В клетке с Птицей

      Вопреки их опасениям, оставшийся без воздействия препаратов, Птица не появляется ни вечером, ни утром, а с учётом того, что Сергей чувствует себя вполне выспавшимся, можно сделать предположение, что и ночью его тело отдыхало, а не пыталось сделать подкоп или разнести клетку. Разумовский даже шутит, что Лина, по всей видимости, сделала прорыв в психиатрии, случайно убив его альтер-эго Ибуклином, и если бы он знал о таком действенном способе, то уже давно съел бы пачку — другую этого волшебного лекарства. Правда шутка выходит у него несколько скомканной и нервной, видно, что подобная неопределённость его напрягает.       Они снова утыкаются каждый в свой ноутбук. Лина проверяет почту, соцсети, смеётся про себя, что вот он, создатель одной из них, сидит прямо сейчас на её диване. Кто бы мог подумать! Переводит взгляд на Сергея, рассматривает заинтересованно, смотрит уже немного иначе, чем раньше. Много значит это его простое «Тяну время». А ведь он всё про себя понимает, про своё положение, про свои шансы. Сидит, работает остервенело, не поднимая головы, потому что может просто не успеть. Сегодня даже без наушников. Мелочь, кажется, но понятно — это чтобы не отвлекаться и ничего не упустить ни в работе, ни в возможном появлении незваного гостя. Напряжённый весь, сконцентрированный. Пытается всё контролировать и в первую очередь себя самого. Бросает косые взгляды на лежащий рядом телефон, едва заметно прикусывает нижнюю губу, ждёт звонка. Не показывает этого, но видно, что беспокоится. Сильный парень. Даже если сам в это сейчас не верит, всё равно очень сильный. Только с демоном внутри. Или с кем-то ещё. Пойми их обоих.       Сергей устало прикрывает глаза, болезненно поворачивает туда-сюда голову, разминая затекшую шею.       Лина наблюдает за ним пару секунд, затем закрывает ноутбук и поднимается с насиженного места. Она тихо заходит за спинку дивана и кладёт руки Разумовскому на плечи. Надавливающими массирующими движениями проходится чуть повыше ключиц, разминая затёкшие мышцы. Спускается к лопаткам, пробегает по позвонкам подушечками больших пальцев, снимая напряжение. Она действительно немного умеет это делать. Не профессионально, конечно, не на медицинском уровне, но расслабить, успокоить ноющую боль — это ей по силам. Сергей так и сидит с закрытыми глазами, ничуть не препятствуя процессу, постепенно расслабляется под тёплыми ладонями и даже блаженно выдыхает. Отпускает.       — Серёжа? — вкрадчиво зовёт его Лина.       — М? — разморено откликается он.       — А ты не хочешь сделать девушке приятно? — интригующе спрашивает она.       — Гаечка, — томно бормочет Сергей, — есть встреченное предложение: а давай девушка продолжит делать приятно мне, а я поступлю как настоящий мужик — расслаблюсь и буду эгоистично получать удовольствие! Как тебе? Ай! — это Лина находит болевую точку и с удовольствием припечатывает её пальцем. — Я так понимаю, это значит «нет»?       Сергей резко открывает глаза и пытается придать своему взгляду максимально невинное и страдающее выражение. Получается неплохо, но Лина всё равно отрицательно качает головой.       Серёжа крайне разочарованно вздыхает.       — Чего хочешь, садистка? — обречённо интересуется он.       Лина, сотворив самую ангельскую мордашку, на которую способна, и наивно похлопав ресницами, предлагает:       — А давай пойдём, ты меня по травке поваляешь!       — Звучит, конечно, многообещающе, — ухмыляется Разумовский, — но вот что-то мне подсказывает, что ты всего лишь про спарринг или что-то в этом духе.       — Да ты и вправду гений, Серёженька! — делано удивляется Лина, наивно округляя зелёные глаза.       — Знаю! — снисходительно бросает Сергей, поднимаясь с дивана. — От того и все мои беды!       Драться Серёжа умеет, и умеет неожиданно хорошо, при том, что находится сейчас явно не в лучшей своей форме. По сути Лину спасает узнаваемость некоторых приёмов Волкова и разница в росте. Позицию она выбирает, в основном, оборонительную, старается максимально уходить от ударов: подныривает под руку противника, уклоняется. Обычно её выручает так же бо́льшая, в сравнении с мужчинами, подвижность: постоянно перемещаясь и резко то увеличивая, то сокращая дистанцию, ей довольно часто удаётся измотать, а то и вовсе дезориентировать противника, но не сейчас.       На поверку, Разумовский оказывается не мене шустрым и ловким, и в подобных танцах участвует на равных, так что, уже где-то минут через пять, можно начинать делать ставки кто ещё кого загоняет. Впрочем, несколько раз Лина всё же достаёт его. Нет, удары в какие-то жизненно-важные места он не пропускает, успешно блокирует, пару раз даже красиво, как в кино, ловит Линин кулак в свою раскрытую ладонь (позёр!), но наименее защищённые точки становятся более-менее понятны.       Вообще создаётся ощущение, что для Серёжи всё это игра, причём не серьёзная. Хотя, скорее всего так и есть, видно, что атаки он старается проводить красивые, в чём-то даже изящные. Спарринговаться с ним приятно и немного весело. Во всяком случае ровно до тех пор, пока взгляд его не становится сосредоточенным, а движения более скупыми и чёткими. И вот уже жёсткие блоки переходят в молниеносную контратаку, короткую на грани скорости реакции, и пока Лина пытается успеть закрыться, резкая подсечка с кого-то непонятного разворота отправляет её на землю. Она ещё только впечатывается лопатками в газон, а Разумовский уже стоит перед ней на одном колене и его кулак неотвратимо летит ей прямо в лицо, летит так быстро, что о том, чтобы поставить блок, никакой речи не идёт, кажется даже отвернуться нет времени.       За какую-то долю секунды Лина успевает подумать, что позвонить Волкову и сказать, что всё провалила, она уже не успеет, потому что у худосочного на вид Серёжи, на самом деле, сил хватит не только на то, чтобы отправить её в глубокий нокаут одним ударом, но и может даже вовсе выбить дух.       Однако в сантиметре от неё кулак замирает, и Разумовский мягко щёлкает Лину по кончику носа.       — Это чтобы не расслаблялась! — учительским тоном поясняет Сергей, встаёт и протягивает ей руку, помогая подняться. — Если буду тебя убивать, то это будет происходить как-то так.       Лина отряхивает штаны от травы, сама же искоса посматривает на Серёжу: лицо спокойное, взгляд насмешливый, синий, никакой агрессии, действительно просто показательный урок. Но всё рано было страшно.       — Надеюсь, что больше не будешь, а то похоже, у меня вообще шансов нет.       — Почему? Есть. У тебя неплохо получается, — Разумовский абсолютно серьёзен. — У тебя хорошая реакция. В первый момент реагируешь чётко, адекватно, как тогда с кружкой, — Сергей рефлекторно потирает висок и ухмыляется. — А вот потом ты просто расслабилась и в этом была твоя ошибка. Всегда нужно держать ситуацию под контролем. Кстати, левой рукой я владею хуже Олега. В следующий раз попробуй брать ниже и левее, бить там особо не во что, но вот уколоть можно, да и с твоим ростом удобнее. И держи дистанцию. Я всё же, сильнее, так что не подставляйся.       — Хорошо, — кивает Лина, принимая к сведению все только что полученные советы.       — И не жалей, — твёрдо добавляет Сергей. — Потому что я тебя не пожалею.       — Он, — поправляет его Лина. — Не ты, а он. Спасибо за пояснения.       — Всегда пожалуйста. Только в другой раз, если что-то интересно — спрашивай прямо, а то мне не очень комфортно быть объектом молчаливого изучения. Предпочитаю сотрудничество. Если нужно, сам всё расскажу и покажу. Ничего личного, всего лишь последствия общения с мозгоправами.       Говорит сдержано, немного сухо, как-то «по-взрослому», словно разъясняя оплошавшему подростку очевидные вещи. Неловко вышло. Спасибо хоть не отказал, хотя и распознал затею.       — Извини, — тушуется под его взглядом Лина. — Мне просто показалось, что так я лучше смогу нащупать нужную тактику.       — Гаечка, ну я же не идиот, чтобы не понимать, что к чему! — вздыхает он с видом человека, обречённого на общение с низшими формами интеллектуального развития. — И вообще, — он неожиданно расплывается в широкой улыбке, — да щупай, на здоровье, мне даже понравилось!       К дому идут уже практически в обнимку.       Лина включает электрический чайник, и, пока он недовольно ворчит, перекатывая пузырьки внутри жестяного пуза, быстро сооружает несколько незамысловатых бутербродов, ставит на стол тарелку.       Сергей сидит тут же рядом, неспешно листает в смартфоне сводки новостей, затем откладывает аппарат и, прикрыв глаза, обессилено запрокидывает голову.       — Устал? — заботливо интересуется Лина.       Она пододвигает к нему кружку с горячим чаем и садится напротив. Разумовский слабо кивает в ответ:       — Просто нужно больше двигаться, — вздыхает он. — Если выберусь из всего этого, возобновлю пробежки по утрам!       — Когда, — одергивает его Лина. Пессимистический настрой она явно не готова поддерживать.       — Что? — он снова принимает обычное положение, лицом к собеседнику.       — Не «если», а «когда», — повторяет она. — А вообще, что тебе мешает? Бегай здесь!       Сергей подтягивает к себе кружку, качает головой в сомнении, хмуря брови под колышущимися прядями чёлки. И хочется, и колется, и мама не велит.       — Мне не стоит далеко от тебя отходить, — напоминает Сергей.       — Тогда давай вместе! — с ходу предлагает Лина. — Завтра!       — Ты серьёзно? — ещё не до конца верит Серёжа, но в глазах уже появляется азартный огонёк.       — Абсолютно! — заверяет она.       Разумовский задумывается, подпирает подбородок руками, любопытно щурится на хозяйку дома изучающим взглядом. Получается не въедливо, скорее любознательно, заинтересованно. Не давит, но притягивает, и Лина смотрит в ответ.       — Слушай, Лин, а ты кто?       Вот те раз! Лина непонимающе дёргает бровью:       — В каком-то экзистенциальном смысле?       Нет, ну правда, в каком смысле «кто она»? Человек. Женщина. Друг Олега.       — Да нет, — улыбается Сергей, — всего лишь в профессиональном.       — А ты что, — подозрительно косится Лина, — ещё не вскрыл всевозможные базы и не изучил моё досье?       У Разумовского озадаченный вид английского лорда, которому внезапно предложили партию в подкидного дурака:       — Мне показалось это не совсем уместным и вежливым, — слегка неуверенно отвечает он.       Лина удивляется этому совершенно искренне. Она была абсолютно уверена, что Серёжа, с его умениями, возможностями и вполне обоснованной осторожностью, первым делом поднял все имеющиеся на неё материалы, включая дипломы, трудовую книжку и даже карточку от стоматолога, и тут вдруг такая неожиданная деликатность!       — То есть, ты живёшь с человеком, про которого по сути ничего не знаешь? — не верит она.       Ну же, гений, очнись! Как же ты позволил себе такую неосторожность? Мёртвые международные террористы не должны ослаблять внимание! Ты же сам говорил — не расслабляться и держать ситуацию под контролем! А сам? Теряешь хватку?       Сергей лишь флегматично пожимает плечами:       — Я живу с человеком, которому доверяет Олег. Этого достаточно.       И это не беззаботность, это уверенность. Та самая вера другому, больше, чем самому себе. До слепоты, до полного принятия. Он полностью доверяет Волку свою жизнь, а тот оценивает её в двадцать очков по десятибалльной шкале и бережёт всеми силами пуще собственной. Волк он такой. Он надёжный.       Лина согласно кивает:       — Да, в этом мы с тобой похожи, — усмехается она. — Ну что ж, я переводчик!       — Какая-то военная отрасль? — уточняет Разумовский, озадаченно дёрнув бровью.       — Почему? — теряется она. — Нет. В основном статьи, периодика, техническая литература, художка иногда. Как у всех, на что заказ будет.       — Ну и зачем тебе тогда это? — в свою очередь удивляется Серёжа.       — Что именно?       — Ну, например, умение драться, — кажется Разумовский немного озадачен услышанным. — Ты же, получается, лингвист!       — А ты программист, — весело парирует Лина.       Сергей смеётся, очевидно признавая равнозначность доводов, но, всё же, поясняет:       — Я в детдоме вырос. Там ты или учишься драться, или…       Он лишь неопределённо разводит руками.       Ну да, в детском доме у мальчишки выбора особо нет, своё зачастую приходится отстаивать не словом, а кулаком. Вещи, игрушки, интересы, убеждения. Интересно, за что дрался маленький Серёжа? Олег вот рассказывал, что дрался за друга. Лине же ни за кого драться не приходилось, всё было гораздо проще и приятнее.       — А я выросла со старшим братом, его друзьями и сослуживцами! — озорно подмигивает она Сергею, и видит, как его улыбка становится ещё шире.       — Такими как Олег?! — радостно догадывается Разумовский, видимо расставляя теперь все на свои места.       — Да, они вместе служили, — подтверждает она. — В общем, всё как-то получилось само собой. Просто с мальчишками росла.       — Понятно, — удовлетворённо кивает Сергей. — Странно только что Олег меня к тебе отправил, а не к твоему брату.       У Лины улыбка мгновенно стирается с лица и между бровей намечается едва заметная скорбная складочка:       — Коля умер через несколько лет после окончания службы.       Сказано тихо, но Разумовский слышит.       — Прости, — растерянно шепчет он.       — Ничего, ты же не знал.       Без таблеток Серёже заметно лучше. Сразу видно. Даже за эти два дня он уже выглядит более отдохнувшим и менее бледным. Тренировку с Линой выдержал полностью, от начала до победного конца. Причём своего победного. Потом, конечно, уже растёкся по стулу, но ведь выдержал же! За ноутбуком пропадает, как дорвавшийся геймер (только вот возится далеко не с игрушками). Зато увлекшись, съел даже незаметно подсунутые ему бутерброды. Лина улыбается, убирая пустую тарелку — пойдёт так дальше, может и рубашки висеть перестанут.       Забавно, что присутствие Серёжи её совсем не тяготит: им легко вместе, как бывает легко лишь с детства выросшим в одном дворе друзьям. Наверное, так на них влияет общее абсолютное доверие к Олегу, делает их частью одной странной команды.       Птица второй день никак себя не проявляет. Это радует, но и беспокоит одновременно. Лина видит, как Серёжа порой замирает, прислушивается к чему-то внутри себя, не находит отклика и снова возвращается к своим делам. Только к вечеру хмурит брови всё чаще и чаще. Видимо вечер — время Птицы.