Тот, кто остался

Энфирия вытянул шею, глядя на человека в ониксовой броне, который стоял перед ним. «Спасибо, что присоединились к нам», — сказал он юношеским голосом, который Аинзу показался едва взрослым. Алхимик был худощавого телосложения, не особо высокий даже для людей этого мира, во всяком случае, можно было сказать, что он был невысокого роста. Но он был открытым, дружелюбным и вежливым. Он с готовностью протянул руку в знак приветствия. «Приятно иметь с вами дело. Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить безопасное путешествие», — Аинз ответил и взял его за руку, он аккуратно, но крепко пожал ее, а затем подошла Люпус Регина, чтобы сделать то же самое. Общительная и дружелюбная улыбка Люпус Регины была заразительной, и это заставило молодого человека покраснеть. «Не волнуйся, мы хорошо о тебе позаботимся. В конце концов, Момон — самый сильный человек в мире. Он такой же сильный, как и я хорошенькая», — она подмигнула, а затем, когда Энфирия стал ярко-красным за копной светлых волос, она рассмеялась над ним. «А ты забавный парень», — добавила Лупу, прежде чем Питер кашлянул и прервал её. «Может нам стоит идти?» — спросил Питер и махнул в сторону двойной двери. «Ах, да, давайте», — Аинз согласился и сделал первый шаг наружу. По пути Аинз решил узнать все, что мог о приключениях, задав несколько окольных вопросов своим попутчикам. Они шли рядом с повозкой, запряженной лошадьми, и хотя Аинз полностью наслаждался солнечным теплом и ощущением свежего, чистого воздуха в своих легких… то, что он узнал, было не чем иным, как разочарованием. «Так значит они просто охотники на монстров, прославленные истребители, охотники на крыс, которые особенно опасны». Разочаровывающее понимание, которым была их деятельность имело смысл. «Им нужно лучшее снаряжение, поэтому они охотятся на монстров, чтобы накопить, много раз умирая в процессе, так как у них нет оборудования, необходимого для обеспечения выживания», — Аинз читал между строк и провел параллель между неприятными, но необходимыми наемниками и временными агентствами своего собственного мира. «Вы нуждаетесь в них, но не они в тебе. Никаких льгот, никакой лояльности, просто используют и выбрасывают. Только лучшие из них, те, кто выживают долгое время, почитаются», Аинз понял, когда услышал историю Синей Розы, Алой Капли и других команд с рейтингом адамантит, которые были вершиной человечества. Когда он спросил об авантюристах Теократии Слейн, авантюристы только заворчали. «У них их нет. Любого, кто достаточно силен, чтобы стать авантюристом, призывают в их священные писания или в их армию», — объяснила Брита, хотя в ее голосе не было особого восторга. «Ты не одобряешь это?» — догадался Аинз. «Нет, определенно нет, Момон, — Брита добавила, — авантюристам нужны товарищи по команде, чтобы выжить. Теократия Слейн может вооружать, обучать и развивать своих талантливых людей, но в таком случае они делают только свое дело. Если бы серьезная угроза возникла за пределами Э-Рантела, гильдия могла бы обратиться за помощью ко всем другим крупным командам, даже через гильдии других стран. Это зависело бы от самих команд, захотят ли они помочь, и большинство из них согласились бы. Но Теократия решает, что делать, только исходя из политики, — она сплюнула густую слюну в пыль, чтобы выразить свое отвращение. — Политика никогда не заботилась о простых людях, даже когда это является постоянной обязанностью. Поэтому всякий раз, когда появляется большая угроза, Теократия Слейн в основном игнорирует ее. Посмотри, что происходит в Королевстве Драконов», — Брита продолжила. От остальных донесся рокот согласия, но Аинз не понимал в чём причина их ропота. Он почувствовал, как у него на лбу выступила капля пота, страх показаться невежественным, хотя таковым он и был, всегда заставлял его нервничать на работе, и сейчас это не было исключением. Люпус Регина пришла на помощь: «Что там происходит?» «Ты не слышала?» — Питер сказал, оглядываясь через плечо, — королевство Зверолюдей начало вторжение в начале этого года, раньше они просто совершали набеги на границу, но теперь это полноценное вторжение. Зверолюди едят людей, так что это национальная катастрофа, которую их Королева не может остановить. Теократия граничит с Королевством Драконов, но все, кого они послали, в основном бывшие члены Писаний». «Не очень по-соседски», — ответила Люпус Регина и поиграла булавой на боку. Приняв ее заявление за сочувствие, Дайн заговорил: «Нет, это не так, мы бы помогли, если бы могли. Но зверолюд — серьезная угроза, против которой вряд ли выживет кто-либо ниже золотого ранга, а золотой ранг все равно что мертв, если они попытаются встретиться лицом к лицу с двумя или более. Чтобы противостоять чему-то вроде вторжения зверолюдей нужны настоящие герои. Мы… мы просто еще не способны на это», — он признался, неохотно опустив голову. «Я понимаю». Аинз размышлял: «Итак, элита, с которой мы столкнулись… все еще, какими бы слабыми они ни были, может быть смогли бы стать сильнее если…» Зародыши идеи начали обретать форму. Но ему нужно было больше информации. «Брита, ты сказала, что если бы мы исцелили тебя до того, как стали командой, нас могли бы выгнать из гильдии… что происходит, когда искателей приключений исключают из гильдии? Куда они направляются?» — Аинз изо всех сил старался, чтобы его голос звучал нейтрально. «Они становятся работниками, они не получают контрактов с гильдией, некоторые из них становятся бандитами, но большинство берется за более опасную или незаконную работу, которую гильдия просто не хочет трогать. У них действительно есть некоторые сильные представители, и они могут стать работниками по самым разным причинам, например… исцеление без одобрения храма», — сказала Брита и многозначительно посмотрела на Аинза со своего места на другой стороне фургона. «Понятно», — Аинз снова ответил и захлопнул челюсть. «Немногословный и благородный…» Это была мысль, которую они держали вокруг повозки, когда их оценка Момона поднялась еще на несколько пунктов. Однако, пока они думали об этом, Аинз был занят решением другой проблемы. «Мой предел уровня исчез, но чего я не знаю, так это каков статус для других здесь, «элита» Теократии оказались жалкими по сравнению с нами, но, может быть, у них есть врожденные ограничения уровня? Мой собственный ограничитель был изменён, даже Люпус Регина этого не знает, может быть, другие тоже могут быть изменены в этом мире? Что, если мой новый неизвестный предел — это привилегия «человека», если да, то должен ли я вернуться?». Снова и снова Аинз прокручивал эти мысли, прислушиваясь к остальной части разговора, особенно интересно было узнать больше о плохом положении авантюристов в Бахаруте. В результате усиления центрального правительства и вооруженных сил все больше искателей приключений обратились к рискованной или незаконной работе, многие стали рабочими, потому что это давало больше возможностей, чем принадлежность к гильдии. План Аинза продолжал развиваться в его голове, без уверенности в стражах или большинстве других подчинённых, о которых он все больше раздумывал: «Их преданность должна быть непоколебимой, независимо от того, кем ты стал…» Он говорил это себе много раз, только из-за своих врожденных человеческих страхов по поводу природы их окружения и неизвестных способов, которые могут повлиять на их выбор, чтобы снова поднять свою голову и заставить его молчать. «Большинство Игроков хотели бы поддержать Теократию, гетероморфных гильдий было мало, а гильдии полулюдей были лишь немного больше. Если бы сейчас здесь были другие Игроки, то, скорее всего, это были бы люди… это аргумент для меня, чтобы оставаться таким, какой я есть, чтобы лучше связаться с ними. Могу ли я представиться стражам на этих условиях? Они должны знать о событиях, о нападении других игроков во время последнего вторжения. С другой стороны, это может только разжечь их ненависть до новых высот». Он сдержал вздох, который, как он чувствовал, поднимался, сдержанный его собственным беспокойным разумом, мысленно удаляясь от шума болтовни вокруг него.

***

Альбедо оглядела комнату и посмотрела на других стражей: «Коцит, каковы были результаты экспериментов милорда на арене?» Насекомоподобное существо выдохнуло ледяной холод и ответило: «Он хорошо сражался». «Не мог бы ты объяснить поподробнее? С чем его можно сравнить?» — она спросила, — что может сравниться с высшим существом?» — её желтые глаза сузились от раздражения, и насекомоподобный постучал своим длинным копьем по полу. «Демиург?» — спросил Коцит. «Да, — стройный дьявол в ярко-красном костюме поправил галстук, вставая, — я наблюдал через зеркало, как сражались участники групп воинов нового света. Я видел три массовых убийства в Драконьем Королевстве и столкновение между двумя бандами налётчиков между Королевством Ре-Эстиз и Империей Бахарут, по меньшей мере, небольшая стычка, ничего особенного, всего сотня человек или около того. Кроме того, я и Коцит наблюдали за некоторыми группами авантюристов и рабочих на отдельных тренировочных площадках. Спасибо тебе, Аура, за то, что нашла их». Аура показала ему правой рукой жест «V» и по-детски счастливо улыбнулась. «Коцит, не мог бы ты объяснить критерии оценки?» — спросил Демиург, кладя руку на плечо своего товарища. «Я как раз собирался это сказать. Скорость, сила, ловкость, выносливость — все это сравнивалось по шкале от человека до высшего существа, — Коцит объяснил, — Демиург помогал мне в создании этой шкалы». Демиург легко подхватил от Коцита: «Совершенно верно, я оценил различные бои в сотрудничестве с опытом Коцита в бою, включая «AQ» различных противников». «AQ?» — спросила Альбедо, ее интерес возрастал по мере того, как раздваивалось повествование. Демиург, казалось, если бы это было возможно, выпрямился еще больше, и другие Стражи в ответ с интересом наклонились вперед, чувствуя, что нужно сказать что-то замечательное. «Агрессивные качества, смелость и готовность использовать преимущество. Лорд Аинз не воин, он никогда не побеждал Лорда Тач-ми и никогда не использовал бой как метод победы над лордом Такемикадзути. Однако с тех пор, как он пришел в это место, лорд Аинз продемонстрировал такую степень роста как воин, которая считалась бы невозможной из-за классовых ограничений, если бы он не был высшим существом. Его первые пробные бои, когда мы впервые увидели, как он использует «Идеального воина» в Иггдрасиле, были на уровне того, что тогда мы бы назвали игроком примерно пятидесятого уровня, — глаза Альбедо вспыхнули ярко, как молния, суровый упрек в резкой критике был на кончике ее языка, когда Демиург поднял руку, чтобы сказать ей остановиться, — однако в течение первых нескольких боев на арене он продемонстрировал навыки наравне с воином семидесятого-восьмидесятого уровня». Его рот открылся в радостной улыбке: «Как будто этот мир каким-то образом «укрепил» его». «Ты думаешь, лорд Аинз привел нас сюда? Не так ли?» — Альбедо предположила, пристальный взгляд в ее глазах, гнев исчез, и сила, даже большая, чем она думала, наполнила ее, как проливной дождь наполнил сосуд. «Я не могу этого исключать этот вариант, — он оглядел других присутствующих стражей. — Мы все слышали, как последние Высшие Существа говорили о грядущем конце, и мы также слышали это от Лорда Аинза, Иггдрасиль, мир, который мы знали, все это должно было исчезнуть. Высшие Существа вернулись в тот мир, из которого они пришли, довольные тем, что все подошло к концу, но наш Господин…» «Тот, Кто Остался», — Аура, Маре, Альбедо, Коцит и Шалти произнесли слова нараспев, склонив головы. «Да, Тот, Кто Остался, — Демиург склонил голову, затем сказал с почтением, предназначенным для богов, — мы знали, что он не хотел отпускать нас, он лелеял это место, он не хотел, чтобы это заканчивалось… Возможно, он привел нас сюда. Используя свою несравненную мощь, он перенес нас в этот новый мир». Альбедо на мгновение замолчала, затем ответила: «Нет, он казался смущенным тем, почему мы здесь и как мы здесь оказались. Я не сомневаюсь, что он хотел спасти нас, но тогда зачем все остальное? Откуда такое незнание?» «Возможно, он просто попробовал вслепую, чтобы найти какое-нибудь пригодное для жилья место для нас. Или, возможно, что-то помешало, он хотел, чтобы мы отправились в его райский мир вместе с нашими создателями. Возможно, все это проверка, и он просто не хочет, чтобы мы знали, как далеко он зашел ради нас? Отказаться от двух миров, чтобы спасти нас… его решимость достойна всяких похвал. Он не хочет, чтобы мы были обременены знаниями, чтобы мы не чувствовали себя неполноценными», — Демиург изложил различные варианты, и это оставило комнату полной тихих размышлений в каждой голове. Маре с тревогой вращал посох быстрыми, резкими движениями обеих рук, он прижимал его к своему телу, как будто это было защитное одеяло, его уши дернулись, и он сказал: «Н-Но е-если это правда, ч-что нам делать?» «Конечно, мы будем работать усерднее, — Шалти ответила, на этот раз не прихорашиваясь, ее кроваво-красные глаза сияли между трепещущими ресницами, когда она моргнула, сдерживая свои любовные эмоции к Тому, Кто Остался, — если он не хочет, чтобы мы знали, тогда мы ничего не скажем. Мы примем это и покажем ему, что мы того стоили». Взгляды стражей были устремлены на нее, как один, даже взгляды ее соперницы. Смотрительница Стражей заговорила первой: «Шалти права. Если мы уже дали ему все, и он зашел так далеко для нас, тогда мы должны стараться еще лучше, чтобы его старания оправдались. Это самое малое, что мы, созданные слуги Назарика, можем сделать для Того, Кто Остался». Остальная часть встречи была обычной, с тривиальными обсуждениями дикой природы и наблюдениями за деревней, которая ожидаемо полюбила лорда Аинза, как если бы он был их собственным лордом. Но сердце Альбедо думало о совсем другом — следует ли ей надеть фартук… или ничего, когда она встретит его в его личных покоях по возвращении.

***

«…Полезно быть обладателем таланта, но, к сожалению, даже у этого есть свои пределы». Нинья добавил к разговору: «Мой талант безусловно хороший, но на самом деле довольно ограниченный. Я могу выучить заклинания в два раза быстрее обычного, но это не меняет общего количества маны, которое я мог бы использовать, поэтому, даже если бы я мог быстрее выучить более высокий уровень, моя общая мана не увеличивается вместе с ним. Так что прямо сейчас я могу использовать только заклинания второго уровня». Аинз слушал с большим интересом с того момента, как узнал о обладателях талантов, но только шлем скрыл шок на его лице от того, что Нинья сказал дальше. «Некоторые таланты действительно потрясающие, как, например, у мистера Энфирии, он может использовать любой магический предмет, несмотря ни на что, без каких-либо требований», — Нинья махнул рукой молодому человеку, управлявшему тележкой, и он ответил скромной улыбкой. «Я благодарен за свой подарок, но я использую его так же редко, как мне попадаются магические предметы», — ответил молодой алхимик. «Я полагаю, что это очень полезно», — Аинз ответил с тихим спокойствием, в то время как паника пронеслась в его голове. «Может ли он воспользоваться посохом? Что, если бы он мог? Этот человек опасен. Очень, очень опасен. Или… очень полезен», — Аинз обдумывал это в уме, когда Лукрут решил попытаться вступить в словесный бой с огненноволосой и лучезарной Люпус Региной. «Итак, мисс Лупу, какие у вас отношения с мистером Момоном? Вы муж и жена?» —он по-волчьи ухмыльнулся ей, и она сразу же побледнела. Ее язык заплетался впервые за короткое знакомство Лукрута с ней, и хотя оно было «очень» коротким, он почувствовал, как вопрос задел за живое. Весь юмор и насмешка исчезли, и кем бы она ни была на самом деле, она обнажилась в уязвимый момент. Он сомкнул губы, и улыбка исчезла. «Грубый вопрос, идиот, это слишком личное», — женщина с огненными волосами ответила, когда его момент смиренного самообвинения прошел. Он принял невысказанный упрек и ответил: «Я же всего лишь пошутил!» «Чем ты не увлекаешься, извращенец?» — Питер ответил с кислым выражением лица и пренебрежительно фыркнул. «Мистер Лукрут, пожалуйста, не лезьте в нашу личную жизнь», —вмешался Аинз, и Дайн быстро выразил свое согласие. «Знаешь ли, это невежливо, вот так совать нос в чужие дела», — сказал друид у него за спиной. «Верно… — он положил руку на свою белокурую голову и смущенно потер ее. — Извини, это было немного чересчур». Аинз про себя согласился с этим чувством, хотя трудно было слишком сильно возмущаться, учитывая, что оно было еще одним из доказательств о лояльности Люпус Регины.