Подарите мне счастье, мистер Нильсен...

1 сентября.

От лица Александра.

       Господи, как же быстро летит время. Вроде только недавно встретил новый год, а уже снова иду в школу, морально готовясь ко встрече с детьми и новыми обязанностям. Мистер Гудман предложил мне с нового учебного года снова совмещать две работы: педагог-психолог и завуч по воспитательной работе. Понятное дело я согласился. Во-первых, это большая зарплата, а во-вторых, хочу максимально загружать себя работой, чтобы хоть немного отвлечься от всего происходящего в жизни. Отец снова треплет мне нервы.        В мае у отца нашли целый букет сердечных болезней и теперь он делает всё, чтобы я вернулся в Швецию и перенял его бизнес, пока он ещё жив и находится в здравом уме. В июне по мне приезжал его адвокат, желая, чтобы я подписал бумаги и стал владельцем бизнеса. Мне постоянно звонят его сотрудники, а неделю назад впервые позвонила мама... Сначала она говорила со мной как ни в чём ни бывало, о моей жизни в Англии, работе, интересовалась, нет ли у меня девушки и лишь в конце, перед тем как попрощаться, заговорила об отце. Пыталась вызвать у меня жалость к этому... Пожалуй, не буду продолжать эту фразу.        Я до сих пор не могу понять, что чувствую к маме. У меня нет такой ненависти к ней, как к отцу, но и особой любви не испытываю. Она не поддерживала насилие отца, но и не защищала меня. В воспитании почти не участвовала, в основном этим занимались нянечки, отец и гувернантка. Наверное, матерью она мне является только по крови.        В январе Рэйчел меня покинула, забрав с собой Черножопика. Кстати, почему-то я только перед её отъездом узнал, что мистер и миссис Линд думают, что она просто уехала сюда ради практики! Я всё это время думал, что они знают, что это всё из-за моего отца, (в какой-то степени из-за меня) но нет. Она ужасная дочь, потому что обманывает своих родителей, это плохо, не будьте такими плохими, как Рэйчел. На лето (на июль и первую половину августа) Рэйчел вновь приехала ко мне. Я познакомил её с Эдвардом и Кристофером Кадоганами. С Кристофером Рэйчел сразу же нашла общий язык и всю ночь, что мы провели в клубе, они не расставались друг с другом ни на секунду. Думаю, объяснять не нужно, кто напился до состояния полного нестояния и кого мы с Эдвардом буквально тащили на себе домой. Жить с Рэйчел весело, я хотя бы не чувствую себя одиноким в пустой квартире. Я хотел завести себе кота, чтобы после отъезда Рэйчел и Черножопика в квартире кроме фикуса был ещё хоть кто-то живой, но подумал, что когда-нибудь да и вернусь в Швецию, а возить бедное животное из одной страны в другую как-то совсем не хочется. Хах, кстати, когда ко мне вновь приехал адвокат отца, Рэйчел открыла дверь и после недолгой беседы и попыток соблазнить этого молодого и, по её словам, привлекательного мужчину, она просто послала его на три буквы, потому что он не хотел давать ей свой номер телефона и говорить, в каком отеле остановился. И да, трезвая Рэйчел иногда может вести себя страннее пьяной версии себя.

***

2 сентября.

От лица Агаты.

       Первый урок математики, не знаю, радоваться или нет, но в этом году она будет у нас каждый божий день. Мы сидим в кабинете и ждём прихода учителя. Слава богу, я последний год нахожусь тут. С радостью уеду после того, как получу аттестат. Дверь кабинета открыта и я вижу, что происходит в коридоре: мистер Нильсен разговаривает с каким-то мужчиной, он стоит к нам спиной, поэтому не могу ничего сказать о нём. Когда голубые глаза психолога на долю секунды переместились на меня и наши взгляды встретились, уголки его губ чуть приподнялись в слабой улыбке и взгляд, казалось, потеплел.        За прошедший год (ну почти год) я часто ходила к мистеру Нильсену, рассказывала обо всём, что происходит и происходило в моей жизни. Он мне помогал во всём. Кошмары и панические атаки полностью ушли из моей жизни. Благодаря ему я перестала резать себя... В декабре мистер Нильсен дал мне свой номер телефона и, когда мне было плохо, я звонила ему; он меня буквально спасал. В начале года (это было в середине января) я проснулась от очередного кошмара, мне было ужасно плохо. Стены комнаты сильно давили, кислорода было чертовски мало. Я лежала на полу в ужаснейшей истерике, хотелось просто взять лезвие и за секунду закончить со всем... Тогда я и позвонила ему. Когда я доставала пачку с лезвиями, заметила лежащий на тумбочке телефон. Не знаю, что со мной тогда случилось, я просто бездумно взяла телефон, кинув лезвия в угол комнаты, и, осев на пол, ревела в трубку мистеру Нильсену. Почему-то мне кажется, что мы с ним даже сблизились немного... Он очень тепло ко мне относится и всегда беспокоится о моём состоянии. Даже защищает от директора с учителями, когда они жалуются на меня. Я ему доверяю.        Спустя пару минут мистер Нильсен ушёл и этот мужчина зашёл в кабинет. Тёмно-зелёная водолазка, серые классические брюки, затянутые на бёдрах коричневым ремнём, серые глаза, обрамлённые оправой чёрных очков и чёрные с редкими седыми прядями волосы. Думаю, ему около сорока пяти. «На кого-то он похож... Очень знакомое лицо...» – Доброе утро, одиннадцатый класс. В этом году я буду готовить вас к экзамену по математике, который ждёт каждого из вас в конце года. Зовут меня Бенедикт Рид, надеюсь мы поладим и конфликты минут нас стороной. А пока что давайте познакомимся. – он взял со стола журнал и стал перечислять всех по списку, паралельно отмечая отсутвующих. Хах, ещё только второе сентября, а четверых уже нет. Если я не ошибаюсь, трое: Данте, Люк и Адам страдают от похмелья в своих комнатах. (Вчера в честь первого сентября они решили закатить вечеринку, пришло не очень много людей, так что алкоголя им досталось много. Охранник в спальном корпусе — старенькая бабушка, так что бегать по этажам и гонять бухих детей ей просто не по силам, вот она и сидела в комнатке, никому не мешая. А потом они вышли через окно первого этажа на улицу, где их поймали полицейские.) «Голос... Он тоже кажется знакомым... Кто ты такой?..»        Внутри появляется какое-то волнение, желудок скручивает небольшой узел страха... Что со мной происходит?.. – ...аррис... Агата Харрис тоже отсутствует? – Я тут!.. – задумалась... Никак не могу понять, почему он кажется мне таким знакомым?        Изучающий взгляд его серых глаз забегал по моему лицу. После напряжённого молчания в несколько секунд он сказал: – Задержитесь после урока, мисс Харрис. – он сделал еле заметный акцент на моей фамилии, пытаясь скрыть улыбку.

***

– А ты похожа на свою мать... Не думал, что встречу тебя тут. – мистер Рид снял очки, взявшись за душку правой рукой. Я вопросительно посмотрела на него, искренне не понимая, откуда он меня знает. Но что-то будто щёлкнуло в моей голове и...        Я его вспомнила... «– Я Марк. Агата, хочешь немного поиграть? Только это взрослая игра, ты ведь у нас уже взрослая девочка? – он нежно взял меня за руку и подвёл ещё ближе к себе, ставя меня между своих ног.» «– Ну, Агата, не волнуйся... Это не больно, тебе понравится... – он наполовину вводит в меня свой указательный палец. Я немного вскрикиваю, но он сразу же меня успокаивает. – Чшш, не кричи... Всё хорошо... – его палец входит глубже, а мне становится ещё больнее. Внизу всё жжёт, глаза и нос щиплет от наступающих слёз. Его палец начинает двигаться, то выходя, то входя в меня снова. От боли я начинаю тихо плакать, а он ускоряется.»        Тошнота подкатила к горлу, всё вокруг стало потихоньку кружиться, из-за чего мне пришлось облокотиться бедром о кафедру, в руках появился лёгкий тремор. Неужели мир настолько тесен?.. Эта мразь теперь мой учитель математики... Он сидит и внимательно рассматривает меня с лёгкой ухмылкой на губах, прикусив душку очков. Нет... Пожалуйста... Можно это окажется очередным кошмарным сном?.. Хочу проснуться и забыть обо всём... Хочу вырезать горький осадок этой встречи... Пожалуйста, пусть это всё будет сном... – А по вам и не скажешь, что вы работаете с детьми... Я так понимаю, я не первая была? – я взялась правой рукой за лямку рюкзака, а вторую засунула в карман толстовки и сжала в кулак, чтобы он не видел, как сильно они тряслись, дерзко посмотрев на него, прячу поглубже настоящие чувства, которые вызывает вся эта ситуация. – А если скажу, что первая? Неужели поверишь? Твоя мать слишком плохо постаралась за такие большие деньги, вот и решил, что ты отработаешь не хуже. – он откинулся на спинку стула и, так же как я, сложил руки на груди, отложив очки в сторону. – Зря она отдала тебя сюда... Могла бы хорошенько заработать... – закусив нижнюю губу, он оглядел меня с головы до ног. – А не боитесь, что я расскажу всё директору? Ну или завучу, с которым вы так мило беседовали перед уроком? – И что же ты расскажешь? – он не особо верит правдивости моих слов, поэтому его ни капли не пугает это заявление и он до сих пор сидит с этой грёбанной усмешкой. – Всё о нашем с вами знакомстве, Марк, так ведь вы представились? Думаю, занимательная история получится. А вообще знаете, в моём возрасте у девочек очень хорошая фантазия и язык без костей, так и норовит что-нибудь сказать. – с самоуверенной улыбкой я подмигнула ему и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета.        Руки очень сильно начали трястись, воздуха стало критически мало... Снова началась паническая атака... Я быстрыми шагами направилась в туалет в конце коридора. Захлопнув дверь, я прислонилась спиной к стене и опустилась на пол. Я закатала рукав толстовки, сдёрнула с руки браслет с множеством бусин (кстати, его мне подарил мистер Нильсен и посоветовал им пользоваться при панических атаках) и, перебирая их пальцами, начала считать, пытаясь сконцентрировать внимание только на них. Панических атак у меня не было где-то с мая и как только я поговорила с этим гандоном, всё вернулось, я снова переживаю это чувство...        О том, что было с Ридом я точно не смогу рассказать мистеру Нильсену... Да если и захочу, то что говорить? Мистер Рид трахнул меня пальцами, когда мне было одиннадцать лет? Охуенная идея!        Всё же будет лучше, если он ничего об этом не узнает.

***

18 сентября.

– Сегодня мы с вами разбираем решение задач с двадцать шестой по тридцать третью. Прошу слушать внимательно и всё записывать, потому что задачи такого же типа будут в ближайшей контрольной и на экзамене в конце года. Первую я решу сам, потом поочереди будете выходить к доске и попробуете решить самостоятельно.        Не люблю его слушать, поэтому сейчас быстренько решу задачи и буду слушать музыку. Может вообще ходить не стоит? К экзамену я подготовлюсь и сама. Если эти задачи, которые мы сейчас разбираем, будут на экзамене, то я точно их решу правильно, мы же ещё в прошлом году подобные решали. – Мисс Харрис, снимите наушники и слушайте объяснение задачи, а то опять получите двойку за контрольную. – да как-то похуй на это. – Я сделала все задачи и не волнуйтесь, двойка же не у вас будет, а у меня. – Раз так, то делайте задачи номер... – он взял учебник, перелистнул страницу и отметил карандашом номера заданий, паралельно диктуя их мне. – тридцать восемь, сорок, сорок три и сорок четыре. После звонка покажете тетрадь и я поставлю оценку. – он вернул своё внимание к стоящему у доски Данте и снова начал что-то говорить.        После звонка я подошла к сидящему за столом мистеру Риду. Он долго смотрел на решённые мною задачи, видимо, думая, к чему придраться. – Я показывал не такое решение, мисс Харрис. Если вы перепишете, чтобы было так, как объяснял я, то поставлю вам пять. «Это уже называется "доёб с нихуя"» – Зачем? Всё же правильно сделано. – Нет. Такое решение я не могу посчитать за правильное. Если вас устроит двойка, то можете быть свободны, мисс Харрис. – Нас так учили делать в десятом классе. За что двойка, если я сделала даже больше, чем остальные? – я начинаю неосознанно повышать голос из-за наступающей агрессии. – За плохую работу на уроке. Ну так что? – Да в каком месте она плохая? Я весь урок решала эти задачи. Просто скажите, что хотите доебаться. – Мисс Харрис, следите за своим языком и понизьте голос на несколько тонов! – я его явно бешу, но блять, он тоже мне не симпатизирует!        Я опёрлась о его стол двумя руками и наклонилась ближе к его лицу. Злым шёпотом я процедила сквозь зубы: – Покажите мне ошибки. – на пару секунд наступила абсолютная тишина, казалось, даже в коридоре всё затихло. Слышалось лишь тяжёлое, то ли от злости, то ли ещё от чего-либо дыхание мистера Рида. Сглотнув, он ответил: – Я уже всё сказал. Поменяйте решение и тогда я смогу оценить вашу работу. – закрыв мою тетрадь, он подал её мне с лёгкой улыбкой на губах. – Похуй, ставьте что хотите. – я выхватила тетрадь и быстро вышла из кабинета.

***

21 сентября.

       Как же меня заебал этот Рид. Этот гандон занижает мне оценки и постоянно доёбывается с нихуя. Да даже сейчас он не сводит с меня глаз. Я сижу на подоконнике в рекреации, где он дежурит, и рисую в блокноте. Видимо, ему не нравится такое применение подоконнику. Да и похуй, главное, что мне удобно.        Он медленно подходит ко мне с недовольным, даже злым лицом. (впрочем, он ему никогда не угодить, поэтому он постоянно ходит с таким лицом) – Мисс Харрис, приличные девушки не сидят на подоконниках, для этого есть лавки. – хах, давай посмотрим на твоё терпение. – Полагаю, мне нужно их поздравить? – даже смотреть на него не собираюсь. Я начала проводить линии твёрже, сильнее нажимая на карандаш. Неужели, я так реагирую на его присутствие? – Мисс Харрис, не притворяйтесь, что не понимаете и немедленно слезьте с подоконника.        Я немного двинулась назад и закинула ноги на подоконник, повернувшись к нему боком и прислонившись спиной к пластиковому откосу. Для удобства я согнула правое колено и положила на него блокнот, продолжая рисовать. Ему это очень не нравится. Кстати, очень удобно, не знаю, почему я раньше так не сидела. О да, именно этой реакции я и ожидала: он поджал свои тонюсенькие губы, заиграл желваками и чертовски освирепел. Шагнув ко мне, он вырвал блокнот из рук, из-за чего я прочертила толстую линию поперёк рисунка. «Сука, да хули ты всё руки то свои распускаешь?!» — швырнув блокнот на соседний подоконник, мистер Рид уже собрался что-то мне говорить, явно на повышенных тонах (думаю, если бы мы были не в школе, он бы давным давно меня обматерил или же ударил), но подошедший мистер Нильсен не дал ему сказать ни слова в мой адрес. – Мистер Рид, доброе утро. Что тут происходит? – грозно, со сталью в голосе, он хмуро посмотрел на преподавателя. Думаю, мистер Нильсен, как и я, недолюбливает этого гандона. – Да вот, мистер Нильсен, эта малолетняя хамка ведёт себя просто отвратительно. Мало того, что залезла на подоконник, так она ещё и грубит мне. – мистер Нильсен ничего ему на это не ответил. Он молча повернулся ко мне и каким-то усталым голосом сказал: – Агата, будь добра, слезь с подоконника.        Я с издевательской усмешкой спрыгнула на пол и посмотрела на учителя математики. Он стоял чертовски злой, кажется, вот-вот из его ушей пойдёт пар, он очень хочет накричать на меня. Накинув лежащий на полу рюкзак на плечо, взяла блокнот с соседнего окна и направилась к выходу из рекреации. Позади себя я услышала стальной голос мистера Нильсена. – А вы, мистер Рид, будьте так любезны: сдерживайте свою агрессию. Постарайтесь хоть немного подняться в моих глазах. – он пошёл за мной. Я шла медленно, так что мистер Нильсен быстро догнал и сравнялся со мной. Кажется, он зол... – Пойдём. – приказ. Стальной голос, который не терпит отказов.        Я покорно отправилась за ним. Мистер Нильсен первым зашёл в кабинет и устало плюхнулся в кресло. Закрыв лицо ладонями, он протёр глаза с измученным вздохом. – Как же он меня достал... – пробубнил он в руки, после чего посмотрел на меня умоляющим взглядом. – Агата, прошу тебя, не выводи его. Потом он ходит ко мне и жалуется на то, какая ты плохая. Я, конечно, очень надеюсь, что ты его доведёшь и он, наконец-то, уволится, но не факт, что мистер Гудман его отпустит. Нового преподавателя мы точно не найдём в этом году. – Я подумаю над этим. – улыбаясь, я села на диван, закинув ногу на ногу. – Вы что-то ещё хотели сказать? – Что с тобой происходит? Я вчера вечером увидел твои оценки по математике, меня чуть инфаркт не хватил. Я даже несколько раз проверил, твою ли успеваемость открыл. По остальным предметам у тебя как обычно всё прекрасно, что с математикой не так? Это из-за Рида? – его переживающий, ожидающий ответа взгляд был направлен прямо на меня. Я заволновалась. Не хочу, чтобы он начал свой расспрос, пытаясь всё выяснить. – Экзамен я в любом случае сдам, так что не стоит переживать. – я по привычке начала крутить кольцо на указательном пальце, но пыталась сохранить уверенность на лице и в голосе. Он точно поймёт, что я занервничала. Секундную тишину нарушил звонок на урок, который стал моим спасителем. – Что-то ещё? У меня сейчас история, а мистер Торрес не любит опоздавших. – Ладно, иди, но не думай, что эта тема закрыта. И постарайся как-то сладить с мистером Ридом. «Да я его видеть не могу, какое уж там ладить.»

***

25 сентября.

От лица Агаты.

       Да, я снова не пошла на эту грёбанную математику. Этот гандон занижает мне оценки, так что мне это нахуй не сдалось. Новые темы буду, как обычно, разбирать сама. Приходить буду только на контрольные работы (не факт, что на каждую), получу оценки, чтобы быть допущенной к экзаменам. Я предпочла математике курение за школой. Классное занятие. Получается, вместо саморазвития, я просто травлю свой организм.        Оперевшись спиной о зелёную, местами облупленную стену, я выкуривала уже третью сигарету, смотря в одну точку и совершенно ни о чём не думая. Кто-то забрал её из моей руки и кинул на землю, наступив на полусгоревший окурок. Я повернулась всем телом, уже намереваясь сказать пару ласковых слов, но быстро закрыла рот, увидев злого мистера Нильсена. – Так... – он с тяжёлым вздохом потёр переносицу двумя пальцами. – У меня к тебе очень много вопросов. Во-первых, почему ты не была на математике две с половиной недели, во-вторых, почему я узнаю это от директора, который отчитал меня как пятиклассника?! В-третьих, ты забыла, что мы с тобой говорили насчёт курения? – непривычно громкий, наполненный раздражением тон. – И, наконец, в-четвёртых, что случилось между тобой и Ридом? – последнее он сказал тише, ласковее, без какой-либо злости в голосе. Резкая смена эмоций с агрессии на беспокойство и доброжелательность; словно кто-то нажал на кнопку и теперь передо мной стоит привычный мне, добрый мистер Нильсен.        Я стояла, опустив голову, наблюдая за несколькими муравьями, которые вдоль стены с таким старанием несли маленькое семечко клёна. Мистер Нильсен аккуратно приподнял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. – Он что-то сделал?.. – тихо, почти шёпотом; заботливый, взволнованный голос. Я не смогла выдавить ни слова, смотря в его синие, словно глубокое море, глаза. Переместив взгляд на его губы, слегка поджатые, я слабо кивнула. – Что произошло?.. – отчётливо слышится маленькая нотка страха... Он боится того, что я скажу? Боится, что со мной снова что-то произошло?        Я инстинктивно, совершенно не контролируя себя, взялась за порезанное плечо. Со стороны это казалось обычной позой провинившегося ученика, но о вине я и не думала, лишь сжимала покрепче изрезанное плечо, причиняя себе боль, чтобы хоть как-то держать себя в руках. – Это было семь лет назад, так что не важно... – я не узнала свой собственный голос. Очень тихий, почти не слышный, он казался чужим. Словно кто-то сказал это за меня. Сказал то, что я совершенно не хотела говорить...        Я так и не подняла голову, поэтому он не видит наступивших слёз, которые я всеми силами пыталась держать в себе. – Всё, что было с тобой — очень важно; пойми уже, что я искренне хочу тебе помочь. – мистер Нильсен взял мою руку, сжимавшую плечо, погладив большим пальцем костяшки на моей кисти, он нежно, но с каплей строгости в голосе сказал. – Свежие порезы, думаю, больно сжимать так сильно. Может расскажешь?.. «Откуда он узнал?..»        Я в шоке подняла голову и посмотрела на него. – Такие вещи тебе от меня никак не скрыть, Агата. – горькая ухмылка задела его губы, он до сих пор поглаживал мою руку. Думаю, мистер Нильсен бы не хотел, чтобы я делала это с собой. Да и кто хочет? – Я... Я говорила вам, что было со мной в одиннадцать лет... Мистер Рид... Он... – я вновь опустила взгляд вниз. Слёзы потекли по щекам и воздуха стало мало. Он снова поднял моё лицо, с нежностью и заботой заглянув в глаза. – Если тебе сложно, можешь не говорить... Я понимаю... – я сделала пол шага вперёд и обняла его, прижавшись щекой к груди и заплакав ещё сильнее.        Это уже становится какой-то привычкой. Когда мне плохо, я просто обнимаю его, ожидая ответных объятий, и всегда их получаю. Рядом с ним я чувствую себя комфортно, в безопасности. – У меня была паническая атака... – Почему ты мне раньше не рассказала обо всём?.. – его голос стал очень грустным. «Не хотела... Не посчитала нужным...» – У вас и так было много проблем... Не хотела добавлять ещё и свои... – его рука, гладящая мою макушку, замерла. – Почему ты так подумала?.. – осторожный, заданный с опаской вопрос, словно он боялся спросить громче, более твёрдым голосом, потому что я в любой момент могла сбежать и никогда не вернуться... – Разве это не так? Вы каждый день ходили уставший от всего происходящего в школе... Вот я и подумала, что вам не до меня... – он тяжело вздохнул и, прижав левой рукой мою голову к своей груди, устало положил подбородок на макушку. – Никогда не думай так больше. Я всегда готов тебя выслушать и помочь... Звони мне, пиши, приходи в любое время дня и ночи...

***

26 сентября.

От лица Александра.

       Вчера Агата рассказала мне всё, что происходило между ней и мистером Ридом. Сказала, что он к ней придирается и занижает оценки. Неужели, я и правда вёл себя так, что Агата подумала, что мне вообще не до неё? Господи, я и не представлял, что она может так подумать. Я так загрузил себя работой, пытаясь спрятаться от своих проблем, что забыл об Агате... К ней вернулись панические атаки и она снова резала своё тело... Как я понял, когда она ругалась или просто говорила с мистером Ридом, Агата сжимала повреждённое плечо и таким образом немного "приходила в себя".        Сегодня Агате исполняется восемнадцать лет. И по этому поводу мы с Рэйчел решили сделать ей совместный подарок. Поскольку Агата скоро закончит школу и пойдёт учиться в университет, то, думаю, ей не помешает хороший ноутбук. А Рэйчел считает, что ноутбуку Агаты будет не хватать графического планшета. Вот так мы и определились с подарком. К сожалению, Рэйчел не может прилететь и поэтому просила меня передать Агате подарок. Жалко, я всегда любил поздравления от Рэйчел, она всегда делает их весёлыми и необычными. Рэйчел очень сблизилась с Агатой (да она со всеми найдёт, о чём поговорить), летом она часто приходила к нам в гости и они с Рэйчел развлекались, смотря фильмы, обсуждая книги и говоря на кучу разных тем.        Не знаю, что мной сейчас управляет, но я иду к мистеру Риду, желая поговорить с ним. (ну или не только поговорить, смотря как всё пойдёт. Сейчас большая перемена и все дети ушли в столовую, поэтому нам никто не помешает. Мистер Рид как раз в своём кабинете. Стоя у кафедры, он проверяет тетради, быстро ставя плюсы на заданиях и исправляя ошибки, словно он превратился в бездушную, неживую печатную машинку, которая занимается этим не первый год. Быстро бросив на меня взгляд, он вновь вернулся к своему занятию. – Вы что-то хотели, мистер Нильсен? – да, хорошенько врезать, но, к сожалению, не могу. Я встал по левую сторону от него, – Да, я бы хотел поговорить с вами насчёт Агаты. – ухмыльнувшись, он поднял на меня глаза. – Неужели вам удалось усмирить её ужасный характер? – Думаю, усмирять нужно как раз вас, а не её. – Что вы сказали? – ухмыльнувшись, он приподнял брови в вопросе. – Не улыбайтесь так. Я знаю о том, что произошло между вами и Агатой. Кстати, не уверен, что такой факт вашей биографии понравится мистеру Гудману или полиции. – Агата мне говорила то же самое, так что не стоит повторять. – он продолжал улыбаться и проверять тетради учеников, не поднимая взгляда на меня. – Хорошо, что вы это запомнили. Вы должны понимать, что ваши выходки очень сильно портят успеваемость Агаты, поэтому, если вы не хотите вылететь с этой работы и мигом оказаться за решёткой, советую вам наконец отстать от неё и оценивать как всех. – И когда же я цеплялся к ней? – он повернулся ко мне всем телом, снимая очки и кладя их на кафедру. – Мистер Нильсен, я бы на вашем месте не верил всему, что говорит подросток. Думаю, она просто не хочет работать на математике, поэтому и решила обвинить меня в своей неуспеваемости. – Ну а я думаю, что полиция больше поверит завучу или директору, которые хорошо и долго знают Агату, нежели преподавателю, который тут и месяца не работает. Директор, кстати, тоже поверит своей ученице. – огонь самоуверенности в его глазах потускнел. – Мистер Рид, сейчас вам лучше не играть невинного и начать работать по-человечески, если не хотите судебного разбирательства с не лучшим для вас итогом. – Неужели вы и правда угрожаете мне? – Нет, просто предупреждаю. – я пожал плечами, с лёгкой ухмылкой на губах. – Надеюсь, вы меня поняли. – перед тем как он снова что-либо скажет, я вышел из кабинета, не желая дальше слушать.