Подарите мне счастье, мистер Нильсен...

30 апреля 2024 год.

От лица Агаты.

       Так, что сейчас? История. Контрольная по истории. Господи, как же меня достали все эти итоговые контрольные! Я хочу готовиться экзаменам, а не к этим долбанным контрольным!        Кстати, по математике у меня получается твёрдая пятёрка за год. Видимо, мистер Нильсен поговорил с Ридом на эту тему, потому что он как-то слишком резко перестал обращать на меня внимание и начал ставить мне пятёрки и четвёрки за работы. На восемнадцатилетние он подарил мне дороженный ноутбук, я не хотела его принимать, но мистер Нильсен уговорил меня его взять. А Рэйчел через него передала графический планшет. Мне никогда не делали таких дорогих подарков... Мне очень приятно их внимание, но никак не могу понять, почему они так ко мне относятся?..        Я стою, оперевшись спиной о стену с открытой тетрадью в руках. Да, я хорошо знаю пройденный материал, но без повторения никак не обойтись. Со временем многое забывается.        Проходивший мимо мистер Нильсен остановился около меня. – Агата, всё хорошо? – видимо, я выгляжу как великомученица. Думаю, моему внешнему виду подходит фраза:«Ты сдохнешь послезавтра», потому что я чувствую себя именно так.        Оторвавшись от "увлекательного" конспекта за шестое февраля, я устало посмотрела на обеспокоенное лицо мистера Нильсена. – Что-то хорошо, что-то не очень. Мой ответ зависит от того, что вы хотите знать. – на последней фразе я слегка пожала плечами. – Хочу узнать, что не хорошо. – так и знала. Вот этой предсказуемости я рада, не хочу, да и не могу подумать о том, что мистер Нильсен не захочет меня слушать. – Я устала от всего. Сейчас куча контрольных, через полтора месяца первый экзамен, а я совершенно не готова... – мой голос печально затих, а взгляд опустился. Я заправила волосы за ухо и заглянула в его глаза, словно, ища в них помощи. Мистер Нильсен жалостливо глядел на меня, понимая, каково это — последний месяц учёбы. – Ещё сейчас я прибираюсь в квартире отца, думаю, перееду туда скоро. Сегодня должны привезти шкаф и кровать, так что буду пытаться собрать их... Это всё больше тяжело морально, а не физически... – вновь опустив взгляд в пол, я тяжело вздохнула. На пару секунд повисло молчание. – Давай я приеду к тебе вечером после работы и соберу мебель? – подняв голову, я вопросительно посмотрела на него. Мистер Нильсен с добродушной улыбкой тепло смотрел в мои глаза, ожидая ответа.        У него это явно быстрее получится, я до ночи всем этим заниматься буду, может согласиться? – Ну если вам не трудно... Я бы не отказалась... – он усмехнулся, заметив моё стеснение. Теперь он был похож на довольного чеширского кота. – Тогда напишешь мне адрес и во сколько приезжать? – Хорошо, спасибо вам... – зачем я это сделала?

***

От лица Александра.

       Мне интересно, она и правда хотела собирать этот тяжеленный шкаф и кровать сама? Нет, я, конечно, понимаю, что если женщина захочет, то сделает всё, чтобы этого достичь, но шкаф очень тяжёлый, не уверен, что Агата смогла бы его переставить. Ну а собрать его легко, как конструктор.        Мы с Агатой сидим на полу, она помогает мне собирать шкаф, подавая винтики и придерживая некоторые детали. За прошедший час мы успели поговорить об учёбе Агаты и обсудили мистера Рида (конечно, говорили мы о нём не самые приятные вещи). – Мистер Нильсен, какой у вас был разряд, когда вы бросили стрельбу из лука? – Тебе даже это Рэйчел рассказала. – я усмехнулся болтливости своей подруги. – Кандидат мастера спорта. Я его выбил, когда был в девятом классе. Ну а в десятом решил, бросить это дело.        О да, я стрелял из лука. Моя мама — заслуженный мастер спорта по стрельбе из классического лука, так что с десяти лет она стала тренировать меня и приучать в этому виду спорта. Хотела, чтобы я был мастером спорта международного класса, но увы.        Из-за того, что после получения звания «Кандидат мастера спорта» мне утяжелили лук, у меня появилось много ошибок. Исправляя одну, я создавал новую. Пытаясь исправить очередную ошибку, стреляя на 18 метрах, я разозлился на то, что у меня ничего не получалось: попадания были ужасными, а рука не хотела идти так, как надо. В общем, из-за этого я пустил семь японских карбоновых стрел (карбоновые стрелы — дорогая вещь. Вообще, все стрелы дорогие и их нужно беречь) в одну мишень. До сих пор помню этот момент — неконтролируемый гнев и чертовски хорошие попадания. Первая стрела попала в восьмёрку; вторая расколола первую на несколько частей; третья попала в хвостик второй и из-за изменения угла попала в самый центр; четвёртая полетела в девятку, между второй и третьей стрелой; пятая слишком плотно подлетела к четвёртой, из-за чего обе разбились; шестая решила быть не такой как все, и попала в десятку над третьей; ну а седьмая пробила третью стрелу. Тогда я занимался один в зале и, разбив стрелы, оставил лук и ушёл. От отца я, конечно же, знатно получил, ну а мать лишь сильнее отдалилась от меня. В то время я сильно уставал от учёбы, гнева отца и постоянных избиений Рэя, поэтому решил бросить то, что тоже конкретно так трепало нервы. – А почему бросили, если не секрет? Неужели не хотелось стать мастером? – Агата посмотрела на меня, возможно, хотела заглянуть в глаза, но я не поднимал на неё голову, закручивая уже, наверное, девяностый болт. Думаю, про всё, кроме избиений Рэйчел, ей можно рассказать. – Не выдержал эмоциональной нагрузки... Меня тогда отец часто избивал, в школе были проблемы, в итоге психанул на тренировке и ушёл. За это, кстати, тоже не хило так от отца получил. – я горько усмехнулся, вспоминая отцовские методы наказания: ремень или трость, сбежать было практически невозможно        Оставшийся вечер мы с Агатой разговаривали на абсолютно разные темы, даже не понимая, как переходили с одной на другую

***

3 июня 2025 год.

       Не знаю как, но после выпуска Агаты из школы, мы сильно сблизились и стали друзьями. Экзамены Агата сдала на отлично, чему я был очень рад, а по математике набрала максимальный балл. Этой новостью мистер Рид был, мягко говоря, шокирован, потому что весь год твердил мне и Агате, что больше тройки у неё не будет.        В общем, Агата нашла себе парня. И именно из-за этого у меня включился режим мамочки, поэтому я хочу с ним познакомиться. Они встречаются уже полтора месяца. Полтора месяца! Это между прочим много, очень много. Сегодня я позвал Агату с Хаку (так зовут её парня. Честно, мне уже не нравится его имя) и Рэйчел с Митчем к себе. Заказал суши, если захотят выпить, то у меня есть виски, красное вино, коньяк и шампанское, так что от недостатка алкоголя в крови никто не умрёт. Агата сказала, что она и Хаку принесут себе выпить сами, так что я не стал ничего покупать Агате.        Рэйчел приехала на неделю ко мне, ну как ко мне, к Митчу. Они встречаются уже второй год и, вроде как, всё серьёзно. Почему-то я думал, что Рэйчел нравятся мальчики младше неё, но, видимо, я ошибался. (два последних парня Рэйчел были младше её на два и три года)        Агата вошла в квартиру вместе с высоким, худым, волосатым парнем (да, я не ошибся, он и правда волосатый!). У него чёрная недлинная борода, зато волосы до лопаток! «Господи... Агата, что это за пробник человека? Ощущение, что природа на нём тренировалась создавать нормальных людей.» – да, ужасная характеристика, но не могу ничего с собой поделать, он вызывает у меня именно такие мысли.        Параллельно с дизайном Хаку бьёт татуировки. А своё тело он, видимо, использовал как черновик, потому что руки у него полностью забиты: герои мультиков, аниме, пауки, какие-то непонятные узоры, надписи — это не всё, только то, что я смог разобрать. Он ещё и курит! Агата бросила это дело в конце одиннадцатого класса, ну и я вместе с ней; будем надеяться, что из-за него Агата не начнёт снова курить. Хаку слишком говорливый. Представьте такую ситуацию: плотина изо всех сил пытается сдержать огромный поток воды, но в итоге ломается и тонны воды вырываются сильным потоком. Так вот, Хаку — плотина, а все его истории, которые он нам рассказывает этим прекрасным вечером — тот самый поток воды. У него просто словесный понос и он несёт полную ахинею.

***

       От, наверное, уже сотой истории Хаку о том, как он пьяный пришёл на лекцию, меня, слава богу, отвлёк телефонный звонок.        Незнакомый номер. Швеция. – Алло?.. – Добрый вечер, Александр Нильсен? – Да, а с кем я говорю? – медленно поднявшись с кресла, провожаемый взглядом Агаты, я прошёл на кухню и встал у окна, наблюдая за ночным городом. – Я лечащий врач вашего отца... К сожалению, два часа назад его не стало... Примите мои искренние соболезнования. – момент и всё во мне рухнуло. Хорошее настроение быстро испарилось. Обычно, когда сообщают о таком, на место былых секунду назад радости и веселья приходит растерянность, грусть, страх будущего — я не почувствовал ничего. Только пустота, никаких эмоций. Я медленно отодвинул телефон от уха и завершил звонок, не обращая внимания на то, что врач что-то продолжал говорить. Совершенно пустым взглядом я лишь смотрел в окно и прокручивал в голове разные мысли. «Может это его очередной трюк, чтобы вернуть меня в Швецию?.. Нет, он не может так поступить со мной... Или я его просто недооцениваю?..» – поток нахлынувших на меня мыслей прервал звонок от адвоката. Да, того самого молодого и красивого адвоката, который понравился Рэйчел. Прочистив горло, я ответил. – Да?.. – Мистер Нильсен, добрый вечер. Вам уже должны были сообщить, что ваш отец скончался, примите мои соболезнования, мне очень жаль. В течении шести месяцев вы должны вступить в наследство и взять на себя управление его бизнесом. Ваш отец завещал всё своё имущество и бизнес вам. – Вы не о том мне говорите. Как мама? – мне вообще по барабану на все эти наследства и бизнесы, хочу знать, что с мамой, что с отцом я уже понял. Пять лет назад с ней что-то произошло и она стала, так сказать, немного странной... Психиатр назначил ей лекарства, которые она пьёт по сей день. – К сожалению, не могу ничего сказать о её состоянии. В данный момент я печатаю и оформляю документы для... – Ладно-ладно, я понял, не надо сейчас мне всего этого говорить. Я завтра буду в Швеции и вы мне всё скажете. – я снова завершил звонок, не желая слушать, что он говорит. -----------------------------------------------------------------------------

Логан Прайс

Логан, добрый вечер, купи мне билет на завтрашнее утро в Швецию. Я возвращаюсь. 20:34

Хорошо, мистер Нильсен. На какую дату брать обратный билет? 20:35

Я ещё не решил. 20:35 Можешь сказать, как мама? 20:38

Миссис Нильсен сейчас дома. Врач дал ей успокоительное, так что она спит. Сказали, что эта ситуация может негативно повлиять на её психическое состояние, поэтому сейчас за ней нужно постоянно следить. 20:39 -----------------------------------------------------------------------------        Завтра нужно будет позвонить мистеру Гудману, сказать, что я увольняюсь. Нужно будет заниматься бизнесом, тем более я не знаю, когда смогу вернуться в Англию.        Я бездумно смотрел в окно около десяти минут, после чего направился в комнату к остальным. – Александр... Что-то случилось? – обеспокоенный голос и взгляд Агаты... Неужели это так заметно? Рэйчел с Митчем, увлечённые беседой с Хаку, тоже посмотрели на меня, услышав вопрос Агаты. – Мне звонил врач и адвокат. Отец умер. Завтра утром я возвращаюсь в Швецию... – я сел в кресло и, поставив локти на подлокотники, закрыл лицо руками, шумно вздохнув. Почему я говорю про отца совершенно пустым голосом? Мне должно быть больно и грустно, но я просто чувствую какую-то пустоту... – Господи... Александр... – убрав ладони от лица, я взъерошил волосы и виноватым голосом перебил Агату: – Агата, прости, но соболезнования мне не нужны. Он не был для меня каким-то важным человеком. Я его и не знал толком... – я поднял голову и мы встретились взглядами. Её изумрудные глаза были полны жалости и грусти. Не хочу уезжать, не хочу бросать её одну. Я до сих пор вижу в Агате того маленького брошенного котёнка, на которого обозлился весь мир...        Рэйчел встала сзади и обняла меня, поцеловав в макушку. Я положил свои ладони поверх лежащих на моей груди кистей Рэйчел. Продолжил говорить уже более грустным голосом: – Маме стало хуже из-за этого. Не знаю, сколько времени займут все дела там... Знаю, что у отца были какие-то проблемы, так что месяца два точно буду всё разгребать... – Я с тобой полечу. – Рэйчел прошептала мне на ухо. Я уже открыл рот, собираясь возразить, но она перебила меня, вновь прошептав на ухо, уже более твёрдым тоном. – Молчи, всё равно поеду. – Спасибо... -----------------------------------------------------------------------------

Логан Прайс

Мистер Нильсен, я выслал билет вам на почту, вылет завтра в 6:40. 20:49

Хорошо, спасибо. Распорядись, чтобы подготовили документы, касающиеся всех бизнесов отца до 11 часов и положили их на стол в кабинете. Ещё пусть к 11:30 приедет адвокат со всеми нужными бумагами для моего вступления в наследство. 20:52

Будет сделано. 20:52 -----------------------------------------------------------------------------        Агата с Хаку ушли через полчаса, а Рэйчел вместе с Митчем решили остаться. Видимо, оба желали обсудить новоиспечённый дуэт. – Мне не нравится, как Агата выглядит... Бледная, да и похудела, кажется... – сидящий на диване Митч откинулся на спинку и сложил руки на груди. – Да, мне тоже так показалось. И Хаку этот странный... Торчок какой-то... – Серьёзно? Хорошая у вас фантазия... – Рэйчел остановилась в дверном проёме, оперевшись плечом о косяк и держа в руке бокал с вином. – Вы в календарь давно заглядывали? Июнь месяц вообще-то. Агата студентка, себя вспомните в конце учебного года, когда надо кучу тем выучить для экзаменов. Думаю, вы тогда не лучше трупов выглядели. Просто скажите, что вам не нравится Хаку, вот вы и придумываете тут. А мне он понравился. – пожав плечами, она сделала глоток. – Ага, так понравился, что завтра же пойдёшь в нему и набьёшь купола во всю спину. – хах, я бы посмотрел на это. – Ну если ты дашь ей бутылочку чего-нибудь крепкого, она не только купола и не только на спине набьёт. – Рэйчел зло взглянула на довольного своей шуткой Митча. – Не смотри на него так, в каждой шутке всегда есть доля правды, ну или не чуть больше доли. – я усмехнулся под прожигающий взгляд Рэйчел. – Агате твой Хаку тоже не нравится и она ему не сильно уж и доверяет. – Это ещё с чего ты взял? – Рэйчел с явным раздражением, недовольная отсутствием симпатии к Хаку у меня и Митча, спросила. – Она не разрешает ему трогать свои запястья и когда он положил руку ей на бедро, она её убрала. На запястьях у неё шрамы, ну а насчёт бедра, думаю, вам понятно. Нам троим она всегда разрешала прикасаться к местам, где у неё есть порезы. – Не переживай, Александр, этот дуэт не вечен. Агата с характером, так что ей быстро это надоест и она просто пошлёт его куда подальше. «Послать то пошлёт, а большее?.. Дальше слов она может зайти?» – Хотелось бы, чтобы это была правда...

***

       Я только что приехал домой (не знаю, можно ли считать это место, где я провёл почти всю жизнь, настоящим домом...) и хочу зайти к маме. Логан сказал, что она проснулась три часа назад, но из комнаты так и не выходила. Немного переживаю. В каком она сейчас состоянии? Мы не виделись с тех самых пор, как я уехал в Англию...        Тихо постучав в дверь, я робко вошёл. – Мам, привет...        Мама сидит на кровати в позе лотоса, окружённая множеством фотографий. С полсекунды она всматривалась в моё лицо, словно пыталась понять, кто к ней пришёл, после чего её губы расплылись в улыбке. – Александр... Мальчик мой... – мама слезла с кровати, не обращая внимания не пару упавших фотографий, которые до этого лежали у неё на коленях. Она обняла меня, прижавшись щекой к груди и тихо заплакав. – Я так скучала, дорогой...        Мои руки заняли уже привычные позиции: одна гладила макушку, прижимая ближе к груди, а вторая нежно проходилась по позвонкам. Я всегда так обнимаю Агату... Мама даже такого же роста как она... Я скучаю... – Я тоже скучал... – я поцеловал мамину макушку с небольшой проседью. – Ну чего ты плачешь? Я с тобой, всё хорошо... – она подняла голову и с полминуты рассматривала моё лицо, поглаживая меня по щеке. У её розовых губ и глаз проглядываются морщины — она так сильно изменилась... Никогда не думал, что мама может когда-нибудь постареть... Мама вытерла мокрые дорожки слёз и, взяв меня за руку, подвела к кровати. – Я смотрела фотографии...        Мой взгляд зацепился за две лежавшие на полу фотографии. На одной запечатлены мама с папой, венчающиеся в церкви. Вторая была перевёрнута, единственное, что я видел — написанная ручкой на заднике дата. Подняв фотографии и рассмотрев их поближе, я смог понять, какие числа написаны на второй. «14.08.1999» — дата моего рождения.        На фотографии улыбающаяся мама, стоя в больничном халате, держит маленького спящего ребёнка, завёрнутого в пелёнку. Невольная улыбка тронула мои губы. Молодая, счастливая, искренне любившая своего только что родившегося ребёнка. Если бы мама осталась такой, как при моём рождении...        Мама легко коснулась моего плеча. – Посмотри, какой ты милый... – взяв одну из моих детских фотографий, она с умилением смотрела на неё. Я был запечатлён на пони.        Помню этот день... Мне было пять лет, папа тогда купил мне красивого чёрного пони. Я чертовски его боялся, даже подойти не мог. Папа сказал, что он не страшный и, взяв меня на руки, посадил на это, как я его тогда назвал, чудовище. Думаю, моё лицо было белее папиной рубашки, в которой он тогда был. Мама смеялась с моего испуганного лица, потому что я боялся даже дышать на этого монстра, думал, если пошевелюсь, он меня скинет с седла. Папа тоже забавлялся, но старался держать серьёзное выражение лица. Хах, честно, сейчас я бы тоже смеялся с той ситуации. – А тут ты пошёл в первый класс... А это мы с твоим папой в Париже... Тут мы с Ульриком на выпускном... – она перебирала фотографии, с мечтательной улыбкой смотря на них.        Мама ещё очень долго показывала мне фотографии, рассказывая их истории. Я пытался узнать о её самочувствии, но она меня не слышала, продолжая рассказывать про фотографии.

***

26 сентября.

       Час назад мы с Рэйчел прилетели в Англию и сейчас поднимаемся к Агате в квартиру, чтобы поздравить её с днём рождения. Я подарю ей букет из пятидесяти одного пиона и три серебряных кольца ручной работы: (да, она до сих пор любит носить много колец) одно в форме короны, по его периметру идёт ряд чёрных бриллиантов, а над ними ряд белого бриллианта; второе кольцо имеет форму летучей мыши, её крылья усыпаны белыми бриллиантами, а в центре большой красный рубин; третье кольцо нравится мне больше всего, оно состоит из двух частей: первая это обычное серебряное кольцом, а вторая — чёрный стебель розы, усыпанный шипами, сам бутон — большой чёрный бриллиант. Рэйчел же решила подарить Агате большого плюшевого мишку, который, наверное, ростом с саму Агату. Какой основной подарок, Рэйчел мне не говорит, сказала, что я сам увижу, когда она его подарит Агате. Ужасная женщина.        Сегодня выходной, девять утра, так что Агата должна быть дома. На первом курсе в выходные до обеда она делала чертежи, доклады, учила что-нибудь, ну а после обеда занималась своими делами. (Агата у нас ранняя пташка, позже половины девятого не встаёт, в отличие от меня и Рэйчел, в воскресенье мы легко проспим до одиннадцати)        Поднявшись на четвёртый этаж, мы в предвкушении подошли к двери квартиры и нажали на звонок. Я очень соскучился по Агате, никогда не думал, что буду так скучать по кому-либо. Хах, Рэйчел такая смешная стоит с этим огромным медведем в руках, из-за него видны только её ноги. Конечно, я, как истинный джентльмен, хотел нести этого великана, но Рэйчел отказалась, сказав, что хочет подарить его сама.        Я вновь нажал на кнопку звонка. – Может спит ещё? – Рэйчел озадаченно выглянула из-за медведя. – Да проснулась бы уже от звонка. – и снова нажимаю на кнопку. – Разве что ушла куда-нибудь... М-да, сюрприза не получилось, придётся позвонить.        Под грустный вздох то ли Рэйчел, то ли медведя, я достал телефон из заднего кармана джинс и позвонил Агате. Долгие гудки, давящие на уши и убивающие хорошее настроение. – Не отвечает. Можем подождать, думаю, не так уж и сильно она занята в воскресное утро, так что, как минимум, перезвонить точно сможет. – Рэйчел опечаленно прислонилась к стене спиной, прижав медведя сильнее к себе.        Прождав десять минут, я вновь позвонил Агате, снова гудки и милый женский голос, говорящий о том, что время ожидания окончено. Ещё через несколько минут дверь в противоположную квартиру открылась и оттуда вышла старушка. Запирая дверь, она что-то пробубнила себе под нос, после чего повернулась к нам. – Ну чего стоите? У неё открыто последнее время.т – мы с Рэйчел непонимающе посмотрели друг на друга. «Чего блять?»        Она медленно доковыляла (с вашего позволения применю к ней именно это слово) до лестницы, бубня себе под нос: – Господи, бедная девочка... До чего докатилась то... А всё этот мерзавец, прости меня, Господи... Кошмар то какой...        Я быстро подлетел к двери и дёрнул ручку. Открыто... Мы в ужасе переглянулись с Рэйчел, после чего буквально влетели в квартиру. Затхлый, неприятный воздух врезался в нос, в лучах осеннего солнца летала пыль. В квартире царила гробовая тишина. Я зашёл в первую комнату — пусто. Надежда на то, что в квартире никого нет и Агата просто ушла по каким-то делам, не исчезала и немного успокаивала расшалившиеся нервы. Осталась последняя, вторая комната. Рэйчел пошла туда вперёд меня, предварительно оставив медведя в коридоре. Лучше бы я туда не заходил... От увиденного букет выпал из моих рук, кровь мгновенно отхлынула от лица и я замер в дверном проёме, потеряв возможность мыслить и шевелиться. Где-то очень глубоко внутри меня горел малюсенький огонёк надежды на то, что это всего навсего сон. Чертовски страшный сон.        Агата без сознания лежит на кровати в тёмно-зелёной, явно не первой свежести, майке и коротких чёрных шортах (слишком жаркая одежда для конца сентября), её кожа мёртвенно бледная. Она ужасно истощала... Рядом с её рукой лежит использованный шприц, а на сгибе локтя большое красно-синее пятно...        Рэйчел быстро подбежала к ней, прощупала пульс на шее и громким, командирским голосом вывела меня из беспамятства. – Александр, не стой, вызывай скорую!        Она присела на корточки за кроватью. Я только сейчас заметил выглядывающие из-за кровати ноги, видимо, это был Хаку. «Нильсен, соберись, твою мать!»        Набрав номер скорой помощи, я ждал ответа, слушая режущие слух гудки. Наконец ответили. Спустя буквально три минуты приехали две кареты скорой помощи. Врачи быстро поднялись в квартиру и оказали первую помощь Агате и Хаку, мне, по просьбе Рэйчел, вскочили нашатырь. До машины их несли на тканевых носилках.        Чтобы поехать вместе с Агатой в больницу, пришлось сказать врачам, что я её жених, потому что никого кроме родственников они "не имеют права брать".        По дороге у Агаты случились судороги...        Её состояние ухудшилось...        Она в коме...