Нотами

Рюкзак с пивом оттягивает плечи. По состоянию: без одной банки пьянь, хотя держусь ровно. В глазах плохо прорисовывается пространство, потому что стемнело, но очертание города со смотровой площадки выглядит завораживающе. Много жёлтых и белых огней. Я вскрываю последнюю банку, отпиваю и плетусь мимо парня, который разговаривает по телефону у резных перил. Поблизости больше никого, а мне страсть как хочется получше рассмотреть его байк — тёмный и сверкающий. Или тёмного и сверкающего от отблесков фонарей его. — Можно сейчас поехать. Ладно, пока! — доносится до меня обрывок фразы. Мои ноги как-то сами собой тормозят, и я поворачиваюсь. — Куда поедешь? Вижу, что собирается положить телефон во внутренний карман куртки, но так и замирает. — В смысле? — не понимает он. — Ну, подумала может по пути. Он лучезарно улыбается, смотрит в распах куртки и всё-таки убирает телефон. — А куда ты хочешь? — он возвращает мне взгляд. — А куда ты можешь? — Идей на самом деле ни одной. И он спасает меня, потому что сам уходит от темы. — Довольно неожиданный подход для знакомства. — Ничего неожиданного, всё в пределах нормы, — я смотрю на пиво и отпиваю ещё. Хотя норма перевалилась уже на предыдущей, но не показываю. — Меня твой аппарат привлёк. Я приближаюсь и щёлкаю пальцем по корпусу байка в районе надписи «Дукати». — Разбираешься? — Просто неравнодушна ко всем красивым средствам передвижения. — Только к ним? — мне кажется, что улыбка темноволосого из добродушной и потерянной приобретает налёт порочности. — Не только, Дориан, — я тоже усмехаюсь. — Почему Дориан? — Потому что Грей! Парень томно приподнимает брови, улыбка ещё больше оголяет зубы — задирается вверх только одной стороной. — У тебя прям потенциал, — я сцепляю пальцы через банку и склоняю голову к плечу. — Но на меня не действует, я пьяна. — Поговорим, когда будешь трезвой? — А это случится? — я приподнимаю бровь. — Если поедем, тебе нужно выкинуть баночку. — Я допить могу, — я прикладываюсь губами к горлышку, запрокидываю голову и выдуваю до самого дна. Приходится подавить подступившую отрыжку, но тихий выдох всё равно вырывается. — Прошу прощения, отчет о доставке. Парень тихо усмехается, а железный звук удара оповещает ещё об одной доставке — я не промахиваюсь, и банка попадает точно в урну. — И держаться крепко, — опасливо подмечает он. — Буду крепче крепкого! — заверяю я. — Ты похожа на русалку, — он возвращает мне сравнение после недолгого молчания. Видно, что тоже оценивает. — На сирену, может? Они опасные. На дно утягивают. Бойся меня. — Ладно, садись, — он смеётся (застенчиво!), кивает себе за плечо, и я пристраиваюсь позади, перекинув ногу. Пахнет кожей от куртки и им. Не так, как бы мне понравилось, но это интересно и по-новому. Интересно и чуть волнующе касаться руками поверх куртки. Крепко. Крепче крепкого. Чувствовать ветер в волосах и свободу. И силу, что умею удивлять.

***

Он протягивает телефон, когда мои ноги оказываются на земле. Я слабо пошатываюсь, всё-таки алкоголь даёт о себе знать, и не понимаю чего от меня хотят. — Напиши номер, — поясняет «Дориан». — Теперь это так делается? — усмехаюсь я. — Я не знаю, как теперь это делается, — он выглядит милым, когда отрицает, серьёзным, чтобы я успела поверить, что не играет, но в глазах мелькает досада, если всё же не напишу. — Вот только не надо… Ну серьёзно! Не надо на мне тестить свои приёмчики! — Это не приёмчики… — он тушуется и даже прячет глаза. Такой контраст света и тьмы. Тёмных страстей и нежной робости. Оно действует на меня, хотя, может это специально. — Ладно, держи. Он прячет телефон в тот же карман, застёгивает куртку и отворачивается. Не разобрать: то ли смущается, то ли пытается показаться безразличным. Бросает на меня взгляд и первый раз, и ещё раз снова, облизывает губы, газует. Говорит будто бы небрежно: «счастливо». И улетает. Со мной остаётся ветер, шум мотора, пустынная улица и похмелье на утро. А ночное приключение, как мираж. Осколки сна на мягкой подушке. Они тают льдом и забываются. Словно и не было.