1
29 января 2022 г., 23:37
Четырехзвездочный отель «Дубровник» устраивал на все пять звезд: недорогой («ЩИТ» старался сильно не разбрасываться государственными средствами), пять-шесть минут пешком до центра столицы, персонал обходительный, но ненавязчивый. На номер шпионской организации пришлось раскошелиться: представительский люкс был самым шикарным из имеющихся. Такой выбор объяснялся просто – этот номер единственный в «Дубровнике», где располагалось два спальных места, правда, находившихся в разных комнатах.
Наташе было все равно, спал бы Уорд на соседней кровати или вообще на ее постели. Ночевать и отдыхать Романофф могла где и с кем угодно – особенности профессии, когда все, кроме задания, приравнивалось к незначительным обстоятельствам. И что удавалось поспать в помещении во время операции, а не на холодной земле – настоящий подарок, почти как отпуск, которым наслаждается Соколиный глаз. Нат завидовала ему белой завистью – у него есть где его провести и, что главное, с кем. Там и ей были всегда рады. Однако Черной вдове хотелось иметь свой угол, свое убежище. Как и того, который разделил бы его с Наташей.
В Красной комнате ее лишили многого, в том числе частицы женского. А желание чувствовать, любить и быть любимой и мечту о нежности вытравить не смогли. Быть может, и в остальных девочках что-то подобное живо. Если они не умерли душой.
Как и другие старинные города Европы вроде Праги, Будапешта и Бухареста, Загреб тоже был похож на картинки из сказки: величественные соборы, мощеные узкие улочки, большие зеленые парки… Вот бы однажды прилететь сюда безо всяких заданий, погулять, покормить голубей, послушать экскурсовода, пофотографироваться на фоне достопримечательностей…
Шпионам ничего обывательское не чуждо. Они тоже люди со слабостями и мыслями пожить как все.
Но не в этот раз, одернула себя Романофф, убирая рюкзак с немногочисленными вещами, зато с многочисленным оружием в шкаф в спальне. Уорду достался большой холл с диваном.
Кстати, их номер как специально был выдержан в тонах, настраивающих на романтический лад – белоснежная ванная комната с бордюром у пола, выложенным коричнево-шоколадной плиткой, светло-бежевая мебель с сиреневыми подушками и окна с нежно-фиолетовыми шторами в холле и спальне.
«Задание, задание», – повторила Наташа и решительно выкинула сказку и романтику из мыслей.
***
Снятый пиджак и вытащенную из сумки куртку Уорд повесил в прихожей, остальные вещи оставил в той же сумке и задвинул ее между диваном и торшером у окна. Вечер был отведен на слежку за объектом, и Грант собрался сменить костюм на более удобные джинсы и джемпер. Но где переодеться? Ванная комната одна, а вдруг Романофф (ах, простите, агенту Романофф), срочно понадобится ее посетить в тот момент, когда там будет Уорд? Прислушавшись к шорохам в спальне – Наташа вела себя тихо, он постучал в дверь. Она не должна спать после десятичасового перелета, ибо на семь намечена вылазка в центр города, а времени у них всего пятнадцать минут. Дверь открылась, явив заинтересованную визитом Черную вдову. – Что-то хотели, агент Уорд? Спросила немного томно, и Грант снова ощутил замешательство. – Вам нужна ванная, агент Романофф? – он быстро овладел собой, заговорив деловым тоном. – Вообще? – Наташа улыбнулась. – Да. То есть нет. То есть конкретно сейчас. «Вот идиот», – отругал себя Грант за сбивчивость. Он как первокурсник академии, который наткнулся на знаменитую Черную вдову на улице, уставился на нее с отпавшей челюстью и забыл дышать. – Сейчас нет. Смело занимайте. Похоже, Романофф поняла, что Уорд несколько секунд пребывал в смущении, и ответила очень иронично. Странно. В Вашингтоне она вела себя куда строже, а Загреб подействовал в противоположную сторону: Черная вдова флиртует? Или Уорду показалось? Или нет? Зайдя в санузел, он тряхнул головой. Что только в нее не лезет при виде красивой рыжей шпионки. Да еще русской – представительнице нации с загадочной душой и пристрастием к сорокаградусному алкоголю. А если они все-таки найдут общий язык, Грант обязательно спросит, что о России правда, а что фейк.***
Сегодня была пятница, жители и гости столицы торопились занять места за столиками уличных кафе, которые отражались в зеркальном фасаде «Дубровника». Те, кому мест не хватило, не расстраивались, а шли дальше – на север, к площади бана Елачича, по пути к которой можно найти заведение со свободными стульями. Много народа просто гуляло, отдыхая после дневной почти тридцатиградусной жары. Уорд просмотрел прогноз погоды на время их операции – под нее отводилось три дня – и порадовался, что они прилетели удачно, к вечеру, когда воздух остывал, а к ночи мог достичь плюс восемнадцати. – Какая у нас легенда? – спросил Уорд Наташу, с любопытством рассматривавшую вывески современных брендов на старинных зданиях, украшенных барельефами. – Никакая, – ответила она. – И мы не будем изображать… ну, например, влюбленную парочку? Или супругов? – Нет. Мы обычные американские туристы. Или русские. Как у тебя с языком? – Немного говорю. Horoshiy vecher. Tvoi dela v poryadke, tovarishch? – Акцент, конечно, жуткий, – честно оценила Романофф. – К тому же, так не говорят. Надо: Dobriy vecher. Kak tyoi dela, priyatel? Значит, мы американцы. Грант кивнул. Сбоку от них раздалось разочарованное восклицание: девушка смотрела вверх на улетающий воздушный шарик – сердце с серебристой ленточкой, которая выскользнула из рук. Друг девушки, очевидно, и подаривший шарик, сказал ей по-хорватски что-то утешающее, и они, обнявшись, двинулись в сторону площади. Пару раз девушка поднимала глаза к темнеющему небу, ища упущенное сердце. – Это здорово: быть легким, как шарик с гелием. Вырвавшись от кого-то или чего-то, ты наконец-то обретаешь свободу, – произнесла Наташа отстраненно, будто обращаясь к себе. – Ты улетаешь от всех проблем. – И затем вспомнила о спутнике: – Вы бы хотели этого, агент Уорд? – Оставить «ЩИТ» и зажить жизнью простого человека? Не знаю… Наверно, нет. Мне некуда и не к кому идти. – Поэтому мы и работаем в «ЩИТ». Раньше Грант не задумался об отставке – он служит в организации не столь давно, чтобы пресытиться операциями или сменить деятельность оперативника на более спокойный труд в кабинете. Выслеживание и нейтрализация опасных людей, обезвреживание бомб, притворство ради цели – его жизнь, и другой Уорд не представлял. До сегодняшнего вечера в Загребе. Романофф права: есть иное существование, где хозяин своей жизни только ты. – Вы хотите уйти из «ЩИТ»? – спросил Уорд. – Лучше поговорим об операции, – сменила тему Черная вдова. Хотела, но пока не время. Еще нет того, ради кого Нат бы все бросила.
