любит появляться как кирпич на голову.

***

Слава ехала со школы прямой маршруткой до порта Ленина, где уже был снесён памятник ему — на постаменте развивались сине-желтые флаги Украины. Два часа назад она расстроила учителя по истории тем, что не собирается принимать участие в районной олимпиаде. Отказалась так же от участия в МАНе. «Ты можешь потерять шанс на президентскую стипендию», — услышала она, стоя возле учительского стола. Внутри ничего не откликнулось, кроме сдохшего маленького отростка стыда. Она может упустить что-то очень главное. Что-то, что может доказать, что она важный человек. Что с ней надо побороться, чтобы сломить. Только за какую основу драка, собственно? — У тебя прекрасный шанс податься в университет в Ляйпциге. На компьютерные технологии, — сказала мачеха, собирая свой судочек с едой в дорогую сумку, купленную в Мюнхене. — Выбери любую специальность по вкусу, с твоими навыками, а тем более оценками… — Я не знаю немецкого. — Ничего страшного. Я тебе на что? За полтора-два года уровень С1 легко достичь. Да что там — С2 даже! Ты прекрасно усваиваешь материал. Мачеха Лариса говорила быстро, с напором на каждое слово. Разговоры о языке перечили Славиному выверенному правилу, связанному с учебой. Если ей было что-то интересно — она шла к этим знаниям сознательно. Если ей было что-то неинтересно — находила способы как преуспевать на занятиях, используя хитрость и минимум собственных ресурсов. С языками эта хитрость не прокатывала. — Я останусь в городе, — сказала Слава утром. — Будешь в библиотеке? — мачеха выходила из дома вместе с ней — на университетские пары к студентам-второкурсникам. — Да, — ни один мускул не дернулся, произнося утвердительный ответ. После школы она собиралась остаться в городе, бросить рюкзак в доме на Чапаевке, забрать гитару, сесть на восьмидесяти девятую маршрутку до конечной. Областная научная библиотека находилась на Малом рынке, за пятнадцать остановок от порта Ленина, где Слава уже выходила из маршрутки и шла к парку Металлургов. Звонок по телефону. Лариса. — Да, — было четко отчеканено. — Ты сейчас у библиотеки? Ни секунды на раздумья. — Да. — Возьми и мне книги, пожалуйста. Они точно должны их дать на руки. Сейчас по вайберу отправлю список. Размеренное дыхание. Вдох — выдох. У тебя должен быть план дальнейших действий. — Ты же сегодня на Южном? — Да, — тринадцать остановок от библиотеки, — там будет ближе. — Тогда заеду с утра и заберу. Спасибо, Слав. Ты меня очень сильно выручишь. Ехать обратно и платить пять гривен за проезд. В студии ждёт компания. Просить кого-то. Кого? Челы из класса — у них нет библиотечного билета, пошлют нахуй по телефону. Из студентов — нет знакомых. Чел из параллельного — чмо всезнающее — на вряд ли согласится, придётся уламывать на деньги, много мороки. Чел с олимпиады по информатике со школы, что возле Ашана, что как раз на Малом рынке — может согласиться, на лапу просить не будет. Кто ещё? Звонок телефона. Роксана. — Скоро будешь? Ответ. Выдави ответ. — Сейчас нужно обчихать пару вопросиков. Я уже стою на Ленина. — Приходи быстрее сюда. Здесь и обчихаем. Приедет утром. Библиотека закрывается всегда в пять дня, открывается в девять утра. Осталось ещё четыре часа до закрытия. — Слав? Ты как? Чарли для тебя ритм-партию написал. — Норм. Иду к вам. Чел, что возле Ашана, не отвечает. Мы теряем время. Уже прошло пять минут. Новая восьмидесяти девятка подъезжает на остановку, в нос попадает запах бензина и гари. Чел опять не отвечает. Был в сети три часа назад. Лариса приедет завтра около восьми или девяти утра. Сколько будет идти репетиция? Ну два часа. Ехать полчаса. Если маршрутка сразу приедет. Прийти и уйти. Чарли написал партию. Чарли написал партию. Для тебя.

***

— Я согласна. — Прекрасно. Чарли был удивлен от быстрого позитивного ответа Славы. Он сразу взял гитару в руки, рассказал и показал, как играть — Слава сразу же повторила на своей гитаре, не запнувшись. Вплелась Роксана — Сеня добавил барабаны. Чарли попросил другой темп у барабанов. Сеня поменял. Снова не то. Снова поменял. Чарли объясняет, что он точно хочет от Сени. Сеня пытается вспомнить прошлые репетиции в подвале: «Я не помню, что ел на завтрак» — говорит Сеня, «Надо было меньше дури бахать в голову» — опять гаркает старший. Чарли отсчитывает темп, Сеня подстраивается. Слава поглядывает на часы, под зубами уже окровавленный палец с заусенцами. Вступает Лёша — Славе не нравится, как он играет свою партию. Молчит. Он играет грязно, будто нарочно. Почему Чарли его поставил на соло? Криворукое протеже. Только из-за того, что он умеет накидывать красивые мелодии. Она тут только ради Роксаны. Роксана смотрит на Лёшу с улыбкой. Молчать. — Всё хорошо? — Роксана. — Меня бесят тексты Лады. Все обернулись к подругам. — Простите. Я хотела молчать. Чарли смотрел как всегда серьёзно — Слава не приносила много хлопот, но её неудовлетворённость иногда кусала за бок и сбивала с намеченного пути. — Что-то случилось? — спросил старший Чарлов. Слава взглянула на Сеню за барабанами: он крутил ладонью с палочкой, показывая, что лучше рассказать. И как можно побыстрее. — Мачеха попросила взять кипу книг с областной библиотеки. Я не успею к пяти часам закрытия. — Она сама не может забрать? — Я сказала, что буду поздно, ибо пойду сразу после занятий в библиотеку. — Почему соврала? Чарли разговаривал спокойно. Как классный учитель начальных классов. Стало стыдно и противно от самой себя. — На то есть свои причины. — Понятно, — Чарлов повернулся к Сене — тот уже вставал из-за стойки. — Быстро метнись и забери книги. Позже отрепетируем в подвале. Сеня молча взял рюкзак, похлопал по плечу Славу, бросив на прощание «Всё будет» и вышел с кабинета. Слава сидела в оцепенении. — Я не просила о помощи, — был еле слышен её голос. Она все еще смотрела на Чарли. — Сейчас для нас главное — время. Мачеха может подождать. Это не самая большая проблема на нашем пути. — Это моя проблема. Лёша и Лада, сидящие у противоположной стены, переглянулись. Чарли подставил стул поближе к Славе. — Поясняю, — поправился он, скрепя кожаным сидением, — ты попала сюда, потому что хотела играть с Роксаной. Роксана хочет играть с нами. У нас правило помогать друг другу и раз ты в нашей команде, то тебе помогать мы будем тоже. Нравится тебе это или нет. Слава сидела, устремив глаза в одну точку, зациклившись на мыслях, что крутились в её голове. Чарли понял, что его слова не помогают. — Давай выйдем и пройдёмся по коридору, — парень встал, и хотел дотронутся до Славы, чтобы вывести её из кабинета, но та вырвала руку. Она выбежала в коридор. Роксана сняла бас и выбежала за ней следом. Чарли успел только проводить их обоих взглядом и прикоснулся устало ладонью к виску. Он повернулся к Лёше и Ладе, которые, скрестив руки, смотрели на него и молчали. Он понимал, что они хотели сказать. — Давайте с вами тогда хотя бы поработаем. Лад, ты можешь сесть за барабаны. — Деньги всё равно твои, — бросила она. Чарли буркнул себе что-то под нос. Лёша, все так же вцепившись в свою гитару, молчал. На его руках были видны вздувшиеся вены. Роксана бежала по коридору за Славой. Слава сбила женщину, что стояла возле порога к одной комнат. Роксана на бегу бросила извинение и кричала подруге в след, чтобы та остановилась. Догнав её в тамбуре, Котэнко агрессивно вцепилась за Мирославу и повернула к себе лицом. — Демонова! Угомонись! Она заметила, что Славины глаза были на мокром месте. Её ладони трусились, были сложены вместе, будто в молитве. Она произносила невнятный бред из еле произносимых слов. Роксана резко повела её к креслу, что стояло рядом, присела на пол и стала приглаживать Славины колени, смотря на её распухшее от щек лицо. — Извини, что я так грубо… Слава замотала головой и с силой ударила по своей ноге. Роксана погладила место удара. Слава снова ударила. Еще раз. Опять удар. Еще и еще. Роксана испугалась, что подруга может покалечить себя и взяла её в объятья, молясь на то, чтобы не получить удар под дых. — Что тут происходит? — донесся строгий голос. Роксана встретилась глазами с женщиной из коридора. Она ей показалась знакомой; она уже видела её здесь в студии. — Помогите, — Роксана держит Славу в судорогах, — у вас есть валерьянка или магний?

***

Светлый кабинет с закрытым окном. Стол с лежащими на нём документами и папками. Рядом шкаф: выдвижные ящики закрыты на ключ. Тут всегда прохладно и свежо от работающего увлажнителя воздуха. Слава под ручку с Роксаной зашли за женщиной. Это была преподавательница Чарли — Ангелина Мерец. Она достала из шкафчика стола пузырек валерьянки; Роксана набрала из стоящего рядом кулера воды. За столом сидела заплаканная Слава, смотря в одну точку. — Так что же случилось? Роксана растерянно подняла глаза на Ангелину Николаевну. Женщина выглядела солидно: волосы заправлены в заколку, белая блузка, строгого кроя штаны, пиджак висел на спинке кресла. На её узком лице проглядывались еле заметные морщины, костлявые руки выдавали возраст — ей было не меньше пятидесяти. Роксана пыталась рассказать, что случилось. Упомянула, что её испугала Славина сосредоточенность и скованность; она впервые соглашалась с тем, что ей предлагает сыграть Чарли. Ангелина, услышав про имя своего ученика, закивала. В дверь кабинета постучались. Мерец разрешила войти. — Мне доложили явится, — в проёме появилась фигура Чарли. — Твои? — женщина показывает в сторону девушек. — Мои, — кивает Чарлов. — У девочки — Мирослава, если не ошибаюсь — случилась, по-видимому, истерика. Роксана, — учительница смотрит в сторону Котэнко, — сидела рядом с ней в нашей прихожей. Пыталась ее успокоить, пока она в свою очередь била себя по ногам. Чарли объяснил, что сам не понял, что случилось. — Я ей говорил, что мы ей поможем со всем, что у нее стряслось — она сцепилась с места и убежала в коридор. — Понятно, — женщина сказала это так, будто констатировала факт. Роксана стояла позади Славы, поглаживая её за плечи. Слава же не отвечала и продолжала смотреть поникшим взглядом в стол, волосы скрывали лицо. Пустой стакан из-под воды с валерьянкой оставался в её напряженных руках. Ангела предложила Чарли вместе выйти из кабинета. Коридор уже на тот момент был хорошо освещен. Оставалось только поменять окна, чтобы было светлее, и можно было экономить на электричестве хотя бы днём. — Ты где её нашёл? — учительница выглядела немного разочарованно. — Роксана притащила. Преподавательница вздохнула. — Надеюсь, ты поговоришь с ней. — Если она меня будет слушать. Для нее никто не указ. — Для таких, как она, только кажется, что нет указа. Но судя по тому, что я услышала от вас обоих и наблюдала все эти полчаса истерик, она сама жутко боится облажаться перед кем-то ни было. Не знаю, кто её держит на цепи: мать или учителя, возможно, она сама, — женщина постучала свежим коротким маникюром по блестящей ручке двери. — Поверь мне. Она хочет, чтобы её выслушали. И я считаю, ты лучший кандидат на эту роль. Вы чем-то похожи. За дверью стал слышен плач. Голос Роксаны. Голос Славы не последовал. Ещё более сильный плач. Ангелина прислушивалась. Затяжной вой Славы. «Мы вместе. Я рядом. Ты можешь сказать, что случилось». Уголки рта женщины сузились — она посмотрела на своего ученика, что нервно кусал пухлые губы. — Ты был на её месте, — сказала в полголоса Ангелина. — Помоги ей. Чарли открыл дверь кабинета и подошёл к Славе, что пыталась отдышаться от слёз. Роксана рядом держала коробку с салфетками. — Все большие молодцы, — сказал парень с непривычным сожалением. — Репетиция окончена. Чарли помог Славе пройти в подвал студии. Девушка не упиралась и прекратила плакать. Даже разрешила себя трогать, чтобы аккуратно спуститься по лестнице. На кухне они сидели друг напротив друга. Слава упиралась щекой об ладонь и смотрела на парня исподлобья, но злобы в её глазах не было. Она была похожа на забитого щенка, что не может понять, почему с ним так жестоко обошлись. — Я приготовлю чай. Оскар встал со стула и подошёл к электронному чайнику. — А Сеня… — слабо захрипела Слава, — забрал книги? — Забрал. Я наказал, чтобы отнес домой. Прости, но Роксане пришлось поковыряться в твоем телефоне, чтобы добыть список книг. Тебе лимон в чай добавлять? Он повернул к ней голову и увидел на ее лице слезы. По раскрасневшимся щекам стекали прозрачные реки. Рот дрожал, она пыталась еще что-то спросить, но слова не получались, только звуки. Чарли отвернул на момент от нее голову, чтобы медленно выдохнуть — на его глазах проступили мелкие капли, он быстро заморгал, чтобы убрать их и снова повернулся к ней. — Слав, — он хотел подойти к ней поближе, но побоялся вторгаться в ее ежовое пространство, — помни, что бы не случилось, что бы ты не сказала, это останется только в этом подвале и только между нами. Здесь тебе никто не причинит вреда. Услышав эти слова, Мирослава взялась за голову и стала сильнее плакать. Чарли достал кухонные салфетки и протянул их ей; вернулся обратно к доске с лимоном. — Мне три дольки, — прозвучал ноющий голос. — Хорошо, — парень не осмелился повернуть полностью голову. Пока Слава попеременно то сморкалась, то снова плакала, чайник закипал. Старший Чарлов залил пакетики черного чая кипятком, добавил лимон. С вдохом взял чашки, повернулся к Мирославе и поставил их на стол. — Мне не хочется говорить мачехе, что я отказалась от олимпиад и МАНа в этом году. Я заебалась, — Слава топила лимон ложкой в чае, выдавливая сок. — Пока другие люди занимаются жизнью, интересами помимо учебы, я сижу в библиотеке и за компьютером. Да, по собственной воле. Да, это мои интересы тоже. Но они меня убивают, — она кидает мокрую салфетку. Чарли всматривался в Славино лицо, что корчилось от агонии. Пальцами надавливая на глаза, он перебирал варианты, что он мог сказать, чтобы их разговор продолжался дальше. Глубоко в сердце он бы сам с удовольствием заревел. Высморкавшись, Слава продолжила говорить, на этот раз более четко: — Раньше я хотела загрызть любого за оценку. Только чтобы выбраться из Норильска. Бабушка говорила мол знания не помогают выбиться в князи, но я училась. И в Запорожье, когда приехала тоже училась. Если не учеба, то гитара. Я на улицу почти не выходила кроме как утром и вечером. В выходные путь лежит в библиотеку и снова домой. Я удивлена, что у меня никакие нервы не защемило в тазобедренном. У меня только синяки. Прикинь, — она сглатывает комок, застрявший ей в горле, запивает горячим чаем и хмуриться от его гадкости, — я вешу больше семидесяти кило при росте около метра семидесяти. Но на коже, которая соприкасается с тазобедренными буграми есть синяки от сидения. Никакие подушки не помогают. И теперь… — она берется за салфетку и ударяет рукой о стол, один, второй раз. На третий Чарли ее останавливает, она вырывает руку. — И теперь, когда я впервые не пошла на МАН, — она разрывает салфетку на маленькие кусочки, — впервые никуда не иду на олимпиады, — и снова собирает кусочки воедино, — я ощущаю, что я не достойна сидеть в той школе, в тех кабинетах, разговаривать с учителями, которые расстроены, что я снова не выдвинулась от лица школы. Мне даже стыдно, что я сижу рядом с Сеней в одной комнате! — разорванные кусочки салфетки мнутся в ее руках, она снова ударяет по столу. — Он поцапался с каким-то додиком за тему по курсочу! Чарли прочистил горло. Он боялся сказать, что понимает ее. Она точно знает, что он сидел на домашнем обучении, тратил на учебу максимум часа четыре в день, а дальше бежал в музыкалку, балет, художественные кружки. — Слав, мне очень жаль… — начал он. — Жалость на башку не приложишь. — Мы рядом, если тебе потребуется снова помощь. Она судорожно воротит головой. Чарли продолжает говорить: — Сеня скорее всего уже повез книги на Чапаевку. Слава снова кривится от слез. — Мне не нужна помощь. — Она нам всем нужна. Она посмотрела на него красными глазами то ли в ярости, то ли с вопросом. — Даже не говори о том, что ты сам в ней нуждаешься, — ее глаза сузились от того, как слезы жгуче пекли кожу. — Я видела, как на тебя смотрят в лицее. Сеня рассказывал, как пацаны возненавидели тебя за то, что ты побил рекорд в подтягивании. — Я хотел остановиться на тридцати пяти, но учительница сказала делать до отказа, — Чарли держал ровный голос. — Мне выпендриваться претит. После того дня руки еще три дня болели. — С тобой можно даже договориться за плату, чтобы переспать с тобой… Его глаза потемнели. — Не смей пиздеть об этом, — его голос поменялся, стал тише и ниже. — Если ты много знаешь, это не дает тебе право кидаться обвинениями. Для них нужны весомые доказательства и свидетели. — Если сделаешь что-то с Роксаной, поверь, я всё найду. Он закрыл глаза на мгновение. На душе прояснилось. — Ты меня видишь в роли развратителя, — сказал он утомленно. — Роксана обожает тебя. Я вижу это по ее глазам. Она ничего не говорит, но я не слепая. — Если ты так делаешь упор на свои знания и способности раздобывать любую информацию, я считаю ты упускаешь одну важную деталь в своих поисках. Искать нужно не против человека. А за его поступки. Ты гонишься не за правом найти правду, а за удачной попыткой найти иголку в стоге сена и удачно ею уколоть оппонента. Это не справедливость. Это месть. — Я имею право на месть, — на ее лице слез больше не было. Красные капилляры в глазах горели. — На пути к мести можно насобирать еще больше жертв. И их сломанная судьба будет на твоей совести. — Как думаешь, кто помог милиции в том, чтобы главарь шайки, которая напала на Роксану, смог сесть за наркотики? Кто помог Сене отшиться от его наркошей, чтобы они с ним больше не тусувались? Чарли смотрел на Славу и ему все больше не нравился, куда шел этот разговор. — Я неделю потратила, чтобы из чатов в вк пропали фотографии Роксаны. Я прекрасно понимаю, что из сети эти фотографии просто так не удалишь, но я хотя бы уверена, что никто из всех тех долбоебов, с которыми я сейчас мило общаюсь, больше не будет пересылать другим эти фотографии. До их телефонов я тоже добралась, спасибо впискам и прочим встречам, на которых они собираются. Не уверена на счет распечатанных копий, но на вряд ли еще остались такие конченные романтики. Чарли старался оценить каждое слово, которое собирался сказать. Ему самому не хотелось, чтобы его секреты стали следующей мишенью Славы, хоть и надежды с самого начала были малы. — Я уважаю твои действия по защите подруги. Но я так же уважаю и себя, и знаю цену психологического и физического насилия. Ты и сама это прекрасно знаешь. — Я тебе не доверяю, — ее голос скрипнул на пол тона. Последний звук поглотила внутренняя немощь. Чарли взял кружку и выпил чуть ли не залпом весь чай. Он облокотился сильнее на стол, приближаясь к Славе. — Давай составим пари, — он медленно и серьезно сказал, наклоняя к ней головой, — если что-то случится с Роксаной по моей вине — я готов за это понести наказание. Наказание выбираешь ты. На мгновение у парня зажало в горле от сказанного, но лицо оставалось неподвижно. Слава утихла. Чарли выглядел уверенно, смотрел, хватит ли духу девушке согласится на договор и поставить свою цену. — Сеня поговаривал, что ты ужасно боишься боли во время любых порезов или уколов. — Вы — два урода, — сказал он, отделяя каждое слово со злобой в голосе. Его лицо было неизменным. — Наказание будет изрезать себя. Нож выбираю тоже я, — на последних словах Слава улыбнулась. Чарли изнутри воротило от услышанного. Он знал, что не допустит проблем у Роксаны, но вспоминая попытку суицида родного брата ему все сильнее хотелось спрятаться в свою каморку за диваном, чтобы никто не слышал, как он плачет. Слава протянула ладонь. Она все так же улыбалась: гадкой сделанной немного украдкой улыбкой, что не касалась ее глаз. Чарли не дернул и мускулом при виде удовлетворения Демоновой. Он протянул руку ей на встречу, и они скрепили шаткий договор рукопожатием.