Кто бы мог подумать

7Б – Молодые ветра

Пчела постучал в дверь квартиры Некрасовых, понимая, что должен был сделать это очень давно. Прийти и рассказать ей все. Из квартиры послышалось копошение – Ксюша вышла в подъезд, захлопнув за собой входную дверь. Она в недоумении смотрела на него своими голубыми глазами, явно не понимая, ради чего сосед по парте приперся так рано. Но он-то понимал, что пришел уж точно не рано. Скорее уж поздно. – Вить, привет, что-то случилось? Семь утра всего. Пчелкин замер, внимательно всматриваясь в девушку. Будто бы видя ее в последний раз. – Привет, я… Ксюш, мне надо с тобой поговорить. Тень недоумения в глазах Некрасовой превратилась в черную дыру: – Конечно, что ты хотел сказать? Хотел сказать, что люблю тебя. Парень не знал, как начать. Он разговаривал с ней каждый день на протяжении десяти лет в школе, и это было привычным делом. Но таких разговоров у них еще не было. Чтобы успокоится, Витя взял Ксюшу за руку. Немного собравшись с мыслями, он выдал все, что хранил в себе очень давно. Исповедь бандита, том первый, сцена один. – Ты не могла не заметить, как я отношусь к тебе. Я влюблен в тебя очень давно, еще с той поездки в Артек. Но ты этого никогда не видела и не замечала. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива и никогда ни в чем не нуждалась. Будь моей официальной девушкой, любимой ты уже стала восемь лет назад. С каждым словом глаза Ксюши увеличивались от удивления все больше и больше. Стоило Вите договорить, как она резко выдернула свою руку из его. Пчелкина как будто окатили холодной водой. А на что он надеялся, спрашивается? Что она на шею к нему кинется? Наивный ты, Витя, наивный до невозможности. Недоумение в ее глазах сменилось на осуждение. Нерв защемило так, что, казалось, от такой тахикардии сердце просто не справится с нагрузкой. И разобьётся на мелкие кусочки. – Вить, зачем ты мне все это говоришь. Ты же сам все понимаешь. Мы с Космосом давно вместе, я его девушка. Я люблю его. А он любит меня. Тебе лучше уйти. Пчелкин даже не успел понять, что его мир рухнул, как дверь отворилась: – Милая, ты куда пропала? Кто пришел в такую рань? Из квартиры показался Холмогоров-младший, на его лице читалось то же недоумение, какое было у Некрасовой в начале их с Витей разговора. Идеальная пара. Космос стоял в проеме двери в одних джинсах, и блеск металла на секунду ослепил пришедшего. На груди сына академика красовался золотой крест, который отсвечивал Вите прямо в глаза. Такой эффект достигался благодаря светившему из подъездного окна яркому утреннему солнцу. У Пчелкина от этой картины побежала нервная дрожь. С чего бы Космосу, который никогда не был верующим, носить символ православной веры? Кос даже креститься правильно не умел, на что Валерка в шутку называл его чукчей. – Пчел, привет, ты че так рано? Что стряслось? За соседа по парте, быстро сориентировавшись, ответила Ксюша: – Дорогой, Витя к тебе попозже зайдет, ему уже нужно идти. Дверь за девушкой закрылась быстрее, чем пришедший осознал, что это конец. Это гребанный конец всей его жизни. Витя резко вскочил на кровати. Сердце билось, как сумасшедшее. Эти кошмары сводили его с ума. Это был не первый подобный сон, но этот был уж очень правдоподобным. Вить, зачем ты мне все это говоришь. Ты же сам все понимаешь. Мы с Космосом давно вместе, я его девушка. Я люблю его. А он любит меня. Тебе лучше уйти. Я люблю его. А он любит меня. Тебе лучше уйти. Казалось бы, Витя уже проснулся. Это был всего лишь кошмар, которых у него за последние восемь лет был миллион, если не больше. Но больно каждый раз было по-настоящему. Он схватил из прикроватной тумбочки упаковку сигарет и зажигалку, быстро поджигая сигарету и затягиваясь. Пчелкин всмотрелся в пачку, которую на всякий случай хранил в тумбочке. Мальборо. Внутри что-то сжалось, не помогал даже крепкий сигаретный дым в легких. Витя обратился к другу, параллельно открывая пачку сигарет: – А ты такие не куришь. Кос наблюдал, как Пчела освобождал сигареты от целлофановой обертки: – Какие? Наконец блондин с кепкой набекрень повернул упаковку к другу и раскрыл интригу: – Это «Самец». Пчелкин улыбнулся, довольный собой. Конечно, правильно сигареты назывались «Камел», в переводе с английского «Верблюд». Но ему не по душе пришлось такое витиеватое название, да и английский он не знал и не любил. Так Витя и решил придумать кличку для любимых сигарет, переименовав «Камел» в «Самца». Кос, сидящий за рулем своего неповторимого Линкольна, ухмыльнулся: – Конечно не курю. Я Мальборо курю. К карим глазам подступили слезы. Конечно не курю. Я Мальборо курю. Сказать, что Витя скучал по другу, было не сказать ничего. В то же время микс из его разного рода чувств слился в такую гремучую смесь, что парень уже и не знал, что с этим делать. Вина за то, что случилось на свадьбе. Стыд за то, что не смог это предупредить и спасти Коса. И, вдовесок, ощущение себя предателем из-за женитьбы на его несравненной Некрасовой. Друга лучше, чем Пчела, Космосу было и не сыскать, правда? Пчелкин быстро скурил сигарету и привел себя в порядок. Он умылся, побрился и надел новый дорогой костюм. Он же собирался на свидание со смертью. Нужно было выглядеть великолепно. Нервный смех с послевкусием горечи застрял где-то в глотке. Витя не был дураком, в этом, собственно, и была его проблема. Другой бы все еще надеялся на счастливый исход. Но он уже был в этом бизнесе достаточно, чтобы понимать, что с ним будет. Да, Витя, купил ты велосипед, и что в итоге? Протянуть ноги в 22 года – это ли не мечта? Взяв с тумбочки папку, которую приготовил для жены, Пчелкин отправился к ней. Дверь в Ксюшину комнату была широко распахнута, девушка сидела на застеленной кровати и что-то внимательно читала. Витя хотел запомнить ее такой. Спокойной и умиротворённой. К слову, Пчела основательно подготовился к летальному исходу своего дела. Он собрал для Ксюши все, что могло бы ей пригодится, и положил в папку свои детские рисунки. Витя помнил, что ей очень нравилось получать их в подарок, у нее даже была отдельная папка для его художеств. Это всегда грело душу. Пчелкин также позвонил родителям и, после долгого разговора с мамой, решился-таки попросить позвать отца к телефону. Они не общались таким образом со старшей школы – Витя, если и звонил, то всегда только матери. Разговаривать с отцом было равносильно очередному скандалу. В этот раз Пчела понимал, что кровь из носу должен поговорить с ним. Он не мог себя заставить навестить родительский дом. Как бы он пришел туда, зная, что все это в последний раз? Но поговорить с отцом был обязан. – Витя, здравствуй. Что-то случилось? Ты что-то хотел? Фраза, которую Пчелкин-младший уже было хотел произнести, потонула в этой реплике отца. Ничего не случилось, пап. Все хорошо, скоро мои похороны, звоню пригласить тебя и маму. – Привет, пап. Все хорошо. Я просто хотел извиниться. Прости меня за все, если сможешь. Ты во всем был прав. Ты всегда во всем был прав. Я люблю тебя, прости меня. По тому, как тон Павла Викторовича переменился за долю секунды, можно было понять, что его не оставила равнодушным такая речь: – Я тоже люблю тебя, сынок. С тобой все хорошо? С чего ты вдруг решил извиниться? Что происходит? Пчела давно не слышал такой ноты волнения в тоне отца, это напомнило ему детство – когда он получал какие-то травмы, Павел Викторович имел обыкновение говорить с ним так. Но эту травму уже никто не сможет залечить. Никогда. Витя попытался хоть чуть-чуть загасить внутри то отчаяние и ту боль, которые уже давно рвали его на мелкие клочки, но у него ничего не вышло. После десяти секунд молчания он все же ответил отцу: – Пап, потом поговорим, хорошо? Не могу сейчас. Пока. Ксюша отложила книгу на кровать, подняв на него свои голубые глаза, и улыбнулась: – Вить, доброе утро. Пока ты спал, звонила мама Саши. Сказала, что дяде Юре намного лучше. Я думаю, что уже можно навестить его, – схожу сегодня чуть попозже. У Пчелкина как от сердца отлегло. Он знал отца Космоса с первого класса и безмерно его уважал. Стоило ли говорить, что ему было не все равно на состояние фактически родного человека? – Привет. Отличные новости, передавай ему и тете Тане привет от меня. Как тебе книга? Ксюша взяла в руки «Страдания юного Вертера», поправляя закладку: – Может ты помнишь, мы должны были по литературе раз в четверть на оценку сдавать пересказ книги, которую прочитали. Я в десятом классе читала Гете, как раз эту книгу, для сдачи этого задания. Она мне тогда понравилась, вот и решила перечитать. Там про то, как молодой человек влюбился в помолвленную девушку и покончил из-за этого жизнь самоубийством. У Вити все поплыло перед глазами. Молодой человек влюбился в помолвленную девушку и покончил из-за этого жизнь самоубийством. Мда, Пчелкин, как с тебя списали. Только тебе даже усилия никакие прикладывать не придется, тебя и так порешат. Хозяин дома не успел ничего сказать в ответ, как соседка по парте встала со своего места и подошла к нему: – Ты уже в офис собрался, да? На тот свет я собрался, Ксюша, на тот свет. Парень осознавал, что видит ее в последний раз. И это не сон – это реальность. Ему хотелось запомнить в ней каждую деталь – яркие голубые глаза, лучезарную улыбку, бархатный голос, темно-русые длинные волосы и его подарок, обрамляющий изящную шею. Больше он никогда ее не увидит. – Да, я уже ухожу. У меня есть кое-что для тебя. В знак дружбы… и любви. Голос сбился на полуфразе, но Витя все же закончил предложение. В знак дружбы… и любви. Он вложил в руки жены папку. Девушка перевела взгляд с соседа по парте на «подарок» и обратно: – Что там? Зачем это мне? Пчелкин понимал, что ей будет тяжело сразу сложить весь пазл его активов и счетов, поэтому собрал все самые важные документы в эту папку. – Потом посмотришь. Он попытался улыбнуться, но у него не особо что-то вышло. На лице Некрасовой отразилось понимание. Она поняла, что он прощается с ней. – Вить, все будет хорошо, возвращайся быстрее, я тебя ждать буду. Ксюша подошла поближе и обняла его, положив голову на плечо. Прямо как тогда, в Артеке. Злосчастный нерв снова скрутило в морской узел, но у Пчелкина не было времени обращать на это внимание – он крепко обнял ее в ответ, зарываясь рукой в мягкие волосы. Вить, все будет хорошо, возвращайся быстрее, я тебя ждать буду. – Ксюш, мы с тобой дружим столько лет, но я никогда не говорил, что люблю тебя. Так вот – я тебя всегда любил и люблю. Спасибо, что была в моей жизни все это время. Девушка еще больше схватилась за него, парень даже ощутил это физически: – Вить, я тоже люблю тебя и всегда любила, ты один из моих лучших друзей. Возвращайся. Возвращайся скорее. Вить, я тоже люблю тебя и всегда любила, ты один из моих лучших друзей. Возвращайся. Возвращайся скорее. Парень понимал, что ему пора уходить – нужно было ехать в офис. Но он так и не мог себя заставить отпустить ее. Ни в школе, ни сейчас. – Ксюш, мне надо идти. Береги себя. Витя отстранился и, быстро переобувшись и накинув пальто, вышел из квартиры. Внутри творилось что-то невообразимое, но Пчелкин не стал копаться в себе. Не до этого было. Путь до офиса занял не больше часа и, когда Витя со своим штабом охраны доехал до места назначения, Белый и Фил уже были там. – Здорова, братья. Есть новости? Пчела огляделся и заметил большую корзину цветов возле одного из столов в переговорной. Его еще не завалили, а братва уже венок приволокла? Оригинально. Валерка встал с кресла и протянул ему руку для рукопожатия: – Здорова, Пчел. Кабан сегодня прислал букет тебе и Ксюше в качестве извинения за то, что не попал на свадьбу. Он же в Дагестане торчал последний месяц, все решить там что-то не мог, только вернулся. Пока еще никаких новостей. Витя скептически покосился на корзину, занимающую треть кабинета. Ну Кабан и дает. Тоже мне дары волхвов. Саня, затушив сигарету о пепельницу, подошел к новопришедшему и протянул ему руку: – Здорова, пока все тихо. Ждем, пока хоть кто-то голос подаст. Витя, пожав друзьям руки в знак приветствия, уселся на свое любимое место в кабинете. Он уже обмозговал все вдоль и поперек и решил, что здесь что-то не чисто. И бригаде уж точно стоило об этом знать. – Парни, мне тут недавно Надька звонила. Саша и Валерка резко подняли на него взгляд. Фил решил уточнить, правильно ли он понял действующее лицо этого спектакля: – Ты имеешь в виду ту малость пришибленную? Одноклассницу нашу? Такое определение от Филатова было очень красноречивым. Валерка всегда очень тактично относился к людям в целом, а уж тем более к женщинам. Но, по отношению к этой мадам, то, как он ее назвал, было самым мягким эпитетом из всех возможных. Витя бы сказал, что по ней психушка плачет. Или что похуже. Пчеле хотелось пустить себе пулю в лоб, вспоминая этот «роман». Если бы всадники Апокалипсиса существовали в реальности, то для его жизни одним из них была бы Ланге. Какого черта он вообще повелся на нее тогда? Надо было сразу послать по известному адресу. Надька мнила из себя королеву, не меньше, и считала, что ей должно принадлежать все, что бы она не захотела. В какой-то момент на месте этого «всего» и оказался Витя. Начинались эти отношения примитивно, как и большинство его интрижек в старшей школе. Очередная девица состроила ему глазки, а он и не был против. Надя была смазливой, но ничего в ней особо необычного не было. Очередная галочка в списке. До Некрасовой ей было, как до луны пешком. Витя и до репетиций вальса на выпускной видел, как Надя пытается ему понравиться и всячески привлечь его внимание, но то, что химичка поставила их в пару, фактически развязало ей руки. Она стала откровенно виснуть на нем. Пчелкин понимал, что эта интрижка на пару недель или чуть больше, но, когда он решил ее закончить, это оказалось сюрпризом для его пассии. Она уже мечтала о белом платье и пупсе на капоте их свадебного лимузина. Надька закатила ему такую истерику, что Пчела удивлялся, как стекла не повылетали из рам от ее ультразвука. Ланге выговорила ему стандартный набор фраз, который Витя за время своей кобелиной карьеры наслушался вдоволь, – что он «такой плохой, скотина, поматросил и бросил» и все в таком духе. Список можно было продолжать бесконечно. Витя всегда удивлялся такой реакции от девушек. Он никого ни к чему не принуждал, ни одной из них не признавался в любви, не знакомил никого с друзьями и/или родителями, да даже на свидания особо никого не водил. Он помнил, как красиво Белый ухаживал за Ольгой, и мог с уверенностью сказать, что такого в его жизни не было. Было бы, если бы соседка по парте его любила. Но, увы, история не знает сослагательного наклонения. Поэтому финансист был в недоумении, получив истерику в ответ. Ну переспали они несколько раз, ну и что теперь? В чем трагедия? Она проявляла интерес и получила, что хотела, какие к нему могли быть претензии? Но Надя так не думала. И претензий имела вагон и маленькую тележку. И реагировала так, как будто он бросил ее с тремя детьми после двадцати лет брака. Она еще три года после расставания надоедала ему своими звонками, караулила возле дома и офиса, чтобы закатить очередную сцену. Конечной точкой этого сумасшествия было то, что Надька облила Ольгу краской, увидев, как Пчела подвез ее до офиса. Витя, в первый раз в своей донжуанской жизни, поднял голос на бывшую девушку и нехило отчитал ее, поставив наконец на место. С тех пор ее и след простыл. От Надьки не было ни ответа, ни привета уже больше года, и Витя думал, что этот ужас остался позади. Но недавний звонок показал обратное. – Позвонила мне пару дней назад. Вела себя очень странно. Не истерила, не кричала. Поздравила со свадьбой и сказала такую фразу: «Помни, что все бумерангом возвращается. Космосу привет передавай». Валера нахмурился, переведя взгляд с Вити на Белова и обратно: – Ты думаешь, она что-то знает? Почему именно Космосу, а не мне или Сане, например? Из нас всех с ней был как-то связан только ты, но она все равно назвала именно Космоса. Пчела кивнул, соглашаясь. Было очень подозрительно. Сашка откашлялся и использовал свое право голоса: – Что-то тут не так, Пчела прав. Похоже, что она в курсе происходящего и не может сдержать при себе злорадство. Зная ее характер, такой вариант вполне возможен. Нужно узнать, где здесь собака порылась. После этой истории с Надькой Витя стал думать, что ненормальная бывшая – процесс становления мужчины, который редко кто может избежать. У него была Надька, у Сашки была Ленка – кто из этих мамзелей был хуже, не знал никто. Отожгли обе. Валерка, который всегда был многим рассудительнее их всех вместе взятых, в эту гору не пошел, а сразу обошел ее, найдя порядочную Тамару и женившись на ней сразу после школы. Фил и Тамарка расписались в Загсе без лишней шумихи и скромно отметили в компании самых близких людей – ее родителей и их общих друзей. Космос вообще был отдельной песней – он мог с кем-то загулять, как и сам Витя, но все знали, кто для него дороже всех загульных дамочек вместе взятых. Кос тоже не попал в эту ловушку, в старших классах сойдясь с Витиной фиктивной женой. У Пчелы опять отдало в небезызвестный нерв, но телефонный звонок отвлек его от почти физической боли в области сердца. Саня рывком поднял трубку: – Алло, да, Андрей, здорова. Что, вагоны уже в Москве? Отлично! Саша улыбнулся, поднимая руку в победном жесте. Валерка заулыбался, похлопав Витю по плечу. Пчелкин, хоть и был рад осуществлению их плана, понимал, что час его гибели приближается. Он сам подвел всех под монастырь, ему и расплачиваться за это. Если в начале реализации Сашиного гениального плана Витя еще надеялся на чудо, то в процессе работы его за уши притянутый оптимизм таял на глазах. Они всей бригадой ходили по лезвию ножа слишком долго. Без крови в этот раз не обойдется. Ранение Космоса было всего лишь цветочком. Ягодки должны были появиться после привоза партии оружия в Москву, это было очевидно. Из всех бригадиров только Пчелкин, на правах финансиста, заведовал бумагами. Витя даже расписывался в документах за Сашу, который был официальным гендиром Трейд-Инвеста. Поэтому он и сделал то, что сделал. Сам вырыл себе могилу столько лет назад, сам же и вколотил себе последний гвоздь в крышку гроба. Слишком самостоятельным ты себя возомнил, Виктор Палыч. Фиктивная свадьба дала им столь необходимое время, чтобы провернуть все так, как им было нужно. И дала Вите то, о чем он даже мечтать не мог. Время, проведенное с Некрасовой. Пчелкин мог неделями не появляться дома, да и что ему там было делать? Его никто не ждал. Но с переездом Ксюши в его квартиру все изменилось. Она ждала его из офиса, спрашивала о прошедшем дне и готовила, поэтому впервые со дня покупки квартиры в холодильнике было что-то, кроме повесившейся от голода мыши. А Пчелкин впервые ощутил себя на месте Белого. Витя помнил, как пытался утопиться в коньяке на свадьбе друга и Ольги. Он был, безусловно, очень рад за них, но личные переживания не давали ему покоя. Он понимал, что такого у него никогда не будет. У него никогда не будет свадьбы с несравненной соседкой по парте. Она никогда не будет ждать его дома. И, наконец, она его никогда не полюбит. Но жизнь повернулась так, что Ксюша все-таки вышла за него замуж. Пускай и фиктивно. И ждала его дома. Кто бы мог подумать. Витя ловил себя на мысли, что не задумываясь променял бы все свои интрижки на еще одну неделю такой жизни с ней под одной крышей. Но у него даже не было этой недели. Он уже был, по сути, живым трупом. Ни Саня, ни Валерка не подозревали, что он сделал. Пчела в делах бизнеса был человеком весьма рациональным и понимал, что, если он не возьмет весь огонь на себя, который и так был на нем все это время, то подвергнет бригадиров, да и не только их, опасности. Если его примут за истинного виновника, то есть надежда, что остальные выживут. При другом раскладе они всей фирмой отъедут на кладбище. После того, как Космосила попал в больницу, Пчелкин поклялся сам себе, что не допустит больше, чтобы кто-то из близких пострадал из-за него. Поэтому он просто не мог поступить иначе. Из размышлений финансиста выдернул крик Белого: – Что? Как? Космос пришел в себя? Кос очнулся, братья! Андрюх, я тебя потом наберу, спасибо, братан, до связи. У Вити внутри все перевернулось. Наконец это свершилось. Может, это действительно так и есть – с Некрасовой может остаться только один из них? И, Пчелкин, это никогда не был и уже не будешь ты. Саша и Валерка с двух сторон подлетели к Пчеле, поднимая его с места, и заскакали по кабинету. Радости не было предела. Пчелкин внимательно наблюдал за друзьями, пытаясь запомнить как можно больше деталей. Пытаясь запомнить их такими. Счастливыми. Когда прилив эйфории спал, Саня достал из шкафа Хеннесси и налил себе и друзьям по стопке коньяка. Витя взял свою и решил высказаться напоследок: – Братья, я недавно вспоминал, как мы тогда клятву на Воробьёвых горах давали. Вы – моя вторая семья, мои самые дорогие люди, вы – моя бригада. Я все для вас сделаю, что смогу, простите меня за все. Я всегда буду вас любить. Пчелкин залпом опустошил стопку, даже не чокнувшись с друзьями. Он уже одной ногой на том свете, с такими не чокаются. Валера и Саня посмотрели друг на друга, потом синхронно перевели взгляд на Витю. Белый решил ответить другу, также беря стопку в руку: – Пчел, ты чего…. Не успел Белый договорить, как начался марлезонский балет, который уже предвкушал финансист. Отряд Омона с ноги вынес дверь, впечатывая троих друзей в пол. Витя, подтирая своим люксовым костюмом ламинат в кабинете, подумал, что зря они держат такое количество охраны. При желании их всех можно замочить в любой момент. И никакая охрана не сможет помочь, когда речь идет о таких людях. Один из людей в масках обратился к бригадирам: – Пчелкин, твоя остановка, на выход. Витя даже не удивился, услышав эти слова. Он уже давно понимал, что эта остановка для него конечная.