Halkegenia Online v2.0

      Для кучки новичков, не имеющих почти никакого опыта работы в правоохранительных или юридических органах, добровольцам городской стражи Арруна, тем не менее, понадобилось поразительно мало времени на то, чтобы утвердить себя в качестве чёткого и заметного символа власти. И, по большей части, по мнению Арго, это сработало.       Люди принимали этот мир и свои изменившиеся «я» как реальность — а с реальностью приходили и все обычные ожидания. Ходить на работу каждое утро было нормально. Проводить время с друзьями было нормально. Полиция тоже была нормой. Поэтому для стражи не составило особого труда заполнить этот пробел в том, что люди ожидали увидеть, когда шли по улицам.       Профессионально выглядящие фейри в хорошо заметных накидках, вооружённые мечами, посохами, парализующими дротиками и целым арсеналом связывающей и дебафф-магии, были одновременно и внушающим, и обнадёживающим зрелищем. Что ещё важнее, каждый офицер стражи на видном месте носил номерной значок с гербом города Аррун — ясное напоминание о том, что это полиция, и что она здесь для того, чтобы обеспечивать общественный порядок.       Однако всё не ограничивается внешностью. Если у вас есть полиция — вам нужна штаб-квартира.       В далёкие-далёкие времена (несколько недель назад) некто, занявший высокое положение в том, что стало стражей, занял боевито выглядевший гильд-холл на углу главной улицы Арруна, где она впадала в площадь у основания Башни. С тех пор штаб-квартира стражи стала местом, куда приходили по поводу споров, потерянных вещей, краж — или чтобы забрать друга, который наделал делов и был сунут в камеру остудить голову.       Арго прислонилась к стене рядом с допросной, Сьюзен на её плече повторила этот жест. Впрочем, кайта предпочла бы назвать помещение «пыточной». Это было самое подходящее определение — в конце концов, Рё, наверное, предпочёл бы ад тому, что происходило с ним сейчас. Она почти могла разобрать его приглушенные ругательства по ту сторону двери — и этого было достаточно, чтобы согреть её чёрное маленькое сердечко.       За последний месяц в интерьере произошли значительные изменения — Арго отметила расставленные столы, некоторые из которых сейчас занимали офицеры. Плакаты с написанными от руки должностными инструкциями были развешаны на всех доступных поверхностях. На всех окнах были установлены железные решетки — не настолько крепкие, чтобы остановить упорного злоумышленника или, тем более, сильного мага, но достаточно, чтобы предотвратить мелкий вандализм, проникновение со взломом… или же побег.       А вот это уже было проблемой. Такие люди, как Рё и его гильдия, были, по сути, трусами и, попавшись, делали то, что им говорили, пусть и ругаясь сквозь зубы. То же самое касалось и большинства нарушителей спокойствия, с которыми стража имела дело. Мелкие воришки, скучающие детишки и случайные пьяницы, набравшиеся достаточно, чтобы веселье переросло рамки.       Но как это поможет против Джека? Арго помрачнела. Это если его вообще удастся взять живым. Фейри высокого уровня со всеми вытекающими отсюда силой и мощной магией было почти невозможно безопасно удерживать. Существовали заклинания, которые можно было использовать для того, чтобы истощить запас маны, или, может быть, «песня молчания» паков — но их нужно было применять постоянно. Если, конечно, не связать его цепями и не отрезать язык…       — Арго.       Сьюзен издала возмущенное «Ба!», чуть не свалившись со своего «насеста», когда кайта выпрямилась, но, взмахнув крыльями, восстановила равновесие. Навострив уши, торговка информацией уставилась на вернувшегося детектива, отвлекшись от своих мрачных мыслей. Заметив в его руке чашку горячего чая, она хмыкнула.       — В чём дело? — спросил мужчина подозрительно.       Она ответила с ехидной улыбкой:       — Я просто подумала, что Джен-кун действительно старается выглядеть как настоящий коп.       — Это потому, что я и есть настоящий коп, — закатил ундин глаза, сделал глоток и скривился.       — Плохо?       — Отвратительно. — Он поставил кружку на соседний стол, удобно сделав это чужой проблемой. — Придётся поговорить с новичками, которые его варили. Ну что, готова?       Арго выругалась. Его притащили сюда, посадили в охраняемую подземную камеру и приставали с вопросами, в то время как зал его гильдии был перевёрнут стражниками, — Рё не был счастливым сильфом. А несчастный сильф не был сотрудничающим сильфом. А несговорчивый сильф не выкладывал много полезной информации, даже под интенсивным допросом, который устроил ему Дженсен.       — Как можно быть таким тупым? — пробормотала Арго себе под нос, кидая взгляд через зарешеченное окошко. Рё был внутри, сидел за одиноким столом посреди комнаты, за ним присматривала пара офицеров.       Он упорствовал, несмотря на гору улик, собранных против него и его гильдии, и на то, что был близок к тому, чтобы в прямом смысле слова потерять голову. Рё наконец научился держать язык за зубами — причем в самый неподходящий момент. На все вопросы Арго и Дженсена он стойко отмалчивался, заставляя их идти сложным путем, допрашивая одного за другим других членов «Азбуки», чтобы заполнить пробелы, оставшиеся в неопровержимых доказательствах, которые они всё равно смогли найти.       Публичное задержание лидера гильдии и изъятие материалов в его гильдийском зале было беспрецедентным событием, и новость об аресте быстро распространилась. Большинство членов гильдии восприняли это мирно — они были троллями, но под этим фасадом оставались обычными людьми. Но оставалось ещё несколько неучтённых членов гильдии, которые были близки к Рё и, скорее всего, входили в его ближайшее окружение.       Это само по себе настораживало, но тот факт, что никто, кроме Рё, не имел полного представления о том, как был совершен акт хулиганства в Башне Арруна, говорил о таком уровне секретности, что Арго не верила, что сильф на это способен. Или, скорее, что у него хватит предусмотрительности всё подстроить. Либо он был гораздо хитрее, чем все, кроме Морта, считали, либо его превратили в чьего-то козла отпущения. Учитывая то, что она видела в нём до сих пор — кайта склонялась к последнему.       Дженсен применял свои профессиональные навыки, вытряхивая информацию из других членов гильдии, пока Арго собирала эти кусочки воедино, но даже его терпение истощилось. Либо Рё не купился на их блеф — либо он действительно настолько глуп.       Её взгляд обратился к ундину, нетерпеливо стоявшему рядом с ней. Без солнцезащитных очков мешки под глазами напоминали о том, как мало им удалось поспать. Арго подавила зевок. Когда она спала в последний раз? Вчера вечером она присела отдохнуть, всего на несколько минут. Когда она снова открыла их — в окно лился солнечный свет, а Сьюзен снова жаловалась, что хочет есть. Сейчас был уже ранний вечер — целый день прошёл в крепком чае, бутербродах и сне урывками.       В итоге, спустя чуть более двадцати четырех часов после ареста, Рё всё ещё сидел в штаб-квартире стражи под неусыпной охраной, а у Арго и Дженсена была лишь наполовину завершённая картина хулиганства и никаких зацепок, как Рё удалось узнать хоть что-то о Резчике Джеке.       Дженсен поднял бровь:       — И вот именно ты спрашиваешь об этом?       Арго решила не вставлять продуманную колкость — жаль, потому что это был действительно шедевр, состоящая из всей желчи и цинизма, которые она сдерживала в себе последние несколько дней. Нет, ей не нужно было объяснять, почему такой человек, как Рё, не раскололся. Краем глаза она наблюдала за ним через стекло.       Рё был идиотом — но это ещё не всё. Он был гордым маленьким троллем и не собирался признавать, что ему кто-то помог.       «Гордость». Она прокрутила это в голове. Возможно, пришло время для новой стратегии. Последний день они бились головой о толстый череп Рё, чередуя с допросами других членов гильдии, а затем возвращались, чтобы попытаться расколоть его новой информацией, которую они обнаружили. «Хороший-плохой полицейский», предложение сделки, демонстрация уже выясненного с целью создать впечатление, что они знают больше… Несколько раз это вызывало реакцию — но Рё упорно держал язык за зубами. Может быть, вместо этого они смогут немного сыграть на его гордости?       — Думаю, я готова. И у меня есть идея, — кивнула она Дженсену, — Если ты подыграешь.       — Не могу сказать, что я в восторге от этого, — признался тот, пожав плечами. — Но у меня уже заканчиваются идеи, так что, что бы ты ни придумала, — конечно.       — Нам придётся раскрыть карты, — предупредила Арго. Дженсен должен быть в курсе — чтобы всё получилось, они должны были выступить единым фронтом.       На мгновение коп заколебался, она практически слышала, как вращаются шестерёнки,       — Либо он уже знает, в таком случае… — Дженсен запнулся. В таком случае вреда не будет, но это подразумевало бы, что Рё является намного более зловещей фигурой. Ундин покачал головой. — А если нет — мы сможем получить новую информацию.       — Да, именно на это я и надеюсь.       Она объяснила, что у неё на уме, Дженсен чуть кивнул, постучал в дверь, и они вошли в допросную.       Рё поднял голову, как только они переступили порог, оскалившись при виде их. Тратить столько энергии на то, чтобы злиться — не слишком полезно для здоровья. И ведь всё, что они сделали — это поймали его на месте преступления. Типичный тролль.       Дженсен отпустил остальных офицеров, велев им запереть за собой дверь и наблюдать снаружи. Затем отношение детектива полностью изменилось. Снова нацепив солнцезащитные очки, ундин сбросил с лица усталый вид и стал похож на полицейского из старой американской криминальной драмы.       — Не возражаешь, если мы присядем? — спросил он у Рё, жестом указывая на два стула напротив него. Сильф бросил в ответ злобный взгляд. — Не возражаешь, — продолжил Дженсен, предложив Арго первый стул, а затем занял свой собственный, поставив локти на столешницу: — Итак, Рё, как с тобой обращаются стражники? Подушка в камере мягкая?       — Из за тебя и твоих головорезов, — прорычал Рё, — я провёл здесь всю ночь. Мой зал гильдии превратился в руины, моя гильдия — в посмешище! Даже если бы меня оставили в покое достаточно надолго, чтобы поспать — я не смог бы уснуть в твоей жалкой тюремной камере!       — Что ж, очень жаль, — громко решила Арго, потянувшись в карман за орешками. Один она сунула Сьюзен, второй закинула в собственный рот. — Прошлой ночью мы хорошо отдохнули в своих кроватях. Очень тепло, уютно и всё такое. Но я думаю — грешникам нет покоя?       Он бросил на Арго недоверчивый взгляд и фыркнул от отвращения.       — Послушайте, Рё-сан, вы единственный, кто всё усложняет. Вы можете выбраться отсюда меньше чем через час и отправиться вслед за остальными членами вашей гильдии убирать мусор — если будете сотрудничать. Всё, что нам нужно от вас, — это немного информации, — сказал Дженсен, наклонившись над столом. — Мы просто хотим знать, кто рассказал вам о Резчике Джеке, чтобы мы могли заткнуть утечку. Ничего особенного.       Рё ответил тем же каменным молчанием, что и весь прошлый день. Арго пришлось давить желание просто драть его когтями, пока он не даст ответ. Вместо этого она постучала острым ноготком по поверхности стола, выжидая подходящего момента для удара.       — В противном случае, — продолжал Дженсен, — когда мы выясним это — а мы это выясним — для вас это будет выглядеть не очень хорошо. Это будет препятствие полицейскому расследованию и, возможно, соучастие в убийстве.       Глаза сильфа расширились, а затем сузились в гневе:       — Так вот как собирается работать стража? Запугивать людей, чтобы они признались?! Я ничего не сделал!       — Может быть, — признал Дженсен. — Но, опять же, может и нет. Думаю, собрать все эти припасы — а потом незаметно перенести их на вершину Башни Арруна было довольно сложно. Как вы это провернули?       — Краску увели с новой ремонтной площадки, — громко вставила Арго. Исчезновение почти двухсот фунтов[1] порошка краски не прошло незамеченным — но из-за всего остального, что происходило, никто не удосужился провести более чем беглое расследование. После того как знамя было развернуто на вершине башни Арруна — всё стало ясно задним числом.       — А полотнище было от старого паруса, — добавил Дженсен. — Что интересно, потому что у нас таких нет, а это значит, что он был украден у местных. — Детектив достал из кармана небольшой блокнот и перелистнул на последнюю страницу. — Интересно то, что люди замечают, когда случается подобное. Мы послали нескольких офицеров в близлежащие города и выяснили, что это было изношенное полотно, которое собирались разрезать для других целей.       — Этот парус, должно быть, было очень тяжело тащить сюда. У Рё-куна, похоже, много друзей, которые ему помогли, — согласилась Арго. — Конечно, когда вы добрались до водных путей — это стало довольно легко. Нужно было просто протащить его по подземным ходам, пока не доберёшься до места прямо под залом вашей гильдии.       Большой люк под гильдхоллом «Азбуки» вёл прямо в канализацию — в тот самый туннель, который обслуживал Башню Арруна.       — И, конечно, оттуда нужно было просто дотащить его до самой Башни и войти внутрь через подземный этаж, — подхватил Дженсен. — Затем вы поднимали парус через вентиляционную шахту. Ночью.       Возможно, внутренняя часть Башни хорошо охранялась, но до этого случая никто и не думал регулярно следить за внешней стороной, особенно поздно ночью. Как только полотно было поднято на крышу — у них было достаточно времени, чтобы подготовить его к следующему утру.       — И тогда всё, что тебе оставалось сделать — это перерезать ленточку и сбежать, — победоносно закончила Арго. — Вообще-то, это действительно умный план. Я поражена, что Рё-кун смог его составить.       — Это доказывает лишь то, что мы похулиганили на этой чёртовой башне! — Рё хрюкнул. — И всё!       — Не всё, — мрачно сказал Дженсен. — Давайте посмотрим ещё раз. Вы украли краску с городского ремонтного двора. Вы украли парус со склада в тристейнском городе. Вы доставили и то, и другое в свой гильдхолл — и ни одна душа не узнала… А потом вам удалось незаметно поднять все это на вершину Башни Арруна, — он покачал головой. — Я видел, на какие шалости способна ваша гильдия. Вы ни за что не потянули бы этого в одиночку, да ещё с этим плакатом на буксире. Значит, вам кто-то помогал, и я уверен, что тот, кто это был, рассказал вам и о Резчике Джеке.       Ноздри Рё раздулись, он привстал со своего места:       — Сколько раз я должен тебе повторять?! Я не работаю с этим психом!!! — прорычал сильф, плюхнувшись обратно.       — Если это правда — тогда у вас не должно быть проблем с тем, чтобы сообщить нам, кто вам это сказал, — подтолкнул его Дженсен. — Иначе будет очень трудно продолжать верить вам. А учитывая, что несколько членов вашей гильдии всё ещё на свободе — это будет только сложнее.       — Возможно, если бы стража не устроила бы массовую облаву — мои люди не залегли бы на дно! — процедил Рё сквозь стиснутые зубы.       Арго был поражена: такое возмущение обычно присуще людям, которые не сделали ничего плохого. Для Дженсена это также оказалось последней каплей.       Хлопнув ладонями по столу, ундин медленно встал во весь свой немаленький рост. Он был достаточно высок, чтобы Арго доставала ему только до груди.       — Тогда я вынужден заключить, что ты — полный идиот. — Это окончательно стёрло с лица Рё выражение оскорблённой невинности. Сильф застыл на месте, его рот глупо открывался и закрывался, как у рыбы, втягивающей воздух. Арго отдала бы всё за возможность сделать скриншот. — Скажу прямо: то дерьмо, которым занимаетесь ты и твоя гильдия… Я работал в Икебукуро, и даже мой старый отдел не стал бы мириться с подобным. Если бы это зависело от меня — ты бы проторчал в камере следующие три месяца. А если бы тебе удалось распространить эти дурацкие листовки — то был бы небольшой, но вполне реальный шанс прогуляться к эшафоту и оставить там свою голову за оскорбление Короны. И что бы ты сказал своей гильдии тогда, Рё?       — Я знаю, что написано в договоре… — сильф попытался возмутиться. Дженсен не позволил:       — И это единственная причина, по которой тобой сейчас занимаемся мы, а не подручные лорда Ричмонда. В отличие от него — мы люди снисходительные. Скажи нам то, что мы хотим знать, — и ты выйдешь отсюда с обвинением в хулиганстве. Это испортит твою репутацию — но мы замнём вопрос с кражей и соучастием в заговоре.       Рё слушал, его губы дрожали, словно он разрывался между тем, чтобы заговорить и придержать язык. Теперь настала очередь Арго:       — Фу-фу-фу. Рё-кун влип в большие неприятности из-за своего хитроумия! — Она позволила этому заявлению повиснуть в воздухе, наслаждаясь бесполезным гневом жертвы. — Но по-настоящему хитроумен тот, кто тебе помог.       Рё быстро моргнул, оглядываясь по сторонам, как будто только что щелкнули выключателем — или как будто он только что очнулся от транса.       — И что это значит? — спросил он сердито.       — Это значит, что тот, кто рассказал тебе о Джеке, наверняка знал, что ты проболтаешься о его связи с Морт-куном, — Арго триумфально скрестила руки. — И не говори, что ты узнал сам. Это не самая распространённая информация. — Она покачала головой с прижатыми ушами. — Я беру свои слова обратно. Рё-кун не хитроумный. Он — обманутый козёл отпущения!       — Козёл… отпущения? — прошипел сильф. — Я тебе не козёл! Я… не…       — Козёл-козёл! — Арго улыбнулась. — Ты абсолютно ненавидишь Сакую и всех остальных, кто у руля, — и все это знают. Убийства дали тебе возможность зацепиться за легитимность, которую ты профукал, как идиот. Ты узнал о Джеке в самый подходящий момент. Если бы ты специально постарался — то и тогда не смог бы лучше вызвать огонь на себя! — Арго замерла, заметив взгляд Рё. С каждым её словом он терял всё больше огня, все больше праведного гнева. Теперь он выглядел опустошённым и побеждённым, как никогда раньше. — Но ведь ты уже понял, что… — Теперь всё начинало обретать смысл. Она знала, что он гордый. Но был ли Рё действительно настолько горд?       — Арго? — Дженсен посмотрел на неё. Это не входило в сценарий, о котором они договаривались. Но пора было кое-что улучшить.       — Рё-сан, — осторожно сказала Арго. Она не стала говорить резко — это не помогло бы ей ничего добиться от него в таком состоянии. — Рё-сан, вы ведь понимаете, что вами играли?       Сильф не поднимал глаз, не смотрел ни на что — он выглядел так, словно хотел провалиться сквозь кресло под землю и накрыться могильной плитой.       Дженсен, наконец, подхватил, следуя её примеру:       — Рё-сан. Вас провели — вы должны это понимать. Почему вы не сотрудничаете с нами? Вы можете спасти себя.       — Спасти? — прошептал Рё, задыхаясь. — Нет… Нет ничего… Нет ничего…       Но его голос был уже далеко не столь полон уверенности.       — Даже после всего этого, ваша гильдия всё ещё следует за вами, — заметила Арго. — Но это не продлится долго, если подобное всплывёт.       Несмотря на неприятности, в которые они вляпались, Рё по-прежнему пользовался их уважением. «Друзья Азбуки» были единомышленниками, собранием людей, которые были невнятно рассержены случившимся и поэтому сплотились вокруг харизматичного лидера. Даже тюремное заключение не смогло сломить их преданность.       Но многие ли простят Рё, если узнают, что он был всего лишь рупором? То небольшое влияние, которое он приобрёл, будет утеряно в мгновение ока. И сможет ли он это пережить?       — Неужели ты не понимаешь? — Дженсен снова повысил голос. — Тебя всё ещё используют — прямо сейчас. Кто бы ни рассказал тебе о Джеке — он должен быть связан с убийствами, и у него должна быть причина рассказать тебе об этом. Они рассчитывают на то, что ты не заговоришь. Они рассчитывают на всё, что ты сейчас делаешь!       — Но моя гильдия!..       — Нам нет никакого дела до твоей гильдии! — сказала Арго, она не могла так грозно нависнуть, как ундин, но кайта, хищно потянувшаяся через стол, пугала по-своему. — У нас есть все основания думать, что Резчик замешан в чём-то большом, в чём-то, что угрожает всему договору, — и это может взорваться в любой момент. На кону стоит гораздо больше, чем просто твоя гильдия!       Рё покачнулся, эффект не мог бы быть сильней, даже если бы Арго дала ему оплеуху. Хорошо, именно этого она и добивалась. Она не ожидала, что он будет просто сидеть с широко раскрытыми глазами.       — Нет… Резчик… он же просто спятил, да? Я просто подумал…       — Послушай, — сказал Дженсен. — У тебя сейчас есть выбор, Рё. Ты можешь промолчать и позволить и дальше собой пользоваться. Может, правда всплывёт, а может, и нет. Или ты можешь сам оборвать нити прямо сейчас. Я не состою в твоей гильдии — но я знаю, за каким лидером я бы хотел следовать.       Сильф моргнул и посмотрел на свои руки. Он молчал, пощипывая кожу между большим и указательным пальцами.       — Я не хотел, чтобы всё так обернулось. Я думал, что смогу заставить всех прозреть. Просто… всем слишком нравится это! — Он обвиняюще посмотрел вверх. — Сакуя и остальные — они ведут нас прямо к этому! Как все могут нормально относиться… относиться к тому, чтобы посылать людей умирать за кучку ублюдочных тиранов!.. — Казалось, Рё собирался набрать обороты для очередной тирады, но потом снова сдулся: — Почему всё должно быть так, чёрт возьми? Почему мы должны вмешиваться? Почему нас просто не оставят в покое?       — Спросила муха паука! — сказала Сьюзен, спрыгнув с плеча Арго. Она прошла короткий путь по столешнице и положила свои ручки на большой палец Рё. — Пожалуйста, Рё-сан, пожалуйста, расскажите нам!       Затем Рё медленно кивнул:       — Но сначала поклянитесь мне, поклянитесь, что это не повредит моей гильдии. Поклянитесь.       Ундин и кайта переглянулись. Если это была вся цена — то Рё определённо продешевил.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещала Арго, но сильф, похоже, не слушал её.       — Вы правы, нам помогли спланировать операцию с плакатом. У нас были кое-какие идеи — но мы не могли провернуть это самостоятельно, — он покачал головой в отвращении. — Мы действительно не знали, как начать, пока он не появился на одном из собраний нашей гильдии. Я думал — он просто послушал и ушёл, но он пришёл на следующий день с набросками плана.       — Значит, он помог вам с операцией, и поэтому вы стали ему доверять?       — После этого было ещё несколько вещей… Несколько других дел, с которыми он нам помогал. Так, мелочи — подбросил нам припасов для наших листовок и рассказал несколько сочных сплетен, которые мы могли использовать против Сакуи и остальных.       — Так вот как вы узнали о Джеке? — быстро спросила Арго. Ну же, имя, Рё, имя!       Сильф снова медленно кивнул.       — Он рассказал мне прямо перед собеседованием. Я не придал этому значения — раньше его информация всегда была хорошей. Я действительно думал, что он на нашей стороне. — Рё с шипением выдохнул воздух. — Но этот ублюдок, он использовал меня все это время, так ведь?!       — Кто? — спросил Дженсен. — Кто?!       И тогда Рё горько усмехнулся.       — Хотел бы я тебе сказать. Но поскольку он скрывал лицо…       — Ты, должно быть, шутишь… — Дженсен прищурился. — Ты что, серьёзно думаешь…       — Я не знаю, кем он был! — Рё истерически расхохотался. — Он всегда носил шлем или капюшон, когда приходил… Я спросил об этом — он сказал, что не хочет, чтобы стражники донимали его, если узнают, что он нам помогает, — он жалко всхлипнул. — Блин, он даже и не соврал…       — И ты ему поверил… — Арго покачала головой. Печально, но факт, что Рё мог быть настолько доверчивым, был довольно убедительным. — Что, он сказал тебе? Что ты его личный герой?       — Я подумал, что он сочувствует нашему делу. Поэтому я не присматривался… Я не ХОТЕЛ присматриваться. — Рё быстро покачал головой. — Это было ещё до того, как начались убийства, поэтому я не придавал этому значения. Но теперь я уверен, что он должен работать или в администрации, или в патрулях. Он время от времени подбрасывал нам сплетни, просто мелочи, но мы узнавали о них раньше, чем они появлялись на улицах, иногда даже за целый день…       — Что-нибудь ещё, о чем ты можешь вспомнить? — спросила Арго. — Всё, что угодно.       Рё свел брови, словно пытаясь вспомнить что-то важное.       — Я никогда не видел его крыльев, поэтому не могу быть уверен, но я думаю, что он был сильфом. Телосложение подходящее, а по цвету кожи он был либо сильфом, либо ундином, либо паком. Это всё. — Рё умоляюще развел руками. — Это всё, что я знаю. Мне всё равно — верите ли вы мне, но, пожалуйста, мне надоело, что меня используют… Выследите этого ублюдка.       — Хорошо. Мы закончили, — мягко сказал Дженсен.       Было очевидно, что больше они ничего не добьются от сидевшего за столом обломка человека.       Пока Дженсен молотил в дверь, Арго, подхватив Сьюзен, слегка похлопала Рё по плечу. Ей следовало бы сердиться на него за то, что он всё это затеял, но вместо этого она не могла ощутить ничего, кроме жалости. Может быть, если ему повезет, Сакуя будет очень, очень снисходительна.       Оба следователя почти бегом выскочили за дверь, пересекая офисные помещения под протесты других офицеров, но не прошли и трёх шагов, как остановились посреди комнаты. Дженсен выругался себе под нос:       — А ты тут какого чёрта забыл?!       Арго посмотрела мимо ундина туда, где его соплеменник спорил с саламандром, которого она предпочла бы выкинуть из головы.       — Дженсен-сан… — неловко промямлил Вакариан.       Арго знала, что она и Дженсен, должно быть, плохо выглядят после нескольких дней недосыпания, но Вакариан выглядел просто адски. Как будто он не спал с тех пор, как они виделись в последний раз.       — Как такой ублюдок, как ты, вообще набрался мужества снова сюда сунуться?! — прорычал ундин. — Почему ты вообще здесь?! Разве лорд Мортимер не приказал тебе уйти в отставку?!       Вакариан заметно поморщился и медленно кивнул:       — Я… да. И… я сделал это. Но я сейчас не поэтому… Точней — поэтому. Я хочу поговорить о расследовании.       — Не интересно, — фыркнул Дженсен. — Тот, кто предаёт доверие своих напарников, не заслуживает преимущества сомнения[2]. Кроме того, мы только что раскололи это дело, — он наклонил голову к другому ундину. — Ирмин, уведи его отсюда.       Тот положил руку на рукоять меча, подталкивая саламандра обратно к двери.       — Подожди, Дженсен! Я был неправ, я поступил неправильно, и я не заслуживаю прощения! — Он отмахнулся от Ирмина, протягивая небольшую тетрадь. — Я просто хочу, чтобы ты взглянул на это.       Дженсен посмотрел на потрепанную тетрадку, затем нерешительно взял её в руки и открыл на странице с пометками, исписанной уже знакомым почерком.       — Где, чёрт возьми, ты это взял?!       — Это из офиса Новейра. — Вакариан быстро вскинул руки: — Нет, я это не скрывал! Когда расследование было закончено — все документы остались в офисе, они были нужны для работы. Мортимер не хотел, чтобы я участвовал — так что это всё, чем я смог заняться. Новейр тянул огромное количество дел, так что я подумал, что мы, возможно, что-то пропустили… И я нашёл это.       — И что это?       — Точки снабжения. Мортимер поддерживал их по всей нейтральной территории для наших боевых групп и агентов. Обычно они содержат специфическое оборудование и припасы в сундуках. После Перехода поиск этих точек снабжения стал приоритетной задачей, поскольку предметы в этих сундуках должны были остаться доступными, в отличие от наших инвентарей[3].       — Значит, Морт-кун искал свои игрушки, — сказала Арго. Возможно, ему не хватало политического чутья — но лидер Саламандр был отнюдь не глуп. Он не собирался оставлять редкие или опасные предметы там, где любой мог просто взломать замок сундука и забрать их.       — И скажи мне — какое отношение это имеет к расследованию?       Вакариан кивнул на бухгалтерскую книгу.       — Проверь третью, девятую и седьмую строки.       — Пакеты А-тридцать пять, А-сорок и А-шестьдесят, — Дженсен прищурился. — И везде в графе «состояние» стоит «другое». Что, чёрт возьми, это значит?       — Остальные все помечены как «восстановленный» или «потерянный», так? — Вакариан жестом попросил Арго наклониться поближе. — «Восстановленный» означает, что сундуки были найдены и возвращены в Гаддан. «Потерянный» означает, что они находились в той части «Альфхейма», которая не материализовалась в Тристейне. Я не знал, что означает «иное», пока не отправился проверить сам. Оказалось, это было сокращение, означающее, что сундуки были там, но пустые.       — Хорошо, и что это значит? — подтолкнула Арго.       — А-тридцать пять, А-сорок и А-шестьдесят — это коды снаряжения для миссий по ликвидации, — пояснил Вакариан, как будто повторяя то, что ему уже говорили. — Обычно это было снаряжение чуть выше среднего для убийц-спригганов, которое они использовали под фракционной маскировкой, чтобы болтаться у границ фракции, не вызывая подозрений. Эти тайники находились недалеко от Фрилии, и из них пропали одежда кайт-ши, припасы и парализующие дротики.       Арго вздохнула. В заключительном отчёте Эбигейл о вскрытии была упомянута небольшая колотая рана на шее Лилианы, не больше следа от дротика. Были подозрения — но теперь они точно знали, что по крайней мере одна из жертв Резчика Джека была парализована до того, как он нанёс смертельный удар.       Дженсен тихо застонал:       — Ты думаешь — это был Резчик?       — Ну, я не могу быть уверен. Может, это был какой-нибудь другой убийца-психопат, — сухо ответил Вакариан, быстро потирая лицо. — Прости-прости. Это было не очень вежливо с моей стороны. Я не выспался.       — Забей. И теперь мы знаем, что он вооружился. — Дженсен передал тетрадь обратно. — Очаровательно. Мы немедленно передадим информацию. Есть идеи, что ещё там было?       — Ничего более существенного. Но… — Вакариан перелистнул на следующую страницу. — Но эти два также пропали недалеко от Сильвейна.       — И-десять и И-одиннадцать, — прочитала Арго. — И что там?       — Снаряжение для проникновения — плащи-невидимки, бесшумные ботинки и некоторые редкие предметы, усиливающие восприятие. Трудно сказать точно, потому что сундуки были полностью разобраны. Всё, что я могу сказать наверняка, — это то, что они, вероятно, предназначались для того, чтобы пробираться в Сильвейн и обратно. Что более странно — это не то снаряжение, которое Мортимер выдал бы наёмнику-сприггану, так что я удивлён, что Резчик вообще о нём знал.       — Мы можем просто надеяться, что это совпадение? — проговорил Дженсен.       — Без шансов. — Арго не могла оторвать взгляд от двух строчек. Плащи-невидимки были снаряжением сильфов, для их производства требовался высокий уровень сродства к расовой магии, и они ревностно охранялись воздушными фейри, так что вне контроля фракции гуляла лишь горстка. На самом деле, их почти наверняка должен был поставить перебежчик из числа сильфов, причём довольно высокопоставленный. — Вакариан-сан, вы показали это Мортимеру? — быстро спросила она с волнением в голосе.       — Арго? — спросил Дженсен.       — Ответьте!       Саламандр смущённо покачал головой.       — Нет. Я хотел — но я только-только вернулся из Сильвейна. Когда я прибыл в гильдхолл — Мортимер уже улетел.       — Дженсен-сан, скажите, чтобы поторопились с «лунным зеркалом», нам нужно срочно связаться со столицей. А потом нам нужно бежать к Кири-бою и компании.       Ундин посмотрел на неё так, словно она только что исполнила дурацкий танец девочки-кошки из рекламы соевого молока.       — В чём дело?       Арго зашипела себе под нос.       — Я очень, очень надеюсь, что это совпадение, но если это не так… Тогда с Джеком работает по крайней мере ещё один фейри. И, — она погладила Сьюзен по головке, — называйте это женской интуицией, но времени у нас нет вообще.       

***

             Большой бал был знаменательным событием, даже для тех, кто не был туда приглашён. Так показалось Луизе, когда она последовала за прочими фигурами в капюшонах, незаметно вышедшими на освещённую факелами и фонарями улицу.       Мелкое дворянство и даже некоторые простолюдины выстроились вдоль дороги перед оградой дворца, надеясь увидеть кареты, прибывающие теперь непрерывным потоком. Конечно, они не могли узнать аристократов, стоявших намного выше их положения, но гербы великих семей были хорошо известны в столице, и, несомненно, о том, кто присутствовал, а кто нет, будут говорить на следующий день и дольше, поскольку слухи неизбежно дойдут до дворцового персонала и слуг.       Луиза оглянулась через плечо на гладкие, магической постройки, внешние стены, отгораживающие дворцовую территорию от остального города. Она могла бы сейчас находиться за этими воротами, смешавшись со своими сверстниками, а возможно — даже рядом с Генриеттой. Но чувство долга заставило её покинуть это сияние благородного общества и направиться по более тёмному пути.       По крайней мере, она шла с друзьями и соратниками, которые освещали ей дорогу…       — Есть сомнения, Вальер?       …Ладно, с друзьями, соратниками и Цербст.       — На мгновение задумалась, — Луиза надменно откинула голову назад. — Но я не хотела, чтобы ты чувствовала себя обделённой, Кирхе, лишённой нормального общества на своей родине.       Губы немки дёрнулись, она вскинула бровь.       — Ты же знаешь, что я присутствовала на коронации императора?       На самом деле Луиза этого не знала, но сейчас она не собиралась отступать:       — И я уверена, что всё это было очень причудливо. Твоя семья подарила ему своего священного козла?       — Пятьдесят голов дуллаханцев[4] из лучшего стада дяди, — поправила Кирхе. — Очевидно, Альбрехт был так доволен, что назвал сформированный кавалерийский отряд в честь Цербстов. Очень предусмотрительно, ты не находишь?       — Я уверена, что ты стала бы прекрасной дарёной кобылой для одного из них, — согласилась Луиза, возвращая улыбку Кирхе. — Или для всех сразу?       — Я могу только мечтать! — Кирхе соблазнительно подмигнула. — Ты знаешь, что говорят о кавалеристах…       Вальер фыркнула — и чего она ожидала? В конце концов, если это исходило от Цербст — то могло закончиться только одним. Но сегодня эта пикировка была совсем не тем, о чём она думала.       Улыбка Кирхе смягчилась и превратилась в искреннее беспокойство:       — Ты уверена, что не против этого, Луиза? Ты же знаешь, что тебе не обязательно идти с нами.       — Я знаю.       Она не обязана — но это было правильно. На самом деле, именно поэтому она и должна была это сделать. Её мутило об одной мысли о подобном. Дворяне заслуживали своего статуса во многом благодаря тому, что они делали, а также тому, от чего они воздерживались. Например, не злоупотребляли своим положением, чтобы не усугублять страдания простых людей, и не предавали доверие своего сюзерена. Лично столкнувшись с подобным человеком, она не сможет успокоиться, пока не увидит, что он ответил за своё поведение.       В противном случае она будет чувствовать себя… грязной.       Луиза потянулась к маленькому клочку бумаги, засунутому в карман, — первоначальный набросок печати, которую КоКо мельком увидела на обратной стороне письма, переданного Терренсом де’Марту другому участнику заговора, человеку по имени Джанглерс, который быстро схватил послание и поспешил покинуть трактир, как только оно оказалось у него в руках.       Потребовалось время, чтобы выяснить значение печати: она не принадлежала ни одной из Старых Семей, не была знаком крупных торговых домов. Скорее, они совершенно случайно обнаружили, что она принадлежала портновскому заведению: буквы «А» и «Б» означали портных Ауча и Бенолита в столичном торговом районе. Это было следующее звено в цепи, путь к следующей подсказке, которая, она надеялась, наконец-то принесёт плоды.       Особенно сейчас, когда затея заговорщиков, должно быть, близится к развязке. Луиза посмотрела на фигуру в плаще, возглавлявшую их небольшую процессию. Лейтенант Агнес решила возглавить их сегодня, придав этому делу чрезвычайную важность.       Луиза всё ещё не могла поверить в то, что обнаружила вторая половина расследования. Терренс де’Марту — не просто предатель, а участник заговора с целью убийства Храброго Принца и похищения принцессы Генриетты. А в контексте с тем, что стало известно в других местах, обрывки разговоров, которые Луизе и КоКо удалось услышать, указывали на возможность того, что это также раскроет больше информации о заговоре.       Луиза перешла на легкую рысь, тем более что действовать нужно было быстро. Время не терпело отлагательств, и, хотя заговор был частично раскрыт, действвовать надо было осторожно, чтобы не заставить пауков, стоящих у истоков всего этого проклятого дела, скрыться в тени.       По крайней мере, она утешалась тем, что Генриетта не может быть лучше охраняема сегодня ночью: за ней присматривают и рыцари Мантикоры, и рыцари Грифона, и даже мать, лично присутствующая на балу. Но малая опасность не означает никакой, и если эта зацепка может открыть что-то ещё до того, как заговорщики начнут действовать, — её нужно быстро проверить и немедленно сообщить об этом во Дворец.       Это поняли даже лорды фейри, прислав сегодня ночью подкрепление. Мечница, очень похожая на Агнес — но в то же время совсем другая. Луиза нахмурилась, заметив женщину краем глаза: голова быстро поворачивалась, уши были скрыты плащом. Если не принимать во внимание внешность — ей немного не хватало, как бы это сказать… Дисциплины?       Лейтенант, во всяком случае, не впечатлилась.       А то, что мелкий дворянин, будь то человек или фейри, мог говорить так непочтительно! Даже Кирхе была поражена тем, как она непринуждённо назвала принца Альбиона «блондинчиком»… По крайней мере, Луиза думала, что Кирхе была поражена. А возможно — она просто сдерживала смех? Луиза никогда не могла сказать точно.       — В это время там хоть кто-то будет? — спросила Карамель, адресуя свой вопрос Агнес, которая смогла лишь слегка вздохнуть:       — Они расположены в Торговом районе. Скорее всего, хозяин будет жить на втором этаже. Если нет — то там должен быть кто-то, у кого мы можем спросить о его местонахождении. Подмастерье или швея.       — Зачёт…       Фейри опустила капюшон, стараясь скрыть свою внешность, более успешно, чем КоКо, которая, похоже, никак не могла заставить свой хвост слушаться и оставаться спрятанным под плащом. Что ж, в темноте это не представляло особой проблемы, и, поскольку праздник уже начался, на задних улочках, по которым они решили пройти, им не встретилось много людей.       Те немногие, кто всё же подошёл, быстро отвернулись при виде двух фигур в капюшонах с мечами на поясе. Фейри или нет — но представители криминала не стали искать драки и вместо этого продолжили путь в поисках более легких целей, как мелкая рыба, уходящая с пути акулы.       — Здесь всегда так пустынно? — прошептала КоКо на ухо Луизе.       — Откуда мне знать? — спросила Луиза в ответ. Похоже, что она часто ходит по задним переулкам? Будь её воля — ноги бы её здесь не было…       КоКо извиняющееся улыбнулась:       — Ох, конечно. Луиза-чан — хорошая девочка и не стала бы гулять в таком месте ночью. Я просто подумала, что ты вроде как местная. Извини.       — Нет-нет, всё в порядке. — Луиза немного подумала. — Скорее всего, причина в сегодняшнем фейерверке, — решила она, указывая на узкую полоску темнеющего неба над ними. — Королева специально попросила, чтобы это зрелище было видно всей столице.       Действительно, Луиза видела, как баржи вытаскивали на реку утром. Это обещало быть выдающимся зрелищем, достойным, чтобы отметить проведение бала.       — Скорее всего, она права, — заметила Агнес. — Это редкий случай, когда Корона устраивает праздник такого рода. Естественно, его нужно сделать запоминающимся для простого народа.       — В этом есть смысл, — КоКо с тоской посмотрела вверх. — Знаете, я уже целую вечность не была на фестивале фейерверков. По крайней мере, мне так кажется.       Мисс Карамель беззлобно хмыкнула.       — Да, для меня прошло несколько лет.       Луиза не поняла, почему КоКо странно поморщилась на замечание другой фейри.       — Фестиваль, да? — сказала Кирхе. — Наверное, на вашей родине они были интересными.       Обе фейри обменялись понимающим взглядом.       — Там было весело, — сказала КоКо, вспоминая с ностальгией. — Там была музыка и игры…       — Я так и не смогла сохранить жизнь своей золотой рыбке… — задумчиво произнесла мисс Карамель.       — А потом была еда, — сказали обе фейрийки хором, удивившись сами и удивив всех остальных.       Мечница подняла руку, чтобы почесать затылок, как будто её смущал этот странный момент синхронности.       — Ну да, мне пришлось попотеть на дорожке, чтобы исправить ситуацию!       КоКо глубокомысленно кивнула.       — А я сидела на диете несколько недель перед этим, чтобы не терзаться виной за обжорство.       «Диета»? КоКо объяснила Луизе эту идею, но всё равно казалось невозможным, что переедание может быть такой распространенной проблемой. Конечно, были толстые дворяне, те, кто баловал себя излишествами, и, конечно, те, для кого мягкая жизнь сама по себе была тяжким испытанием. Но толстые простолюдины? Рабочие люди? Нелепо!       Вернее, поправила она себя, наблюдая за тем, как две фейри продолжают болтать между собой, — это просто признак того, что их родины очень разные.       Путь в Торговый квартал не занял много времени, основные рынки располагались сравнительно недалеко от дворца, а большинство заведений, обслуживающих дворянство, располагали свои лавки поблизости или на одной из многочисленных боковых улиц, которые тянулись во все стороны от рыночной площади. К этому времени солнце зашло за крыши домов, небо из розового стало насыщенно пурпурным, а последние магазины закрылись — раньше времени. Несомненно, владельцы тоже намеревались отпраздновать эту ночь.       Луиза не могла отделаться от мысли, что дела сегодня в гостинице пойдут замечательно. «Я, наверное, могла бы заработать кучу чаевых, » — поддразнила она себя. К сожалению, они с КоКо попросили выходной — и просьба была неохотно удовлетворена.       Но ей было немного стыдно… за обман. Девушки, даже «Мадемуазель», были добрее, чем она имела право ожидать в ответ на её неуклюжие попытки. Даже не зная её — они дали ей место, где она могла бы быть. Она должна была найти способ отплатить им всем — что-то такое, что показало бы, что её благодарность так же искренна, как и их доброта.       Они нашли боковую улицу, на которой находилась их цель, — узкий и извилистый переулок, ведущий к реке и складам, выстроившимся вдоль неё, где баржи загружали и выгружали товары для отправки по воде — более дешёвый транспорт, чем воздушный корабль, хоть и ограниченный руслом.       Пешеходный поток, и без того немногочисленный, уменьшился почти до нуля, когда они подошли к лавке портного — двухэтажному зданию с широкими стеклянными окнами, демонстрирующими рабочие помещения на первом этаже. Луиза перевела дыхание, глядя на вывеску. Логотип, переплетённые буквы «А» и «Б», был точно таким, каким его изобразила КоКо. А над витриной слабо мерцали окна второго этажа.       — Знаете, возможно, этот парень участвует в заговоре, — непринужденно заметила мисс Карамель — как будто это было уместно упомянуть только сейчас!       — Возможно… — согласилась Агнес, — …но маловероятно. Мисс Вальер и мисс КоКо слышали комментарии, указывающие на то, что владелец находится под принуждением. — Мушкетёр пожала плечами. — Если он не знает причин того, что у него вымогали, — его нельзя обвинить в недонесении. Кроме того, у нас есть я, опытный боевой маг и пара фейри, так что справимся, в случае чего.       — О да, — проворчала фейри. — Пока он не решит бежать.       — Для этого у нас есть крылья, — мягко сказала КоКо, проходя мимо двух препирающихся вояк и берясь за дверной молоток. — Если вы, девочки, не собираетесь стучать — не возражаете, если я пойду вперед?       Агнес согласно махнула рукой.       Пока молоток стучал, Луиза молча молилась — пока она, Кирхе и КоКо пребывали в относительной безопасности столицы, Табита и Ботан всё ещё были в поле, помогая следить за заговорщиками, которых они обнаружили в поместье де’Марту. Она могла лишь надеяться, что они в безопасности.       

***

             «Иггдрасиль-сама… дай мне силы…»       Ещё один рывок, ещё один удар, ещё одна вспышка боли, когда ноющее плечо врезалось в неподатливую поверхность её узилища. Больше всего на свете Ботан хотела бы упасть наземь, она чувствовала себя такой усталой, её легкие горели. Но она не имела права останавливаться — если она остановится, то вряд ли сможет начать снова, и тогда… тогда она умрёт… И многие другие вместе с ней.       Вот поэтому она и искала зацепки, рискуя собой и ставя на карту судьбу своих сестер ради королевства Тристейн.       В последние недели Ботан увидела, услышала и узнала больше, чем могла предположить. И в том числе — как фейри и дворяне относятся к ней и её сестрам.       Она поняла, что какими бы плохими ни были дворяне, какими бы жестокими ни были люди вроде де’Марту и Монстра-Фернана, — есть те, кто ещё хуже. Те, чьё мировоззрение требовало, чтобы каждый след Альфхейма, вплоть до последнего побега, цветка и пикси, был стёрт или порабощён их волей. Такие, как лорд Кромвель из Реконкисты.       Если бы Тристейн пал перед Альбионом — то для неё и её сестер не нашлось бы безопасного места нигде в мире. Фейри, по крайней мере, могли бы сбежать и попытать счастья в качестве кочевников, но жизнь маленьких пикси была неразрывно связана с их Садами и не могла существовать нигде больше.        «…Дай мне силы, чтобы сберечь себя и своих сестёр…»       Она попятилась назад, набирая дистанцию для разгона, — и снова бросилась на преграду. И снова отскочила, и снова на волосок приблизилась — ближе к краю, ближе к падению, которое либо освободит её, либо убьёт.        «…Мудрость, чтобы направить меня на верный путь…»       Отчаяние двигало ею сейчас, отчаяние и то, что она видела под деревенским поместьем предателя и браконьера Терренса де’Марту.       Почти готово, ещё несколько толчков, она уже могла видеть пол, далеко-далеко внизу, сквозь прозрачное стекло.        «…И стойкость, чтобы довести дело до конца…»       Всё зависело от неё, от того, что могла сделать только она. Теперь особняк был окружён, тайный кордон из королевских гвардейцев, фейри и даже целой фейрийской леди следил за заговорщиками, готовый в любой момент начать действовать.       При виде отряда, состоявшего из небольшой команды сильфов, ундины-целительницы, пары импов, троих опытных следопытов кайт ши и тройки спригганов, возглавляемого самой леди Моржаной, Ботан преисполнилась надежды. Присутствие последней вернуло ей уверенность: Повелительница спригганов была практически воплощением образа Старшей Сестры, и с таким же нетерпением, как и сама Ботан, жаждала окончания этого ужасного беспорядка.       Но всё же опасность существовала — королевские гвардейцы были не настолько многочисленны, чтобы создать сплошное оцепление. Фейри тоже были ограничены — несмотря на остроту зрения и быстроту ног, они не могли летать, чтобы не привлекать внимания, а их магия была куда менее пригодна для поиска признаков движения под землёй, чем у магов.       В их периметре были бреши, Ботан понимала почему, но ей это не нравилось.       Идея предательства и убийства не сразу уложилась в её голове. Если бы она ещё не расцвела — то вряд ли бы вообще смогла это понять. Мысль о том, что кто-то может ополчиться против своего дома, — была чуждой, зловредной. И идеи о том, как с этим бороться, были ей не более приятны: красться, а не идти по свету, лгать и шпионить, а не противостоять предателям в открытую… Она знала, что всё должно быть не так — и сердце её восставало.       Но если уж так суждено, решила она, то придётся смириться, хотя бы ненадолго, и совершить самый благородный поступок, какой только могла придумать.       Пока заговорщики могли найти убежище под землёй — оставались места, где они могли скрывать свои тайны. Но было мало мест, которые оставались бы недоступными, если ты маленькая и достаточно решительная.       Несколько дней назад её упорные поиски в поместье наконец принесли плоды. В кладовой, примыкающей к лестнице, ведущей под землю, она нашла место, откуда поднимался слабый поток воздуха, несущий с собой многие запахи, которые она учуяла во время короткого исследования подземного убежища вместе с Кирхе.       Должно быть, в зимние месяцы здесь была протечка, снег на крыше таял от жара кухни, вода капала сверху, а затем замерзала на холодном полу у наружных стен. Годы запустения дали время ледяным пальцам поработать, разделяя камень и раствор, раскалывая породу, пока, наконец, не открылась трещина, достаточно широкая разве что для мыши. Как оказалось — она была достаточно широка и для Ботан.       Когда она поняла, что нашла — её охватило волнение. Её прошлые попытки проникнуть в подземелье раз за разом терпели неудачу. Кроме двери, можно было пройти только через туннели — и они были столь же непроходимы из-за своей запутанной планировки и множества ворот и запоров.       Оказалось, что поместье де’Марту было построено на руинах гораздо более древнего укрепления, охранявшего эту территорию много веков назад, и с годами фундамент и проходы прежнего сооружения были восстановлены и дополнены, источив всю территорию, словно кротовые норы.       Маги земли заверили леди Моржану, что обнаружили все выходы — но оставалось немало мест, где туннели уходили глубже в толщу породы, и о том, что там находится, можно было только догадываться.       Когда Дигби начал собирать остальных, приказав им спуститься в убежище, Ботан увидела свою возможность. Самоотверженно наблюдая за ними, рыцарь Сада хорошо изучила магов, их привычки и распорядок дня. Происходящее выбивалось из обычной схемы, когда в подземелье за раз спускалась лишь горстка, и, если люди были похожи на пикси и других животных — то это определённо означало, что что-то должно произойти.       Проследовать за ними через дверь не было никакой возможности, Дигби внимательно следил за каждым из них, пока они спускались по лестнице, одарив коварного убийцу-фейри вдвойне суровым взглядом. Коридор дальше спускался прямо в убежище — и ей негде было спрятаться. Оставался только один вариант.       И вот, не зная, что она найдёт, Ботан скользнула в темноту, протиснувшись туда, куда ни одна пикси никогда не должна бы заходить. Ужасающие тьма и теснота давили на неё на неё со всех сторон, ей приходилось двигаться, полагаясь лишь на слух и обоняние.       Пространства было в принципе достаточно, чтобы протиснуться — ну, почти.       Наедине с собой она была довольна тем, как расцвела, теперь она была даже больше Кигику, что почему-то имело для неё большое значение, когда она была младшей сестрой, хотя сейчас она не совсем понимала, почему. С другой стороны — она выдохнула, пока не почувствовала, что вот-вот задохнётся — более стройной пикси было бы легче пройти через это место.       — Просто поторопись с этим, — приказал Дигби, выходя из-за поворота в темноту впереди, освещённую лишь мерцающим светом свечи. — Мы и так уже отстаём от графика.       — Не будь таким занудой, старина, — ответил голос фейри-ассасина. — Мы просто спустимся в проход — а дальше будет прямой путь до самой Тристании. Но берегитесь муравьиных львов — сейчас сезон спавна[5]! — Ворчание и вздохи магов сменились громким гоготом и звуком удара рукой по ткани. — Я, конечно, шучу… Они непрерывно спавнятся!       Она попыталась подавить дрожь. Резчик Джек был единственным здесь, кто вызывал у неё ужас. Она презирала магов за то, за что они выступали, и признавала их способность убить её — если её обнаружат, но в остальном они были просто существами, за которыми она здесь наблюдала, изучала, чтобы выполнить свою миссию.       Джек был другим, непостоянным, — она никогда не была уверена, делает ли он что-то с умыслом или по прихоти.       Иногда он просто стоял в углу, водя перед собой руками, — как будто там было что-то, чего Ботан не могла увидеть. Иногда он что-то бормотал себе под нос, сидя в оцепенении, пока кто-нибудь не подходил, чтобы поговорить с ним о чём-то конкретном. В основном он просто спал днём и большую часть ночи, если только он не был для чего-то нужен. В этом случае остальные будили его очень и очень осторожно.       Через некоторое время Ботан всё поняла. Джек был ужасным волком, скрывающимся в стае кинжальных псов — и остальные члены стаи знали об этом.       — Тоже мне, лучшие агенты, — это снова был Чедрик, его голос звучал как всегда уверенно, гораздо увереннее, чем у Дигби, хотя он и утверждал, что всего лишь писатель. — Я считаю, что мы с мисс Изабеллой вполне можем справиться с этим и сами, — а вы можете сбежать, поджав хвосты, к Доброму Лорду Кромвелю.       — Я полагаю, что месье Джек просто снова пытается набить себе цену… — мурлыкнула темноволосая магесса воды Изабелла.       Ещё один смех.       — Ну я не мог не попытаться!       Ботан выглянула из-за угла и заглянула во мрак. Как она и предполагала — все они были здесь. Более того, они все были здесь, стояли вместе среди ящиков и коробок, склонившись над столом, освещённым магическим светом. Ей удавалось улавливать обрывки разговоров то тут, то там, но разные маги, похоже, были разделены на группы и знали лишь очень немногое об общем плане. И почти всегда, когда начинался разговор о самом интересном, Дигби прерывал их и ругал. Это никак не добавляло ей ответов, только новые вопросы.       Фейри и тристейнцы тоже не смогли разобраться в этом. Досадно!       Однако теперь все они собрались на совещание, говорили тихими голосами, быстро и с одобрения Дигби. В воздухе витал запах пота, насыщенный феромонами страха и гнева, которые искали выхода.       Она должна была услышать это, должна была увидеть всё. Осторожно, очень осторожно Ботан подобралась к устью щели и вышла в комнату. Отверстие находилось в задней части комнаты, все были повернуты к ней спиной. Если она собирается подобраться поближе, чтобы посмотреть, что происходит, — то сейчас у неё был шанс.       Короткий прыжок, крылья расправлены, чтобы замедлить падение, и игольчатый меч наготове, чтобы вонзиться в поверхность деревянного ящика, — и она снова полностью скрыта тенью. Ещё немного — и она смогла бы разглядеть между ящиками скучающего Резчика Джека, прислонившегося к стене.       Она подкралась поближе, ноздрей коснулся аромат сприггана.       — Вы, трое, получите более чем достойное вознаграждение за свои услуги, — проворчал Дигби. — Вам не стоит жаловаться.       — Ммм, возможно, но опять же, возможно, нет. Если только ты не хочешь, чтобы весь этот план рухнул. Я бы сказал, что мы были весьма полезны. Даже очень важны, умник?       — Тч. — Дигби потянулся за своим мечом, Джек быстро отпрыгнул, подняв руки:       — Так, старик, не надо! Естественно, я был бы рад, если бы цена поднялась немного выше, но я буду ещё счастливее, когда мне заплатят.       Странно, но из них двоих именно Дигби казался испуганным, а Резчик Джек всё время был расслаблен. Маги тоже почувствовали это, Дигби медленно кивнул, больше для того, чтобы успокоить себя.       — Сначала посмотрим, так ли он надежён, как ты утверждаешь…       — Выбор невелик. — Изабелла открыла маленькую коробочку и достала из неё богато украшенное серебряное кольцо. — Достать даже столько было достаточно сложно, большее могло вызвать подозрения. И, — она подняла кольцо к свету, держа свою палочку близко к кроваво-красному самоцвету в его центре, — даже с такой сильной магией, как эта, — вы видели, как быстро всё пропадает с другой кровью, и это со всеми моими талантами! — она прошептала заклинание, драгоценный камень начал терять свой цвет, превращаясь в миниатюрную хрустальную сферу, которой он и был, когда изнутри, словно серпантин, по воле магии Изабеллы потекла тонкая струйка ярко-красной жидкости. Маг воды взглянула на Чадрика. — Ты готов?       — Настолько, насколько вообще можно быть готовым войти в логово львов, — сказал «театрал», доставая из ближайшего мешка хрустальную сферу и занимая предложенное место на каменной скамье, скрестив ноги.       Без дальнейших комментариев он осторожно приложил кончики пальцев к сфере и сильно надавил, хрустальная поверхность сначала сопротивлялась, а затем начала поддаваться, его руки погрузились в камень. По сфере от ладоней Чадрика побежали маленькие искорки света, проникая в её темный центр, а затем исчезая.       Изабелла осторожно обогнула стол, взмахом руки прогнав с дороги пару магов и едва заметив Джека, — и остановилась практически рядом с Ботан.       Вспышка испуга — неужели её заметили? Но Изабелла смотрела на содержимое ящика рядом с ней. Это была фигура, которую они с Кирхе видели раньше, голем или манекен, который тогда был оставлен частично распакованным в соломе, его белесые конечности безжизненно свисали по бокам. Теперь, когда он был полностью открыт, Ботан могла видеть колышки, которые удерживали голема в вертикальном положении.       Изабелла протянула руку, ласково коснувшись безликой головы.       — Подумать только, нам пришлось столько перепробовать, чтобы добиться нужного результата!       — Изабелла, — фыркнул Дигби.       Маг воды вздохнула.       — Ну конечно.       Вернувшись к своему заклинанию, Изабелла направила жезл на лоб голема — и кроваво-красная струйка повиновалась, ударившись о поверхность и проникая внутрь, пока не исчезла. На мгновение показалось, что ничего не происходит, но волшебница продолжала напевать, с каждым словом все громче и громче.       Сфера в руках Чадрика вспыхнула — и грубые руки голема дёрнулись раз, два, спазматически сжались в кулаки, а затем начали изменяться. Широкая захватывающая подушечка разделилась на четыре мясистых, похожих на сосиски пальца, которые стали тоньше и суше. Изменения потянулись вверх: руки-хоботы выпрямились и стали жёсткими, сгибаясь только в локте, а затем и плечи. Процесс повторился от появившихся пальцев ног, пройдя по лодыжкам, коленям и бёдрам.       Ещё одна вспышка из хрустального шара Чадрика, сопровождаемая шипением боли. Голем вздрогнул, делая первый шаг, тестообразная плоть отлипла от удерживающих колышков, когда он, спотыкаясь, выбрался из ящика, поднимая руки к своей безликой голове. Он сложился вдвое, словно от боли.       Ботан вспомнила, как наблюдала вместе с Луизой на рынке за работой скульптора. Голем уменьшался, сжимался, тело обретало определённость, из неясной плоти возникали мышцы, позвонки, гениталии, ногти, губы, нос, глаза и уши. Статуя словно оживала — и с каждым вдохом становилась все более реалистичной.       В своей тени Ботан наклонилась вперёд, маги тоже, всех зачаровало это зрелище. Или так казалось, что всех.       Первым и последним запоздалым предупреждением был резкий, болезненный рывок за крылья, выдернувший её из укрытия. Маленькая сестричка закричала бы, да и сама Ботан тоже, — в любом другом месте. Но ей потребовалось все её самообладание, чтобы сдержать голос.       К тому времени, как она поняла, что происходит, рыцарь обнаружила, что висит, извиваясь, как червяк на крючке, перед бледным фейрийским лицом. Она застыла в ужасе. Так близко она чувствовала прогорклое дыхание Резчика Джека и даже могла сказать, что он ел в последний раз. Глаза цвета грязного золота изучали её, свободная рука потянулась вверх, чтобы вырвать меч, прежде чем она успела опомниться.       — А я-то думал, чего у меня восприятие сигналит… Так вот кто жужжал за стенкой, — прошептал он, казалось, про себя.       Она испуганно посмотрела мимо Джека, и только потом поняла, что тот в мгновение ока схватил её и скрылся в затенённом углу, вне поля зрения своих сообщников-магов, всё ещё зачарованно наблюдавших за происходящим.       — И что у нас здесь? Обманывают ли меня мои глаза, или передо мной маленькая девочка-пикси, выпорхнувшая из гнезда?       В тот момент ей потребовалась вся её храбрость, чтобы не ответить, вместо этого она, отчаянно дёрнувшись, бросила на сприггана ненавидящий взгляд.       Ненависть была хороша — она позволила ей забыть о страхе. Присутствующие здесь маги просто убили бы её. Но Резчик Джек… Она не знала, что он сделает. Раздавит её, как букашку, или оторвёт крылья?       И тут до неё дошло, помимо личной опасности, что это провал, полный провал! Её некомпетентность, её глупость! И вместе с этим ужас её ошибки. Она задрожала, отчаяние скрутило её словно параличом.       — Всё-таки странно, что ты появилась именно здесь, — пробормотал про себя Джек, оглядываясь через плечо. — Полагаю, ты что-то типа квестового непися[6]. Вроде тех, что другие нубы оставили для себя.       Ботан вскинулась. «Оставили»?!       — Где они? Где?! — она смогла не крикнуть, её тоненький голосок не разнёсся далеко и, к счастью, не пробился сквозь звуки лихорадочных заклятий Изабеллы. Не то чтобы это имело значение сейчас — но она не остановится, пока жизнь не будет окончательно отнята у неё. — Что вы с ними сделали?!       И почему он использовал именно эти слова, те, о которых Юи спрашивала её раньше?       Спригган тупо уставился на неё, расплывшись в ухмылке триумфа.       — Значит, ты — часть этого квеста! Замечательно. Эти нубы наверняка хотят заполучить всю добычу себе, — он подозрительно оглянулся через плечо. — В любом случае, должно быть интересно, но это хорошо оплачиваемая работа, так что… Что делать… Что делать?       — Месье Джек? — позвал Дигби, похоже, впервые осознав, что Джек отсутствует. — Месье Джек, куда вы пропали? — вполголоса, словно надеясь, что спригган не услышит, маг добавил: — Ах ты чёртова ворона!       — А ты что думаешь? Развлекаюсь, Старик. — Джек закатил глаза. — Я уже видел это сто раз, помогая Изабелле-сан и Чед-куну, ничего нового для меня там нет.       — Неважно, — Дигби хмыкнул. — Нам нужно, чтобы вы проверили сходство. И ничего там не открывайте!       Тихо вздохнув, Джек оглядел небольшой закуток, забитый рядами бутылей и банок, пока не нашёл одну пустую. Не говоря больше ни слова, он бесцеремонно засунул Ботан внутрь, плотно закрутил крышку и вернул на полку.       — Посиди до моего возвращения, — услышала она голос Джека, приглушённый стеклом.       Отгороженная от мира прозрачной непроницаемой стеной, Ботан била кулаками по стеклу своей тюрьмы, чувствуя небывалое унижение.       — Прекрасная работа, как всегда, Изабелла, — прохладный незнакомый голос перекрыл бормотание магов, отдаваясь далеким эхом от потолка. — Жаль только, что я не могу использовать крылья.       — Возможно, тебе не хватает инстинктов для этого, — ответил голос Изабеллы. — Скорее всего, это так же, как и то, что магию эльфов нельзя использовать, просто скопировав их облик. Или, возможно, ты смог бы научиться их использовать, но не за то время, что у нас есть сейчас.       — Я бы не стал беспокоиться, — сказал Джек, возвращаясь из закутка к группе. — Это практически безнадёжно.       — Ну что? — спросил холодный голос. — Пройдёт ли он проверку?       Мгновение молчания.       — По-моему, достаточно убедительно. Должен признать, что эта магия — сплошное читерство.       — Я приму это как комплимент, месье Джек, — мурлыкнула Изабелла.       — Хватит об этом! — вмешался Дигби. — У нас больше нет времени на проволочки. Это сработало, замечательно. Бал начнётся всего через несколько часов, даже с учётом короткого пути через эту проклятую фейрийскую местность — мы должны отправиться сейчас, чтобы успеть на встречу. Вайет, возьми свою команду и проследи, чтобы путь к отступлению, который обеспечил для нас маленький червячок де’Марту, оставался чистым. Ошибки быть не должно.       — Но разве это не работа для Джанглерса и его людей?       — И вы доверите эту работу тристейнцу? — сказано было с ноткой презрения. — Нет, я хочу, чтобы всё было сделано как надо. Мы должны покинуть город и избавиться от этой… штуки, которой кукловодит Чадрик, прежде чем Королевская Гвардия успеет разобраться в случившемся       — Тогда я надеюсь, что ты сбережёшь мое тело в безопасности и достаточно близко, чтобы я мог контролировать эту марионетку, Старик, — сказал холодный голос.       — А что насчёт де’Марту? — спросил тот, кто ответил Вайету.       — Как будто это не очевидно? — сказал Дигби. — Как только он отслужит своё — убейте его.       — НЕТ!!! —прокричала Ботан в своей стеклянной тюрьме, уже не радуясь тому, что её не слышно. Предатель был нужен ей живым! Если он умрёт до того, как она сможет вырвать у него следующую подсказку, — то всё будет напрасно! В своем отчаянии она почти не услышала продолжения:       — Итак, вы все знаете свои роли. Наши агенты занимают позицию на барже — фейри очень гордятся своим вкладом в ночной спектакль. И, наконец, месье Джек, последняя часть вашего контракта…       — Да, конечно, — усмехнулся Резчик Джек. — Вы хотите, чтобы я позаботился об оригинале.       — Быстро. — подтвердил Дигби. — Если ваш агент смог достать нам кровь — то я уверен, что его информация о маршруте, по которому пойдёт цель, точна. Отправляйтесь к команде, которую мы расставили вдоль дороги, и проследите, чтобы он и его охранники умерли сегодня ночью, и чтобы ни один слух не достиг тристейнских ушей. Это будет очень неудобно для нас.       — Как пожелаешь, Старик. — Резчик Джек тихонько хмыкнул. — О, и, Чад-кун, хотя с твоей стороны очень мило доказывать, что слухи о саламандрах — правда, возможно, тебе стоит надеть штаны? Я думаю, что Морт-кун приложил немало усилий, чтобы получить этот костюмчик для сегодняшнего вечера. Та-та!       Звуки шагов, шорохи — люди уходили, но не тем путём, которым пришли, эхо становилось всё слабее, когда один за другим маги входили в дверь, ведущую в туннель. Последними прошли Изабелла, Дигби и… ещё один фейри. Ботан помрачнела, увидев его из своего укрытия. Мужчина-фейри — она не думала, что он может быть непривлекательным по стандартам, используемым для оценки мужчин, — одетый в форму, подобную той, что предпочитала тристейнская армия. И, наконец, голем, хотя и не тот, которого она видела раньше. Этот ничуть не походил на человека, фейри или пикси, а был безруким, с пузом и четырьмя маленькими ножками, отчаянно семенящими кривоватой рысью.       Наконец они все исчезли в темноте, дверь за ними захлопнулась под звук замка, оставив Ботан в состоянии, близком к кататонии. Только когда эхо, наконец, стихло — шок сменился чем-то более продуктивным. Яростью!       Она кричала до тех пор, пока не сорвала голос, била и колотила стенки, пока её кулаки не окрасились кровью и пока, наконец, разум не начал возвращаться. Она должна была выбраться, должна была рассказать Старшей Сестре Спригганов о том, что происходит, должна была рассказать всём, что она видела!       Эта штука… Второй фейри, он… Она не думала, что это вообще фейри… или голем… но что?! Это было важно!!! И они что-то говорили о королевской гвардии. Попытка должна была быть сегодня. Хуже того, они упомянули… упомянули коридор!       Коридоры, глубокие ходы, которые тянулись вдоль корней Иггдрасиля, часто на многие километры, верхнее подземелье, которое лежало над владениями Йоттунхейма и отделяло Мир Света от владений злых богов. Если де’Марту нашёл такой коридор — то, возможно, он слишком глубок, чтобы маги Земли могли его обнаружить. Они никогда не узнают!       И тут она обнаружила кое-что похуже — у неё было меньше времени, чем она ожидала. Воздух быстро становился всё более горячим и влажным, с каждым вдохом он становился все более непригодным. Крышка над её головой была непроницаемой, без малейших отверстий. Это была не клетка — это был гроб! И с каждой секундой она расходовала остатки воздуха.       И, чёрт возьми, это был гроб, из которого она не могла вырваться! Ни с помощью силы, ни даже с помощью магии. «Ветряной молот» достаточной силы мог бы разбить стекло или проломить крышку — но внутри банки её собственное тело превратилось бы в желе. Огненное заклинание превратило бы её в жаркое, заодно сожрав остатки воздуха.       Оставалась только сила тяжести — долгое падение на пол в смутной надежде, что она приземлится так, чтобы не быть разрезанной на ленточки осколками стекла вокруг.       Она не знала, сколько времени заняли её усилия, но, по её предположению, достаточно долго, чтобы воздух стал болезненно вязким, она не могла даже думать, за исключением заученных наизусть молитв. Она продвигалась всё дальше, удар за ударом, пока последний толчок не вывел её за грань.       Ботан почувствовала, что теряет вес, — но теперь она была слишком слаба, чтобы беспокоиться. Она прижалась к крышке — и тут же под звон стекла пришла боль. Боль — и прилив благословенно прохладного чистого воздуха, жадно втягиваемого в лёгкие.       Рыцарь Сада перевернулась, хватаясь за руки, из рваных ран текли струйки крови — последствие двух близких столкновений с осколками стекла и третьего, которое вполне могло бы лишить её головы, если бы она каким-то чудом не смогла тот удержать. Она не стала тратить время на подсчёт дырок в шкуре — свежий воздух вернул ей достаточно сил.       В темноте она ничего не видела, но слышала отдалённые шаги — несомненно, часовые, оставленные для присмотра. Должно быть, они услышали звук разбитого стекла. Когда тяжёлая железная дверь с грохотом распахнулась, Ботан уже прокладывала себе путь обратно через щель, на поверхность, к свету и своим союзникам. Им нужно было действовать быстро, иначе они опоздают!       Из щели в кладовую, а оттуда через потолок в прореху в соломенной крыше кухни. Свежий воздух — на этот раз по-настоящему свежий — едва не вызвал у Ботан обморок, и ей пришлось сделать паузу, чтобы перевести дух и сориентироваться. Сначала перевязка — она не могла рисковать, пока ещё теряет кровь. Насвистывая пронзительную ноту для Шварца, она обратилась к своим ранам. Меч она потеряла, но Резчик Джек не додумался отнять нож, сделанный из осиного жала, который она держала в сапоге. Зазубренного лезвия хватило, чтобы отрезать полоски от юбки и наложить грубую повязку. Этого будет достаточно, пока она не сделает доклад…       Над головой пронеслась тень — не Шварц, слишком большая и приближающаяся слишком быстро. Оглянувшись через плечо, Ботан увидела жуткий пернатый силуэт. Не археоптеррор, не пернатый дракончик, а обычный тристейнский ястреб, выставивший когти при виде соблазнительного кусочка, лежащего на крыше в полуденном свете…       ___________________________________________       [1] И вот опять. Откуда в мыслях японского подростка двадцать первого века наглосаксонские фунты?       [2] Преимущество сомнения — один из принципов судопроизводства. Предписывает судье трактовать сомнение в пользу обвиняемого.       [3] Да, вот такой облом. Всё, что лежало в виртуальных инвентарях персонажей, при Переносе приказало долго жить. Осталось только то, что было надето и визуально отображено на аватарах, типа доспехов и мечей на поясе.       [4] Дуллаханцы, дуллаханские твари — упоминались в первом томе. Искуственно выведенные ездовые монстры для тяжёлой наземной магической кавалерии.       [5] «Спавн» (spawn) жарг., игр., — процесс генерации мобов взамен убитых игроками. Также это слово можно перевести как «нерест», так что тут небольшая игра слов — «сезон нереста».       [6] «Непись», жарг, — NPC, неигровой персонаж.