Тот, кто остался

— Мой господин, — Себас сложил руку на груди и наклонился вперед в формальном полупоклоне, за его спиной боевые горничные — Плеяды присели в реверансе, стоя на песке арены перед своим господином. Неподалеку стояли ревнивые Шалти и Альбедо, наблюдая за происходящим, в равной степени испытывая эйфорию от возможности обнять своего лорда и злясь, что им не удастся пойти с ним. — Я лично отправлюсь в мир, и мне нужно, чтобы одна из вас сопровождала меня, — сказал Аинз, бросив быстрый взгляд из-под своего шлема. Горничные издали вздох, и они инстинктивно подняли глаза, чтобы посмотреть на скрытое лицо. — Будьте уверены, даже если вас не выберут сегодня, это не является отражением какой-либо неудачи в вас самих, а только то, что ваши способности делают вас лучше для определённой задачи, и когда я обращусь к вам за этим, мне нужно, чтобы вы выложились на полную, — Аинз говорил так ласково, как только мог, с множеством прекрасных боевых горничных, и, хотя некоторые немного надулись, все они быстро ответили. — Конечно, милорд, всё, что вы выберете, безусловно, будет правильным. — Во-первых, знайте, что вы будете находиться среди людей. Если у вас есть особая ненависть к их виду, пожалуйста, сделайте шаг назад, — сказал Аинз, а затем подумал: «Должен ли я был сделать это приказом? Нет… да, я должен был это сделать, но трудно просто приказывать детям моих друзей». Нарберал Гамма и Солюшн Эпсилон немедленно отступили назад. — Далее, поскольку я путешествую среди преимущественно человеческого общества, вы должны быть настолько способны вписаться в него, насколько это возможно. Если вы не умеете или ваш создатель не дал вам средств слиться с толпой, пожалуйста, сделайте шаг назад, — Аинз снова сузил круг подходящих. Сизу Дельта и Энтома Василисса Зета сделали один шаг назад. Остались только Юри Альфа и Люпус Регина Бета. Аинз оглядел оставшуюся пару, которая стояла, скромно склонив головы справа и слева от Себаса, их руки были изящно сложены на талии. Он попытался вспомнить их лорное описание: «Разве ее создатель не назвал ее «Улыбающейся садисткой» или что-то в этом роде?» — спросил себя Аинз. «И разве создатель Юри Альфы не превратил ее в серьезного трудоголика?» У обоих были недостатки, но первый казался более потенциально проблематичным. Аинз указал на Люпус Регину: «Сделай шаг вперед, Люпус Регина. Кажется, я припоминаю, что ты наслаждаешься страданиями людей, это звучит так же, как неприязнь к ним. Или я ошибаюсь? Ты ведь не скрываешь свою ненависть, чтобы сопровождать меня, не так ли?» Люпус Регина вздрогнула от этого почти обвинения в нечестности. Она покачала головой с диким отрицанием: «Милордяникогдабыэтого несделала!» Она говорила так быстро, что это казалось всего одним словом, и ее глаза наполнились слезами. — Мой создатель создал меня для того, чтобы я наслаждалась страданиями моих друзей, независимо от того, люди они или нет. Чем больше они мне нравятся, тем больше мне нравятся их страдания. Но я не испытываю особой ненависти ни к людям, ни к кому-либо еще! Я обещаю! — она хлопнула ладонями со сцепленными пальцами и подняла их на уровне груди, как будто в молитве, — Пожалуйста, поверьте мне, милорд, я бы никогда не солгала вам! «Значит, он придал ей извращенную индивидуальность». Аинз задумался и поборол дрожь, переведя взгляд на Юри Альфу. Затем он снова перевел взгляд на Люпус Регину, когда ему пришла в голову мысль: «Я действительно не хотел заставлять ее плакать, отлично, теперь я чувствую себя ужасно». — Я верю тебе, — сказал Аинз, — но означает ли это, что ты будешь чувствовать себя комфортно среди людей и можешь ли ты завести друзей среди людей? Как будто она хотела загладить свою извращенную личность, она кивнула с той же энергией, которую использовала, когда отрицала предыдущий вопрос. «Да, Милорд!» Ее очевидное рвение заставило ее снова связать слова вместе, как будто все они были одним целым. «Нет! Это не решение! Нет! Нет! Нет! Нет! Что бы я ни сделал, одному из них будет больно, а я этого не хочу! Но я должен кого-то выбрать… Я должен был просто выбрать, когда их нет рядом и просто послать за тем, кого я хотел позже, но… Мне нужно было отвлечься от этих двоих». Он бросил косой взгляд в сторону Альбедо и Шалти. «Я ужасный начальник» и «ужасный отец». Депрессия охватила его, когда он посмотрел на Юри Альфу… — Юри Альфа, — Аинз спросил, — как ты думаешь, кто лучше подходит для того, чтобы сопровождать меня в этой миссии? — Люпус Регина Бета, мой господин. У нее извращенный характер, — она поправила очки, когда рыжеволосая горничная посмотрела на свою сестру и высунула язык, — но она дружелюбна, общительна и является способным клириком. Ее способность исцелять может быть очень полезна в ваших путешествиях. «Она знает?!» Тревога прогнала кратковременную депрессию, а затем он спокойно остановил этот ход мыслей. «Нет, я буду среди людей, это разумная мысль». — Разумное предложение, итак, Люпус Регина, ты будешь сопровождать меня. Собери дорожное снаряжение и встретимся здесь через час, — приказал Аинз, и когда все они скрылись из виду, он мог поклясться, что услышал почти похожее на «вой» «У-у-у-у!» от удаляющейся рыжеволосой красавицы.

***

— Так это и есть Э-Рантел, — пробормотал Аинз, когда увидел, что он появился вдалеке. «Как странно, я видел фотографии средневековых европейских крепостей прежних времен, и они очень похожи на этот. Но также и не похожи одновременно, или, может быть, только у меня такие мысли, это просто выглядит таким реальным. В некотором смысле это немного нервирует, — сказал Аинз, когда они подошли еще ближе. Солдаты на стенах носили дешевые стальные пластинчатые нагрудники и держали стальные алебарды под углом поперек тела. У города были двойные ворота, которые контролировали въезд, где солдаты в аналогичной экипировке проверяли товары и контролировали въезд. Аинз увидел, что никто не повернулся к ним, и быстро пришел к выводу, что это была простая формальность. — Это не похоже на что-то особенное, да, милорд, — спросила Люпус Регина, вместо своего обычного огромного оружия она несла зачарованную булаву, которая висела у нее на боку. Ее дорожная одежда была неброского зеленого и коричневого цветов, но отличного качества. Аинз посмотрел на нее сверху вниз с того места, где он шел рядом с ней: «Нет, это не так». Он признался: «Но, пожалуйста, будь вежлива, и пока мы в этом образе, — он похлопал по своим доспехам и указал на ее дорожную одежду, — не называй меня «милорд» или «Лорд Аинз», или «Сэр», или «Сир», или каким-либо другим похожим словом. Я авантюрист «Момон», а ты просто…», Он остановился: «Ну вот, я не придумал для нее имя… Черт!» Он выругался, не произнося этого вслух, время неловко растянулось: «Лупу!» — воскликнул он, хватаясь за первое имя, которое пришло ему в голову. Она буквально засияла, ее щеки покраснели: «Мне это нравится, мой… ах, Момон, да, мне это нравится». Ее улыбка стерла всю тоску дороги, и они продолжили свой путь к городу, теперь у «Лупу» была пружинистая походка всю дорогу до стены. Самый дальний от центра район не многим отличался от свалки с немытыми телами, гниющим зловонным мусором и редко осушаемыми канализационными трубами. Они прошли мимо многочисленных больших пустых зданий, которые служили казармами для солдат и складами для припасов во время войны. Момон и Лупу с легкостью пробирались по территории, но Лупу не могла не выразить своего отвращения. — Я завидую тому факту, что ты не чувствуешь этого запаха, Момон, — ее нос сморщился от отвращения: «Это действительно отвратительно». «Поверь мне, я знаю», — подумал про себя Аинз, но ответил: «Даже без обоняния было бы легко сделать вывод», — сказал он, когда они проходили мимо забитого открытого канализационного стока, где экскременты людей и животных плавали, как лодки, в токсичной воде. Когда они добрались оттуда до жилого района, в поле зрения появилось еще больше женщин и детей. Аинз почувствовал знакомое потрясение, увидев детей, действительно выбегающих на улицу, так непохожую на его бывший дом. И люди действительно задерживались, чтобы поговорить на углах улиц, хотя они были бедно одеты, для него они виделись совсем другими глазами. «Они богаче, чем самые богатые люди Японии, они действительно могут выходить на улицу, без куполов, без фильтров, без масок и дышать неядовитым воздухом… если не считать запаха сточных вод». Осознания собственного присутствия было достаточно, чтобы поднять ему настроение, так что он шел пружинистым шагом, как и его спутница, всю дорогу до центральных районов. Они быстро дошли до административного центра города также являвшегося главным торговым районом, продавцы громко расхваливали свои товары с прилавков, где продавались фрукты, овощи и все ещё кровоточащее мясо. У Лупу невольно потекли слюнки при виде этого зрелища, ее взгляд задержался немного дольше, чем следовало, но она продолжила, когда длинные шаги ее господина пронесли их мимо торговцев. Более чистая, чем внешняя часть города, и отделенная от него вторичной внутренней стеной, качество одежды также менялось по мере того, как они углублялись внутрь. Охранники в более лучших доспехах, люди, одетые получше и, вместо простой коричневой или темной хлопчатобумажной ткани, богатые краски и более сложные аксессуары, особенно широкополые шляпы были нормой. Однако выделялись именно Момон и Лупу. На полторы головы или больше выше среднего мужчины, одетый в свои темные ониксовые доспехи с двумя клинками на спине, каждый длиной с человека и шириной с тела ребенка, он представлял собой внушительное зрелище. Шеи вытягивались, чтобы посмотреть на него, дети останавливались, чтобы указать пальцем, и, поскольку внутри было меньше людей, чем снаружи, люди не только не пробирались сквозь толпу, но и расступались с его пути. «Темный воин» — эта фраза не раз доходила до его ушей. Момон предпочел проигнорировать это, но сияющая рыжеволосая Лупу, хотя она и не особенно заботилась о людях, наслаждалась желанными взглядами тех, кто мельком видел ее. «Мой создатель сделал меня прекраснее, чем большинство смертных. Даже я не могу винить их за то, что им нравится моя внешность, если уж на то пошло, то, что они замечают, — это первое их искупительное действие», — подумала она, сложив руки за головой, чтобы насладиться прогулкой. Она притворилась, что не замечает их взглядов, несмотря на то, что это ей нравилось. Однако то, что действительно заставляло ее сердце петь, было ее фантастической удачей. «Я в огромном долгу перед Юри Альфой… благодаря ей я могу проводить все это время с лордом Аинзом! Они все будут так завидовать!» Она сдержала хихиканье от виноватого удовольствия и краем глаза посмотрела на своего лорда и, на данный момент, «партнера». Хотя путь, должно быть, заняло некоторое время, Лупу показалось, что прошло всего несколько минут, когда они вошли в простое, но многофункциональное большое деревянное здание, построенное на каменном фундаменте. Она заметила вывеску, когда они вошли, хотя что это было на самом деле, ей было неясно, так как надпись была ей незнакома. Момон положил руки на грубую, неполированную стойку, как только приблизился. Перед ним стояла женщина с простыми чертами лица в красной шапочке в форме радуги из красной ткани с белой оборкой сверху. «Он большой…» — она подумала про себя, и только ее непревзойденный профессионализм удержал ее глаза от того, чтобы вылезти из орбит, когда она увидела не только замечательный образец высокого темного воина, но и ослепительную красоту рыжеволосой женщины с булавой, идущей позади него. Когда он прямо сказал глубоким, властным, благородным голосом: «Мне нужно зарегистрировать себя и моего партнера в качестве искателей приключений», — регистраторша не смогла достаточно широко улыбнуться. — Конечно, я просто должна сначала задать несколько вопросов… — сказала она, вытаскивая несколько бланков. Взгляды разных искателей приключений сверлили их спины, пока Аинз сквозь зубы врал регистраторше. Как бы ей не нравилось видеть своего хозяина за работой, бумажная волокита наскучила боевой горничной, и она остро чувствовала желание и внимание, которые они получали. Взгляды зависти на ее хозяина, взгляды желания на контуры ее тела, которых демонстрировало ее облегающее дорожное снаряжение: «Следующая покупка — плащ, не то чтобы я возражала против явно хорошего вкуса людей к таким красивым служанкам, как я, но… они просто недостаточно сильны, чтобы годиться для чего-то, кроме пыток». Лупу мысленно вздохнула, соглашаясь с этой мыслью, и повернулась лицом к грубо выглядящим фигурам. Большинство из них носили железные или медные пластины на шее, и ни у одного из них не было полного комплекта доспехов, хотя они выглядели достаточно уверенно. У многих были шрамы или бритые головы, хотя у некоторых были более длинные волосы, которые спускались чуть ниже шеи. В голову пришла злая мысль, и на лице Лупу появилась озорная улыбка. — Прости меня, Момон, если это займет некоторое время, ты не будешь возражать, если я немного повеселюсь? — озорная ухмылка Лупу заставила волосы Момона встать дыбом, и на мгновение он ничего не сказал. Но он практически видел, как хвост виляет у нее за спиной, ее хорошенькое личико выглядело таким нетерпеливым, как у щенка, жаждущего поиграть, что он не мог не смягчиться. Он махнул в сторону столов. «Не будь с ними слишком груба и не играй ни с какой едой». Ее улыбка превратилась в смех, когда она плавной походкой направилась к ближайшему столику. «Ты выглядишь сильным» — она сказала это человеку-бегемоту, который сидел с кружкой пива перед ней. — А ты выглядишь милой, — он ответил комплиментом, и на мгновение она не смогла удержаться от похвалы низшей формы жизни. — Ты наблюдателен, но… держу пари, я не просто симпатичнее, держу пари на пиво, что я сильнее тебя. Меня зовут Лупу, а вон там, — она ткнула большим пальцем через плечо, — Момон, самый сильный человек в мире. Она говорила немного громче, чем обычно, и мускулистый авантюрист с небритым лицом оглядел ее с ног до головы: «Ты серьезно, девчушка?» — Ага, — Лупу побарабанила пальцами по столу, — очень. Держу пари на твоё пиво. — Что у тебя есть для меня, когда я выиграю маленькую красотку? — его рот сложился в похотливую улыбку, и с его губ сорвался столь же похотливый смех. Лупу отвела взгляд и застенчиво улыбнулась уголком рта, и сказала: «История, которую стоит запомнить». Затем она поставила локоть на стол, подняв руку и растопырив пальцы. Он ударил локтем достаточно сильно, чтобы задребезжал стол и выплеснулось немного золотистого пива на дерево, и вложил свою руку в ее. — Насчёт три? — спросила она. — Пять, — ответил он, и их громкий разговор, завершившийся вызовом, перешел от прислушивания нескольких обывателей к привлечению толпы. — …Три… четыре… пять! — считал случайный обыватель. Люпус Регина не стал сразу выигрывать, а только сдерживала его, он начал пыхтеть, напрягаясь с усилием: «Гаахх… Гнаааах…» Он кряхтел и стонал, уставившись выпученными глазами на красавицу напротив него, ее рука даже на волосок не сдвинулась. Пот выступил у него на лбу: «Что случилось, Йориг! Начинай! Я сказал «пять» минуту назад!» — настаивал кто-то позади него. — Я пытаюсь! — Мускулистый мужчина, который, очевидно, был «Йоригом», застонал. Люпус Регина мелодраматично и насмешливо поднесла другую руку ко рту и зевнула. «Используй вторую руку, если хочешь, все в порядке, я не возражаю». Йориг покраснел, затем поднял другую руку, положил ее сверху и изо всех сил попытался опустить руку Люпус Регины. «Могу ли я… могу ли я использовать боевое искусство…?» «Что такое боевое искусство?» Лупу удивилась про себя, но слегка кивнула и сказала, — Продолжай. [Меньшая сила] Он использовал боевое искусство и продолжил, но пользы от этого не было. — Ты можешь воспользоваться им прямо сейчас, — подбодрила его Люпус Регина, — я жду. Открытые рты уставились в недоумении: «Ну, если это все…» — сказала она, разочарованно надув губы, и хлопнула тыльной стороной его ладони по столу. Она сверкнула буквой V в знак победы своей победной рукой, схватила деревянную кружку и выпила ее залпом. «Спасибо!» — она подмигнула мужчине, который захныкал, потирая ушибленную руку и ушибленное самолюбие одновременно. Она шлепнула кружкой по столу: «Не расстраивайся так сильно. В конце концов, я с ним напарник, и он может обыграть меня в пух и прах, — Люпус Регина подмигнула, — Ты не выиграл, но все равно получил свой приз». «Ааа?» — это было все, что он смог сказать. — Ты сразился с Лупу в армрестлинге, партнером Момона, сильнейшего человека в мире. Плюс, довольно скоро все будут знать его имя, и эта история должна стоить нескольких бесплатных кружек пива. — возможно, она поддразнивала, но когда темный воин приблизился, возвышаясь над ней и положив руку в ониксовой броне на хрупкое, но мощное плечо победоносной Лупу, Йориг не мог не подумать… «Я думаю, что она права… Я боролся на руках с легендой, прежде чем она стала легендой…» — Мы здесь закончили, пойдем, Лупу, мы идем в гостиницу, нам просто нужно сначала забрать кое-какие припасы, — сказал Момон, и она кивнула с быстротой и очевидным счастьем. — Конечно, пока, мальчики, — она насмехалась над ними, игриво махнув рукой: «Это запястье, вероятно, будет болеть несколько дней, если он не найдет целителя, это не совсем пытка, но… разве это считается игрой с едой… может быть, мне следует спросить?» Лупу не могла не критиковать возможное невыполнение его приказов, но в конечном счете решила этого не делать. — Нет, лорд Аинз всезнающий, если бы он был против, он бы что-нибудь сказал или не позволил бы мне это сделать. Все в порядке, — сказала она себе и последовала за ним из здания с грустной мыслью, — Пиво было едва ли лучше воды, надеюсь, кто-нибудь в этом мире делает что-нибудь сносное.