Тот, кто остался

«Почему ты отрезаешь уши?» — спросил Аинз, когда увидел, что остальная часть группы склонилась над трупами. Брита подняла глаза и подмигнула: «Помнишь, как я сказала, что отказалась от еды и алкоголя, чтобы купить это зелье? Что ж, это мало что спасает… это помогло, но именно так авантюристы действительно зарабатывают деньги. Гильдия покупает эти вещи в качестве доказательства убийства». Она отрезала верхнюю половину уха людоеда и бросила его в мешочек. «Они не роняют кристаллы или другие предметы? — Аинз спросил. — Это отличается от игры. Так что некоторые вещи похожи, но не все», — рассуждал он, когда остальные отрицательно качали головами. «Нет, я никогда об этом не слышал, — Дайн ответил, — это было бы здорово, но… — он мученически вздохнул, — у нас нет такой удачи». «А как насчет старых руин, подземелий и тому подобного?» — надавил Аинз. «Да, но только действительно могущественные, отчаявшиеся или глупые авантюристы или рабочие осмелились бы отправиться в такие места. Никто почти ничего не знает о мире шестисотлетней давности или около того. По крайней мере, не среди людей, так что такие места все еще встречаются. Однако мало кто готов войти внутрь без серьезной силы на их стороне», — Питер ответил. «Я провалил свою первую миссию из-за такой глупости… — Лукрут отвернулся и сплюнул в кровавую лужу рядом с тем местом, где он присел. — Мы не были сильными или отчаянными, а просто, как сказал Питер, глупыми. Глупые, наивные дураки, которые думали что станут легендами. Я даже не знаю, как они умерли, я только слышал, как их крики начались в темноте, видел, как погас свет их факела, а затем наступила тишина», — он бросил часть уха гоблина в сумку и поднялся с колен. «Поэтому я убежал. Я даже не знаю, что их убило. Однако я хочу когда-нибудь вернуться в то место, найти их останки и привести их домой, чтобы попросить прощения у их семей». Непристойности и шутки Лукрута внезапно стали обретать больше смысла. «Значит, он один из них», — рассудил Аинз и решил промолчать. Люпус Регина, однако, заполнила мертвую тишину своим собственным мнением, смехом, ясным, насмешливым смехом. - Ты действительно тупой, не так ли? Я имею в виду, я знала, что ты тупой, но я думала, что ты просто непристойный тип тупоголовых, — она держалась за живот и продолжала смеяться, казалось, едва осознавая, что разозлила молодого человека, пока он не бросился к ней. Намеревался ли Лукрут попытаться ударить Лупу или накричать на нее, Аинз не знал. Как только Лукрут оказался перед лицом Лупу, она поставила ногу мимо него, зацепила ее за ногу и нанесла ему то, что для нее было легким ударом в грудь, а для него — ударом кувалды. Он захрипел, когда его спина ударилась о землю, а тело подпрыгнуло. «Мисс Лупу! Что это было…» — Брита и Нинья начали кричать, но вместо того, чтобы прикончить его, рыжеволосая красавица уперла руки в бедра и склонилась над хрипящим рейнджером. «Они мертвы, даже если их останки все еще там, поверь мне, они уже давно переварены, их больше нет, но даже если бы они были… будучи таким слабым, как ты, ты просто добавишь себя в качестве давно просроченного десерта. И что с того, что ты добьешься успеха? Допустим, ты спотыкаешься в темноте, тыкаешь этой маленькой веточкой в те места, куда не следует, находишь несколько костей, засовываешь их в мешок из-под картошки и бежишь домой; что тогда? Ты планируешь бросить кости перед их мамой и папой? Живы ли они вообще сейчас? Кроме того, ты притащил этих идиотов туда или они вошли сами? Перестань брать на себя вину за глупость других людей, ты и сам достаточно глуп». Люпус Регина выпрямилась и развела руками: «Не то чтобы мне было наплевать, одним извращенцем меньше в мире — это не проблема, и было бы забавно, если бы ты позволил мне посмотреть, как ты заставляешь их плакать, хвататься за кости и снова открывать эти свежие раны. Но если ты действительно планируешь быть таким глупым, что ж, по крайней мере, теперь ты знаешь, что тебя ждёт в итоге». Лукруту удалось восстановить дыхание, дыхание медленно стало нормальным, прерывистое дыхание, похожее на икоту, прекратилось, но он не встал, а уставился в небо в относительной тишине. «Ты действительно умна, Лупу», — наконец признал Лукрут. «Ну, я не трачу усилия, чтобы думать обеими головами сразу. Перестань вкладывать все силы в питание того, что ниже пояса, и, может быть, ты начнешь правильно ценить неиспользуемую». Она высмеяла его и с зубастой улыбкой снова протянула свой знак победы V, прежде чем наступить на его грудь, а затем пойти дальше. «Если ты подглядывал, я вырву твои глазные яблоки», — сказала она Лукруту, который снова начал хрипеть у нее за спиной. «Так жестоко… Я тронут», — Лукрут застонал, и ему потребовалось еще несколько минут, прежде чем он смог прийти в себя.

***

Часы путешествия и засыпание Ниньи и остальных вопросами о магии, приключениях и местной политике оставили Аинза с новыми вопросами и недостаточным количеством ответов. Тем не менее, они, казалось, не возражали, так как время шло в дороге. Широкий открытый мир с его бесконечными небом и горизонтами, которые можно было увидеть на многие мили, заставил Аинза подумать об игроках-исследователях. Их не заботили уровни или базы, они играли в Иггдрасиль, не желая ничего больше, чем исследовать и увидеть то, чего они раньше не видели. «Раньше я считал их дураками, но теперь? Теперь я думаю, что понимаю их. Конечно, из преданности моим друзьям, моей гильдии и детям, которых мы там воспитали, я должен быть хорошим правителем. Но если до этого дойдет? Если они узнают правду и отвергнут меня?» Его сердце дрогнуло при одной только мысли об этом, в груди поселилась боль, которая, как он знал, когда-нибудь потребует ответа, но вместо этого он сосредоточился на другой половине этой мысли: «Тогда, если бы я был один или только с горсткой? Я мог бы наслаждаться исследованием этого мира до конца своих дней». Это оставляло его в противоречивом состоянии большую часть оставшейся прогулки в течение дня, пока, наконец, они не расположились в лагере на ночь. Ревущее пламя быстро приготовило густую похлебку. Аинз потянулся за своим шлемом, снял его и принял предложенную ему деревянную чашу. Это было не совсем гладко, и на мгновение он задумался, не рискнет ли он занозить язык, когда откусит кусочек, но, увидев, как его подчиненная схватила миску и с удовольствием вгрызглась в нее, он едва ли мог жаловаться. Взрыв вкуса поразил его в одно мгновение, хотя он был немного более соленым, но по сравнению с безвкусными пайками его прежнего мира, это был праздник. «Назарик может сделать лучше, намного лучше, но… подождите, когда я в последний раз ел?», - он спросил себя и понял: «До того, как я вошел в систему. Я так переживал из-за всего этого, что у меня пропал аппетит, но теперь я помираю с голоду». Он почти набросился на еду так же, как и Люпус Регина, ее ложка летала от миски к губам, как будто она сражалась со своей едой. "Оборотень», он распознал черту Люпус Регины, но, несмотря на свой голод, Аинз не торопился. Так было лучше, полный аромат курицы, картофеля и бульона проявился, когда он скользнул по его языку, ему пришлось бороться, чтобы подавить желаение высказать своё удовольствие от еды, чтобы не нарушить его внешнее спокойствие. «Вы действительно были впечатляющими там, мистер Момон», — сказал Дайн с открытой, дружелюбной улыбкой. «Да, видишь, я же тебе говорила! — Брита добавила и топнула ногой. — Я много работала с вами, ребята, в прошлом году, и вы все еще не верите мне на слово». «Ты также сказала, что была мужчиной, когда мы впервые встретились», — указал Питер, и рыжеволосая Брита раздраженно скрестила руки на груди. «Потому что большинство команд не принимают женщин-авантюристок, и вот я здесь, просто случайная дополнительная помощь», — огрызнулась Брита с оттенком горечи. «Здесь не одобряют женщин-авантюристок?» — спросил Аинз с интересом, наблюдая за этим неожиданным развитием событий. «Не совсем так, — Лукрут ответил, — но одинокая женщина в группе мужчин, как правило, создает проблемы, поэтому так мало смешанных команд. Женщины-авантюристки, как правило, создают свои собственные команды или, как Брита, время от времени присоединяются к таким, как мы, для краткосрочного задания». «Понятно, — Аинз сказал. — Это объясняет ваше поведение по отношению к моему партнеру здесь». Люпус Регина почувствовала, как залилась краской, когда ее господин назвал ее своей «партнершей», но вместо того, чтобы растаять, она прищурила свои желтые глаза: «Одно слово, извращенец, и на этой вечеринке будет еще одна женщина». Лукрут усмехнулся, но ничего не сказал, когда Нинья встал и заговорил: «Извините, мне нужно, э-э, отойти». Нинья повернулся и неуклюже бросился к деревьям рядом с их пылающим костром. «Безопасно ли Нинье идти одному?» — спросил Аинз, наблюдая за удаляющейся спиной. Питер ответил: «Нет, не совсем. Но Нинья очень расстраивается, если кто-нибудь пытается пойти с ним, я думаю, у него есть свои причины. И здесь, наверное, так же безопасно, как и где бы то ни было, побыть одному». Люпус Регина встала и потянулась: «Ну, я думаю, мне нужно сделать то же самое, и если один из вас последует за мной… — она посмотрела на Лукрута: «Извращенец», — прошептала она, — ты поползешь обратно как гусеница». Она ушла прежде, чем Лукрут успел рассказать ей, во что он ввязался.

***

Нинья присела на корточки со спущенными штанами и вздохнула, облегчаясь: «Благодаря богам… Я держала это в себе уже несколько часов». Нинья закрыла глаза и пожалела насекомых, которых она утопила. «Значит, я была права», — сказала Люпус Регина, когда высунула голову из куста позади заклинателя магии и прямо рядом с головой Ниньи. «Я всегда узнаю женщину по ее запаху», — Люпус Регина уверенно ухмыльнулась, в то время как рот Ниньи открылся в беззвучном крике. Прежде чем безмолвный крик стал слышен, слегка загорелая рука искателя приключений Лупу протянулась и накрыла губы Ниньи двумя прямыми пальцами, — а теперь, говори, мне просто любопытно, почему ты им лжешь? — жестокая, садистская улыбка появилась на губах клирика: — Ты боишься, что этот извращенец попытается поступить с тобой по-своему? Он безобиден, я уверена в этом. Или это все остальные?» «Л-Л-Лупу, я… эээ… что…» — внезапный страх Ниньи превратился в смущение, ее голубые глаза стали похожи на блюдца, когда она попыталась осознать абсурдность своих обстоятельств. «Ну, в чем дело, о, и подтяни штаны, ты закончила около двадцати секунд назад», — сказала Лупу и выпрямилась, зашуршав кустами и выведя Нинью из ее ошеломленного состояния. Маленькая заклинательница магии потянулась, чтобы схватить свои штаны и натянуть их до талии. Она все еще возилась с дешевой железной пряжкой и двинулась, чтобы встать перед временным товарищем, чтобы высказать опровержения, но перед лицом рыжеволосой красавицы она не могла найти даже слов, чтобы солгать. Она упала, в ее глазах стояли слезы ярости: «Пожалуйста… пожалуйста, не говори им. Я… Я не боюсь, что они изнасилуют меня или что-то в этом роде, они порядочные люди… но они бы меня вышвырнули. Я не хочу, чтобы меня выгнали. Меня не могут выгнать. Я не могу…» «Как так вышло?» — спросила ее Лупу с удивленным видом. «Вы слышали их, есть не так много женских команд приключений, а мужские команды не берут женщин, всегда есть кто-то, кто влюбляется, или, может быть, больше, чем один, и они сражаются или… природа берет свое, и они должны заполнить место в команде, когда она уходит. Небольшие команды не могут выдержать такого удара, поэтому они просто… они просто не впускают женщин, если только они действительно не сильны. Если бы я был выше по рангу, это не было бы проблемой. Как Синяя Роза, или как… таким, каким ты собираешься быть. Но я это, — Нинья подняла свою железную пластину авантюриста. — Я не настолько сильна, что бы меня не смогли достойно заменить». «Они наняли Бриту, не так ли?» — Лупу указала на это. «Да, но для одной работы, а у Бриты нет команды, она находит работу для других искателей приключений, а затем ее нанимают в качестве бонуса, чтобы она тоже могла пойти. Она выясняет вещи, которые еще даже не занесены базу данных гильдии. Тем не менее, она получает только короткие задания, которые длятся всего несколько дней. Но…» — Нинья закрыла глаза и схватила свой посох, чтобы крепко прижать его к груди. «Но?» — Лупу давила. Нинья не чувствовала пощады со стороны клирика: «Я знала, что с ней что-то не так, она слишком открыта. Слишком дружелюбная. Под поверхностью у нее действительно извращенная личность. Она прижала меня и может разоблачить, если захочет, выбора нет, я должен рассказать ей все». «Моя… моя сестра. Ее приняли за игрушку дворянина, они называют ее "наложницей", но на самом деле для кого-то вроде этого благородного лорда она была просто игрушкой. Цуаре всегда была красивой, вот почему он взял ее. Я стала авантюристкой, чтобы я мог…» — Нинья была остановлена, когда Лупу догадалась. «Спасти ее?» — насмешливая улыбка священника насмехалась над ней, но Нинья отрицала это. «Нет, я не могу сражаться с замком, полным стражников, даже если бы я это сделал, мне некуда было бы бежать. Я надеялся заработать достаточно денег, достаточно быстро, чтобы выкупить ее обратно. Авантюристы могут заработать намного больше денег, чем крестьяне, просто регулярно работая, и мы иногда находим полезные вещи. Поэтому я начала делать это в надежде на удачу, найти какое-нибудь сокровище или накопить достаточно, чтобы выкупить ее оттуда, где она сейчас находится», — Нинья опустила голову, это был первый раз, когда это было сказано вслух. И теперь, когда она это сказала, это прозвучало совершенно безнадежно. «Ну и ну, неужели вся твоя команда тупая? Я думала, только этот извращенец и всё, — сказала Лупу, положив руку на бедро и почесывая голову. — Я думаю, это имеет смысл, ты хочешь помочь своей сестре и все такое, у меня тоже есть сестры. Но вот ты бегаешь вокруг и ищешь монеты, чтобы отдать тем, кто по очереди насилует ее? Черт возьми, вся эта страна, должно быть, тупая». «И что я должна делать?» — Нинья прошипела сквозь слезы. — Я не могу взять замок в одиночку, я не адамантит, я не сильная, я просто Нинья! Ничтожная крестьянка с небольшим магическим талантом и… может быть, достаточно смелая, чтобы рискнуть своей жизнью». «Стоп», — Лупу указал на нее, злобная улыбка приклеилась к месту. — Рискни своей жизнью. Накопи достаточно золота, серебра, меди или чего бы там ни стоили дырки твоей сестры, — она сделала паузу, чтобы Нинья всхлипнула от жестокой оценки, а затем безжалостно продолжила. — Отдай их ублюдкам, и они вернут тебе все, что осталось от твоей сестры. Что тогда? Ты глупее извращенца. Она проведёт остаток своей жизни, ковыряясь в грязи на ферме, ожидая, когда она приглянется следующему? Или, может быть, её настолько изуродовали, что она больше не сможет привлечь хоть кого нибудь». Слова Лупу вонзились в сердце Ниньи, как когти животного, но клирик, казалось, не испытывала жалости: «Мне не кажется, что ты чего-то добьешься. Посмотри на это, — Лупу указала на землю, и Нинья рефлекторно посмотрела. Группа муравьев тащила несколько крупных насекомых к своему маленькому холму. Насмешки и оскорбления опасного клирика звучали как удары кузнеца по раскаленному железу, когда она безжалостными словами била по душе маленькой заклинательницы магии. «Я видел солдат этой страны, до сих пор они, как правило, жалки. На один прыжок выше среднего крестьянина. Если вам не нравится, как с вами обращаются, тогда сделайте что-нибудь с этим, или вы заслуживаете того, что они делают. Ты заслуживаешь того, что позволяешь им сходить с рук.» Она приложила руки к щекам в притворном драматическом жесте и в насмешливой пародии на женский голос сказала: «Оо, нет, они насилуют наших сестер, думаю, нам лучше дать им медяки и надеяться, что они остановятся. О, нет, они забирают наш урожай, думаю, мы останемся голодными». Затем она отбросила шутки и насмешки, перейдя на злобный тон с хищным оскалом зубов, когда заговорила: «Вы все идиоты. Просто убейте их. Здесь гораздо больше крестьян, чем солдат, вы можете делать оружие из чего угодно. И они должны есть. Кто будет их кормить, если крестьяне не будут им давать продовольствие?» «Ты… ты хочешь сказать, чтобы я начала восстание? Это измена», — Нинья ахнула от этого почти богохульного предложения. Лупу пожал плечами: «Я не отсюда, для меня это не измена. Мне кажется, что если ваши дворяне занимаются подобными вещами, то они уже предали вас. Что еще они могут сделать с вами в наказание, чего они уже не делают с вами для развлечения? Голодание? Похищение? Изнасилование? Пытки?» — её желтые глаза были широко раскрыты, как будто она наслаждалась предложениями. — Если ты ничего с этим не сделаешь, чего ты ожидаешь?» «У тебя ничего нет, так что тебе нечего терять, и у тебя, по крайней мере, достаточно мужества, чтобы рискнуть своей жизнью, так почему бы не рискнуть, сделав что-то не глупое? Может быть, тогда ты сможешь вернуть её и «поквитаться», — Лупу тихонько хихикнул, — или не надо, там сейчас ночь, пока ты топишь жуков, притворяясь мужчиной, я уверен, что твоя сестра ненавидит быть женщиной. Вы могли бы начать три восстания за то время, которое вам, вероятно, потребовалось, чтобы добраться до железного ранга, и еще три к тому времени, когда вы накопите достаточно, чтобы встать на колени и умолять их забрать ваши деньги за ее «останки», если она жива или мертва». Хихиканье прекратилось, и Люпус Регина повернулась и пошла обратно в кусты, оставив Нинью рыдать в одиночестве под темной ночью, скрытую от звезд ветвями деревьев. «Это было весело», — Размышляла Люпус Регина, неторопливо возвращаясь в лагерь.