В клетке с Птицей

      Меньше чем через полчаса они все собираются на кухне, где Волков, разобрав принесённые им пакеты, готовит какую-то умопомрачительную пасту (не забыв посетовать на нехватку времени, дабы приготовить что-то «более приличное»). Лина рядом, на подхвате: подать, помыть, нарезать, убрать; Разумовскому же доверена самая ответственная миссия — он трёт пармезан.       На самом деле, необходимости во всём этом кулинарном шаманстве нет совершено, Лина готовит вполне пристойно, так что в этом доме никто не голодает, а некоторые даже набирают потерянный недавно вес, но Олегу хочется. Это его способ оказать внимание, проявить заботу, снять стресс, а значит кухня сегодня всецело его, как и выбор блюд.       За всем этим процессом, как-то незаметно и естественно Волков и Разумовский начинают обсуждать свои текущие дела. Лина сначала немного тушуется: Олег, обрисовывая ей ситуацию, ни в какие подробности, не касающиеся непосредственно состояния Серёжи, не вдавался, ограничиваясь словами «Нам сели на хвост, я улаживаю проблемы». Какие проблемы, как улаживает, где — её совершенно не касалось. Олег ей доверяет, но вся эта история касается не только его одного, так что не стоит посвящать в неё третьих лиц.       Сейчас же Волков довольно подробно, не таясь отвечает на все вопросы Разумовского.       Сначала тот интересуется относительно нейтральными вещами, вроде того, как Волков здесь вообще оказался, почему и надолго ли? Но даже из этого, можно узнать довольно много: например, что Олег прилетел днём откуда-то из-за границы, что ночью у него обратный рейс, что ничего не случилось, он просто приехал повидаться. Соскучился.       Однако светской беседой Сергей не ограничивается, тут же переходит к уточнению деталей задания Олега, и Лина понимает, разъяснять непонятные моменты ей, конечно, никто не будет, но и уши заткнуть не потребуют. Своя. Теперь для обоих.       — Базу они нам с тобой перерыли всю! Даже мебель выпотрошили, — помешивая на сковородке овощи, рассказывает Волков, — В общем, искали качественно, со знанием дела работали. Странно только что полы не вскрыли. Ты там точно ничего такого не оставил?       — Разве что грязные носки в ванне, — саркастично фыркает Разумовский, — ну и флешечка одна интересная была припрятана.       — С биткоинами что ли? Ты ж вроде там что-то майнил в своё время.       — Ну не совсем я, по криптовалюте у нас другой спец, — отмахивается Сергей. — Нет, с вирусом. По сути ничего особенного, но рушит и систему, и подсеть. Надеюсь, нашли. А с серверами что?       — Вывез, как и договаривались. Сначала сбросил в логопарке, потом ещё несколько раз менял склады в разных частях города, в итоге решил переправить машиной в Венгрию. За двое суток должны были доставить, но на Литовско-Польской границе автомобиль попал в ДТП, и выгорел полностью. Водитель выжил, думаю, он и позаботился, чтобы груз не доехал до места.       Олег рассказывает это всё спокойно, даже не отрываясь от процесса приготовления еды.       — Ничего не уцелело? — подозрительно уточняет Разумовский.       — Да там от тачки только остов остался, — в багажнике канистра с бензином была.       — Отлично! — Сергей довольно потирает руки. — А по факту где они?       — Два в Новгородской области, а третий в Псковской, — докладывает Волков.       — Места надёжные?       Олег коротко ухмыляется:       — Ну, как сказал бы один мой знакомый — «ебеня редкостные». Понадобится прятать трупы — рекомендую! Ты, кстати, защиту-то свою доделал? А то они так и останутся в этих болотах.       — Я в процессе! — заверяет его Разумовский, и тут же встрепенувшись: — Олег, я надеюсь, ты их не в сырости оставил?!       В голосе Серёжи первый раз за разговор звучит неподдельное беспокойство.       — Я их даже в пупырку замотал! — успокаивает его Волков.       — Ладно, с серверами понято, — отмахивается успокоившийся Сергей, — а сами мы, я так понимаю, тоже где-то в Венгрии?       — Есть такие подозрения.       Олег загадочно хмыкает, снимая с огня сковородку.       — Слушай, а может в Румынии? — оживляется Серёжа. — Замок Дракулы! Носферату! Символично! — он поворачивается к Лине. — Гаечка, ты не находишь?       Лина лишь неопределённо пожимает плечами, какая, в сущности, разница?       — Поздно, — обрывает его Волков. — В Будапеште уже видели человека очень похожего на меня в компании кого-то, немного похожего на тебя.       — Немного? Надеюсь, парень похож не настолько, чтобы словить предназначающуюся мне пулю!       Разумовский бубнит себе под нос, но Олегу всё равно удаётся его расслышать.       — Не словит, — отмахивается он, — и это вообще не парень!       — Олег?!       Разумовский удивлённо хватает ртом воздух, смотрит на Волкова округлившимися глазами.       — Серый, ну извини, ты у них по ориентировкам ещё со старой причёской проходишь. А такую девушки чаще носят!       Видно, что Олега реакция друга забавляет, и он с трудом сдерживает улыбку.       — Так, Волче, — Сергей многозначительно поднимает бровь, — мужику, который на поверке сказал, что я похож на бабу, я переломал пальцы!       — Ну ты похож…       — Олег!!! — предупреждающе цедит Разумовский сквозь зубы, хотя угрожающе всё равно не выходит.       — На Марику, — Волков прыскает и примирительно вскидывает ладони. — Студентка, спортсменка, баскетболистка! Высокая, рыжая, волосы ниже плеч!       — Понравилась? — как-то неодобрительно качает головой Серёжа, мол нечего от дел на девушек отвлекаться!       — Ну, рыженьких я люблю, — неопределённо тянет Олег с улыбкой, — но эта крашеная, так что нет, не в моём вкусе!       Он весело подмигивает Разумовскому, на что тот смешливо фыркает, потом задумывается о своём, опускает голову, затихает. Волков тоже мгновенно серьёзнеет, уловив настроение друга:       — Эй, — окликает он его, — ты чего?       — Да так. Задумался, — вздыхает Сергей. — Все эти прятки, ориентировки, погони, обыски. Сказка про «долго и счастливо» явно писалась не про нас.       — На счёт долго, возможно, ты и прав, а на счёт счастливо…       Олег делает небольшую паузу, слегка улыбается, мягко, обнадеживающе:       — Всё будет хорошо, Серый!       Серёжа благодарно кивает в ответ.       Паста, как и ожидалось, выходит превосходной. Чистейшее воплощение Волковской любви и заботы разложено по тарелкам, присыпано тёртым сыром, дурманит ароматом специй. Олегу, вместо того, чтобы кулаками махать, да заячьи петли по миру наматывать, лучше бы свою остерию открыть где-нибудь в тихом городке, или вообще зелья приворотные варить начать, да только для чужих, видимо, так не получится, чтобы с любовью в каждой ложке.       Лина наматывает спагетти на вилку, отправляет в рот и блаженно стонет, прикрывая глаза от удовольствия.       — Волче, ты просто чудо! Дай я тебя поцелую за такое!       — Поцелуешь, когда доешь! — назидательно, почти по-отцовски отвечает Волков, пряча смешинки в уголках темных глаз.       Лина фыркает в притворной обиде, с удовольствием возвращается к своей тарелке.       — И мне тоже тебя в благодарность целовать?       Разумовский поглядывает на друга, улыбается тепло и немного лукаво.       — Потом, если захочешь, — усмехается в ответ Олег. — Что, правда вкусно?       — Очень!       Волков оставляет дурашливый тон и интересуется уже серьёзно:       — Больше не тошнит?       В голосе забота и немного беспокойства. Он всматривается в лицо Сергея, отмечает изменения, которые произошли за те две недели, что они виделись лишь несколько раз по видеосвязи и эти изменения его, несомненно, радуют.       — Нет, — уверенно мотает головой Разумовский. — Мне уже лучше.       — Я заметил. Хорошо выглядишь, — Олег еле заметно улыбается. — Ты что-нибудь принимаешь?       — Ничего.       — Значит только фрагментарно транки?       Волков делает для себя какой-то вывод, понимающе кивает. Разумовский лишь морщится, словно удивляясь такой непонятливости.       — Нет, Олег, вообще ничего!       — Погоди… — Олег откладывает вилку и непонимающе хмурится. — А зверь? Серый, я же видел его сегодня…       — Ты видел Птицу? — перебивает его Разумовский и мгновенно напрягается. — Он не пытался снова?..       — Нет, — успокаивает Волков, — он сбежал. А когда ты вернулся, я думал — это Мышка вколола ему… тебе…       Олег запинается, смотрит вопросительно.       Сергей немного тушуется, затрудняясь сформулировать:       — Нет, кажется, он сам уступил.       — Олеж, я, правда, не колола, — подаёт голос Лина. — Это было его время, и он сам ушёл.       Волков откидывается на спинку стула, скрещивает на груди руки, переводит взгляд то на одну, то на другого:       — Так, а вот теперь поподробнее.       Выходит почти строго, и Лина с Сергеем переглядываются как нашкодившие школьники в кабинете завуча (и когда только успели так спеться?): вроде и не сделали ничего такого, но видно, что Серёже перед Олегом почему-то неловко. Тот его не торопит, но смотрит заинтересованно и ожидающе.       Разумовский собирается с мыслями и пытается кратко, но доступно обрисовать ситуацию.       — После отказа от препаратов я не препятствую его появлениям. Так негласно установилось, что он выходит ближе к вечеру на несколько часов. Ты как раз попал на пересменку. Сейчас должно быть время Птицы.       — Если уже прослеживается определённая система с его появлениями, то почему вы его не заперли заранее? Нет, ладно Серый, он даже двери закрывать забывает, но ты, Полина!       Волков разочарованно всплескивает руками, поворачивается к ней, смотрит слегка укоризненно. Вопрос звучит как риторический и ответа на него, похоже, не ждут. Тут бы опустить голову да изобразить раскаяние, но Лина отвечает честно:       — Я больше не запираю его. Птица и Сергей живут там, — она делает взмах рукой, указывая на второй этаж, где располагается комната Разумовского, — всё время.       Брови Олега удивлённо ползут вверх, а глаза округляются до невозможности.       — Я был против! — поспешно вклинивается Сергей.       — Против ты был, когда я просил тебя волосы покрасить, и, заметь, ты до сих пор рыжий!       Волков парирует строго, но на удивление ровно и спокойно, его выдержке можно только позавидовать. Крыть Серёже нечем, и он лишь обиженно ворчит под нос:       — Мне так больше нравится!       — Мне тоже, — немного смягчается Олег, — но речь не об этом, а о безопасности!       — Олег, не злись, пожалуйста! Сейчас всё это закончится, мы где-нибудь осядем, и, обещаю, я снова буду принимать таблетки. Просто дай мне ещё немного времени.       Тон у Разумовского непривычно извиняющийся и даже немного просящий. Волков устало выдыхает, отпускает внутри себя напряжённый узел.       — Я не злюсь Серый, — как можно мягче говорит он, — я волнуюсь! За тебя! И за неё! Я всё понимаю, но выпускать-то его к чему?       — Клетки не слишком способствуют налаживанию контакта, Волче, — тихо напоминает о себе Лина.       — Ну и как, наладили?       Вопрос Олега обращён к Сергею и тот лишь неуверенно качает головой:       — Он общается только с Полиной. Со мной не хочет.       — Он не может.       Тихий задумчивый комментарий Лины заставляет их обоих обернуться.       — Что ты сказала? — словно не веря, переспрашивает Разумовский.       — Кажется, он просто не может, — повторяет она. — Я только что это поняла.       — Ты уверена?       Вид у Серёжи озабоченный, напряжённый, словно мысль какую-то ловит за самый хвостик.       Лина ещё раз прогоняет в памяти те редкие звоночки: «Я не слышал», «Не могу». Несколько раз подряд это самое «Не могу» и чужое имя, повторяемое шёпотом, криком… Он ведь признался сегодня, а она не сразу поняла. Так глупо. Думала упрямится, а он пытался… Он смог! Прости, Птичка.       Она молча кивает в ответ.       Разумовский медленно прячет лицо в ладонях, сидит так, какое время, не шевелясь, отгородившись от всего мира упавшими на пальцы волосами, настолько тихо, что Волков придвигается обеспокоенно, бережно кладёт руку на чужое плечо:       — Серый, всё хорошо?       — Да, — Разумовский выныривает из задумчивости и благодарно накрывает руку Олега своей. — Просто это кое-что меняет. Серьёзно меняет. Мне нужно подумать.       Волков руку так и не убирает, только деликатно сжимает пальцы, показывая «я здесь, я с тобой», смотрит Сергею в глаза с сочувствием и поддержкой.       — Олеж, — тихо, словно боясь помешать, окликает его Лина, — сколько у тебя ещё времени?       — Такси через три часа приедет. Ещё дойти. Два с половиной часа где-то.       — Так мало? — невольно вырывается у Серёжи.       — Вы справитесь тут без меня? — спрашивает она. — А то мне надо…       Лина ещё раз окидывает взглядом сидящих рядом мужчин, зависает в попытке быстро придумать себе какое-то важное и неотложное дело вне дома, терпит поражение, ругается про себя за отсутствие фантазии и заявляет прямо:       — Да все же взрослые люди! Ничего мне не надо, просто у вас есть два часа. Волче, я вернусь попрощаться.       — Полин, ты чего? — пытается остановить её явно растерявшийся Разумовский. — Не стоит, мы же ничего такого…       — Серёжа, — она останавливает его мягко, почти ласково, — мне абсолютно не важно, чем именно вы будете здесь заниматься. Просто побудьте вдвоём.       — Спасибо! — одними губами шепчет ей Волков.       Лина тихо выскальзывает за дверь, оставляя их наедине. Чтобы между ними ни было: дружба, партнёрство, братство, что-то ещё, — эти люди настолько близки и дороги друг другу, что не хочется сейчас им мешать. Третий здесь лишний и ему лучше уйти. И Птица ведь тоже лишний. Уже столько лет. Каково это? Нужно срочно придумать, куда потратить два часа времени. Можно до дачи Самойловых дойти, у них как раз черешня поспела, попросить немного, Птица как-то говорил, что любит её.

***

      Лина вызывается проводить Волкова до такси. Поговорить им всё равно толком не удалось, Олега полностью узурпировал Серёжа.       Даже когда Лина вернулась с добытой черешней, эти двое её едва заметили, так сосредоточенно что-то обсуждали. Разумовский собранный, деловой, предельно сконцентрированный, тычет пальцем в экран, комментирует, поясняет, бросает на Волкова быстрые взгляды: всё ли понятно? Олег весь внимание: нависает над ним, правая рука на плече друга, левая упирается в стол. Слушает внимательно, следит за бегающим по монитору пальцем, иногда согласно кивает. Обстановка сугубо рабочая, так ярко контрастирующая с той трогательной атмосферой заботы и поддержки, которая была здесь два часа назад, что на мгновение Лина даже теряется, а не сглупила ли она со своим сентиментальным порывом, когда покинула их?       На предложение проводить, Олег сначала отказывается, боится оставлять Серёжу без присмотра, но вскоре сдаётся, да и таксист, если увидит Лину, решит, что пассажир просто ездил к женщине, а это понятно и не подозрительно.       Сергей подходит попрощаться. Такой же сосредоточенный, серьёзный, словно вспоминает, не упустил ли чего, не забыл? Даёт последние наставления:       — Я контролирую сеть. По сотовому тебя никто не отследит, все хвосты я подчищаю, так что не беспокойся.       Тон всё ещё деловой, взгляд куда-то сквозь Волкова.       Олег благодарно кивает:       — Спасибо, Серёж.       Разумовский, наконец, смотрит ему в глаза, убирает официоз из голоса.       — Тебе спасибо, что приехал. И за ужин.       Стоят так пару мгновений, смотрят друг на друга, пока Сергей не выдерживает, кладёт ладонь на затылок к Олегу, тянет к себе.       У Лины на миг перехватывает дыхание: неужели вспомнил обещание поцеловать в благодарность? Волков же, вроде, по девочкам всегда был, да и Разумовский, хоть и не пристаёт к ней, обладает вполне выраженной мужской энергетикой. И только рядом друг с другом эти двое меняются, сливаются, превращаются в единое целое настолько, что даже поцелуй не будет выглядеть противоестественно.       Олег подчиняется давлению чужой ладони, послушно подаётся вперёд до тех пор, пока они с Серёжей не сталкиваются лбами.       Разумовский прикрывает глаза, шумно выдыхает, шепчет жарко, рвано, нервно:       — Не выключай телефон, Волч! Прошу тебя, больше никогда не выключай этот проклятый телефон!       Сглатывает судорожно, отстраняется резко, решительно, словно боясь передумать. Напутственно хлопает Олега по плечу. Иди!       Лина в очередной раз про себя удивляется не столько тому, что в Серёже одновременно уживаются стальная твёрдость и беззащитная мягкость, сколько тому, насколько быстро он может переключаться между этими двумя состояниями.       — Вы действительно в заднице, или Серёжа просто нагнетает? — интересуется Лина, когда они с Олегом немного отходят от дома.       — Мы в заднице, — достаточно спокойно отвечает Олег, — но Серёжа нагнетает. Вообще, учитывая обстоятельства, могло быть и хуже. Он просто переживает, что не может быть рядом, прикрыть. Хотя даже отсюда он мне безопасность покруче любого бронежилета обеспечивает.       — Да уж, за компом от него больше пользы.       Лина согласно кивает, но Волков с сомнением качает головой:       — Не скажи, — задумчиво тянет он. — Серый — боевая единица не хуже меня.       Лина вспоминает спарринги, то, как легко двигается Сергей, играючи блокирует атаки, как узнаётся Олег во многих его движениях, невольно улыбается:       — Ну с таким-то тренером!       Однако Волков комплимент не принимает:       — Серёжа скромничает и льстит мне. Его тренировал не только я, просто я был у него первым.       — Какие пикантные подробности, Волче! — беззлобно подкалывает Лина и тычет Волкова локтем в бок.       Олег лишь смешливо фыркает, осознав двусмысленность фразы:       — Когда люди столько лет вместе, они много в чём первые друг у друга! — шутит в ответ он и тут же возвращается к серьёзному тону. — В общем Серый хорошо натаскан и на стрельбу, и на рукопашный, а он и ножи — это вообще отдельный вид искусства. Мой тебе совет: если что-то пойдёт не так, и Серёга, или «не Серёга» схватится за нож — даже не думай, просто беги.       — Спасибо, учту. Но он обещал быть лапочкой и не обижать меня. Точнее они оба это обещали.       — Кстати об этом, — Олег задумчиво хмурится. — Мне Серый немного рассказал. Как думаешь, почему зверь пошёл на контакт с тобой?       — Птица, — поправляет Лина, почему-то обращение «зверь» теперь кажется ей неуместным. — Его зовут Птица. Думаю, обычный эффект попутчика.       — У него? — с сомнением переспрашивает Олег.       — Почему нет? Он что, не человек? — Лина бросает взгляд на Волкова, по его лицу видно, что он Птицу за человека не считает. — А ещё, скорее всего он просто не может сейчас разговаривать с Серёжей, так что у него особо и выбора-то нет.       — Полин, попробуй убедить его уйти! Вытряси его из Серого!       — Всё не так просто, Олеж! — хмурится Лина.       — Я понимаю. Но ради меня, Мышка, попробуй! И ещё… — он слегка запинается. — Если со мной что-то случится — не бросай Серого, хотя бы первое время. Пожалуйста.       — Завязывать тебе пора, Волче, — она тяжело вздыхает. — Чтобы всё как у людей: дом, покой, счастье, семья, волчата.       — Серые такие волчата… — Олег улыбается тепло, почти мечтательно. — Да нет, Мышка, тихое счастье это, пожалуй, не про меня. А семья… Моя семья в полном составе сейчас у тебя на кухне сидит, и я её ни на что не променяю.