Подарите мне счастье, мистер Нильсен...

2008 год. Апрель.

– Папа! Папа! – папа только пришёл с работы, а я счастливая бегу к нему в объятия. – Бельчонок! Привет, дорогая! – он сел на корточки, и я кинулась ему на шею, крепко обнимая. Папа встаёт на ноги, не отпуская меня, продолжая обнимать.        Мама снова с недовольным лицом, сложив руки на груди, опирается боком о стену в коридоре и зло смотрит на папу. Почему она опять такая злая? Сегодня к ней опять приходил дядя Чарльз, он принёс мне конфеты. Потом мама сказала мне посидеть на кухне и посмотреть телевизор, а она с дядей Чарльзом пошли в комнату. Почему-то они очень громко включили у меня телевизор...        Сейчас я несколько дней сижу дома с мамой. Я ходила в садик, но Эмма и Дилан, они брат и сестра, чем-то заболели и воспитательница сказала, что в садик нельзя ходить две недели. Не знаю сколько это, но точно долго. Папа рано утром, пока я ещё сплю, уходит на работу, перед уходом он всегда меня целует. В садик меня водила мама, а вечером забирал папа. Мама не работает, поэтому всегда сидит дома, её давно уволили.        Папа сначала посмотрел на маму, и с его лица сползла улыбка. Он долго смотрел на неё суровым взглядом, потом перевёл его на меня. – А что я привез своей любимой дочурке? – с радостью в голосе и заговорщеской улыбкой спросил меня папа, поставив на пол. Он стал что-то искать в своей сумке, а я в предвкушении ждала. – Что? – я воодушевлённо посмотрела на него. На моём лице растянулась радостная улыбка. Папа с такой же улыбкой на лице, как у меня, достал из сумки маленького бурого мишку. Я радостно завизжала, взяв мишку в руки, после крепко обняла и поцеловала папу в щёку. – Спасибо большое! – Ну всё, бельчонок, беги в комнату. Я сейчас покушаю и приду к тебе. – он посмотрел на меня с теплом и любовью, нежно улыбнувшись.        Я счастливая побежала в комнату. Села за маленький столик, поставив мишку перед собой, взяла карандаши с альбомом и стала рисовать подаренного мишку. Коричневый медведь с красненькой ленточкой вокруг шеи, на которой висит золотой бубенчик. Он мне очень понравился, я с ним никогда-никогда не расстанусь. Буду называть его Барни. Мама мне почти ничего не покупает, чаще всего это делает папа.        Папа тихо подошёл к двери, ведущей в комнату, в которой я сейчас сижу, и закрыл её. Квартира у нас небольшая, я с мамой и папой сплю в одной большой комнате, их кровать стоит у окна, а моя у стены напротив. Я всегда говорила папе, что хочу спать у окна, он мне пообещал, что купит новую квартиру, и у меня будет своя собственная комната. Ужинают мама с папой в тишине, никто из них не говорит ни слова. Обычно я слышу, как кто-то из них почти кричит второму, но тихие ужины всё же бывают. – Что рисуешь? – папа сел на колени напротив стола и с любопытством посмотрел на меня. – Мишку. – я с гордостью показала ему рисунок. Он взял его в руки и стал рассматривать. – Вау, какая красотища! Да ты просто талантище! Самый лучший художник на свете! – папа потрепал меня по голове, а я в ответ озорно засмеялась. – Как назвала своего нового друга? – Знакомься, это Барни. – я поставила медведя перед папой. – Приятно познакомиться, Барни. Меня зовут Ричард. – папа взял лапу медведя и изобразил рукопожатие. Я вновь залилась весёлым и задорным смехом.

***

– Спи, бельчонок, спокойной ночи. – папа поцеловал меня в макушку и, закрыв дверь, ушёл на кухню к маме. Я закрыла глаза, собираясь уснуть, но с кухни опять раздавались мамины крики. – Ты уже заебал меня! Нихуя не можешь! Целый день хуй знает где пропадаешь, а я сижу с ребенком целый день дома! И ладно если бы деньги приносил в дом, но ты нихуя не приносишь! Найди уже нормальную работу! Живём как нищеброды в этой сраной однушке! – Не ори, истеричка, Агату разбудишь! Значит так, если тебя не устраивает моя работа – разводись! Это во-первых, а во-вторых, ты сама виновата, что сидишь дома. Иди работай, раз так надоело бездельничать! Сидишь у меня на шее. Ты когда трезвая то последний раз была? До родов? Всё, как родилась Агата, с тех пор ты не просыхала! Скажи спасибо, что я кладу болт на твоего алкаша и на твои попои, но знай: моё терпение не бесконечное, заберу Агату и ты больше не увидишь ни её, ни меня, ни моих денег!        Я зажмуриваю глаза и с головой забираюсь под одеяло, закрывая уши ладошками. Мама с папой почти каждый день ругаются... Не хочу чтобы они ругались. Хочу, чтобы мы жили дружно...

***

2008 год. Сентябрь.

       Папа больше не живёт со мной и мамой. Он сказал, что у него много работы и видеться со мной, он теперь сможет только в выходные. Я очень сильно плакала из-за этого. Мама заболела и теперь постоянно сидит на кухне и пьёт лекарство, чтобы выздороветь. После него она себя хорошо чувствует, а потом ей снова становится плохо, и она опять пьёт это лекарство*. Дядя Чарльз стал ходить к нам чаще, а конфет он мне теперь вообще не приносит. Сегодня папа обещал ко мне зайти, хоть сегодня и не выходной, но он сказал, что у него для меня кое-что есть. – Агата! Иди сюда, папа пришёл! – у мамы опять недовольный голос. Она всегда становится очень хмурой и злой, когда приходит папа... Я быстро побежала в коридор, чтобы увидеться с ним. Мама ушла на кухню, наверное, ей опять нужно пить лекарство. – Папочка! – и я вновь счастливая прыгаю к нему на руки и крепко-крепко обнимаю. – Доченька! Ох, хах, ты меня скоро уронишь. – он поцеловал меня в макушку, обнимая. Поставив меня на ноги, он взял красивый розовый пакет, который стоял рядом с ним. Папа вытащил из него большущую коробку с красивой куклой и с улыбкой на лице сказал. – С днём рождения, любимая.

***

2010 год. 10 ноября.

       Мама сегодня не повела меня в садик, вместо этого мы поехали к бабушке. У неё, видимо, какой-то праздник, тут очень много людей, но почему-то все они грустные и одежда у них всех чёрная. Мама тоже надела чёрную кофту и штаны. Бабушка стоит с какими-то тётями и плачет. Мне как-то тревожно и страшновато. Я решила зайти в спальню бабушки, у неё есть шкатулочка, в которой танцует балерина под красивую музыку.        Посреди комнаты на двух табуретках стоит большая красная... Коробка? Что это? К стене поставлена крышка от этой коробки. Я вижу торчащие ноги из неё и подхожу поближе, чтобы посмотреть, кто или что внутри. Взяв маленький детский стульчик, купленный мне бабушкой, я поставила его рядом с этой коробкой и встала на него. Там лежит папа. Он наверное спит, его глаза закрыты и лицо спокойно. Внутри этой коробки белая ткань, наверное, там очень мягко лежать. – Папочка... – я шёпотом с улыбкой на лице сказала. Пытаясь его разбудить, я решила притронуться к его щеке, она какая-то холодная, а если он замёрзнет и заболеет? – Папочка, проснись... – я повторила немного громче. Он очень крепко спит. Нужно пойти к бабушке и сказать ей, чтобы она его накрыла одеялом, чтобы папа не мёрз. Я только подумала об этом, и бабушка уже зашла в комнату. – Бабушка! Дай одеяло, папа замёрз! – почему-то бабушка схватила меня за руку и быстро увела оттуда, сказав, что он не замёрз. – Бабушка! Папа заболеет! Он замёрз! – я говорю это со слезами на глазах, пытаясь вывернуться из хватки бабушки. – Папа! Папа! Проснись, пожалуйста! Папочка! – бабушка закрыла дверь в комнату. Больше меня туда не пускали...

***

2011 год. Февраль.

– Сука! И как блять этот уёбок только додумался?! Даже после смерти нихуя не помогает! Гандон ёбанный, да пусть его черти во все щели ебут! – мама сидит на кухне с дядей Чарльзом и кричит...        На улице уже темно. Я смотрю мультики по телевизору, в садик не ходила уже оооочень давно. К маме почти каждый день ходят какие-то дяденьки. Они с мамой ложатся на кровать и снимают с себя одежду, потом... Мама кричит... Ей наверное больно... Дяденька бьёт её... А я лежу на своей кровати, обнимая мишку и ожидая, когда это закончится... Мне страшно... Я не хочу, чтобы маму били... – Мамочка, почему ты кричишь? – сонная, с медведем, подаренным папой, в руке, я подошла к маме. Мишку я почти не выпускаю из рук, постоянно хожу с ним.        Мама посмотрела на меня как-то зло и агрессивно. Она резко встала со стула и ударила меня по щеке ладошкой. Я упала на пол, ударившись головой о стену. По щеке расплывалась жгучая боль, голова кружилась и болела, глаза и нос защипало, слёзы начали течь из глаз. Я хотела подняться на ноги, но не успела и пошевелиться, как мама ударила меня ногой в живот. – Сука! Ненавижу тебя! – она кричала и пинала меня.        Много кричала. – Успокойся! – дядя Чарльз схватил маму под руки и посадил обратно на стул. – Она то тут причём?! – мама взяла бутылку с прозрачной жидкостью и стала агрессивно пить из горлышка. Дядя Чарльз сел на колени передо мной. – Агата, пойдём я тебя в кровать положу. – он аккуратно взял меня на руки, словно я была хрупкой фарфоровой куклой, которая может легко разбиться. Я плакала от боли, болело абсолютно всё, каждый глубокий вздох отдавал болью в груди. Сквозь боль я обхватила дядю Чарльза руками за шею, крепко обнимая. Он удивился моему поступку, но всё же обнял в ответ.

***

2012 год. Октябрь.

       Мне 7 лет и я пошла в первой класс. Тут очень интересно и весело. Я познакомилась со своими одноклассниками, они очень веселые и интересные. Школа находится недалеко от дома, поэтому я хожу одна. Теперь я знаю, зачем к маме ходят эти дяденьки и делают с ней это. Она так зарабатывает деньги, чтобы мы могли кушать.        Дядя Чарльз ушёл от нас. Он очень сильно поругался с мамой, и она выгнала его из дома. Они тогда очень громко кричали, мама разбила чашку, кинув в него ею. Он мне нравился, мне кажется, что я тоже ему нравилась. Дядя Чарльз был добрым ко мне, добрее чем мама... Летом она пришла домой с дядей Гарри и сказала, что теперь он мой новый папа. Он мне совершенно не нравится: он кричит и бьёт меня, даже сильнее мамы.        В школе я сижу до вечера: делаю домашнее задание на следующий день, играю с одноклассниками и читаю книжки. Домой не очень хочется идти, потому что мама часто кричит на меня, а в школе тише и спокойнее, никто не кричит и не бьёт меня. Учительница сказала, что я лучшая ученица в классе, она меня очень часто хвалит, а когда я остаюсь в школе после уроков, то угощает меня конфетами. Она очень добрая и красивая, мы с ней много разговариваем.

***

2013 год. Март.

       Сегодня суббота, поэтому я не пошла в школу, а я этого очень хочу. Мне нравится учиться. Мама не пила лекарство позавчера и вчера тоже, сегодня я тоже не видела, чтобы она его пила. Два дня подряд она убиралась в квартире: выкинула бутылки от лекарства, вымыла ванную, убрала мусор в комнате. Стало очень чисто, так было, только когда папа жил с нами... В дверь позвонили и я подумала, что это опять к маме пришёл какой-нибудь дяденька, но в квартиру зашла старая толстая женщина в полицейской форме, а за ней стояла худенькая тётенька в большущих очках. Они зашли в квартиру, большая тётя показала маме какую-то бумажку. – Добрый день. Мы из опеки, к нам поступила жалоба о плохих условиях проживания несовершеннолетнего ребёнка.        Они зашли в ванную, худенькая тётенька что-то писала, а толстая смотрела, что лежит в шкафчиках. После они зашли ко мне в комнату, я смотрела телевизор, сидя на кровати. – Привет, как тебя зовут? – большая женщина наклонилась ко мне, улыбаясь. Она меня пугала. – Агата... – Приятно познакомиться, Агата. Как у тебя дела? Тебе тут нравится? – я посмотрела на маму, вопросительно глядя на неё, желая, чтобы она хоть как-то помогла... Она стояла, оперевшись о дверной косяк, увидев, что я смотрю на неё, сделала свой взгляд строгим и злым. – Да, нравится...

***

2016 год. Октябрь.

       Дядя Гарри уехал на работу на месяц, он часто уезжает работать на несколько дней, даже недель. Я легла спать, а к маме пришёл какой-то мужчина. Они сидели на кухне и пили, потом пришли в мамину кровать и разделись... Они очень громко дышали, мама кричала... Я лежала к ним спиной, крепко обняв мишку и зажмурив глаза.        Когда я проснулась мамы не было дома, а этот мужчина лежал на кровати, наполовину закрытый одеялом, и смотрел телевизор. Я встала с кровати, намереваясь пойти на кухню, но он подозвал меня к себе, садясь на кровать. – Эй, подожди, не уходи. Подойди, пожалуйста, ко мне. Как тебя зовут? – он тепло улыбался мне, его голос был очень нежным и добрым Обычно, когда к маме приходят дяденьки, они не разговаривают со мной, делают вид, что меня нет. Я купилась на его добрую улыбку и подошла. – Агата... А вас как зовут? – я подошла к кровати, а он сел на самый её край, поближе ко мне. Он был голый, его пах прикрывало одеяло. – Я Марк. Агата, хочешь немного поиграть? Только это взрослая игра, ты ведь у нас уже взрослая девочка? – он нежно взял меня за руку и подвёл ещё ближе к себе, ставя меня между своих ног. Я обрадовалась, что меня считают взрослой. – Да, я уже взрослая... – его улыбка стала ещё шире, глаза забегали по моему телу. Из одежды на мне были только шорты и розовая майка. – Только давай договоримся, что ты никому не расскажешь об этой игре. – Никому не расскажу! Обещаю! – трепет и ожидание заставляли меня чуть ли не прыгать до потолка. – Тогда слушайся меня... – Его руки берутся за резинку шорт и опускают их. Мне становится немного страшно, но он поднимает на меня взгляд. – Не бойся, Агата, я не сделаю тебе ничего плохого...        После он опустил мои трусики до колен. Я чувствовала, как страх растекается по моему телу, лицо горит и самое главное, что я не могла пошевелиться... Через пару секунд его пальцы стали гладить меня между ног. Он вновь смотрит на меня с довольной улыбкой. – Ну, Агата, не волнуйся... Это не больно, тебе понравится... – он наполовину вводит в меня свой указательный палец. Я немного вскрикиваю, но он сразу же меня успокаивает. – Чшш, не кричи... Всё хорошо... – его палец входит глубже, а мне становится ещё больнее. Внизу всё жжёт, глаза и нос щиплет от наступающих слёз. Его палец начинает двигаться, то выходя, то входя в меня снова. От боли я начинаю тихо плакать, а он ускоряется. – Не надо, пожалуйста... Мне больно!.. – он вновь смотрит в моё лицо, широко улыбаясь. – Потерпи ещё немножечко... Потом будет хорошо...        Я только сейчас обратила внимание на то, что его вторая рука находится под одеялом. Она быстро двигается вверх-вниз, вскоре его глаза закатываются, дыхание становится частым, а улыбка ещё более довольной. Он вытаскивает из меня палец, от чего мне снова становится больно. На его пальце немного крови, которую он вытирает об одеяло, после чего снова ложится на кровать. – Молодец, девочка, можешь идти играть... – он закрывает глаза, собираясь уснуть. Я, захлебываясь слезами, побежала в ванную, схватив папиного мишку с собой. Сидя на полу ванной комнаты, я обнимала медведя, и тихонько плакала...

***

2017 год. Декабрь.

– Шлюха ёбанная! Совсем охуела! Я блять горбачусь, как хуй знает кто, а она ебётся тут со всеми подряд!        Мама с дядей Гарри сидели на кухне и пили, он недавно приехал с вахты и только что узнал, что к маме в его отсутствие приходят мужики с района. Они сидели на кухне и, как обычно, пили, в дверь позвонили, сказали, что к маме, вот и получилось так, что он узнал. Он стал бить маму, и она побежала от него на лестничную площадку, а я в это время возвращалась из школы. Мама пробежала мимо меня, выходя на улицу, я продолжила подниматься вверх по лестнице, не обращая на неё внимание. Дядя Гарри встал передо мной, преграждая путь. – Ты всё знала?! Ты знала, что она ебётся со всеми подряд и молчала?! – страшно. Очень страшно видеть его таким агрессивным. – Я ничего не знала. – твёрдо, уверенно и хладнокровно сказала я. В любом случае получу... Он не поверил... – Сука, такая же пиздаболка, как и мать! – он ударил меня по щеке, и я упала назад, покатившись вниз по лестнице.        Соседка вызвала полицию, увидев всё это. Я ждала полицию у неё дома, приложив лёд к левой руке, которая ужасно болела. Потом не помню, что было. Знаю только, что отчима с матерью забрали в отделение: его за избиение, её за наркоту. На следующий день меня привезли в квартиру, чтобы я взяла несколько вещей. Правда, из вещей у меня были только мишка и папина фотография, которую я прятала от мамы под матрасом.

***

2022 год. Сентябрь.

       Опять сентябрь, опять нужно учиться, слушать этих долбанных учителей. Ещё и одна буду постоянно... Элизу в августе забрала мать. Мне осталось просидеть тут ещё два года и смогу уйти в свободное плавание. Встречусь с Элизой, переедем вместе в отцовскую квартиру и будем жить самостоятельно, без своих мамаш и их проблем.        Я вообще удивлена, как Элизу отдали этой алкашке. Она мне говорила, что, вроде как, её мать с кем-то переспала за кругленькую сумму, ну и дала кому-то взятку, чтобы Элизу ей отдали. Спрашивается, нафига ей Элиза? Тем более она уже взрослая, в следующем году ей будет 16 лет. Я вам так скажу: за несовершеннолетнего ребёнка ей каждый месяц будет приходить чек. Получается на мели она не будет точно, еду будет готовить Элиза и, есть вариант, что она будет красть деньги, которые заработала Элиза. Так что у неё тут очень много выгоды.        Сейчас у нас физика, поскольку учитель уволился, у нас пару занятий вёл мистер Гудман, думаю, сегодня снова будет он. Звонок прозвенел 15 минут назад, странно, он обычно не опаздывает. А вот и мистер Гудман, лёгок напомине, он зашёл в кабинет, прошёл в центр кабинета и стал что-то говорить. Я посмотрела на него, только когда мистер Гудман, как обычно, решил докопаться до меня, сказав, встать с места для приветствия. Рядом с директором стоит какой-то молодой, не знаю даже, парень? Мужчина? Сколько ему? 20? 25? Может, практикант какой? Вау... Вот просто вау... Да он настоящее учебное пособие по рисованию с натуры! Массивная, широкая спина, голубые, словно море, глаза, обтянутые брюками бёдра... Твою. Мать... Так, стоп. И какого хера я сейчас чуть ли не теку от одного его вида? Агата, мать твою, возьми себя в руки. Это от одиночества, я просто чутка сбрендила. – Агата, пойдём выйдем. – директор вышел из кабинета, а я, закатив глаза, направилась за ним. «Сукааа... И что ему опять нужно? Я сказала кому-то что-то не так? Или мой "тяжёлый" взгляд кого-то раздавил? Видимо, я опять что-то натворила...»        Он стоит в двух десятках шагов от кабинета физики и с каким-то грустным взглядом смотрит на меня. Я встала напротив него, оперевшись о стену плечом, и стала выжидающе смотреть на него. – Агата... Я не знаю как сказать помягче... В общем мне очень жаль... Элиза умерла... Прими мои искренние соболезнования...        Внутри меня всё мгновенно рухнуло, в виски ударила боль, голова закружилась, а перед глазами появилась пелена. Я стою и чувствую, как слезы скапливаются в глазах. – Вы это... Серьёзно? – я спросила это пустым, безжизненным голосом, надеясь, что это просто идиотская шутка. – Агата... Мне правда очень жаль... – Мистер Гудман потянул руку, собираясь положить её на моё плечо, но я с яростью оттолкнула его от себя.       «Её больше нет...» – Да мне похуй на ваши слова! Я вас предупреждала! – я быстро надела капюшон и убежала в класс за своими вещами. Слёзы сразу потекли из моих глаз. Я никак не могла поверить в это.       «Элизы больше нет...»        Подбежав к парте я стала складывать всё в рюкзак. Мне стало тяжело дышать, слёзы продолжают беспрерывным потоком литься из глаз. Твою ж мать... Руки очень сильно трясутся, я с большим трудом беру карандаш и застёгиваю пенал с рюкзаком. Сука, и этот ещё прикопался ко мне, что ему нужно? – ...повторю, куда вы собираетесь? У нас урок вообще-то.       «Она умерла...» – Уже как-то похуй...        Я побежала в дальний туалет на третьем этаже, туда обычно никто не ходит, поэтому там можно спокойно посидеть. Забегаю туда и бросаю рюкзак в угол напротив кабинок. Ярость, гнев, боль, слёзы – всё это душит меня и не даёт полноценно вздохнуть. Я поворачиваюсь в стене и бью по ней со всей силы крепко сжатым кулаком. – Сука! Сука! Сука! – я агрессивно колотила стену кулаками, пытаясь хоть немного успокоиться.        На белой стене появились красные пятна, костяшки на руках защипало, и я, немного успокоившись, опустилась на колени, заплакав ещё сильнее. Я сидела так до звонка, не знаю с урока или на урок. Мысли заполнили голову: я винила себя, что не смогла это предотвратить, винила мистера Гудмана, что он отдал её, винила всех, кроме Элизы; по ней я лишь скучала, жалела, что не смогла увидеться. Последний раз я общалась с ней первого сентября, да и то, мы переписывались, хотели встретиться в эти выходные...        Я вроде как перестала так сильно плакать, встав на ноги, достала из рюкзака пачку сигарет. Сев на пол, курила, смотря в окно и вспоминая все моменты, связанные с Элизой. В туалет кто-то зашёл, в отражении окна я увидела, что это новый учитель физики.

***

2022 год. 23 сентября.

– Чарли, можно к тебе? – сейчас 7:53, через 7 минут начнутся уроки, не буду сегодня учиться, хочу расслабиться. Стучусь в комнату охраны и, приоткрыв дверь, спрашиваю. Чарли сидит на кровати и смотрит телевизор. Увидев меня, он удивился, но всё же не смог отказать. – А? Да-да, проходи, Агата.        Мы с Элизой часто ходили к Чарли, ну точнее она ходила к нему, а я так, за компанию. Чарли был каким-то её знакомым, вот они и дружили. Мне он не очень нравится, но с ним всегда можно поговорить о чём угодно. У него всегда есть пиво. Каждый раз, когда мы приходили Элиза любила пропускать с ним по бутылочке пива. Я же всегда отказывалась, да я курю, но пить никогда в жизни не стану. – Что-то случилось? – я подсела к Чарли на кровать, он с заботой и волнением посмотрел на меня. Я долго не решалась начать. – Я скучаю по Элизе... Понимаешь, это я виновата в том, что её не стало... Я не смогла отговорить мистера Гудмана... Я... Я не... – его рука легла на мою ногу, и я вопросительно посмотрела на него. – Агата, ты ни в чём не виновата... Понимаешь... – его рука стала двигаться выше. – Убери руку. – я твёрдым, стальным голосом сказала это, но он даже не шелохнулся. – Сука, Чарли! Хватит уже! Убери..! – меня что-то бьёт по голове, перед глазами всё сразу же поплыло и мир потихоньку угасал.        Сука! Твою мать! Сколько раз, блять, жизнь учила меня не доверять людям?! Сколько сука?! Какого хуя я опять ведусь? Почему меня опять предали?.. Как всё тупо происходит в моей жизни...        Я снова осталась совершенно одна...