Нотами

Я бы сыграла хорошо, если бы не подводила память. Без практики сложно сесть за фортепиано и все вспомнить. Пальцы не слушаются, попадают не на те клавиши, и сыграть можно только что-то банальное, въевшееся на подкорку, не до конца — потому что помнится только начало. Тимоти наблюдает, опираясь локтями на столик рядом, с таким интересом, словно собрался учиться у меня. — Нет. Совсем не помню. — А по-моему, здорово. — Он и правда восхищён. Он подходит и садится на пуф. Перекидывая ногу, тесня меня. И просто улыбается. Поцелуй происходит как-то обоюдно. Он лёгкий и короткий, словно привычно-повседневный, и я уверяюсь, что ещё не конец. — Я не пущу тебя одну, снег выпал. Словно снег критерий, который решает все. — Просто вызови мне такси. — Они не заедут в эту глушь, нужно выйти на дорогу. Сейчас подожди. Тимоти порывисто вскакивает, отлучается ненадолго и приносит свою кофту, в которой я спала. Непредвиденное похолодание делает его заботливее, чем вчера. Туфли будут скользить по замерзшим лужам, он просто хочет, чтобы я не переломала ноги и не расшибла голову. — Спасибо, — наконец говорю. Все-таки это прекрасно, что я пойду не одна. Прекрасно, что он опережает мои мысли, когда я только хочу усомниться, что что-то идет не так. Тимоти не даёт подумать, что все кончено и другой такой ночи уже не будет. А когда он садит меня в такси, придерживая всю дорогу под локоть, то склоняется напоследок, не закрывая дверь. У него покраснели щеки и, наверное, уши, скрытые каштановыми волнами волос. Изо рта идёт пар, но Тимоти все равно без шапки. — Ну все, доберёшься, напиши, — наставляет и закрывает дверь, поднимая ладонь в прощальном жесте — это я вижу уже через стекло. И улыбаюсь. Он крепче кутается в объемную куртку, где под рукавом на запястье — мой браслет, и не отворачивается. Когда разворачивается машина, я хочу вывернуть голову, чтобы проверить, но не двигаюсь и просто смотрю в телефон. Через пару секунд приходит оповещение, которое я читаю прямо на экране, не заходя в чат. Чтобы не выдать себя, что ждала… «Не забудь, напиши как приедешь. И вообще…» Остальное не видно, и любопытство распирает, но я выключаю экран. Думаю о том, как красиво лежит снег на деревьях, и как приятно вдыхать свежий воздух. Наверное, больше нет смысла прятаться за маской невозмутимости, словно я не выдала себя вчера с потрохами. Но все ещё опасаюсь. «Мы знакомы три дня, а ты уже не знаешь, что без меня делать». Это и правда сложно, когда влюблен. И, наверное, я верю, что Тимоти не такой, потому что все-таки читаю: «И вообще, нам надо увидеться завтра, послезавтра и во вторник. У меня выходные, заняться будет нечем». Я представляю, как у него коченеют пальцы, как он дует на них, продолжая печатать. Сейчас отправит целую поэму! Не хочу его обижать и оставлять в неведении. Я отвечаю, надеясь, что он спрячет свои руки в карманы. «Если ты не прекратишь, то не будет смысла писать тебе, когда доберусь». В груди разливается тепло, а улыбка без разрешения растягивает губы. Я понимаю, что это не конец, а начало для нового завтра.